Проект для моря

01 декабря 1972 года, 00:00

Проект для моря

Врезанное в глубь великой Русской равнины, Азовское море предстает перед глазами в скромной оправе степных просторов. И справочник деловито информирует: в длину оно тянется лишь на триста восемьдесят километров, в ширину — на двести.

Невелики и другие его показатели. Чаша Азовского моря — самого мелководного на земном шаре — вмещает триста двадцать кубических километров воды.

Средняя глубина его равна восьми метрам, наибольшая — четырнадцати. Всего с четырех-пятиэтажный дом.

Однако по своему богатству Азовское море подлинная жемчужина. Жемчужина, блеск которой, увы, тускнеет.

«Прихварывает» море

Здоровье Азовского моря внушает серьезную тревогу: маловодье!

Но ведь Азовское непосредственно связано с Черным морем и, значит, с Атлантикой. Воды у него должно быть вдоволь — подливает щедрый сосед.

Подливать-то подливает, но это не та вода, которую жаждет Азовское. Соленой — сколько угодно, без ограничений, но ему потребна пресная, речная. Точней, эта вода нужна не морю, а его постоянным жителям, обильным стаям рыб. Недаром это море двух республик — РСФСР и Украины — издавна окрестили рыбным, и его продукция поступала во все другие республики Союза. Действительно, богатыми уловами славилось Северное море, однако Азовское его превосходило, а по сравнению с Черным оно представлялось рыбным Клондайком, чудесным рогом изобилия. Урожайность одного гектара Азовского в двадцати пять раз больше, чем урожайность гектара Черного!.

Здесь живут десятки и десятки видов рыб. Азовское стадо осетровых занимало второе место в мире (после Каспийского). Красные породы — белуга и севрюга, а также знаменитый судак, сарган и азовский калкан, сазан, рыбец, вобла — чего только нет в Азовском море! В благоприятный год уловы морской и речной рыбы составляли там примерно три миллиона центнеров.

Почему такой высокой плотности достигало подводное население неказистого внешне Азовского моря? Чем вызвана подобная привязанность?

По мнению ихтиологов, рыбе пришелся по вкусу теплый мелководный бассейн. Солнечные лучи не проникают сквозь взбаламученную воду до самого дна, потому-то там плохо произрастают вездесущие водоросли.

Две крупные реки — Дон и Кубань («мелюзга» вроде Миуса, Берди, Лозоватки в счет не идут) сбрасывают весной обильный паводок, насыщенный взвешенными частицами. Рыбное богатство Азовского моря зависит от триады — малой прозрачности, малой глубины и малой солености.

С этой триадой связана вторая — равномерная соленость, равномерная температура, равномерно распределенная органика, щедро приносимая Доном и Кубанью в размере пятнадцати тысяч тонн ежегодно. Ветры хорошо перемешивают водную толщу, перемешивают теплые и холодные слои, так что никто из обитателей моря не остается в обиде.

Прибавим еще одно важное обстоятельство: рыба тяготеет к этому водоему потому, что природа позаботилась создать в низовьях его рек чудесную пойму, заливаемую вешними водами, превратила ее в великолепные нерестилища, места размножения.

Чрезвычайно важна малая соленость моря: девять с половиной — десять с половиной промиль (один промиль — это грамм солей, растворенный в тысяче граммов морской воды). Юное поколение рыб весьма чувствительно к изменению солености, особенно если она повышается. Достаточно, чтобы она увеличилась на какую-нибудь половину или один промиль, и площадь нагула значительно сокращается.

Наглядным примером может служить 1971 год, когда соленость подскочила до одиннадцати и восьми десятых промиля. Молодь, словно предупрежденная собственной метеорологической службой, сразу повернула на север, сгрудилась в Таганрогском заливе, где благодаря донской воде соленость осталась на привычном уровне.

Но тревога за Азовское море растет независимо от природных капризов. Все меньше и меньше становится в нем рыбы, особенно ценной. Причина?

Год от года скудеет речной сток. Это одна из издержек высоких темпов развития хозяйственной деятельности человека. Расширяются, обновляются, растут ирригационные системы. Молодеют старые, рождаются новые города, вступают в строй заводы, воды им требуется все больше и больше. Речной, той самой, что раньше попадала в море, а теперь не попадает. Она журчит в кранах, поглощается котлами, растекается по полям. Этот процесс нельзя ни остановить, ни существенно ограничить. А раз так, Азовскому морю будет доставаться все меньше и меньше пресной воды.

Дефицит немедленно покроет «добрый дядюшка» — Черное море. Вот только соленый его дар куда как губителен для азовской рыбы.

Рост народного хозяйства, по прикидкам исследователей, экономистов, инженеров, уже к середине 70-х годов поднимет соленость Азовского моря до тринадцати-четырнадцати промилей. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Все предельно ясно: если мы не возьмем на себя заботу об Азовском море, то оно переродится и рыбы в нем станет совсем мало.

