Золотое руно Австралии

01 сентября 1974 года, 00:00

Золотое руно Австралии

Овечьей трусцой через всю историю

Голова овцы входит в гербы двух штатов Австралии — Квинсленда и Виктории. Каждый герб имеет свое происхождение, отражающее весьма древнюю историю, но в данном случае оба штата хотели подчеркнуть, что именно на овцах хотят они добраться до благосостояния. А впрочем, не только они...

Без какого-либо преувеличения можно сказать, что проблема начиналась буквально с Адама и Евы. Как рассказывает Библия, они были изгнаны из рая голышом. Именно тогда, наверное, Ева сказала: «Адам, мне совершенно нечего надеть...» Евы говорят так и по сей день, но не это сейчас важно. Во всяком случае, Адам стал присматривать что-нибудь подходящее. Как знать, может быть, он облюбовал овцу именно тогда.

Овца трусила рядом с человеком через всю историю. Она доставляла ему не только шерсть, но и мясо, жир, молоко. Уже Гомер воспевал достоинства овечьего сыра...

Древние египетские папирусы рассказывают, как после разливов Нила на размокшие пашни выпускали овец, чтобы они втоптали в землю разбросанное по ней зерно...

Герой нашего рассказа — овца-меринос. Арабы привезли ее в Европу из Северной Африки. Мериносов разводили в Испании; именно они стали в конечном итоге причиной упадка земледелия в этой стране, так как скотоводами были большие господа, которые имели право перегона овечьих отар даже по чужим полям. Естественно, мало кто хотел трудиться над выращиванием хлебов, если их могли вытоптать или потравить соседские овцы.

Испанцы сохраняли монополию поставщиков шерсти для всего мира вплоть до 1760 года; вывоз мериносов был строжайше запрещен. Шерсть была ценным сырьем, ее переработка давала хлеб насущный городам и целым провинциям. В Италии производство шерстяных тканей было повсеместно уважаемым ремеслом. Гений эпохи Возрождения Микеланджело был ткацким подмастерьем.

Свои занятия живописью, которые принесли ему бессмертную славу, он тщательно скрывал от родителей. Ведь не пристало рисовать господскому сыну из знатного рода, который должен был стать почтенным ткачом, но вот сбился с пути...

Ковры, подушки и... саваны

Мериносы попали в Саксонию, Петр Великий привозил баранов этой породы из Пруссии, желая поправить скотоводство на российских пастбищах. Европейские правительства нуждались в шерстяных тканях, чтобы одеть своих чиновников и солдат.

На Востоке почтенная овца стала покровителем искусства: она поставляла сырье для ковров. Житель Востока рождался на ковре, на ковре умирал, для молитвы тоже расстилал свой коврик. Он создал великолепную технику окраски шерсти для тканья ковров и при этом ревностно хранил тайны производства. Фантазия восточных людей создала легенду о летающем ковре, этом воплощении извечной мечты оторваться от земли и парить в пространстве.

Народы, кочующие в степях, имели овец, но не имели древесины. Поэтому они обходились без мебели, зато были обеспечены подушками, набитыми, разумеется, овечьей шерстью.

Первые ковры попали в Европу во времена крестовых походов. Потом европейцы сами научились ковроткачеству, возникли произведения коврового искусства. И, глядя на знаменитые вавельские аррасы, не стоит забывать, что сырье, из которого они сделаны, много веков назад росло на овечьей спине и боках.

Ткацкая промышленность Англии постепенно вышла на первое место. Было даже принято говорить, что благополучие Англии покоится на шерсти. На шерсти покоилось, впрочем, не только благополучие: так, милостью божьей правящий монарх Карл I приказал лорду-канцлеру, председательствующему в палате лордов, восседать на мешке, набитом шерстью. Кстати, и после смерти этот лорд — как и все прочие подданные — не расстался с шерстью, так как король приказал обряжать умерших только в шерстяные саваны.

Шерсть, шерсть! Но откуда взять ее, как покрыть растущие потребности?

Это была не шутка

Впервые делом разведения овец, приспособленных к местным условиям, в Австралии занялся лейтенант Макартур. Этот шотландец приобрел пять овец и трех баранов из тех, что принадлежали другому шотландцу, полковнику Гордону, служившему в Южной Африке. Мериносов потом скрестили с прочими породами, трудолюбивый лейтенант стремился создать животноводческое хозяйство крупного масштаба. В 1800 году губернатор новой английской колонии сообщал в Лондон, что получены хорошие результаты, и все говорит за то, что через несколько лет можно будет доставить на родину некоторое количество австралийской шерсти. Британские промышленники сочли это шуткой. Однако тридцать лет спустя они были уведомлены, что могут рассчитывать на поставку с далекого материка такого количества шерсти, какое только смогут перерабатывать на своих машинах...

