Убить на Сицилии

Убить на Сицилии

Убить на Сицилии

Теперь почти никто не сомневается, что Мауро Де Мауро убит. Прежде всего потому, что со дня его похищения прошло слишком много времени. И еще потому, что дело происходит на Сицилии, где похищают либо ради крупного вы купа, либо — чаще — для того, чтобы убить. Ни о каком выкупе похитители разговора на сей раз не заводили.

Обстоятельства преступления в свое время пересказывались в наших газетах, но, так обстоятельства полны неясностей и загадок, нам придется их повторить.

Внешняя канва событий выглядит следующим образом. В конце рабочего дня редактор спортивного отдела левой газеты «л'Ора» (Палермо) Мауро Де Мауро позвонил домой и попросил жену Эльду заехать за ним на работу. В ходе разговора, однако, супруги «переиграли» это решение — лучше, договорились они, Мауро сначала заедет домой, тем более что дочь обещала зайти вместе с женихом, ну, а уж потом они подумают, как провести вечер.

Остановив машину у дома, Де Мауро открыл было дверцу, чтобы вылезти, как вдруг к нему подошли трое мужчин. Один из них что-то сказал Де Мауро, после чего подошедшие сели в машину. Один произнес на сицилийском диалекте: «Амунинне» — «Поехали». БМВ тотчас же тронулся с места и, свернув в переулок, исчез. С той минуть! 16 сентября 1970 года исчез, испарился и сам Мауро Де Мауро.

Быть может, иному читателю, знающему о существовании на Сицилии мафии, вся эта сцена покажется классически ясной, хрестоматийной иллюстрацией рядовой операции мафии. Но ясность эта обманчива: следователи из палермской полиции и корпуса карабинеров, как, впрочем, и добровольные Шерлоки Холмсы из числа журналистов сразу же отметили ряд неувязок, делавших необычным, а потому неправдоподобным похищение. Причем неувязки эти могли уловить лишь те, кто знал психологию двух личностей — личности Мауро Де Мауро и «личности» мафии.

Де Мауро, как уже говорилось, журналист. До недавнего времени основной темой его профессиональных интересов были политика и социальная жизнь. Несколько раз он выступал с острыми материалами о мафии (в 1960 году он даже получил премию «Журналист месяца» за серию материалов о преступности на Сицилии). Его статьи благодаря глубокой осведомленности и умению найти нужные источники информации порой вызывали скандалы: к примеру, во время нашумевшего процесса, связанного с убийством мафией комиссара полиции Тандоя, суду пришлось цитировать выдержки из статей Де Мауро — для следствия это было, несомненно, пощечиной, у всех невольно возникло сомнение в компетентности, а главное — в желании следствия докопаться до истины.

Мы еще вернемся к предмету последнего расследования, которым перед своим исчезновением был занят Де Мауро; пока же ограничимся констатацией того факта, что Де Мауро даже после того, как принял отдел спорта, не бросил заниматься своей главной темой — мафией.

Близкое знакомство с нравами, или, если хотите, с психологией мафии научило Де Мауро осторожности. Он даже не вел никаких записей, предпочитая до написания статьи держать весь накопленный материал в самом надежном, как ему казалось, сейфе — собственной голове. Та же работа давно отучила его доверять первому встречному. Потому-то совершенно невозможно предположить, что он так легко и добровольно согласился уехать вместе с незнакомцами. Ведь Де Мауро достаточно было закричать или хотя бы нажать на клаксон — и к нему пришли бы на помощь. Как ни покажется это странным, но Де Мауро был похищен на глазах у своей дочери и ее будущего мужа!

Убить на СицилииТеперь о неувязках, сразу же замеченных теми, кто знаком с «почерком» похитителей-мафьози. Тут прежде всего надо отметить, что мафия не только вела и ведет борьбу с законом и порядком, другими словами — с государственной властью, но и устремится к установлению своего собственного порядка и своего обязательного для всего острова, закона — жестокого, облеченного в самые консервативные формы. Конечно, в той или иной степени это свойственно любой преступной организации, в жестоких законах она видит гарантию собственной выживаемости. Тем более это свойственно мафии, потому что мафия — это не только преступная организация, но и определенный образ жизни, порожденный социальной и экономической отсталостью острова. В «деле Де Мауро» эти общие соображения позволяют сделать несколько любопытных практических выводов.

