Южный слон

01 июня 1972 года, 00:00

Южный слон

В ноябре 1970 года в Карачаево-Черкесии взрывники били волок на затерявшуюся высоко в горах лесную делянку. Среди мраморных глыб и поваленных стволов, ободранных до мякоти взрывами, трудился бульдозер. Внезапно он накренился, завалившись на левую гусеницу. Водитель резко дернул сектор газа — и с пробуксовыванием, рыча и высекая искры из камней, бульдозер выкарабкался из невесть откуда взявшейся ямы. На дне ямы открылось черное отверстие, из которого шел пар.

Подошли взрывники, бульдозер заглушили, и все столпились у необычной дырки. Чтобы не мучить себя догадками и не тратить зря время, всунули в дыру сорокакилограммовый мешок со взрывчаткой. Тяжело ухнул взрыв. Закивали макушками присыпанные красной пылью и снегом пихты. Но из-за осыпавшихся краев воронки дыра стала ненамного больше. Пар шел по-прежнему. Заложили еще мешок. И когда перестали сыпаться последние камешки, можно было без опаски подойти, я убедиться, что образовавшаяся дыра отвечает самым строгим вкусам: метр на полтора. Посветили вниз, бросая зажженные пихтовые лапы, — метрах в пяти от поверхности высвечивалась свежая осыпь из битого мрамора, круто уходящая в темноту.

Вооружившись факелом из старого носка на палке, смоченного в солярке, бригадир, предварительно обвязавшись поверх ватника веревкой, полез вниз. Через пару минут дыра голосом бригадира сказала: «Ребята, да тут же сказка!»

Моментально из пихты соорудили подобие лестницы, опустили в дыру и спустились сами...

От работавшей в ту пору в горах комиссии по использованию пастбищ слух о необычном открытии долетел до Ставрополя и переполошил местный филиал Географического общества. В Черкесск была отправлена депеша: у вас-де под боком такая пещера, а вы ничего о ней не знаете!

В горы немедленно отправились трое спелеологов. На лошадях добрались до пещеры. Ночевали в промерзшем фанерном домике взрывников. Утром, топча свежие волчьи следы, подошли к воронке. В пещере пробыли недолго — три или четыре часа. Прошли метров двести. Но и этих двухсот метров было достаточно, чтобы «спелеологическим» чутьем угадать, что на этот раз перед ними не просто пещера, одна. из многих, а нечто выдающееся. Тогда пещера была названа Южным Слоном — она громадна, и южнее ее в нашей области пещер нет.

От нашего лагеря до входа в пещеру около трехсот метров. Вид у дырки внушительный. Куда-то в глубину косо уходит ствол пихты, послуживший взрывникам лестницей. Проверяем освещение и один за другим по скользкому стволу сползаем в пещеру.

Спускаюсь последним. Даю глазам привыкнуть к темноте и включаю фонарь. Я стою на вершине крутой, до 50 градусов, осыпи. Далеко внизу виден свет фонарей моих товарищей. Огромный вестибюль пещеры украшают сталагмиты, похожие на завернувшиеся в тоги римские статуи. Многие повреждены взрывной волной. Но размеры, размеры... Последующая топосъемка показала, что по сравнению с другими залами пещеры вестибюль выглядит довольно скромно, но поначалу, открывшийся объем пустоты глубоко меня поразил. Смотрю вверх, вниз, направо, налево — и не успеваю всему удивиться. Бессознательно отмечаю сходство эмоций у всех членов экспедиции: разинутый рот, дикая жестикуляция и нечленораздельное мычание.

Залы сменяются как в калейдоскопе. В одном сталактитовые люстры свисают с лепных потолков, в другом застыл строй поющих сталагмитов. Журчат ручьи с кристальной водой, взмывают в темноту, в неизвестность каменные каскады, эхо гуляет по необъятным пустотам и бесконечным галереям Южного Слона.

