Выстрелы в генерала

01 января 1972 года, 00:00

Выстрелы в генерала

История покушений на жизнь генерала де Голля, подробности которых впервые появились во французском журнале «Пари-матч», выходит далеко за рамки уголовной хроники. Она отражает остроту внутриполитической борьбы, развернувшейся во Франции 1959—1964 годов. Однако прежде чем конкретно говорить о мотивах этих покушений, то есть о том, кому было выгодно физическое устранение президента де Голля, необходимо вспомнить, что за обстановка сложилась в это время в стране.

Центральной проблемой внутренней политики Франции в тот период была проблема Алжира. Левые демократические силы во главе с компартией требовали немедленного прекращения военных действий и переговоров с Временным правительством Алжирской Республики. К этому же склонялся и президент де Голль, который в декабре 1960 года выдвинул законопроект «Об организации государственной власти в Алжире вплоть до самоопределения».

Реакционные силы Франции, основу которых составляли обосновавшиеся в Северной Африке представители аграрного капитала, тесно связанные с французской колониальной администрацией, решительно выступали против предоставления независимости Алжиру. Их основным лозунгом было: «Алжир — французский». Эти ультрареакционные элементы (печально известные «ультра») в своей пропаганде умело использовали особое значение Алжира для Франции: близость к метрополии, важный источник сельскохозяйственного сырья, многообещающие перспективы в связи с открытием нефти в Сахаре, прекрасные возможности для испытания ядерного оружия (как известно, свои первые атомные взрывы Франция произвела на территории Алжира), наличие там более одного миллиона французов и прочее.

Лозунг «Алжир — французский» разделяли крайне правые группировки и в метрополии. В нем они усматривали возможность усиления своих позиций и создания благоприятных условий для ликвидации парламентского режима. Главную ударную силу этого антиреспубликанского заговора составляла группа кадровых офицеров и генералитета французской армии.

Необходимо отметить, что французская армия, в особенности парашютные части, в послевоенный период становилась, по словам Мориса Тореза, «все более похожей на наемное войско, преторианскую гвардию, пытавшуюся поставить себя над государством».

Особенно свободно и бесконтрольно военные чувствовали себя в Алжире. Они открыто саботировали указания гражданских властей, проводили свою политику, игнорируя директивы из Парижа, зачастую лишь только информируя правительство о проводимых мероприятиях. Постепенно армия захватила в Алжире в свои руки все институты гражданской власти: колониальную администрацию, полицию, просвещение и др.

Именно в условиях такой сложной и острой внутриполитической обстановки возникли и действовали довольно могущественные антиправительственные подпольные организации, представлявшие собой объединения военных с лидерами крайне правых группировок в метрополии и алжирскими «ультра». В январе 1960 года алжирские «ультра» при косвенной поддержке парашютных частей подняли в Алжире военно-фашистский путч, известный под названием «недели баррикад». В это же время видные французские генералы выступили с публичными заявлениями, в которых содержалась резкая критика политики президента де Голля. А главнокомандующий французских вооруженных сил в Алжире генерал Шаль заявил западногерманскому корреспонденту, что «французские войска вообще никогда не покинут Алжир».

В апреле 1961 года в Алжире вспыхнул- генеральский мятеж, организованный ОАС с целью свержения правительства де Голля, причем возникла реальная угроза высадки мятежных парашютных частей в Париже. Однако этот мятеж, как и путч 1960 года, успеха не имел. Объединенными усилиями демократических сил, правительства и верных де Голлю войск генеральский мятеж был подавлен. Десант на Париж не состоялся. Мятежные генералы были арестованы, руководящий состав армии в Алжире и метрополии обновлен.

Тогда-то реакционные силы, убедившись в тщетности попыток заставить главу государства изменить политику в отношении Алжира (особенно после проведенного де Голлем в январе 1961 года референдума о самоопределении Алжира, укрепившего позиции президента), стали считать генерала де Голля главным препятствием в реализации планов ликвидации республиканского режима. Именно в этот период реакционные силы и перешли к политике террора, главным объектом которого стал президент де Голль, о чем свидетельствуют пятнадцать (!) раскрытых попыток покушения на его жизнь. Таким образом, определился и ответ на поставленный вначале вопрос «кому выгодно?».

До сих пор считалось, что все покушения на генерала де Голля были делом рук ОАС — «Секретной вооруженной организации». В эту федерацию входили политические группировки в метрополии, мятежные «алжирские полковники» и «ультра», представители которых в феврале 1961 года подписали «мадридское соглашение». Главой ОАС стал бывший командующий французскими войсками в Алжире генерал Рауль Салан.

Деятельность ОАС и оппозиционного генералитета привлекла пристальное внимание западногерманской разведки и ЦРУ, которые в связи с этим строили далеко идущие планы. Вот что пишет об этом французский публицист А. Герэн в своей книге «Серый генерал» (со ссылкой на итальянскую газету «Паэзе сера»): «15 июня 1961 года Салан встретился с Геленом (руководитель западногерманской разведки. — Г. Б.) на вилле в окрестностях Мюнхена. Он говорил с ним о поддержке, которую Западная Германия должна оказать ОАС. В обмен Салан обещал, что если ОАС возьмет власть во Франции, то она сделает ряд экономических и политических уступок Бонну». В той же книге А. Герэн говорит о контактах, которые имел организатор мятежа в Алжире генерал Шаль с ЦРУ.