Эльда Де Мауро: «Иногда он говорил мне: «Вполне может статься, что какой-нибудь бедолага из тех, кому я помог сесть в тюрьму, вернувшись на свободу, решит свести со мной счеты...» Но, во-первых, сам Мауро никого в тюрьму, конечно, не отправлял. А во-вторых, уж нам-то, живущим на Сицилии, не надо объяснять, что такое вендетта. Разве они стали бы красть его на глазах у свидетелей! Куда проще была бы автоматная очередь из автомобиля, или бомба, или выстрел из пистолета... Да вы сами знаете, как это делается!»

Один из тех, кто «все знает», а по этой причине выступающий анонимно, в интервью журналу «Эуропео»: «После убийства мафия всегда присылает родственникам письмо или хотя бы звонит по телефону, объясняя причину «наказания». Семья же Де Мауро не получила никакой весточки. Тут что-то не то...»

Человеку, незнакомому с сицилийскими порядками, эти выводы могут показаться надуманными. Но это не так: точно так же, как изучают следователи во всем мире психологию подозреваемого, дабы проверить ею логику событий и поступков, так на Сицилии необходимо знать психологию мафии. За полтора века существования мафия выработала собственный характер и собственные «принципы».

Говоря короче, «неувязки», о которых вы прочли, натолкнули людей, знающих порядки Сицилии, на один-единственный вывод: Де Мауро знал тех троих мужчин, что подошли к его машине. Мало того, он был явно готов к встрече с ними. Он хотел узнать от них нечто важное.

Только что именно?

«Законы» мафии

Едва похищение стало газетной сенсацией, в Палермо потянулась вереница корреспондентов крупнейших континентальных изданий — Рима, Милана, Турина. Двух из них, приехавших от журнала «Эпока», местные коллеги приветствовали такими словами:

«Чтобы увидеть все места нашего города, где командует мафия, вам — для начала, конечно, — стоит сфотографировать Дворец норманнов (резиденция автономного сицилийского парламента) и Дворец орлов (муниципалитет Палермо), затем поснимайте конторы крупнейших фирм Сицилии и холлы двух самых больших гостиниц; хорошо бы еще сделать красивую панорамную фотографию Дворца правосудия. Ну и, уж само собой, не забудьте тюрьму Уччардоне: с одной стороны, она, несомненно, символ и олицетворение закона в действии, с другой — она с такой же несомненностью символизирует полный и, так сказать, жизненный контроль мафии; в истории тюрьмы Уччардоне известно немало случаев, когда тот или иной заключенный навсегда замолкал, так и не успев дать показаний...»

Как видите, журналисты нарисовали весьма широкое поле деятельности мафии. Разумеется, они не имели в виду, что похитителей Де Мауро стоит искать именно в этих почтенных учреждениях: учреждения эти, будучи расположены на самом верху местного общества, используются мафией строго по назначению — в качестве «крыши». К ним мафия прибегает в тех случаях, когда нужно добиться выгодного подряда или выручить своего человека и запутать следствие. Де Мауро же, судя по всему, был похищен потому, что напал — сознательно или нечаянно — на след какого-то не раскрытого еще преступления. Как сказал один знающий сицилиец: «Наверняка он задал один верный вопрос не тому человеку. Или, если хотите, — верному человеку не тот вопрос...»

Для того чтобы представить себе, каков мог быть этот вопрос, нам придется хотя бы бегло обозреть поле деятельности мафии.