Спор о том, как быть с Азовским морем, чтобы наилучшим образом помочь его подводным жителям, не затухает несколько лет. Спорили ученые различных специальностей, инженеры, ихтиологи, проектировщики и просто люди, обеспокоенные судьбой рыбьего инкубатора и питомника, его настоящим и будущим.

И вот после длительных поисков, жарких схваток, всестороннего изучения родилась, как это иногда бывает, истина — реальный и смелый проект, проверенный точными расчетами. Большую роль тут сыграло деловое содружество трех научных учреждений: Океанографического института, Азовского института рыбного хозяйства и Всесоюзного института «Гидропроект».

Кто победит?

Просторный зал на двадцать первом этаже здания из стекла, металла и бетона, воздвигнутого в Москве на стрелке Ленинградского и Волоколамского шоссе. Много воздуха, свет льется с трех сторон, затопляет столы, шкафы, вьющиеся растения, листы кальки. Главный инженер проекта схемы комплексного использования и охраны водных ресурсов Азовского моря Николай Алексеевич Осмер любезно и охотно знакомит меня с тремя вариантами разработанной схемы. Каждый выдвигает себя в качестве «единственного и неповторимого» претендента-спасителя. Только он, и никто другой...

Познакомимся с «конкурентами».

Первый вариант предусматривает переброску вод из других речных бассейнов. (К сожалению, не из соседних, где у самих с водой туговато, а издалека, с Севера.)

Второй — сужение, или, как говорят инженеры, стеснение, Керченского пролива простой дамбой, ограничивающей перемещение вод из одного моря в другое.

Наконец, третий вариант — это перекрытие пролива плотиной с гидротехническим оборудованием, регулирующим обмен между морями.

Какой вариант обладает наивысшими шансами одержать верх над своими соперниками с точки зрения экономической, технической, биологической?

Первый — покушается на часть воды северных рек и озер, переброшенной как бы по большой дуге через великую Русскую равнину. Множество нитей надо протянуть между реками Сухоной, Онегой, Северной Двиной, озерами Кубенское, Лача, Вожа к верховьям Волги.

Задумано пробивать каналы, насыпать плотины и дамбы, чтобы заставить воду изменить излюбленные пути и побежать к Рыбинскому морю, к Волго-Балтийскому водному пути, а оттуда стечь вниз по Волге до расширенного, перестроенного Волго-Донского соединения (нынешнему не управиться!), а затем попасть в Цимлянское водохранилище.

Таким путем намечено ежегодно на протяжении первых пяти лет переправлять двадцать-тридцать кубических километров воды. Этот немалый объем воды предполагается затем уменьшить — Азовское море успеет вернуть себе малую соленость.

— Во сколько обойдется реализация этого варианта рассоления Азовского моря?

— Конечно, он потребует значительных ассигнований, — отвечает мой собеседник. — Проект переброски оценивается примерно в два миллиарда рублей, израсходованных главным образом на прокладку сети каналов, строительство плотин, дамб, мощных электрических и насосных станций.

Дорого! Однако дело не только в крупных вложениях средств, трудовых усилиях. Нельзя рекомендовать столь значительное изъятие вод из хозяйственного оборота ради одной цели — сбережения молоди ценных рыб.

Второй вариант — дамба. Она, словно гигантский засов, перемахнет через пролив и на три километра зайдет дальше его вдоль Крымского полуострова. Однако она не запрет водное пространство наглухо, сохранится тесный коридор, образованный со стороны моря дамбой, а с противоположной — крутым берегом.

Дамба, смонтированная из громадных железобетонных ящиков, заполненных песком и затопленных на дне, сузит площадь обмена водой между морями, но не даст возможности обдуманно управлять этим процессом на пользу рыбьему населению, предоставит его игре стихийных сил.

А это существенный минус, и вот почему. Кропотливый анализ водного баланса, исследование его сложного механизма привели гидробиологов и проектировщиков к парадоксальному на первый взгляд выводу: можно рассолить Азовское море за счет собственных ресурсов, не прибегая к солидным займам на стороне!

Самовосстановлению Азовского моря послужит третий вариант — вероятный победитель в схватке трех претендентов. Он предусматривает сооружение в Керченском проливе гидроузла, кстати сказать по стоимости равного простой дамбе.

По расчетам проектировщиков, чтобы возвести плотину (или дамбу большей длины), намечено истратить примерно двести миллионов рублей, всего одну десятую проектной стоимости переброски вод северных рек и озер.

А если гидроузел оснастить мостовым переходом между Крымом и Кавказом, проект обойдется на сто миллионов дороже. Естественно, мост вовсе не обязателен для подводных обитателей, но весьма заманчиво отказаться от ныне действующей в Керченском проливе паромной переправы.

Ворота в проливе

На карте крупного масштаба легко измерить расстояние между крымским и кавказским берегами там, где избрано место створа будущего гидроузла. Оно составляет всего четыре-пять километров, а глубины колеблются в пределах четырех-восьми метров.

Крымский берег — крутой, он возвышается над зеркалом моря на десять-двадцать метров, кавказский низменный, песчаный — поднимается на два — два с половиной метра и завершается длинной и узкой косой со смешной кличкой Чушка.