На ходу мы «крестили» новые залы, но скоро наша фантазия стала иссякать. Во многих известных пещерах даже большие сталактиты и сталагмиты имеют собственные имена. В Южном Слоне именовать их не имело никакого смысла — слишком много тут выдающихся колонн, башен, грибов, гелектитовых знамен, кружевных занавесов.

Наконец, в ход пошли компас, эклиметр и рулетка, и стали вырисовываться общие контуры пещеры, в плане чем-то напоминающие краба. Когда же четвертые сутки работы подошли к концу, можно было подвести первые итоги.

Южный Слон расположен в мраморе. Мощность мраморного массива местами достигает полутора километров. В двухстах метрах на северо-запад от входа в пещеру расположен глубокий каньон, там скрываются еще неизвестные гроты с вытекающими из них ручьями. Особенности местности и характер пород наводят на мысль, что вход и часть пещеры, исследованная нами, несмотря на большие размеры и глубокую закарстованность, являются всего лишь «черным ходом» и задворками какой-то грандиозной пещерной системы, с «парадными подъездами», расположенными где-то высоко на плато.

Три последующие экспедиции пополнили наши сведения о пещере, намного «прирастили» ее. Окрашивание флюоресцеином подземных ручьев позволило создать (пока вчерне) гидрологическую карту пещеры. Но тут же обнаружились и загадочные явления. Так, например, проводившиеся замеры скорости воздушного потока у входа в пещеру явно не предвещали сенсации. Очередной мученик с анемометром в руках мерз четыре часа, сидя на решетке входа, записывая в блокнот данные о скорости и направлении движения воздушной струи. Пройти через эту безрадостную процедуру пришлось всем, и поэтому цифр в блокноте было великое множество. И только дома, при камеральной обработке, расшифровывая каракули, наглядно отобразившие настроение людей, их писавших, мы обнаружили, что наш Слон... дышит. Три часа он втягивает в себя воздух, затем следует трехчасовой выдох. Периодичность не нарушается ни со сменой суток, ни с переменой внешней температуры. Объяснения этому явлению пока нет.

...В тот исторический для Южного Слона день я сидел глубоко под землей в зале Скелетов и ужасно мерз, считая плывущие по ручью бумажки — замерял дебит ручья и скорость течения. Когда сверху прибыл Коля Зубятов, старший поисковой группы, и сообщил, что найден первый понор, я галопом помчался вслед за ним, путаясь в складках своего «безразмерного» гидрокостюма.

И вот мы уже на поверхности, бежим что есть духу. Бежим так, будто бы понор, который просуществовал сотни тысяч лет, закроется, исчезнет. Но понор, слава богу, на месте: длинная щель на дне воронки размером пять метров на метр.

Дрожащими руками достаю секундомер. Моргаю Коле. Вниз падает камень. Восемь секунд напряженного ожидания, потом глухой стук, скорее вздох, где-то в преисподней. Переглядываемся. Да, кажется, это «оно» — то, что мы искали, — настоящая пропасть со всеми ее прелестями, которые каждый уважающий себя спелеолог регулярно видит во сне: спусками в бездну, новыми ходами, залами, приключениями и испытаниями. Главное же заключалось в том, что при совмещении азимутальной схемы пещеры с картой, на которой уже был отмечен крестиком новый понор, он совпал с дальней, еще плохо изученной частью Южного Слона! Неужели идея «парадного подъезда» подтверждается?

Дальнейшее я вспоминаю с большой неохотой, Так как попытка спуска в понор едва не стоила мне жизни...

С той поры, точнее с лета 1971 года, изучение пещеры велось параллельно двумя группами. В пещере была обнаружена обширная палеофауна, выловлены таинственные прозрачные тысяченожки, взяты на пробу загадочные красные водоросли и грибы мондмильха — «лунного молока». Изучение пещеры продолжается.

А. Гофштейн, спелеолог

Просмотров: 6659