Когда-то мафия была тесно связана с землей. Тот период называют мафией габеллотти (Габеллотти — стражники, надсмотрщики, телохранители и прочая челядь баронов, получившая за выслугу лет землю в аренду. В свою очередь, габеллотти сдавали землю в субаренду крестьянам, оставляя за собой роль посредника. В середине прошлого столетия габеллотти, пытаясь не допустить народных волнений, стали объединяться в мафистскую организацию, ставшую, по сути, государством в государстве. — Прим. автора.). Собственно, в этом «чистом» виде мафия сохранилась и поныне, хотя, конечно, не с тощих крестьянских полей собирает она свой главный оброк, это занятие скорее привычка или, может, трогательное воспоминание о далеком детстве. Первым шагом в большой бизнес было открытие «филиала» — «мафии садов». Сады в Сицилии — это апельсиновые и лимонные рощи в Конка д'Оро, близ Палермо, и в Пьяна ди Катания. Мафия пришла в сады с набором своих любимых приемов. Поначалу она запугивает: у крестьян, выращивающих хлеб или разводящих скот, часть полей оказывается потравленной или часть стада вырезанной. Затем к пострадавшему приходит человек в темной кепке и, равнодушно поглядывая по сторонам, предлагает свои услуги в качестве «защитника». То же и в садах — только там «намеком» служат подрубленные деревья...

Дальше — больше. Проявив изобретательность, мафия разыскала еще один источник дохода: оросительную систему. Без воды ведь фруктов не вырастишь. Появились «налоги» на воду, появились мускулистые «стражники» каналов. Кто пробовал не платить, горько в том раскаивался: годы труда шли насмарку. Кто пробовал «воровать» воду, кончал и того хуже — где-нибудь на дороге с пригоршней дроби в спине.

Следующий шаг мафии был по-своему логичен и в каком-то смысле историчен — мафия прибрала к рукам контроль над продажей фруктов и таким образом вторглась в города.

Раньше мафия имела строгую организационную структуру: во главе ее стоял «капо», или «большой дядя», все члены организации делились по территориальному признаку на «семьи». Теперь же, став на рельсы специализации, мафия основным своим подразделением сделала «коске» (то есть «ветви», «стебли»). Коске плодились бурно: «мафия рынка» поделилась на группы, занимающиеся соответственно торговлей фруктами и овощами, рыбой (причем не только торговлей, но и промыслом) и т. д. Одним из результатов контроля мафии над рынком стали «ножницы» между оптовыми и розничными ценами. Зачастую фрукты в Палермо стоят даже дороже, чем на севере Италии. Еще одна область, где орудует мафия, — строительство. Методы «убеждения» несговорчивых на «таксу безопасности» предпринимателей принципиально не новы: взрывы, угрозы похищения детей, покушения...

«Почтенное общество», как мафия сама себя называет, за долгие годы жизни изобрело и традициями освятило свой собственный «язык смерти». Как известно, самым употребительным словом в этом языке стала «лупара» — обрез. Корень этого слова — «лупо» — означает «волк», и с таким ружьем действительно ходили на волков, пока они водились. Тогда же кто-то открыл, что с лупарой можно прекрасно ходить и на людей. Технология изготовления лупары не сложна. Результат же поразителен: какой-то досужий любитель статистики подсчитал, что за сто лет из лупары было убито не меньше 10 тысяч человек.

Один из немногих мафьози, заговоривших в полиции, — Джузеппе Луппино, рассказывал, что, прежде чем стать членом «почтенного общества», кандидат проходит через следующую церемонию:

«Друзья» завязали мне глаза и дали в руку какую-то бумагу. Мне пришлось перехватывать ее в руках — бумага была зажжена. Мне сказали, что на бумаге — изображение святого. Потом они прокололи мне палец, так что выступила кровь, и заставили произнести: «Клянусь не предавать «семью» и исполнять все приказы. Кто предаст, найдет смерть».

Он нашел ее через несколько дней после признаний в полиции. Джузеппе Луппино был обнаружен у какой-то глухой кирпичной стены, прошитый волчьей картечью. Во рту у него торчал камень — на том же «языке смерти» мафии это означает, что убитый нарушил закон «омерта», закон молчания.