Золотое руно АвстралииКогда закончились наполеоновские войны, британская промышленность получила доступ к дешевой саксонской шерсти высокого качества. Тем самым овцеводство, которое с шестнадцатого века обогащало английских землевладельцев, вдруг стало нерентабельным. Однако Саксония недолго пользовалась выгодами от разгрома конкурентов: оказалось, что австралийская шерсть лучше саксонской и что она прекрасно подходит для смешивания с той, которую стригут с английских овец. Парламент утвердил соответствующие инструкции, и вот немецкая шерсть уже обложена пошлиной в шесть раз более высокой, чем австралийская.

Но вернемся снова в Австралию. Целыми днями, а может быть даже неделями, колышутся по бездорожью тяжелые возы. В них запряжены волы, погоняемые кнутами и проклятиями возниц. Упрямство волов, так же как набор ругательств, которыми погонщики призывают поспешать своих рогатых подопечных, вошли в поговорку. Однако волы живут своей жизнью, и сроки поставок, установленные человеком, для них пустой звук. Как упрутся — ничего не поделаешь!

Говорят, что доведенные до крайнего отчаяния погонщики разжигали огонь прямо под брюхом волов, которые внезапно останавливались посреди пустынной дороги и категорически отказывались тянуть воз дальше. Как правило, этот метод давал результаты, но были случаи, когда подобная жестокость обходилась дорого: обожженные волы действительно со всех ног бросались вперед, но сразу же останавливались, да так удачно, что костер оказывался прямо под возом! Можно вообразить себе бессильную ярость возниц, когда драгоценный груз на их глазах обращался в пепел!

Тяжелые времена

Грузом была шерсть. В порту уже ждали корабли, которые привозили с Британских островов в Австралию все, в чем нуждалась молодая колония. От регулярности внутренних перевозок шерсти зависело, будут ли они возвращаться в родные порты отягощенные лишь балластом или все-таки с шерстью. Кроме шерсти и продукции китового промысла, продавать Австралии было тогда нечего.

Поэтому не приходится удивляться, что нетерпеливые купцы выезжали из поселков на резвых скакунах навстречу обозам с шерстью. Они разрезали мешки, выдирали образцы сырья, старались столковаться прямо на месте. Торг продолжался и в городе, за столами, заставленными флягами с ромом, на переполненных постоялых дворах. Скотоводы не торопились снижать цену, которую высчитали за месяцы работы на просторах своих пастбищ. Они знали также, что время — их союзник, что по набережной нетерпеливо расхаживают, покуривая трубки, бородатые господа капитаны, которые ждут не дождутся, когда начнется погрузка.

В далеком Лондоне в кафе Гарравея начинается аукцион. Выставляют шерсть, зажигают свечу. Каждое предложение обсуждается так долго, что сальная свеча успевает сгореть на целый дюйм. В ее мигающем свете решалась судьба благосостояния Австралии. И вот наступило тяжелое время: свеча догорала, а никто из покупателей не предлагал приемлемой цены на товар, привезенный с края света. Консул Соединенных Штатов в Сиднее доносил своему правительству, что внезапное падение спроса на шерсть было вызвано экономической депрессией в Америке. Число заказов на европейские товары резко уменьшилось, британские текстильщики уже не могли сбывать свою продукцию в прежнем объеме и, следовательно, сырье не приобретали.

Австралия переживала трудные дни. Люди падали в голодных обмороках на улицах городов, скотоводы бросали хозяйства, были вынуждены брать ссуды на покупку овец, их дома и земли были заложены и перезаложены по нескольку раз. Вскоре оказалось, что долги оплачивать нечем, овцы, за которых ранее платили по 60 шиллингов за голову, стали оцениваться «оптом»: дюжина — шиллинг! Обозы продавали за бесценок, вспыхивали голодные бунты.

Потом вспомнили, что овцы дают не только шерсть, что из каждой туши можно вытопить сала на 14 шиллингов. Весь Сидней был пропитан удушливым запахом. Строились котлы-гиганты, где вытапливалось сало с трехсот животных сразу. К 1870 году для вытапливания жира ежегодно предназначалось два с половиной миллиона овец.