Однако не одна ОАС избрала генерала де Голля главным объектом своего террора. Эту цель поставила себе другая, не менее могущественная подпольная организация, которая действовала в стране с 1956 года и о существовании которой впервые рассказывается на страницах журнала «Пари-матч». Как видно из этой представляющей интерес публикации, «Старый штаб» объединял в основном оппозиционных генералов и офицеров, а ее политическая цель, так же как и у ОАС, заключалась в ликвидации режима V Республики. До сих пор об этой организации нигде не упоминалось, и даже сейчас остаются неизвестными имена ее руководителей. Судя по их тесным связям с правыми группировками, поддержке со стороны деловых кругов и наличию широкой осведомительной сети почти во всех звеньях государственного аппарата (вплоть до агентуры в Енисейском дворце), эти руководители, по-видимому, являлись видными лицами французского генералитета.

О твердой решимости президента сделать армию послушной правительству убедительно свидетельствуют меры, принятые де Голлем по обновлению высшего командного состава — фрондирующие генералы постепенно удалялись с ключевых постов (особенно в Алжире) либо в отставку, либо получали назначение на чисто декоративные должности в метрополии. В «Старом штабе» это поняли и решили, что настала пора действовать.

Таким образом, генерал де Голль стал объектом № 1 террора двух могущественных подпольных организаций.

Многое еще остается неизвестным о деятельности «Старого штаба». По-видимому, кое-кто считает, что, несмотря на амнистию, еще не настало время раскрыть все тайны этой организации и в особенности назвать имена ее руководителей. Ведь не известно до сих пор ничего определенного о тех, кто, например, организовал убийство президента США Джона Кеннеди. История, конечно, скажет свое слово и о них, и о руководителях «Старого штаба», но это, по-видимому, произойдет не скоро.

 

Г. Борисов

 

 

 

Пон-сюр-Сен

 

Июнь 1961 года. Покинув здание Сената, по парижской улице Турнон шагают двое. Фамилия одного — Эрве Монтань, второго коротко зовут Жерменом. Бледность покрывает лица обоих. Только что в одном из кабинетов Люксембургского дворца (где размещается Сенат) им был задан вопрос: «Вы готовы к тому, чтобы убить де Голля?»

Они ответили: «Да».

Эрве Монтань, 34-летний, элегантно одетый, коротко подстриженный шатен, выглядит типичным молодым коммерсантом. Это, кстати, недалеко от истины: Монтань владеет небольшой страховой конторой в предместье столицы Булонь-Бийянкуре. Выщипанные брови придают его лицу несколько удивленное выражение, но энергичный подбородок, помеченный шрамом, выдает в нем человека действия. Ему предстоит возглавить покушения в Пон-сюр-Сен.

В Жермене чувствуется выправка старшего офицера. Странный персонаж, нынешнюю профессию которого нелегко угадать. Слишком замкнутый для невоенного, слишком резонер для служаки...

С 1961 по 1964 год на генерала де Голля было совершено пятнадцать покушений. Принято считать, что все они были делом рук ОАС. В действительности самые опасные были задуманы и исполнены членами тайной организации, существовавшей задолго до ОАС; руководители ее так и не были арестованы. Неизвестно даже, кто они. Теперь, после кончины генерала де Голля и амнистии, объявленной за преступления и правонарушения, связанные с событиями в Алжире, стало возможным назвать эту организацию.

Она выбрала себе наименование «Старый штаб армии».

Это был заговор, разветвленный и глубоко законспирированный. Он сформировался еще в 1956 году. В то время речь, естественно, не шла об убийстве генерала де Голля. Заговор ставил своей целью свержение IV Республики, правительства которой, по убеждению заговорщиков, собирались «отдать» Алжир. В зародыше членами «Старого штаба» были только военные — генералы и старшие офицеры, действовавшие умно, осторожно, державшиеся поодаль от шумных сторонников «французского Алжира» и правых экстремистских группировок. Несколько лет подряд они плели свою паутину, налаживая контакты с политическими деятелями и деловыми кругами. Они сыграли важную роль в подготовке путча 13 мая 1958 года. Кстати сказать, большинство руководителей «Старого штаба» поначалу были голлистами. Своими целями этот заговор напоминал новое издание «Кагуля» (1 Связанный с фашистами заговор крайне правых, пытавшихся незадолго до войны установить во Франции профашистский режим. (Здесь и далее — прим. перев.)).

После недели баррикад в Алжире в январе 1960 года «Старый штаб» активизируется во Франции. Неудача апрельского путча 1961 года показала, что армия не в силах помешать обретению независимости Алжиром, и вот тогда-то «Старый штаб армии» решает убить президента. Исполнителем этой акции становится «Комитет 12-ти», в который вошли, кроме прежних заговорщиков, «независимее», раскольники из ЮНР, радикалы и даже кое-кто из социалистов. Члены «Комитета 12-ти» занимали самые различные посты в Париже, в том числе в Национальном собрании и в Сенате. Первый контакт между их представителем, с одной стороны, Монтанем и Жерменом — с другой, состоялся именно в одном из кабинетов Сената. Поразительная деталь, не правда ли?

Культ засады, поклонение винтовке с оптическим прицелом, базуке и бомбе охватили политических деятелей, которых ничто в прошлом не готовило к терроризму и заговорам. Депутаты и сенаторы, бывшие министры и бывшие премьер-министры стали готовиться к тому, чтобы взять власть в свои руки и сформировать правительство после того, как под большим секретом им сообщили, что во Франции существует диверсионная группа бывших легионеров из Индокитая и офицеров в бессрочном отпуске, которая изучает маршруты президентских поездок, а один опытный химик родом из Алжира, подпольная кличка такая-то, занят изготовлением надежной «адской машины». Было известно, что генерал де Голль не считал нужным заботиться о своей безопасности. Руководителям полиции и секретной службы, которые уговаривали его подчиниться определенным правилам предосторожности, президент неизменно отвечал: «Я делаю свою работу, а вы извольте заниматься вашей».

