Операция «Жюль Верн»

01 ноября 1973 года, 00:00

Оформление Г. Комарова

Колледж без вывески

— Мосье, я рад приветствовать в вашем лице новых собратьев по борьбе, — Анри Легрэн сделал паузу и поочередно взглянул на каждого из сидевших перед ним восьми французов. Их лица отражали напряженное ожидание: первая лекция на секретных курсах УСО — Управления специальных операций! — Скоро вы вступите в бой на переднем крае невидимого фронта, которым стала вся наша Франция, вся захваченная бошами Европа, Люди, с которыми вам придется встречаться, будут видеть в вас олицетворение надежды на грядущую свободу. И ваша задача — повести их за собой, организовать, вооружить всем арсеналом приемов тайной борьбы...

Легрэн старался, чтобы его слова звучали как можно более проникновенно, хотя, видит бог, после полутора лет повторения это было нелегко. Будь на то его воля, Легрэн давно бы отменил эту установочную беседу. Но ее текст составил сам начальник спецкурсов полковник Джон Манн и неукоснительно требовал начинать с нее подготовку каждой группы. К счастью, этим и ограничивался его вклад в учебный процесс.

— ...И последнее, что следует помнить. Самое опасное это вовсе не те операции, которые связаны с наибольшим риском. Куда труднее вывернуться, например, из случайной облавы. Тут важно не потерять головы и не поддаться панике. Увы, готовых рецептов на все случаи я вам предложить не могу, — это было уже не из лекции полковника Манна, а из собственного опыта бывшего резидента УСО инструктора Анри Легрэна.

В Управление специальных операций при британском министерстве экономической войны парижский архитектор Анри Легрэн попал случайно. Когда в 39-м началась война и его призвали в армию, присвоив чин капитана, он не сомневался, что это всего лишь мимолетный эпизод в его жизни. Потом были месяцы «странной войны» на линии Мажино; позорное отступление по пыльным дорогам под бомбами «юнкерсов»; ад Дюнкерка и переправа через Па-де-Кале в дырявом баркасе. Тогда Легрэн твердо решил: что бы ни было, он все равно должен драться с бошами, неважно, как и где. Поэтому, когда в Лондоне в ресторанчике «У Виктора» на Уордер-стрит, где собирались деятели из «Свободной Франции», ему предложили вернуться на родину с заданием британской разведки, Легрэн не колебался. Так он попал в штат недавно созданного Управления специальных операций.

Увы, на поверку Управление специальных операций — «Старая фирма», как называли его посвященные, разочаровало Легрэна. Хотя оно и размещалось на Бейкер-стрит, 64, неподалеку от места, где якобы жил Шерлок Холмс, профессионализмом там и не пахло. Это было просто сборище бывших бизнесменов из Сити, журналистов с Флит-стрит, колониальных чиновников из Индии, носившихся с грандиозными, но неосуществимыми планами, как лучше, по словам Черчилля, «поджечь старушку Европу». К счастью, Легрэн недолго пробыл среди них. Медицинская комиссия — и он очутился в старинном шотландском замке на озере Морар, где разместилась одна из школ УСО. Чему учить будущих агентов, никто толком не представлял, а посему их пропускали через ускоренный курс обычных армейских десантников. Через два месяца старенький двухмоторный «уитли» сбросил Легрэна в Нормандии с туманным заданием «создать агентурную сеть в районе Руана».

То, что ему все-таки это удалось, Анри объяснял лишь исключительным везением. Как и то, что через год он был жив и здоров, хотя немало его товарищей по Сопротивлению попали в лапы гестапо. За ошибки, слабость и трусость приходилось расплачиваться жизнью. А в таких случаях уцелевшие новички быстро постигают непреложные правила агентурной работы, которым он теперь учил слушателей курсов УСО в Боулью, куда его направили инструктором после возвращения в Англию.

...Перед самым обедом Легрэна вызвал к себе полковник Манн и приказал немедленно ехать в Лондон. В ответ на недоуменный вопрос Анри, зачем он понадобился на Бейкер-стрит, начальник школы лишь пожал плечами.

— Наверное, какому-нибудь умнику опять срочно требуется выяснить, выдают ли боши уголь по карточкам на топливо. Ведь вы же крупнейший специалист по агентурной обстановке во Франции, — не удержался от шпильки полковник.