Фабрики шерсти

Австралия дает третью часть мирового производства шерсти. Среднее австралийское стадо овец насчитывает полторы тысячи голов, но есть хозяйства, имеющие до 203 тысяч овец исключительно мериносовой породы.

Это настоящие фабрики шерсти. На ферме Клейнток пасется 30 тысяч овец. Территория, занимаемая ею, равна по площади государству Люксембург. Овцы сами ищут себе пастбища, постоянно передвигаясь с места на место, так как растительность настолько скудна, что квадратный километр угодий не прокормит больше 10—15 овец. Постройки очень примитивные: лишь изредка можно увидеть возле них грядки с цветами или какие-то украшения. Трудно даже поверить, что иногда в этих небольших бараках из дерева и гофрированной жести живут очень богатые люди.

Богатые и к тому же воинственные, — естественно, когда что-то затрагивает их личные дела. Это болезненно почувствовал на себе сам Большой Билл, или сэр Уильям Гинн, председатель крупной организации производителей шерсти. 29 июня 1963 года он явился в центр овцеводства в Гамильтоне, штат Виктория. Вместе с ним прибыла рекламно-пропагандистская группа этой организации, то есть около двух десятков господ, одетых — разумеется! — во все шерстяное, начиная от носков и кончая широкополыми шляпами.

Недруги и конкуренты

Гамильтонские богатеи явились на собрание, где предстояло обсудить предложение Большого Билла о повышении отчислений на рекламу с доходов крупных овцеводов, тщательно подготовившись к дискуссии. Они захватили с собой гнилые помидоры, бумажные пакеты с мукой и тухлые куриные яйца. Могло быть еще хуже. «Слава богу, что они не привезли яйца эму», — сказал один из очевидцев.

Хозяином зала был Тэд Кенна, который в 1945 году за мужество в боях против японцев на Новой Гвинее получил высшую награду— крест Виктории. На этот раз Кенна оказался под огнем при попытке отобрать у входящих в зал участников собрания транспаранты, обвинявшие Большого Билла в фашизме или... коммунизме! Следует заметить, что сэр Уильям Гинн — крупный помещик штата Квинсленд и очень богатый человек. Словом, стычка военного героя с собственными земляками окончилась полным поражением — его просто выбросили на улицу...

Битых два часа говорил Большой Билл, а слушатели осыпали его градом тухлых яиц и помидоров, лопающимися пакетиками с мукой... Крупные владельцы не хотели платить, они были недовольны человеком, которого сами же выбрали на пост председателя.

Слухи, однако, тревожили умы. В семнадцати странах мира было обследовано положение с производством шерсти. Оказалось, что в одной только Германии предприятия по производству искусственного волокна расходуют на пропаганду своей продукции в десять раз больше средств, чем поставщики шерсти. Правда, в 1963 году Австралия продала Японии огромную партию шерсти, но это вовсе не значит, что сделка прошла без скрипа. Вот почтенный господин Курасико, глава Японского объединения по импорту шерсти, пишет письмо мистеру Роулэнду Смиту, который руководит рекламой мериносовой шерсти в Сиднее. В стране, живущей овечьей шерстью, содержание подобного письма очень скоро становится достоянием газет и телевидения.

А многоуважаемый Курасико наряду с нижайшим заверением в уважении и цветистыми комплиментами покорнейше подмечает: австралийская шерсть плохо сортируется, ее качество все ухудшается. В то время как господа фабриканты из Осаки требуют легкого сырья, Австралия поставляет на японский рынок преимущественно жесткую шерсть, трудную для переработки. Вероятно, овцеводы Австралии предпочитают количество качеству продукции, а поставщики из Южной Африки, мимоходом упоминает Курасико, намного лучше приспособились к потребностям японского рынка.

Таким образом, Большой Билл, в распоряжении которого были десятки миллионов долларов на пропаганду отечественной шерсти, оказался под обстрелом не только гнилых овощей и яиц, но и серьезной критики. Австралийцы задумались: не употребить ли освобождающиеся суммы на улучшение породы овец, на благоустройство ферм? Но это тоже не просто. Кому следует оказать помощь в первую очередь? И будет ли фермер платить за ту помощь, которую получит его сосед?..

У овец много врагов. В Англии за зиму 1946/47 года мороз погубил больше миллиона голов этих животных, муха цеце притаилась на пастбищах Центральной Африки. В Новой Зеландии попугаи, вытесненные человеком из лесов в недоступные горы, пристрастились к мясной пище и вырывают большие куски свежей баранины прямо из спин только что остриженных овец. В Южной Африке павианы нападают на ягнят, вспарывают им брюхо и выедают сферментированное молоко.