Не только «Старый штаб армии» и его политические союзники думали о покушении на жизнь главы государства. Этим же занималась нарождающаяся ОАС, в особенности ее глава — генерал Салан.

Выйдя из Сената, Эрве Монтань быстро приходит в себя. То, что ему надлежит совершить, его не пугает. Предстоит только уточнить план, предложенный человеком, которого он до конца будет знать как Жермена. Тот повез Эрве Монтаня в своем черном «пежо-403» на место. Был выбран участок шоссе в 20 километрах от Парижа. На обочине там лежит груда песка, в которой легко спрятать бомбу.

Осмотрев место, заговорщики вернулись в город, где в том же сенатском кабинете встретились с представителем «Комитета 12-ти». Монтань спросил о технической стороне дела — где взять провода, детонаторы, взрывчатку. В ответ он услышал сухое: «Здесь не Алжир, за ручку вас водить некому». «Старому штабу» претит незатейливость, с которой военные полной пригоршней черпают все, что им заблагорассудится, в алжирских арсеналах. Здесь, в метрополии, каждый шаг должен быть рассчитан до миллиметра, все сделано в глубочайшей тайне.

Во время совещания Эрве Монтань замечает в руках у Жермена полный список автомашин Елисейского дворца (1 Резиденция президента Франции.).

— Как с людьми? — спрашивает Жермен.

— В моей группе пятьдесят человек.

Это явно завышенная цифра. Жермен задумчиво смотрит на Монтаня и сокращает число в десять раз: пять человек вполне достаточно. На самом деле Эрве Монтаню удастся завербовать для покушения только троих. Марсьяль де Вильманди, тридцати лет, сын цирковых гимнастов, бывший радиодиктор в Сайгоне. Истертое, в морщинах лицо делало его похожим на старого клоуна. Жан-Марк Рувьер, 25 лет, электрик. И Доминик де ла Прад, 28 лет, контролер в аэропорту Орли.

Из другой подпольной группы к ним откомандировали Армана Бельвизи и Бернара Барбанса. Бельвизи, 37 лет, родившийся в Тунисе, обожает костюмы кричащих расцветок, по которым его можно распознать за полкилометра. А его громовой голос способен всполошить всю окрестную полицию. Бернар Барбанс в 27 лет уже террорист со стажем, это он подложил бомбу в издательство «Масперо».

Надо было достать взрывчатку. Монтань дознался, что в Пуату со времен оккупации сохранился склад английского и канадского оружия, которое крестьяне продавали по ценам «черного рынка»: 80 франков за килограмм тола, 250 франков за автомат «стен», 3200 франков за ручной пулемет «брен». Автоматическое оружие, кстати, должно понадобиться. По плану «Старого штаба» после покушения сведения о гибели президента не должны сразу попасть в Париж. Следовательно, придется уничтожить весь президентский эскорт. Эрве Монтаню приказано забросать гранатами машины с сопровождением. Однако вскоре последовал контрприказ: «Армия отказывается выступить, прежде чем убедится в смерти де Голля».

В действительности «Старый штаб армии» оперировал несуществующими полками.

Некий инженер изготовил бомбу: сорок пять килограммов взрывчатки в металлическом баллоне из-под пропана. Детонатор, погруженный в массу взрывчатки, приводится в действие электросигналом. После взрыва, по предварительным подсчетам, останется воронка диаметром не меньше 100 метров.

Покушение назначено на 23 июля. До этой даты необходимо незаметно подвести электрический провод к песчаной куче. У заговорщиков ушла неделя на то, чтобы протянуть 650 метров провода. Работали ночами. Диверсанты ползали в поле, прижимаясь к земле каждый раз, когда вдали возникали фары автомобиля. Однажды Барбанс, плюхнувшись ничком, раздавил своим весом электрические батареи. Операцию пришлось отложить.

23 июля вечером Эрве Монтань, лежа в кювете, всматривается в проезжающий кортеж: первым идет президентский «ситроен», за ним — две такие же машины, потом с промежутком в 25 секунд еще два автомобиля, один из которых оборудован радиотелефоном. Над кортежем следует вертолет.

Эрве Монтань решает поехать на каникулы с женой и двумя детьми в Кане, под Перпиньян. То была мера чистой предосторожности. Опытный конспиратор, он понимал, что не поехать в отпуск значит привлечь внимание. А заговорщик обязан раствориться в толпе. Цвет заговорщика — серый. Один только Бельвизи, похоже, не понимает этого. Этим летом он обряжается в самые экстравагантные костюмы и шествует в них по улицам с таким видом, что на него оборачиваются.

Но это еще не все. Бельвизи толкует чуть ли не с каждым встречным о необходимости убрать президента. Происходит то, что должно было случиться: в одно прекрасное утро его арестовывают и запирают в психиатрическую лечебницу. Для предстоящей операции это подлинная катастрофа. Дело в том, что перед отъездом в Кане Монтань доверил ему бомбу. Бельвизи ничтоже сумняшеся запер ее в багажнике автомашины. Жермен в тревоге звонит Монтаню в Кане и просит немедленно приехать в Париж.

Тем временем Бельвизи успевает рассказать на ухо одному из своих коллег по лечебнице в Божоне — бывшему капитану Мертцу — о том, что на де Голля готовится покушение. Капитан прежде служил в Алжире в охране центра . контрразведки французской армии, но потом был определен в лечебницу в связи со странностями поведения.

Бельвизи, к вящему удивлению окружающих, неожиданно выписывают из лечебницы. Эрве Монтань, таким образом, получает свою бомбу. Но он не знает главного: бомба обезврежена. Взрыв происходит от электрической искры. Достаточно было поместить детонатор в стальную капсулу, чтобы искра не дошла до взрывчатки. Подоплека же истории такова.