Когда на Бейкер-стрит «хиллмен» остановился не у «Норгби Хауз», где под видом конторы «Интерсервис ресерч бюроу» разместились оперативные отделы УСО, а у соседнего «Майкл Хауз», Легрэн по-настоящему удивился. Ведь там, как он знал, сидело руководство управления во главе с начальником генерал-майором Колином Габбинзом. Легрэну лишь раз довелось быть в этом здании, еще в сороковом году, когда они таскали из грузовиков канцелярскую мебель на глазах изумленных клерков из конторы «Маркс энд Спенсер», занимавшей нижний этаж. Теперь от нее не осталось и следа, а столов явно прибавилось: почти половину широкого коридора в правом крыле съели кабинеты-клетушки, где ютились адъютанты и секретари большого начальства.

Легрэна сразу же провели к полковнику Чидсону, одному из замов начальника УСО. Его Анри видел впервые. Зато остальных собравшихся в кабинете знал хорошо: подполковник Морис Бакмастер руководил французским отделом УСО, а майоры Бод-дингтон и Барли были его ближайшими помощниками. «Похоже, на сей раз предстоит дело посерьезнее топливных карточек», — подумал Легрэн, когда полковник Чидсон пригласил его поближе к столу.

Он не ошибся: ему предложили еще раз слетать с заданием во Францию! Как объяснил полковник Чидсон, одна из групп французского Сопротивления, носившая условное название «Жан-Мари», сообщила, что на побережье в районе Кале ведется строительство какого-то секретного объекта. Нужно любой ценой установить его характер. Сами члены группы сделать этого не смогли, поскольку не имеют соответствующей специальной подготовки. Двое агентов УСО, заброшенные во Францию, видимо, провалились, так как после единственного сеанса радиосвязи больше не выходят в эфир. Легрэн в прошлом был инженером-строителем да к тому же целый год успешно работал на оккупированной территории, он единственная подходящая кандидатура, имеющаяся сейчас в распоряжении УСО. Задание срочное, на подготовку не больше недели.

Наследница «Большой Берты»

Инженер Вальтер Кендерс не был ни гением в баллистике, ни звездой первой величины в области артиллерийских систем. Но в отделе усовершенствований главного управления вооружений вермахта он считался ценным специалистом: вся его жизнь была посвящена фюреру и артиллерии. Из этого сплава и родился проект, получивший целый ряд условных наименований: «Фляйсигес Лизхен» — «Трудолюбивая Лизхен», «Хохдркжпумпе» — «Насос большого давления», «Таузендфусс» — «Тысяченожка» и просто «Проект № 51».

В детстве Вальтер, как и каждый мальчишка, читал роман Жюля Верна «Из пушки на Луну». Однако куда большее впечатление произвела на Кендерса вышедшая в 1928 году монография барона фон Пирке «О возможности путешествия в космосе», которую будущий изобретатель основательно проштудировал в студенческие годы. Автор, анализировал среди других вопросов и чудо-пушку, описанную Жюлем Верном, доказывая, что, с точки зрения баллистики, она нереальна. Ее калибр равен 9 футам (Фут — около 30,5 сантиметра.), длина 900, из которых 200 футов занимает заряд пороха, а начальная скорость выпущенного из нее снаряда равнялась 54 тысячам футов в секунду. Но, поскольку снаряд будет двигаться в канале ствола со сверхзвуковой скоростью, он не сможет вытолкнуть столб воздуха перед собой, а просто с силой сожмет его. Неизбежное в таком случае нагревание воздуха расплавит снаряд. Единственный выход, по расчетам фон Пирке, заключался в том, чтобы распределить пороховой заряд по всему каналу ствола в специальных камерах с электрическими капсюлями. В этом случае они будут поочередно замыкаться снарядом, движущимся по стволу благодаря начальному заряду.

Прошли годы. В Германии к власти пришли нацисты. Началась вторая мировая война, а бывший одаренный студент Кендерс Старательно работал над усовершенствованием артиллерийского оружия, которое призвано было помочь вермахту сокрушить противников нацизма. К концу 1942 года Гитлер категорически потребовал от нацистских ученых и промышленности в кратчайший срок создать новое чудо-оружие, способное если не решить исход войны, то хотя бы... превратить Лондон в руины и поставить упрямых англичан на колени. Причем согласно директиве фюрера разрушение Лондона должно было начаться не позднее конца 1943 года.