Некий Капраротта, нотариус, был убит за то, что отказался уплатить «пиццо», мзду. Этого убийства нечаянным свидетелем оказался его двоюродный брат, доктор Палмьери. Он не успел сообщить о виденном в полицию, и его настигла лупара. Бандиты вырвали у него глаза.

Таких «условных обозначений» в словаре мафии много. Правда, теперь, «в наш стремительный век» порой бывает недосуг заниматься «шифровальной работой»: при стрельбе на полном ходу машины из автомата не до тонкостей, тем более при взрыве бомбы или целой малолитражки, нафаршированной взрывчаткой. Не предусмотрены «тонкости» и при самом «модном» способе убийства. То есть убивают-то по-старому, по-новому заметают следы. Ночью к какой-нибудь стройке подъезжает машина. Охрана, зная свое дело, разбредается по самым темным закоулкам, дабы не мешать «работе». Тем временем каменщик-мафьозо замешивает раствор, привезенный в машине труп опускается в будущий блок с готовой арматурой, краном подводится бадья с цементом, бадья переворачивается... На торжественной церемонии открытия очередного нового оффиса довольно часто присутствует священник. Порой он не только благословляет фирму-клиента, но и поминает покойного, навечно замурованного в фундаменте процветающей фирмы.

Во всех описанных случаях мафия, руководствуясь своими понятиями о чести и необходимостью постоянно поддерживать обстановку страха, посылает вежливое письмо такого содержания: «Достопочтенная синьора, Вам должно быть известно, что мы неоднократно предупреждали Вашего уважаемого супруга. К сожалению, он не внял добрым советам».., и так далее, и тому подобное со знаменитой полной самоунижения концовкой, сохранившейся еще со времен баронов: «Целуем руки!»

Мы уже говорили, что семья Де Мауро никаких писем не получала. Люди, знающие порядки на Сицилии, сделали из этого обстоятельства такой вывод: либо похищение совершено не мафией, либо она по неведомой причине отступила от традиций.

Мафию нельзя представлять как шайку разнузданных и бессмысленных убийц. Это прежде всего отлаженная система, цель которой — самообогащение. Мафьозо не пойдет на убийство без крайней на то необходимости, ведь он часть системы, он ни шагу не сделает без приказа сверху. Больше того, порой мафии выгодней отдать в руки правосудия мелкую сошку, нежели рисковать устойчивостью, неуязвимостью всей системы, а ведь убийство всегда связано с риском. Не случайно полицейские на Сицилии не всегда могут с уверенностью сказать, сами ли они поймали преступника или им подсунула его мафия, решившая отделаться «малой кровью». Понятно, что покушение на человека известного, каким, несомненно, был журналист Де Мауро, — событие в своем роде исключительное; должны были быть причины, которые заставили мафию пойти на скандал.

Нельзя, например, исключить такой вариант: Де Мауро узнал нечто связанное с ежедневной борьбой мафии за власть внутри Палермо и внутри острова. Но, справедливо замечает руководитель уголовной полиции Палермо, Сицилия, не моргнув глазом, переварила столько циклопических по размерам скандалов, и ведь ни один журналист пока не умер.

Скандалы на Сицилии действительно давно уже научились заминать, так что версия, предполагающая, что здесь замешана «традиционная мафия», сколь она ни вероятна, не может быть ни единственной, ни основной. Скорее здесь действовала «новая мафия». Один из ее признанных руководителей — Лючано Лиджо. Ее специализация — наркотики.

«Мост наркотиков»

Де Мауро не скрывал, что собирается писать о Лючано Лиджо. Да это и было естественно: с одной стороны, журналист, внимательно следящий за деятельностью мафии, с другой — самый крупный мафьозо наших дней, тем более скрывающийся от полиции. Мауро даже намекал, что некто X. обещал ему устроить встречу с Лиджо. В предвкушении сенсационного интервью один из издателей пообещал 30 миллионов лир (I) за будущую публикацию откровений Лючано.