Капитан Мертц поспешил рассказать о деталях подготовки покушения своим бывшим коллегам по контрразведке. Некий будущий министр, в то время один из руководителей антиоасовской бригады, признал позднее, что вскоре после проверки сведений он купил Мертцу билет на самолет до Канады...

Секретная служба решила не мешать операции. Теперь, когда бомба не представляла опасности для главы государства и сопровождающих его лиц, заговорщикам можно было дать свободу действий.

5 сентября все готово. 7 сентября — канун покушения. Таинственный Жермен предупредил участников, что завтра президентский кортеж поедет по шоссе № 15 в направлении Коломбэ — загородного имения де Голля. Электрическая батарея установлена в кустах, откуда к бомбе подведен провод. Монтань устраивает последнюю репетицию. Если система работает нормально, то после того, как Вильманди нажмет рычаг, на устройстве должна загореться контрольная лампочка. Лампочка горит.

8 сентября, 21 час. Машина де ла Прада стоит возле кустов параллельно шоссе. В 21.43 де ла Прад замечает вдали огни фар и подает сигнал Вильманди. По сведениям Жермена, президент едет в головной машине. Вот в поле зрения заговорщиков появляется крыша черного «ситроена». Вильманди с полным хладнокровием нажимает рычаг подрывного устройства.

В наступивших сумерках подполковник Тессер, адъютант президента, пытался читать плакаты, которые крестьяне вывесили вдоль шоссе между Пон-сюр-Сен и Крансэ: «Увеличьте закупочные цены на молоко!», «Шарль, раскошеливайся!» Адъютант улыбается. Генерал де Голль, сидящий, как обычно, на заднем сиденье «ситроена», делает вид, что ничего не замечает.

Президентский кортеж — машина генерала, машина с охраной и двое мотоциклистов — движется со скоростью 110 километров в час в направлении Коломбэ. На часах было ровно 21.45, когда подполковник Тессер слышит «сухой и резкий взрыв, похожий на удар реактивного самолета, преодолевающего звуковой барьер». И в тот же миг его ослепляет столб пламени. Шофер генерала, старшина жандармерии Франсис Марру, сбавляет скорость: песок, хлестнув по ветровому стеклу, закрыл видимость. Адъютант поворачивается и убеждается, что генерал и мадам де Голль невредимы. Сквозь заднее стекло он видит оранжевое пламя, взметнувшееся выше деревьев. В голове мелькнуло: «Смесь бензина и взрывчатки». Потом: «Взорвалась вторая машина». А в «ситроене» сопровождения комиссар Дюкре, ответственный за передвижения президента, увидев пламя, прошептал: «Они убили его».

Единственный, кто обошелся без мыслей и слов, — это Франсис Марру, водитель головной машины. Это не входит в обязанности жандармского старшины. Он давит на газ и устремляется вперед, ориентируясь на два красных хвостовых огня малолитражки, которые маячат на шоссе.

В пяти километрах от места происшествия адъютант велит шоферу остановиться. Несколько минут спустя подъехала машина с охраной. Обмен впечатлениями, взаимные поздравления.

Что же произошло? Специалисты антиоасовской бригады действительно обезвредили бомбу. Но они не знали, что электрик диверсионной группы Рувьер накануне покушения, то есть уже после «обработки» снаряда, добавил к нему канистру с напалмом собственного изготовления. По идее, стена огня должна была отрезать президентскую машину от сопровождения.

Сидя в своей конторе, Эрве Монтань понапрасну ждал победной реляции. Первым взяли Вильманди. Перед покушением он спрятал машину в овраге, а затем попросил случайно встретившегося крестьянина помочь выкатить ее. Затем он проезжает мимо кучи песка, чтобы поглядеть на результат своей работы. Крестьянин тут же указывает на него жандарму: «Вот этому господину я помогал выбраться». Наутро после ареста Вильманди просит бумагу и с детским старанием выписывает имена всех исполнителей. Единственный, кого он не знал, был Жермен.

 

Пти-Кламар

 

Февральским вечером 1962 года в скромной квартире отставного офицера встретились трое. Из них мы знаем пока одного. Это Жан-Мари Бастьен-Тири, «Жермен» из операции в Пон-сюр-Сен. Теперь его зовут «Дидье». Он по-прежнему доверенное лицо «Старого штаба» — тайной военно-политической организации, которая с 1961 года упрямо ищет способа убрать президента де Голля.

В своей граничащей с манией ненависти к генералу Бастьен-Тири считал себя французским подобием полковника графа Штауффенберга, который 21 июля 1944 года подложил в бункере немецкой ставки бомбу с целью убить Гитлера. Выпускник Высшей политехнической школы и Высшей школы аэронавтики, талантливый авиационный инженер, Бастьен-Тири участвовал в разработке первой французской управляемой ракеты СС-11. Бастьен-Тири — 34 года, лицо с правильными чертами, мечтательный взгляд. Что-то юношеское есть в его улыбке. Он непререкаемо убежден, что призван стать «выразителем национальной воли».

Рядом с ним сидит Жан Бишон. Серое, незапоминающееся лицо, фигура тонет в слишком широком костюме. Человек из тени. Кадровый офицер с 1934 по 1942 год, он сражался затем в Сопротивлении. После 1944 года Бишон вел таинственное существование, о котором отказался говорить на своем процессе. Нет сомнений, что с конца войны он работал во французской разведслужбе. Теперь он осуществлял связь между «Старым штабом» и диверсионной группой Бастьен-Тири.

В тот вечер он представил шефу нового человека — Алена Бугрене де ла Токнэ, лейтенанта артиллерии. Этот прямиком прибыл из средневековья, представляющегося ему золотым веком человечества. Его идеал: восстановление христианства и рыцарства, изгнание «неверных» от порога Запада. Его главные враги — якобинцы, бонапартисты, социалисты, роялисты, марксисты и голлисты.