Разумеется, Кендерс не знал об этой секретной директиве, зато ему было известно, что перед управлением вооружений поставлена задача создать сверхмощное артиллерийское орудие с дальнобойностью порядка 100 миль (Миля — 1609 метров.), и он решил попытаться сделать такой подарок «обожаемому фюреру». Отправными точками для его проекта послужили Жюль Верн, знаменитая «Большая Берта», из которой немцы обстреливали Париж в первую мировую войну, и монография фон Пирке.

Монография австрийского барона подсказала Кендерсу, что заряды следует расположить вдоль всего ствола. Что же касается лафета, то он вообще не нужен, если пушка предназначена для поражения определенной большой и неподвижной цели, какой является, например, Лондон. Гораздо проще пробурить шахту и поместить в нее сам ствол. Так родилась на первый взгляд совершенно фантастическая идея сконструировать сверхмощное орудие, спрятав его в недра земли.

В окончательном виде проект «Тысяченожки» выглядел так. В пробуренную под углом 50 градусов бетонированную шахту длиной 500 футов помещается ствол, собранный из 16-футовых отрезков, между которыми находятся дополнительные камеры сгорания с соответствующим зарядом. 28 таких камер вместе с основным пороховым зарядом должны были придать 6-дюймовому (Дюйм — 2,5 сантиметра.) снаряду начальную скорость 5 тысяч футов в секунду, что вполне достаточно для поражения целей на расстоянии до 100 миль.

В конце мая 1943 года имперский министр вооружений и военной промышленности Альберт Шпеер доложил о проекте «Тысяченожки» в ставке Гитлера. Фюрер, обожавший эффектные цифры, был потрясен. Ведь только 2 батареи «Тысяченожек» по 25 орудий каждая могли выпускать до 600 снарядов в час. Причем, имея постоянную наводку, они способны вести огонь круглосуточно. А это значило, что на Лондон каждый час будет обрушиваться 13 200 фунтов (Фунт — 453,6 грамма.) взрывчатки и 136 800 фунтов крупповской стали. К тому же, поскольку «Тысяченожки» будут находиться в подземных шахтах, им не страшны налеты английской авиации.

Итогом этого совещания явилось решение немедленно начать строительство шахт, подземных казарм для орудийной прислуги, складов, электростанции на двух холмах — Мимойек и Пиле-Гин — недалеко от Кале, на расстоянии 95 миль от Лондона, под кодовым названием «Проект № 51». Одновременно намечено было соорудить экспериментальную укороченную модель «Тысяченожки» и начать ее испытания на крошечном островке Мисдрой в Балтийском море в районе Рюгена.

Пассажир в один конец

«28 октября 1943 года произведена заброска групп «Митридат Эй», «Митридат Би» и «Сильвер». Все группы были доставлены на аэродром Тэнгмири к 22.00. Вылет в 0.30. Для проведения полета был выделен бомбардировщик «Галифакс», пилотируемый лейтенантом ВВС Р. Дженкисом... Выброска осуществлена в намеченных районах. Ответственный за операцию — майор Барли».

В огромном четырехмоторном «Галифаксе» было настолько холодно, что Анри Легрэн (он получил громкое название «специальной группы «Сильвер») дрожал словно в тяжелом приступе малярии. Не лучше чувствовали себя и семеро его спутников по бесплатному рейсу в неотапливаемом бомбовом отсеке. Видимо, они первый раз летели на задание, так как слишком уж часто напоминали друг другу, в каком порядке нужно прыгать, если самолет подобьют. Легрэна куда больше беспокоило, как бы при приземлении не повредить упакованную в чемодан рацию. Без нее пребывание Легрэна во Франции будет просто бессмысленно, а шансы на успех ничтожны.

В группе «Жан-Мари», действующей в северной зоне, в последнее время было несколько крупных провалов. Правда, она сохранила три подпольных передатчика вместе с радистами в Париже и Сен-Кантене, любой из которых мог быть выделен для Легрэна. Однако где гарантия, что они работают не под контролем абвера или гестапо и Анри не возьмут, как только он явится на одну из старых явок?