Однако овцы продолжают пастись. Во всем мире, и в Австралии тоже. Их владельцы обеспокоены конкуренцией большой химии. Лорд-канцлер может пересесть с мешка с шерстью на канистру с бензином или даже на реторту. Это, конечно, чисто теоретические рассуждения, но мир меняется, и должны меняться символы благосостояния.

Фигаро здесь, Фигаро там

Благодаря энтузиазму и знаниям овцеводов овцы так размножились, что их поголовье сейчас в пятнадцать раз больше, чем население Австралии. Каждая пятая овца на нашей планете пасется на ее пастбищах. Австралийские овцеводы стараются как могут, чтобы фабрики по переработке шерсти не простаивали; от скромных трех фунтов шерсти они дошли сейчас до десяти фунтов, которые каждая овца за одну стрижку кладет на алтарь австралийского экспорта. Овца благородной породы носит такую пышную шубу, что трудно себе представить, как держится этот кудрявый колосс лишь на четырех тоненьких ножках.

Овцеводство очень страдает от колебаний цен на рынке. Падение цен — целая проблема; в принципе можно не стричь овцу до следующего года, но в этом случае снижается качество шерсти, а кроме того, кто знает, сколько будут платить через год?

Шерсть прессуют в кипы весом по 130—140 килограммов — продукт стрижки 30 овец. Очень забавные, остриженные овечки трусцой возвращаются на обширные пастбища. Австралийские овцы никогда не содержатся под крышей, собственно, овцеводство не требует от человека слишком сложных операций, это не трудоемкий процесс, очень подходящий для Австралии, где наемный труд дорог.

...Овец стрижет «shearer», стригаль, этакий овечий парикмахер, мастер над мастерами, артист в своей области. Рекорды стрижки колеблются в пределах одной минуты. Речь идет, разумеется, об электрострижке, вряд ли где-нибудь в Австралии эта операция еще не механизирована.

Пациент бодается, рвется изо всех сил, но «фигаро», придерживая его коленями, плавными движениями снимает шерсть от носа до кончика хвоста. Шерсть худшего качества с брюха и ног откладывается в сторону. Порез требует прекращения стрижки и немедленного ветеринарного вмешательства, так как большие царапины открывают дорогу инфекции.

Хороший профессионал стрижет по 300 овец в день. Это такая тяжелая работа, что в Новой Зеландии здоровый тридцатилетний мужчина умер, остригая 312-ю овцу.

Овечий цирюльник — необычайно важная фигура в австралийской экономике. Еще в прошлом столетии люди этой профессии объединились в профессиональный союз, который дал начало рабочему движению (В 1886 году в штате Виктория У. Спенсом был создан Объединенный союз стригалей. Этот союз тесно сотрудничал в руководстве рабочим движением в Австралии с Ассоциацией шахтеров штата Виктория, созданной в 1874 году. (Прим. пер.).). Работают они артелями, того, кто стрижет свыше трехсот овец в день, зовут на профессиональном языке «броненосцем», а работника, который постоянно стрижет свыше двухсот животных за одну смену, называют «пушкой».

Для этой профессии существуют различные системы труда и оплаты. Есть специалисты, которые летают из штата в штат самолетами, лишь бы истратить на переезды как можно меньше времени. В современной Австралии произошла настоящая революция в области транспортировки этих артелей. Из договоров, которые они заключают с владельцами отар, исключаются устаревшие пункты, например, запрещающие «самцам верблюдов вступать на территорию хозяйств», или пункты, обязующие фермеров устраивать загоны для лошадей, на которых приехала артель стригалей. Зато теперь стригали добиваются, чтобы были гаражи... Ведутся споры об устройстве жилых бараков, а фермеры не хотят вкладывать деньги в постройки, которые пустуют по меньшей мере одиннадцать месяцев в году. Контракты решительно запрещают пить водку в этих помещениях, это грозит крупным штрафом, но не очень хорошо известно, кто должен проводить в жизнь подобное правило. Люди, которые месяцами находятся вдали от дома и работают на износ, конечно, заглядывают в стаканчик.