С 1956 года этот офицер воюет против алжирских муджахидов (Бойцы Армии освобождения Алжира.) в горах Кабилии. В 1961-м он активно поддерживает путч в Алжире. Вскоре его арестовывают и препровождают в Париж, в тюрьму Сайте. Несколько месяцев спустя он убегает оттуда и носится с идеей убийства генерала де Голля. Тут-то его и вербует «Старый штаб».

Трое заговорщиков распределили роли следующим образом: де ла Токнэ, шуан, возглавит оперативную группу. Бастьен-Тири, интеллектуал, станет мозгом операции. Метод — нападение на президентский кортеж во время следования по трассе Париж — имение де Голля Коломбэ-ле-дез-Эглиз. Но после покушения в Пон-сюр-Сен генерал летает на самолете до Сен-Дизье. Перехватить кортеж, таким образом, можно только по дороге из Сен-Дизье в Коломбэ. Или в самом Париже.

«Старый штаб армии» обещал Бастьен-Тири обеспечить операцию всем необходимым, в том числе деньгами и оружием. Но организация вновь переоценила свои силы. «Старому штабу» пришлось войти в контакт с ОАС; в частности с Каналем, по прозвищу Монокль, которому генерал Салан передал всю «полноту власти» в метрополии. Все встречи происходят на рассвете в саду Трокадеро.

Бастьен-Тири и Токнэ ждут под проливным дождем. Наконец появляется связной от Каналя. Из-под его расстегнутого зеленого плаща выглядывает костюм с цветастым орнаментом. Это Бельвизи, тот самый, выпущенный из лечебницы. Токнэ, который видит его впервые, отнесся к нему с недоверием.

Тем не менее Бельвизи явился не с пустыми руками: он принес саквояж, в котором лежат ручной пулемет, четыре автомата и гранаты. Вслед за ним из аллеи вышли двое помощников, присланных Каналем в распоряжение Бастьен-Тири. Это Жорж Ватен, по прозвищу Хромоножка, — громадный человек со свирепым лицом пирата. В Алжире, где у него была ферма, Ватен вел свою собственную войну с повстанцами. Бастьен-Тири, правда, опасался, что слишком характерная внешность и хромота привлекут к нему излишнее внимание. (В дальнейшем Ватену, одному из двух участников покушения, удастся избежать ареста.) Тот же Ватен был автором инструкции для членов ОАС, прятавшихся у «сочувствующих». Им вменялось в обязанность сделать хозяйку дома своей любовницей, чтобы «обеспечить контроль над помещением». В результате число «сочувствующих» ОАС резко сократилось.

Второй, Жорж Бернье, высокий молчаливый блондин, служил парашютистом в Алжире, откуда террористическая «группа Дельта» откомандировала его в распоряжение Каналя.

В диверсионную команду завербовали также трех венгров, бежавших из своей страны в 1956 году: Лайоша Мартона, бывшего летчика, Дьюлу Сари и Пасло Варгу. Вспомогательная группа из шести студентов должна была доставить заговорщиков на место в угнанных машинах.

На ночь заговорщики прячут оружие в кузове «эстафеты» на стоянке возле Орлеанских ворот. В одно прекрасное утро Токнэ, Ватен и Барнье, открыв машину, видят, что оружие украдено — его похитил один из сообщников банды! Три дня спустя он же выкрадывает оружие из квартиры Ватена. Ситуация сложилась безвыходная... Надо ждать.

Заговорщиков выручила вдова одного полковника. Доставая из шкафа ручные пулеметы, она сказала взволнованно: «Я берегла их как зеницу ока. Это все, что у меня осталось от мужа».

В квартире Бастьен-Тири раздается звонок. Это один из осведомителей с аэродрома Сен-Дизье. Он сообщает, что глава государства возвращается в столицу для встречи генерала Эйзенхауэра. В 5 утра команда рассаживается по машинам. Группу ведет на «фиате» Бастьен-Тири. За ним Токнэ на черном «ситроене». Рядом с ним Ватен, сзади — Жан Бишон. Замыкает кавалькаду «эстафета», за рулем — Варга, слева от него — Бернье с автоматом; на заднем сиденье венгры Сари и Мартон с двумя пулеметами.

Заговорщики приняли тактику «мобильных командос»: двигаясь на средней скорости, они должны дождаться, когда президентский кортеж начнет их обгонять. В этот момент стрелки, сидящие в «эстафете», откроют огонь.

Три автомобиля двинулись по улице Конвента, переехали мост Мирабо и оказались на авеню Версаль, где должен проехать де Голль. Но президентские «ситроены» неожиданно поворачивают на набережную Блерио. Токнэ бросается вслед за ними сквозь интенсивное движение. На мосту Гренелль он нагоняет машины сопровождения. Вот они видят седой затылок генерала и белую шляпу его супруги.

Токнэ поравнялся с президентским «ситроеном».

Жорж Ватен опускает стекло.

В этот момент генерал поворачивается и внимательно смотрит в лицо Ватену. Тот медленно поднимает автомат.

Но какая-то вертлявая малолитражка вклинивается между ними, и в следующую секунду «ситроен» де Голля теряется в уличном потоке...

Утром 22 августа группа сделала еще одну попытку. Была среда, и глава государства должен был присутствовать на заседании Совета министров. Заговорщики решают перехватить президентский кортеж при въезде в столицу в районе улицы Раймон-Лоссеран. Но они опоздали на несколько минут.

Заседание, однако, кончилось довольно быстро, и генерал намерен вернуться в Коломбэ.