По этой же причине Легрэн отказался от предложения майора Барли добираться к интересующему Управление специальных операций объекту на побережье с помощью людей из группы «Жан-Мари». Конечно, это не значит, что Анри будет действовать в одиночку. Он организует собственную цепочку из тамошних патриотов и с их помощью будет искать подходы к цели. На первое время достаточно двух явок, которые он получил на Бейкер-стрит. Давая одну из них, в Лилле, майор сделал кислую мину — она была по линии «Фрон насьональ», в котором, с точки зрения Барли, слишком велико влияние коммунистов. Зато вторую — по линии ОСМ (ОСМ—«Организасьон сивиль э милитер» — организация Сопротивления, состоявшая главным образом из бывших военных и гражданских чиновников.) — он превозносил до небес, тем более что она находилась в Сент-Омере, сравнительно близко от Кале. Ну что ж, с нее Легрэн и начнет.

— Сильвер! Экшн стейшн! — громкий возглас заставляет Легрэна вздрогнуть. Это же штурман дает ему команду приготовиться к прыжку. Анри проверяет замки парашюта, нащупывает в правом кармане комбинезона пистолет и осторожно идет к люку. — Гоу! — Пошел! — Он бросается в холодную сырую тьму, густеющую внизу, левой рукой прижимая висящий на груди в брезентовом чехле чемоданчик с рацией.

Он приземлился на вспаханном поле. Прислушался. Полная тишина. Быстро закопав парашют и комбинезон, Анри осторожно двинулся вдоль живой изгороди к железной дороге. Если и дальше все пойдет, как намечалось в Лондоне, то с первым же поездом Легрэн уедет в Сент-Омер.

На маленькой станции, к которой вышел Легрэн, на платформе уже густо толпился народ в ожидании первого поезда. Анри остановился в сторонке и стал прислушиваться к разговорам. Судя по тому, как свободно держались люди, здесь были лишь местные рабочие, крестьяне, ремесленники. Как водится, жаловались, что нет продуктов; — боши реквизируют все подчистую. Эта тема была знакома Легрэну еще по 41-му, но вот и кое-что новое: людей угоняют в Германию. На платформе откровенно обсуждали, каким образом избежать отправки. И тут же обменивались новостями о положении на фронте, переданными из Лондона, рассказывали о последних стычках людей из маки с немцами, гадали о сроках изгнания ненавистных бошей. «Что ж, если так настроено большинство французов, в помощниках недостатка не будет», — подумал Анри.

К платформе, пыхтя, подошел пассажирский состав. На вагонах первого и второго класса в глаза бросались таблички «Только для вермахта».

— Сажают своих солдат в пассажирские составы. Правильно, сволочи, рассчитали, что так их не пустят под откос, — раздался рядом чей-то злой голос.

«Об этом надо будет передать в Лондон», — мысленно отметил Легрэн, втискиваясь в гроздь людей, повисшую на подножке вагона. Это бесплацкартное место его вполне устраивало: можно было не опасаться внезапной проверки.

Сент-Омер оказался типичным провинциальным городком. Маленький вокзальчик, где никто и не поинтересовался документами приезжих, и сразу за ним длинная кривая улица — авеню Сюше. В этот ранний час она была почти пуста, и, если бы за Легрэном увязался «хвост», он заметил бы его. Однако из предосторожности Анри полчаса побродил по городку, прежде чем отправиться на явку,

Нужный ему дом выглядел самым богатым на улице. Легрэн поднялся на крыльцо и позвонил. За дверью зашаркали шаги, щелкнул замок, и в приоткрывшуюся щель выглянуло бледное, одутловатое лицо.

— Мосье Армель?

Хозяин молча кивает, продолжая настороженно рассматривать Легрэна.

— Вы не могли бы сдать комнату одинокому холостяку? — негромко произносит пароль Анри и видит, как испуганно вытягивается лицо мужчины. Он пытается закрыть дверь, но Легрэн успевает просунуть в щель ногу. Хозяин наконец-то распахивает дверь пошире.

— Прошу вас в гостиную, — бормочет он, поспешно захлопывая входную дверь.

Легрэн достает пистолет и дулом показывает хозяину — вперед.

В гостиной не топлено. В углу столпились кресла в пожелтевших парусиновых чехлах, люстра под потолком обернута какой-то мешковиной.

— Поймите, это невозможно, — голос хозяина срывается на визгливый шепот. Он забывает даже произнести вторую часть пароля. — Если нужно, я помогу вам деньгами. У меня жена, дети. Нас всех расстреляют, если вас схватят здесь...