Что за личность этот Лючано Лиджо? Двойная жизнь, двойственная личность — его портрет нелегко написать.

Он владеет миллиардами, но перед налоговыми органами он неимущий, он беднее церковной крысы. Он обвинялся в многочисленных убийствах и не раз представал перед судом, но каждый раз его отпускали на свободу «за недостаточностью улик». У него, несомненно, могущественные и верные друзья, но он не устает доказывать всем, что нет под солнцем человека более одинокого, чем он. Он в постоянных «бегах», в общей сложности он скрывается от полиции 17 лет (почти треть своей жизни, Лиджо родился в Корлеоне 6 января 1925 года), но любит — когда того меньше всего ожидают — шумно появиться на сцене.

Внешний вид. Лючано Лиджо на первый взгляд — портрет Здоровья. Его тело походит на ствол дуба, прочно поставленный на землю. Все словно из одного куска — мощный торс, мускулистые короткие ноги. Передвигается, наклонившись вперед, будто ему вечно приходится вышибать двери. Голова прочно сидит на квадратных плечах. Настоящий бойцовый бык. Но все это видимость. Лиджо настолько болен, что один медик сказал о его организме: он сгнил. Двойной туберкулез: костный и почек, болезнь, заставляющая всегда иметь лекарство в кармане и уролога под рукой. Чтобы стоять, ему нужен корсет, чтобы ходить — палка, чтобы не умереть — врач. Палка — его третья нога, врач — вторая тень.

Мораль. Накануне недавней опаснейшей операции на почке «дон» Лючано написал завещание с единственным пожеланием: если он умрет, пусть его глаза передадут какому-нибудь несчастному слепому малышу. Двадцать пять лет назад тот же самый Лиджо, мстя сицилийскому испольщику, поджег его дом, затем вырвал из рук жены испольщика двухлетнего сына и, держа его за ногу над огнем, говорил матери: «Если ты не замолчишь, я брошу его». Это тот самый Лиджо, который усеял свой путь трупами.

Как нажил этот неимущий свои миллионы? По-всякому: кража скота, махинации на бойнях, автотранспорт, игральные автоматы, конюшни скаковых лошадей, подряды на строительство, страховые общества и, наконец, наркотики. Представляется же Лиджо охотнее всего как потомственный бедный крестьянин. Он даже в больницу в Таранто явился с карточкой социального страхования крестьянского профсоюза. Рассмотрев счет за пребывание в больнице, он умоляет о скидке и... добивается ее! Лиджо не из тех, кто ходит с карманами, распухшими от денег, но ему достаточно поднять палец или позвонить по телефону, и деньги в любом количестве появляются тут же...

Интеллект. Лицо массивное, почти квадратное, черты лица крупные, глаза, всегда скрытые темными очками, наоборот, маленькие, лисьи. Общее впечатление человека грубого, волевого, взрывчатого.

Некоторые о нем говорят: «Он неотесан и темен. Он чует опасность, как зверь. Может, он и хитер, но никак не умен». Все это снова только видимость. Особым образованием он, правда, не блещет. Ему было семнадцать, когда за месяц он научился читать и писать. Он пригрозил учительнице, что сожжет ее дом, если она не согласится учить его днем и ночью. До остальной «науки» Лиджо доходил сам. В последний раз он предстал перед судом по обвинению в девяти тяжелейших преступлениях... и был оправдан. Для этого мало только влиятельных «друзей»; для этого нужно иметь холодную голову, нужно уметь просчитывать все варианты и уметь запутывать следствие...