В 19.45 у Бастьен-Тири раздается звонок. Осведомитель из президентского дворца сообщает состав кортежа, номера машин и маршрут следования. На сей раз в кортеже два автомобиля. В первом «ситроене» на заднем сиденье едут президент и мадам де Голль. Их зять, полковник де Буасье, сидит впереди, рядом с шофером — это все тот же старшина Марру. Во втором «ситроене» едет военврач Дега, полицейские комиссары Пьюссан и Джуер. Кортеж сопровождают двое мотоциклистов. Они должны выехать к аэродрому через площадь Пти-Кламар.

Группа — на сей раз она не опоздала — занимает позицию на площади. Возле бензозаправочной станции у кромки тротуара кузовом к Парижу стоит «эстафета». За рулем Серж Бернье; он внимательно следит за Бастьен-Тири, который, стоя в 200 метрах, глядит в сторону столицы. Завидев кортеж, тот должен взмахнуть газетой.

У Бернье и Лайоша Мартона, сидящих рядом с ним, на коленях автоматы. Все молчат. В сотне метров дальше к аэродрому, на боковой уличке, занял позицию «ситроен» Токнэ. В кабине рядом с ним — Ватен. Оба вооружены автоматами. По плану «ситроен» должен выскочить на площадь и загородить дорогу президентской машине после того, как ее обстреляет из пулеметов «эстафета».

В 20.05 Бастьен-Тири замечает вдали кортеж; он взмахивает свернутой газетой. Но к этому времени успевают пасть сумерки, и Серж Бернье не замечает сигнала...

Внезапно в тридцати метрах перед стоящей «эстафетой» возникает идущий на большой скорости черный «ситроен» президента. Бернье открывает дверцу «эстафеты» и кричит: «Давай!» Мартон и Бернье выскакивают на мостовую и поливают огнем удаляющийся «ситроен».

Заслышав выстрелы, Токнэ включает мотор и кричит: «Наш черед, Жорж!» Но президентская машина проскакивает мимо них на скорости 100 километров. Они устремляются вслед.

Ватен, не успевший убрать в кабину покалеченную ногу, сквозь открытую дверцу разряжает свой «стерлинг» в направлении машины генерала. Одна пуля явственно ударяет в автомобиль.

— Попал, Жорж! — кричит Токнэ.

Но оба «ситроена» продолжают уходить на большой скорости. Токнэ замечает впереди полицейский патруль. Не снижая скорости, он сворачивает в переулок. Группа рассыпается в разные стороны, заметая следы.

В первый раз нам удалось восстановить то, что происходило в это время внутри президентской машины.

Полковник де Буасье, сидящий спереди, первым замечает человека, выскочившего перед машиной с пулеметом в руках. Он успевает крикнуть: «Отец, пригнитесь!» Полковника поразило искаженное страхом лицо стрелявшего: «Словно Франкенштейн, возникший на обочине».

Он приказывает шоферу: «Марру, выезжайте на середину — и как можно быстрей!»

В этот момент он видит вторую машину. «Мы пропали!» — мелькнуло у него. Он оборачивается: генерал и мадам де Голль по-прежнему сидят на своих местах. Зять кричит изо всех сил: «Отец, умоляю вас, пригнитесь!» Генерал опускает голову (позднее он поздравит своего зятя в следующих выражениях: «В решительные моменты у вас, оказывается, командирский голос»), В ту же секунду пуля пробивает кузов машины, и кусочки обивки сыплются на голову президенту.

Генерал и его зять выпрямляются. Де Голль оборачивается и восклицает: «Ну, это уж слишком, теперь они нас преследуют!»

Вечером он сказал полковнику де Буасье: «То, что эти наглецы стреляли в женщину, я им не прощу».

Наутро 23 августа главари заговора обсуждают, как «исправить ошибку». Решено не прятать людей в подполье, как это было предусмотрено, и не переправлять их в Испанию. Бастьен-Тири предлагает использовать ракетные снаряды СС-11, которые он хорошо знает. Из Алжира был даже доставлен «лендровер» с ракетной установкой. Но 5 сентября полицейские арестовывают основных заговорщиков. Только двое из участников ушли от ареста: Жорж Ватен и Жан Бишон.

Они продолжают методически вести разведку. В начале 1963 года их можно было видеть возле Военной школы, где генерал должен выступать 15 февраля. Ватен и Бишон — последний резерв «Старого штаба», оставшегося без войск, без средств, без надежды; они сохранили лишь разбитые мечты и бессильную злобу.

Однако Ватену с Бишоном удается вновь навербовать себе помощников. Среди них оказалась некая мадам Руссуле, преподавательница английского языка в Военной школе, дама, влюбленная в военную форму. Она вовлекает в заговор двух слушателей — капитана Пуанара, считающего свою преподавательницу «политическим гением», и младшего лейтенанта То. В один прекрасный день мадам Руссуле просит их прибыть по указанному адресу. Новообращенных террористов встречает Ватен и с места в карьер переходит к делу: «У меня есть четыре месяца, чтобы убить де Голля».

Ошарашенный, младший лейтенант То соглашается помогать. Но уже на следующее утро, охваченный паникой, он бежит к офицеру службы безопасности, который немедленно отвозит его на своей машине в Управление контрразведки, где дело берет в свои руки опытнейший полковник Беллек.

Полковник обещает младшему лейтенанту То забыть про его участие в заговоре при условии, что тот будет поддерживать тесный контакт с заговорщиками и одновременно информировать службу безопасности о всем, что происходит.

Заговор тем временем идет своим чередом. 12 февраля То получает последние инструкции: 14-го числа он должен провести в Военную школу группу «исполнителей», то есть Ватена и Пуанара, накормить их ужином в столовой младшего офицерского состава и спрятать на ночь в ветеринарном отделении, в боксе для больных лошадей.