Несколько секунд Легрэн молча рассматривает хваленого агента майора Барли.

— То же самое произойдет, если гестапо станет известно о моем визите к вам. Учтите, — Анри резко повертывается и идет к выходу. В нем кипит злоба: «А ведь после войны этот слизняк наверняка будет кричать на всех перекрестках, сколько он сделал для Сопротивления, добиваясь розетки «Почетного легиона» в петлицу».

...С лилльской явкой Легрэну повезло. Хозяин конспиративной квартиры, высокий старик по имени Раймон, оказался бывшим железнодорожником, профсоюзным секретарем и командиром подпольного сектора «Фрон насьональ». Правда, все это Анри узнал гораздо позднее, уже после того, как вышел в эфир и Раймон получил подтверждение из Лондона по своим каналам.

Легрэн тоже не сразу сообщил Раймону о своем задании. Достаточно было и того, что старик нашел ему надежное пристанище у одинокой вдовы и ввел в курс обстановки, чтобы «лондонец» с первых же шагов не провалился. Обыски, облавы, засады следуют почти беспрерывно. Гестапо стремится прежде всего обезглавить Сопротивление, рассчитывая, что после этого оно заглохнет само собой. На всех крупных вокзалах постоянно дежурят агенты с хорошей зрительной памятью, детально изучившие фотографии разыскиваемых патриотов. Хватают всех мало-мальски похожих. И хотя в девяти случаях гестапо бьет мимо, на десятый попадает в цель.

Анри раскрылся только, когда сам побывал с Раймоном на операции. Поскольку с наступлением комендантского часа на улицах имели право появляться только боши и их друзья, группа Раймона в сумерках сняла крышки со всех канализационных колодцев на центральных улицах, где квартировали немцы. Можно было ручаться, что хоть пяток-другой из них переломает себе кости.

На следующее утро Легрэн рассказал командиру сектора «Фрон насьональ» о загадочном объекте недалеко от Кале и о задании раскрыть его тайну во что бы то ни стало. Задание осложнялось еще и тем, что не было известно его точное местонахождение. Первоначальный план Легрэна заключался в том, чтобы создать сеть патриотов-подпольщиков и через них постепенно выявить все запретные зоны. Однако Раймон предложил вариант, который обещал значительно сократить время предварительных поисков.

— Любое строительство требует цемента. Через наших железнодорожников нужно будет перепроверить, в какие пункты он сейчас перевозится. Мы уже однажды выясняли это, когда немцы начали сооружать свой «Атлантический вал». Посмотрим, не появились ли новые адреса. Ручаться не могу, но думаю, что в течение месяца мы будем это знать. Тогда можно будет прикинуть, где находится интересующее вас место. Ну а людей потом мы вам поможем подобрать.

Последний сеанс

Работы на острове Мисдрой шли полным ходом. Первая, укороченная модель «Тысяченожки» с калибром ствола в один дюйм подтвердила, что дополнительные камеры сгорания действительно дают большой выигрыш в начальной скорости снаряда. Кендерс ликовал. Его мечта подарить фюреру чудо-оружие, казалось, была близка к осуществлению. На Мисдрое спешно заканчивалось создание второй модели орудия с длиной ствола 197 футов, но уже 6-дюймового калибра. Если выпущенный из него снаряд пролетит расчетные 40 миль, можно считать, что «Тысяченожка» сдала экзамен. В первых числах октября 1943 года имперский министр вооружений Шпеер доложил Гитлеру, что вторая экспериментальная модель показала отличные результаты — 250-фунтовый снаряд пролетел 58 миль!

Строго говоря, это было слишком поспешное заключение: ведь «Тысяченожка» сделала всего два выстрела и едва ли кто мог предсказать, как поведет она себя дальше. Но Шпеер руководствовался соображениями высшей политики и не придавал особого значения «техническим мелочам». После доклада рейхсминистра вооружений фюрер приказал немедленно увеличить месячный выпуск снарядов для нового орудия с двух с половиной до десяти тысяч и любой ценой форсировать строительство «Проекта № 51» у Кале. Между тем после первых успехов на острове Мисдрой наступила полоса неудач. Конструкция замков у дополнительных камер сгорания оказалась неудачной — они взрывались, не выдержав и десятка выстрелов. Сами 10-футовые снаряды с увеличением зарядов и скорости полета не выдерживали расчетной траектории.