Ведутся непрерывные споры о том, можно ли стричь овец в период дождей. За стрижку мокрой шерсти полагается добавка в один цент с головы. Между тем работники вообще не хотят стричь мокрую шерсть, утверждая, что это вредно для здоровья. Они приводят длиннейший список болезней, которые возникают от стрижки мокрых овец. Овцеводы указывают на добрых старичков, которые до сих пор еще могут снимать шерсть и с сотни овец ежедневно и которым не докучают никакие болезни, а их темпераменту могли бы позавидовать молодые. Однако остается бесспорным факт, что к профессиональным заболеваниям стригалей можно отнести различные недомогания, вытекающие из постоянной борьбы с темпераментными овцами и вечно наклонного положения во время стрижки животных.

Здесь живут шерстью

Дальнейшие сведения об овцах и шерсти я получил в Чарлвилле, в штате Квинсленд. Здесь живут шерстью, шерсть является единственной темой разговоров, 5 тысяч жителей этого города в сердце материка на реке Уоррего содействуют доставке шерсти с овечьей спины на плечи жителя большого города в далеких краях, за семью морями и семью горами.

Здесь мне стало известно, что власти платят высокие премии за истребление таких врагов овцеводства, как, например, соколы, которые похищают ягнят. Штат Квинсленд платит за предъявление когтей сокола, штат Новый Южный Уэльс — за голову. Охотники, которые живут на границе между ними, сначала отправляются за премией в один штат, везя когти, а потом в другой — демонстрируя голову.

— Кенгуру, — твердит Дон Хадсон из Чарлвилла, пока мы едем в машине на его овцеводческую ферму, — кенгуру — это настоящее бедствие. Австралийцы мечтают о моде на мех кенгуру, который, между прочим, легок, эластичен и мягок.

Вдруг Дон прерывает свои рассуждения, останавливает машину и хватает охотничье ружье. Через пару минут три великолепных кенгуру корчатся в предсмертной агонии... Это даже нельзя назвать охотой. Кенгуру любопытны и никогда не убегают — вплоть до первого выстрела. Убийца даже не выходит из машины: кому нужен убитый кенгуру? Мне приходится упрашивать его, чтобы он добил раненых животных. Хадсон сопротивляется, ему жаль тратить пули, ведь кенгуру и так истечет кровью. Никакие соображения гуманности в счет не идут, ибо кенгуру тоже едят траву, как и овцы... Овцы дают шерсть, а шерсть покупают по всему свету, вы понимаете?..

Золотое руно АвстралииСамый большой загон в мире

На аэродроме в Чарлвилле приземляется небольшой самолет. В течение ближайших недель он будет летать над этой местностью, так как в нынешней кампании против динго надо разбросать миллион отравленных приманок. За пять недель самолет должен будет пролететь около 50 тысяч километров и разбросать отраву вдоль границ самого крупного загона в мире.

Против динго в Австралии построен забор длиною в 6 тысяч миль, который ограждает площадь в миллион квадратных миль. Только на территории Квинсленда этот загон больше, чем Франция и Великобритания, вместе взятые. Но что из того, вздыхают австралийцы, если динго уже проникли по эту сторону забора...

Дикая собака динго — заклятый враг австралийских овец. Создание это уживается в клетке довольно спокойно, но кровожадно на воле. Обычно люди ставят им в вину любовь к баранине, однако австралийцы утверждают, что динго убивают из мести, что будто бы однажды динго за час загрыз 140 овец, оставив их, разумеется, несъеденными. Поэтому динго подлежат уничтожению, а во многих штатах Австралии даже держать динго на привязи считается нарушением закона. Щенята, найденные в логовах, должны быть истреблены без всякой жалости. Ведь мы находимся в Австралии, а там овцы дают шерсть, шерсть продают и т. д. — полная аргументация, какую мы уже приводили выше...

Поэтому нанимают охотников с ружьями и капканами, сбрасывают с самолетов ядовитые приманки, отравляют водопои.

Методы истребления динго приходят и уходят, а динго остаются. Не помогли и датские доги. Их привозили сюда, чтобы они истребили динго. Но кто может постичь тайны женской души? Самочки из далекой Скандинавии завели романы с разбойниками из австралийской глухомани... Забыв о почетном задании, ради которого их привезли из-за моря, они шли в степь по зову сердца... По ночам раздавался вой влюбленных динго, самочки предавали дело и предпочитали личное счастье профессиональному долгу. Правда, необходимо отметить, что и доги-самцы оказались не слишком стойкими перед очарованием рыжих самок динго. И они были счастливы друг с другом и имели много детей... Только эти облагороженные динго еще более хищны, чем чистая порода. Вот и родись тут овцой!

Л. Воляновский, польский писатель

Перевела с польского Л. Малаховская

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 11374