13 февраля Пуанар замечает за собой слежку, но, прежде чем его арестовывают, успевает подать знак Ватену, ожидающему в соседнем кафе. И Ватен — в который уже раз! — растворяется в толпе. Он возвратится во Францию только после амнистии...

«Старый штаб армии» отказывается от планов убийства президента.

Но не ОАС.

 

Мон-Фарон

 

Из окна пятого этажа дома № 86 по улице Фобур-Сент-Оноре убийца видит генерала де Голля в двадцати шагах от себя сквозь оптический прицел карабина «вальтер-22». У человека узкие поджатые губы, тусклый взор. Его зовут Марсель Лижье, это снайпер оасовской группы Бертолини.

Генерал пересекает двор и поднимается по ступеням в Елисейский дворец.

Под крышей отеля «Бристоль» изготовился другой стрелок с базукой на плече.

Генерал подходит к первой ступеньке. Марсель Лижье задерживает дыхание и тихонько начинает давить на спусковой крючок. Человек с базукой тоже готов выпустить снаряд.

Время действия — 20 мая 1962 года. Через два месяца должна быть провозглашена независимость Алжира. Но, может, ход истории изменится?..

Описанной нами сцены в действительности не было. Группа Бертолини не успела добраться до огневых позиций. Но вплоть до 1 июля 1962 года — дня провозглашения Алжирской Республики — убийство генерала де Голля оставалось для ОАС «постоянной целью № 1».

Группа Луи Бертолини приступила к действию в апреле 1962 года. Сам Бертолини (он же капитан Бенуа) работал во французской разведке. Некая частная фирма предоставила в его распоряжение сто миллионов франков. Бертолини узнает, что из студии одного художника, живущего на пятом этаже дома № 86 по улице Фобур-Сент-Оноре, просматривается двор Елисейского дворца. В компании еще одного заговорщика он явился к художнику, милому восьмидесятилетнему старику. Представившись любителями живописи, они покупают у него холст, но главное — убеждаются, что художник живет один. В нужный момент его легко будет связать и затолкать в стенной шкаф.

Кроме того, Бертолини снимает номер в отеле «Бристоль» для человека с базукой. Остается теперь только найти базуку и карабин с оптическим прицелом. Бертолини едет в Алжир и обращается к Жан-Жаку Сюзини, ответственному за террористические акции в штабе ОАС. Сюзини широким жестом пересылает в Орли два ящика с требуемым оружием.

За два дня до намеченной даты — 18 мая — все готово. Бертолини с сообщниками ждут на явочной квартире прихода связного. Но вместо него в помещение врываются человек двадцать в штатском. Это полиция.

Группу выдал один из алжирских агентов службы безопасности, внедренный в ОАС, которому был известен парижский адрес заговорщиков. При обыске в квартире обнаруживают базуку и карабин с оптическим прицелом. Базука запакована в ящик с надписью: «Деталь для левого реактора».

Покушение на этот раз имело, по оценке специалистов, 95 процентов шансов на успех. С двадцати метров Марсель Лижье, снайпер-профессионал, не мог промахнуться. Обезвреживание этой группы прошло в то время абсолютно незамеченным.

1 июля 1962 года последние руководители ОАС покинули со своими приближенными Алжир и нашли убежище в Испании. Жак Сустель, встретившись в Италии с Жоржем Бидо, основал НКС (Национальный комитет Сопротивления), своего рода продолжение ОАС. Рассеявшись по всей Европе, лидеры НКС по-прежнему ищут возможности устранить де Голля, который, по их мнению, «сковывает» французскую политическую жизнь и отнимает у них всякую надежду на возвращение.

Осенью 1962 года Сюзини приезжает в Болонью. Это самый молодой, самый умный и самый опасный из оасовских шефов. По сути, он был основным организатором тайных акций.

1 октября он встречается с казначеем ОАС Горелем.

— Вы даете людей, я — деньги, — говорит тот. — Остальное обеспечится.

Сюзини спрашивает, есть ли у него конкретный план.

— Да, — отвечает Горель. — Все обдумано: мы убиваем де Голля. Бидо с Сустелем приезжают на границу, и мы идем на Париж.

— А если, — спрашивает Сюзини, — какой-нибудь сержант-пограничник арестовывает нас на границе и сажает в кутузку?

Сюзини понимал, что у явных убийц президента останется немного шансов на политическую карьеру. Он решает держаться в тени, предоставив свободу действий своему подручному Андре Росфельдеру, жившему в Риме.

Один из деятелей антиголлистской оппозиции предлагает заговорщикам «мексиканский вариант». В истории Мексики был такой эпизод: решив избавиться от правительства, участники заговора застрелили министра в расчете на то, что остальные члены кабинета явятся на кладбище. Они набили динамитом соседние с фамильным склепом министра могилы, и в разгар траурной церемонии раздался взрыв. Правительства больше не существовало. В местечке под Римом Росфельдер обсудил этот вариант с Сюзини. Тот отверг его, но одобрил проект с бомбой: ее следовало спрятать в таком месте, куда непременно должен явиться президент. Взрыв должен быть произведен с помощью дистанционного устройства. Сюзиии и Росфельдер распределяют роли. ГЭУППЫ ОАС — НКС, «работающие» во Франции, обеспечат сбор сведений. Группа Сюзини займется транспортировкой материала и исполнением задания. Росфельдер же должен изготовить бомбу. За несколько недель он смог сконструировать передающее устройство в футляре от фотоаппарата. На испытаниях ему удается взорвать небольшой заряд. Неудобство системы в небольшом радиусе действия, всего 300 метров.

НКС уведомляет, что де Голль собирается посетить несколько памятных мест на юго-востоке Франции: в частности, он будет присутствовать на открытии мавзолея погибшим солдатам на горе Фарон 15 августа 1964 года.