Командир лилльского сектора «Фрон насьональ» не подвел Легрэна. К середине декабря группы Сопротивления, действовавшие на железной дороге, установили, что большие партии цемента — боши перевозили их почти без всякой маскировки — действительно поступают на какой-то новый объект к западу от Кале. Туда даже проложена временная узкоколейка. Раймон дал адрес одного крестьянина, который входил в местную группу Сопротивления и мог помочь Легрэну.

Легрэн приехал в Кале с утренним поездом. Как и в первый раз, все вагоны первого и второго класса были забиты немецкими солдатами и офицерами, которые шумной толпой текли в здание вокзала. Для французов был оставлен узенький боковой выход с перрона, зажатый железной оградой. Перед ним скопились десятки худых, плохо одетых людей, тревожно сжимающих в руках документы.

Пройдя контроль, Легрэн выходит на площадь и облегченно вздыхает. Испуганные люди торопятся поскорее разойтись, большинство с чемоданчиками в руках. Анри старается держать свой чемоданчик так, чтобы он тоже выглядел легким, как и у остальных. Не так-то это просто, если он весит не меньше шестнадцати фунтов. Легрэн колеблется, идти ли искать какой-нибудь попутный газогенераторный грузовичок с окрестных ферм или просто отшагать пятнадцать километров до явки. Внезапно к нему направляются двое в штатском. Бежать! Рвануться с площади и затеряться в лабиринте переулков! Однако Легрэн пересиливает себя и остается на месте. Двое подходят вплотную.

— Документы, — требует один, пока другой лениво хлопает Анри ладонями по груди, животу, бедрам.

— Только что проверяли на вокзале, — сердито ворчит Легрэн, растопыривая руки в стороны.

— Документы.

Анри спокойно ставит чемоданчик у ног и достает бумажник. Сначала он вытаскивает удостоверение инспектора продовольственного контроля и справку из оберфельдкомендатуры.

— Могу предъявить и другие, — многозначительно роняет он. — Не тех ловите...

— Все в порядке, — шпик поспешно возвращает документы. «Молодец, Раймон!» — Если едете в Низье, советую поспешить к мэрии. Оттуда скоро пойдет машина...

Ферма, на которой устроился Легрэн, находилась в самой вершине треугольника, километрах в восьми и от ближайшей деревушки Самбре, и от таинственного строительства. Ее хозяин Пьер Менье, сутулый крестьянин с хмурым лицом, и его жена тетушка Огюстина, невысокая женщина в черном платье и черном платке, приняли Анри очень сердечно. Когда Легрэн предупредил, что их могут расстрелять, если боши дознаются, кто он, хозяин лишь пожал плечами, а тетушка Огюстина, вздохнув, сказала: «На все воля божья. Все там будем». Больше к этому вопросу не возвращались.

Да, Пьер Менье слышал, что немцы что-то строят ближе к побережью, но, что именно, не имел ни малейшего представления. Он молча выслушал просьбу Легрэна расспросить соседей, сел на свой старый велосипед и укатил на целый день. Вечером за ужином из серого черствого хлеба и ячменного кофе хозяин рассказал, что ему удалось узнать. Боши огородили проволокой большой участок у холма Мимойек, поставили там бараки и нагнали рабочих. Тысяч пять, не меньше. В основном поляков и русских, хотя есть и французы. Из лагеря никого не выпускают. Кругом вышки с пулеметами. По узкоколейке раньше вывозили известняк, но сейчас вроде перестали. Недавно в лагерь понаехало много немцев, нет, не заключенных, просто немцев, военных и цивильных, но из-за колючей проволоки они тоже не показываются.

В последующие две недели Анри каждый день отправлялся на велосипеде хозяина на один из окружавших долину перед Мимойеком холмов и до наступления темноты вел наблюдение за строительством. Он выкопал себе на заброшенном винограднике небольшой окопчик, замаскировал его кучей сухих лоз и мог не опасаться, что его обнаружит случайный немецкий патруль.