Вблизи ее «пятачка» возьмет начало глухая плотина из песка и камня протяженностью в две тысячи четыреста метров. Ей навстречу устремится врезанная в крепкие крымские скалы водопропускная бетонная плотина длиной в две тысячи семьсот метров, с пирсами и шлюзом. Оба крыла сольются воедино где-то посреди Керченского пролива, замкнут его.

По всему фронту бетонной плотины устроят двести донных отверстий — прямоугольных проемов размером в сечении пять на два с половиной метра, перекрываемых металлическими поворотными затворами. В зависимости от направления, силы ветра и высоты волн можно будет, маневрируя затворами, регулировать водообмен между морями, предотвращать нежелательное перемешивание, пресловутые нагоны и сгоны.

Летом, например в июне, когда ветер гонит, бросает высокую волну, разница уровней между поверхностью Черного и Азовского морей иногда составляет полтора-Два метра. По мнению ихтиологов, если перепад превысит десять сантиметров, будут включены только рыбоходы.

Если перепад ниже десяти сантиметров, затворы судоходного шлюза открыты, и он превращается в короткий канал, свободный для прохода кораблей. В эту пору рыба сможет пройти либо через него, либо через донные отверстия, все они также распахнуты настежь.

Какой метод строительства предлагают проектировщики? Намерены ли они отсекать перемычками морское пространство, осушать его и там разворачивать работы? Ведь с морем, а тут их два, шутки плохи. Могучее и грозное, оно обрушит на возведенную перемычку внезапные и сильные волновые удары... Вообще легко ли отрезать одно море от другого? Такого опыта никто не ставил.

— Противник не из сговорчивых, — соглашается главный инженер проекта. — Перемычки резко усложнят и удорожат строительство, надолго его затянут. Мы от них отказались. Основные строительные элементы — полые железобетонные блоки-гиганты, каждый длиной тридцать семь метров, весом около двух с половиной тысяч тонн, — станут производить на стапелях или в тихой удобной бухточке, откуда откачана вода.

После изготовления очередной партии блоков бухту затопят. Тогда полые «детали» плотины отправятся и створу гидроузла своим ходом, на плаву, буксируемые катером.

До сборки блоков в створе произведут каменную отсыпку, закроют ямы, и щели на дне, выровняют «постель», на которой будут смонтированы доставленные гигантские элементы. Сходный метод сооружения полых блоков, их доставка и затопление в узком проливе успешно опробовали строители Кислогубской прибивной электростанции на побережье Кольского полуострова.

Практика показала, что подобный метод не только ускоряет, ощутимо упрощает, но и значительно удешевляет возведение гидроузла в морском проливе.

Поворот ключа —и...

Идея, положенная в основу схемы реконструкции Азовского моря, прогрессивна, остроумна и смела. И хотя еще предстоит сделать многое, продолжать изыскательские, проектные, и научно-исследовательские работы, уже сегодня можно вчерне представить, каким станет этот рыбий инкубатор, когда строители возведут гидроузел, «повесят замок» на воротах, а ключ отдадут рачительным хозяевам.

— Каким образом, превратив это море в замкнутый водоем, удастся рассолить его, сделать более пресным, чем в наши дни? Какие расчеты, сложные и трудные, помогли решить проблему?

— Мне эти расчеты представляются простыми до очевидности, — поясняет Николай Алексеевич Осмер. — Несколько цифр — и вам тоже станет ясно, каким образом мы поможем Азовскому морю восстановить свое здоровье.

Займемся приходно-расходной бухгалтерией моря. Ожидаемый естественный приток речных вод Дона и Кубани, скажем, в 1980 году составит по прогнозу сорок кубических километров. Из них пятнадцать по дороге перехватят человек и его хозяйство. Но, с другой стороны, запишем в актив и осадки над зеркалом моря — пятнадцать кубических километров.

Сток плюс осадки возвращают нас к первоначальной цифре: сорок кубических километров. Теперь учтем расход за счет испарения моря. Он велик — тридцать пять кубических километров.

В остатке у нас всего пять.

Мало? Подождите, мы не учли еще одну «тонкость», которая решает все. Когда дуют южные ветры, то вода Черного моря, естественно, устремляется в Азовское. Северные ветры, наоборот, гонят воду из Азовского моря в Черное.

Так вот, Черное море получает больше, чем отдает. Оттуда в Азовское море переливается тридцать кубических километров, а из Азовского моря в Черное поступает пятьдесят — пятьдесят пять.

А мы этому «неравноправию» положили конец. Задержим двадцать кубических километров малосоленой азовской воды. За счет этого и пойдет опреснение моря. «Самоизлечение» займет от пяти до десяти лет — в зависимости от того, маловодными или многоводными выдадутся годы.

Таким образом, гидроузел в Керченском проливе преобразит запертое на ключ Азовское море. Сделает его пригодным и для нагула молоди, и для развития ценных пород промысловой рыбы.

...Эпоха реконструкции морей. Давно ли подобные проекты казались хотя и научной, но все же фантастикой? Сегодня они стали инженерной задачей.

Георгий Блок

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 8030