Акцию решено провести там. В Италию летят фотографии места. В одной из «пиццерий» Сан-Ремо состоялось первое совещание. Сюзини назначает ответственным за операцию Жиля Бюшья, одного из самых «крепких парней» группы — во Франции он разыскивается за убийство офицера-голлиста. Ему поручено перебраться на юг Франции с передатчиком и 30 килограммами взрывчатки. Привести бомбу в действие должна пара участников заговора, которая будет изображать влюбленных. Когда генерал де Голль подойдет к ступеням мавзолея, мужчина щелкнет «фотоаппаратом»; после этого у него будет не больше десяти секунд, чтобы скрыться за стенами закусочной, иначе он окажется в зоне действия взрыва.

Июнь 1964 года, Швейцария, город Валлорб. Из ресторанчика на площади Свободы выходит Самюэль Леман. Сейчас он швейцарский подданный, но в свое время 11 лет провел во французском Иностранном легионе, где дослужился до лейтенанта. Затем он выполнял радиотехнические работы для ОАС во Франции под началом Бюшья. Сейчас он с удивлением видит, как его бывший шеф пересекает площадь, двигаясь навстречу ему.

— Ты нам нужен, — коротко говорит Бюшья. — Мы возвращаемся во Францию, сейчас мой шеф Сюзини. Мы там задумали кое-что.

У Лемана нет никакой охоты вновь выходить на тропу войны, но Бюшья говорит: «Что ж, в таком случае ты знаешь, что тебя ждет». А Леману слишком хорошо знакомы методы ОАС.

Бюшья нужен специалист, и он вспомнил по случаю о своем бывшем подчиненном. Он привез для Лемана фальшивый паспорт на имя Поля Ларди. Под этим именем он везет бывшего легионера на Лазурный берег, и вдвоем они осматривают мемориальный комплекс на горе Фарон.

Затем они вылетают в Рим: Леману надлежит встретиться с Росфельдером и уточнить расчеты. Ему нужно также познакомиться с «материальной частью».

Встречи с Росфельдером, у которого в Риме фотомастерская, проходят с большими предосторожностями. Леман должен вначале пройти через три улицы, чтобы Росфельдер мог убедиться в отсутствии слежки.

Леман лихорадочно ищет выхода из создавшегося положения. Во время прогулки по итальянской столице он встречает Филиппа де Массе, бывшего члена ОАС, который теперь выполняет задания французской секретной службы. Леман рассказывает ему о готовящемся покушении на горе Фарон.

Филипп де Массе назначает ему встречу на следующий день с вальяжным американцем с повадками «большого босса». В действительности это француз, работник секретной службы, который сразу берет быка за рога.

— Послушай, Леман, — говорит он, — покушение не должно состояться ни в коем случае. Что ты хочешь за то, чтобы держать нас в курсе дела и попытаться обезвредить бомбу?

— У меня финансовые проблемы, — скромно начинает Леман.

— Хорошо. Я буду давать тебе по двести пятьдесят долларов в неделю. Ты сможешь получать их по четвергам в этом кафе. А вот тысяча долларов наличными. Если уедешь из Рима, то сможешь найти меня в Марселе, в кафе «Стрекоза». Спросишь мистера Вилли.

Каждый четверг Леман является за своими 250 долларами, положенными в двойное дно коробки с каштанами. Он жалеет только, что не запросил больше.

Наконец Бюшья дает сигнал: пора отправляться во Францию. В ночь с 26 на 27 июля 1964 года Бюшья и Леман исследуют ступени мавзолея. Леман говорит, что заложить мину некуда. И тут ему приходит в голову мысль спустить ее в одну из монументальных ваз, стоящих справа и слева от лестницы.

Он приступает к делу. За спиной его тяжело дышит Бюшья с пистолетом в руке. Слышатся голоса охраны.

Леман вытаскивает из вазы землю вместе с растениями и раскладывает ее на брезенте. Бюшья по очереди передает ему части заряда — 25 килограммов взрывчатки; сверху Леман укрепляет консервную банку с приемным устройством.

В момент, когда Бюшья протягивает ему сверток, Леман шепчет: «Осторожней, может рвануть».

Это ложь. Но Бюшья прижимается к земле. Леман только того и ждет. Быстрым движением, вместо того чтобы вставить детонаторы, он рассовывает их по карманам... Всё.

Бюшья и Леман возвращаются в Рим. Леман ждет рокового дня 15 августа: он не сомневается, что Бюшья пристрелит его, когда узнает, что бомба разряжена. Тем не менее Леман регулярно является за своим еженедельным гонораром.

15 августа, в день церемонии, Леман ждет в маленькой квартирке вестей. С ним Бюшья и двое телохранителей. Начиная с четырех часов дня Бюшья нервно звонит по телефону. Время идет, вот уже начало темнеть, а вестей по-прежнему никаких. Для Лемана наступает самая тревожная ночь в его жизни.

В 5 утра Бюшья подходит к его дивану со словами:

— Ну, сегодня твой праздник.

«Все. Сейчас он убьет меня», — мелькнуло в голове Лемана. Но, к его вящему удивлению, Бюшья откупоривает бутылку шампанского.

— Сорвалось, — объясняет он. — Но мы здесь ни при чем. Пара не смогла подойти к мавзолею — полиция никого не подпускала.

Леман избежал верной смерти. Как генерал де Голль и сопровождавшие его лица.

Вскорости Бюшья и его группа были арестованы в Ницце. Леман отработал свои доллары.

Это была последняя попытка покушения на президента.

 

Франсуа Кавильоли, французский журналист

 

 

Перевела с французского Н. Машина

 

Просмотров: 8571