Легрэн установил, что на объекте ведется только подземное строительство: на поверхности виднелись лишь бараки заключенных, опрятные двухэтажные коттеджи немцев да несколько разбросанных в стороне сараев, где скрывались рельсы узкоколейки. По ним раз-два в день проползали составы, в которых товарные вагоны чередовались со специальными цистернами для перевозки цемента. Вывод напрашивался сам собой: сараи маскировали входы в подземные помещения. Причем их сооружение, видимо, уже завершалось, раз вывоз вынутой породы прекратился. Первоначально Легрэн подумал, что здесь ведется строительство одного из фортов «Атлантического вала» или каких-нибудь вспомогательных объектов, скажем артиллерийских складов, но потом отверг эту мысль. Лежащая впереди громада холма совершенно закрывала сектор обстрела в сторону побережья. Для сооружения же подземных складов вовсе не требовалось такого количества немецких специалистов: судя по числу коттеджей их было никак не меньше пятисот.

Наступил январь 1944 года.

Скорчившись в своем окопчике, Анри в который уже раз разглядывал в бинокль грязно-белый квадрат с серыми прямоугольниками строений, окруженный колючей проволокой. Внимание Легрэна привлек необычный состав на узкоколейке: вместо вагонов паровозик тащил вереницу платформ, на которых между массивных стоек, стянутых проволокой, возвышались штабеля длинных узких ящиков. Стоп! Железная дорога практически не охраняется. Если заложить достаточно мощный фугас, а в качестве детонатора использовать колесный замыкатель с пятисекундным замедлителем, то взрыв произойдет под вагонами. Значит, есть надежда, что потом удастся найти какую-нибудь зацепку...

В тот же день Легрэн передал свой план в Лондон. А через двое суток вместе с Пьером Менье мерз на пустом поле в трех километрах от фермы. Когда вдали послышался гул самолета, Анри зажег электрический фонарик с укрепленной на нем картонной воронкой. Вверх устремился невидимый с земли острый лучик света: над ним летчик сбросит свой груз. Анри стоит неподвижно, задрав голову к черному небу: оттуда медленно спускается расплывчатая клякса грузового парашюта. Все. Надо побыстрее уходить отсюда.

Менье предлагает спрятать тяжелый тюк на ферме, Легрэн не решается. А если кто-то заметил выброску груза и донесет бошам? В таком случае они перевернут всю округу. Нужно сразу отнести мину к узкоколейке и установить ее в конце небольшого уклона, где поезд прибавляет скорость перед следующим затяжным подъемом. Четыре часа Анри и хозяин фермы бредут по скользким, чавкающим тропинкам с 35-килограммовым тюком на плечах, пока наконец не упираются в насыпь. Менье помогает Легрэну закопать мину под шпалы, потом по его приказу неохотно уходит. Легрэну предстоит самое опасное — установить взрыватель. Тут, бывает, подрываются и опытные минеры, не то что он.

На следующий день с раннего утра Анри бесцельно слонялся по двору фермы. По его расчетам звук взрыва должен дойти сюда. Час проходил за часом, а тишину нарушали лишь звуки его собственных шагов. Наконец почти в полдень Легрэн скорее ощутил, чем услышал взрыв, представил, как на узкоколейке под колесами вагонов яркой вспышкой разорвали серую зимнюю пелену тридцать пять килограммов взрывчатки.

Анри заставил себя выждать еще трое суток, прежде чем отправиться на рекогносцировку к узкоколейке. Он ожидал увидеть в месте взрыва сгоревшие остовы вагонов, скрученные рельсы, разбросанные под насыпью покореженные колесные пары. Но лишь огромное черное пятно истоптанной грязи на поле да свежая серая щебенка насыпи говорили о том, где была установлена мина. Не иначе, немцы пригнали с объекта лагерников и тщательно ликвидировали следы диверсии.

На всякий случай Анри пополз поближе к насыпи. Когда до вытоптанного участка поля оставалось каких-нибудь пять метров, его ладонь натолкнулась в снегу на зазубренный край большого железного осколка. Легрэн сунул холодный мокрый металл за пазуху, в кровь ободрав грудь. Раз есть один, найдутся и другие, надо искать. Он ползал по все расширяющимся концентрическим кругам, перекапывая снег онемевшими от холода пальцами, но ничего больше не нашел.

Потом, на ферме, Анри осмотрел находку. Это был кусок артиллерийского ствола, на внутренней части которого шли по спирали поля нарезки. Скорее всего кто-то из заключенных, работавших на расчистке, забросил его подальше в снег специально. Этот неизвестный смельчак, рисковавший жизнью, правильно рассчитал, что маки наверняка побывают на месте диверсии, чтобы узнать о результатах. Что ж, его немое послание дошло до адресата.

Опасаясь пеленгаторов, Легрэн в последнее время стал уходить с рацией подальше в поле, где облюбовал себе укромный уголок у стыка живых изгородей. Конечно, выстукивать пятизначные шифргруппы, пристроив скользкий бакелитовый ключ на собственных коленях и согнувшись в три погибели под брезентовым плащом, не очень-то удобно, но другого выхода нет. И так он слишком долго выходил в эфир из одной точки. К счастью, сегодняшний сеанс последний.

Закинув антенну на ореховое дерево, Анри забирается в свое убежище из старого плаща Менье, включает фонарик и развертывает рацию. Рука сама посылает в эфир позывные специальной группы «Сильвер». В наушниках слышится ответный писк радиостанции УСО. Можно передавать текст шифрованного сообщения: «В долине у южных скатов холма Мимойек строится подземная артиллерийская батарея. Судя по нарезке канала ствола, на ее вооружении будут дальнобойные пушки калибра 6 дюймов. Калибр установлен по имеющемуся у меня куску ствола. Повторяю...»

После подписи «Сильвер» на волне УСО наступает непродолжительное молчание, которое обычно предшествует ответу. Анри убирает ключ в чемоданчик, кладет на колени блокнот и сжимает карандаш. Раздается писк морзянки. Лондонский радист так торопится, что Легрэн едва успевает записывать группы буквенных сигналов. Впрочем, он и так догадывается, что скрывается за ними: «Благодарим за отличное выполнение задания. Подберите площадку для приема высылаемого за вами самолета».

Увы, в тот момент бывший архитектор Анри Легрэн, ставший резидентом британского Управления специальных операций, еще не знал, что у себя на ферме расшифрует совсем другой приказ: «Продолжайте наблюдение за объектом. Связь по расписанию». Не знал он и того, что уже засечен немецкими пеленгаторами и во время очередного сеанса вместо телеграфного ключа будет сжимать окоченевшей рукой рукоятку пистолета и рухнет на снег, прошитый автоматными очередями...

Сведения о строительстве дальнобойной батареи у Мимойека были нанесены на оперативные карты с пометкой: «По непроверенным данным». Разрабатывая планы высадки союзников во Франции, на Бейкер-стрит сочли, что одна батарея не сделает погоды при проведении крупной десантной операции. Другое дело, если бы речь шла о площадке для запуска самолетов-снарядов или ракет против Лондона.

Специалисты УСО ошиблись в назначении батареи у Мимойека. Однако «Тысяченожка» так и не сделала ни одного выстрела по Лондону. Ее доводка и переделка настолько затянулись, что к моменту высадки союзников в июне 1944 года она оставалась лишь опытным прототипом многозарядного дальнобойного орудия. Когда союзники захватили Мимойек, их артиллерийские эксперты несколько месяцев изучали сверхсекретный «Проект № 51», а затем подорвали все сооружения.

Однако проект Жюля Верна — фон Пирке — Кендерса все же получил дальнейшее развитие, правда, лишь семнадцать лет спустя после окончания второй мировой войны. В 1962 году группа американских и канадских специалистов занялась разработкой совместного проекта «Харп». Через пять лет, израсходовав 9 миллионов долларов, они спроектировали гигантское орудие с длиной ствола 150 метров при диаметре 814 миллиметров. По их расчетам с помощью такого орудия, весящего 3 тысячи тонн, можно «забрасывать» на высоту нескольких сот километров контейнеры с аппаратурой весом до 7,5 тонны или же выводить на орбиту вокруг Земли высотой 200 километров спутники весом до 0,5 тонны. Это могло быть использовано для отработки радиолокационных систем противоракетной обороны. При этом общий вес порохового заряда должен равняться 3 тоннам. На пути практического осуществления проекта «Харп» встало лишь одно препятствие — его дороговизна. Хотя изготовление такой пушки обошлось бы в 1,5 миллиона долларов, ее перевозка и установка на американском полигоне в районе атолла Кваджа-лейн, в южной части Тихого океана, стоила бы 500—600 миллионов долларов. Военное ведомство США сочло, что это слишком дорого.

С. Милин

Просмотров: 5688