Лючано Лиджо начал свою деятельность в смутное для мафии время. 1943 год — год высадки союзников на Сицилии — стал вехой в жизни мафии: она начала поворачивать от провинциального терроризма, служащего добыванию жалких лир, к большому бизнесу и — как к непременному сопутствующему условию — к завоеванию прочной политической власти. Особую роль в этом процессе перестройки сыграли американцы: как секретные службы США, искавшие опору для послевоенного сдерживания левых сил, так и представители американской преступности, в основном эмигрировавшие в свое время в США сицилийцы. Причем действовали они рука об руку: к примеру, переводчиком у главы союзного военного правительства Сицилии полковника Чарльза Полетти был не кто иной, как сам Вито Дженовезе, дон Виттоне, одно время возглавлявший американскую «Коза ностра». Сразу же после высадки американские сицилийцы взялись за переустройство всей системы преступности на острове: они ведь не собирались гоняться за чужими коровами или сражаться за несколько гектаров скудных пастбищ. Нельзя сказать, что старые боссы крестьянской мафии встретили «американцев» с распростертыми объятиями — кровь полилась ручьями. С другой стороны, для молодых, начинающих и честолюбивых мафьози появился шанс перейти из разряда «пичотто», то есть «мальчиков», в разряд главы мафистского подразделения, «коска».

Лючано Лиджо объявил войну признанному главе мафии своего родного городка Корлеоне (город с таким поэтическим именем — «Сердце льва» — находится в самом сердце Сицилии, насчитывает 18 тысяч жителей) доктору Микеле Наварре. Та видимая двойственность поступков, о которой мы уже говорили, замечалась за Лиджо еще в сороковые годы. В 1948 году он убивает секретаря Палаты труда Корлеоне социалиста Плачидо Риццотто, возглавлявшего борьбу крестьян за создание кооперативов. За четыре года до этого Лиджо под дулами ружей заставил сдать себе в «аренду» поместье Страссато, став таким образом классическим габеллотто. Иными словами, вся его деятельность направлялась против крестьянского кооперативного движения, против обновления порядков на Сицилии — политика, целиком укладывавшаяся в русло общей политики «традиционной мафии». Но в 1958 году он вместе с подручными делает дуршлаг из машины, в которой ехал доктор Наварра с приятелем. Начинается настоящая война между «консерваторами» из группы Наварры и «новаторами» из группы Лиджо, поддержанного «американцем» Джо Профаччи. Война, длившаяся четыре года.

Набрав силу, Лючано Лиджо перебирается в Палермо, где в 1963 году разгорелась война (29 убитых) между двумя соперничающими бандами. Лиджо ставит на банду «Восточный Палермо», возглавлявшуюся «инженером» Сальваторе Греко, против «Запада», возглавлявшегося поначалу Анджело Ла Барберой, а потом Пьетро Торреттой. (Интересно, что все трое сейчас считаются врагами Лиджо и ждут своего часа, чтобы разделаться с ним.) Война шла ни много ни мало как за контроль над Палермо.

Хотя взаимные претензии так и остались неудовлетворенными, все же главарям мафии удалось «принципиально» поделить обильно пропитанный кровью столичный пирог. Это не значит, что теперь их «киллеры» (еще одна американская новинка: «киллер» по-английски — «убийца») сидят без дела, нет, просто и другие дела — денежные — тоже не стоят на месте. Так, основным бизнесом Лючано Лиджо стали наркотики.

Мост по транспортировке наркотиков Италия — США был наведен еще в пятидесятые годы. Одним из его главных архитекторов считается гангстер Сальваторе Луканиа, более известный под именем Лаки Лючано — имя для «Коза ностра» и вообще международной преступности чуть ли не легендарное. В последние годы «пропускная способность» моста при активном участии Лючано Лиджо достигла в стоимостном выражении 350 миллионов долларов в год. Абсолютно ясно, что операции таких масштабов невозможны без надежного прикрытия («зонтика», как говорят на Западе) со стороны влиятельнейших лиц как в государственном аппарате, так и в аппарате правящих партий. Последние события лишний раз это подтверждают.

В июле 1969 года суд города Бари «ввиду недостаточности улик» вынес оправдательный приговор Лючано Лиджо, обвинявшемуся в девяти тяжелых преступлениях и убийствах. Далее события приняли совсем уж странный поворот. Едва Лиджо вышел на свободу и благополучно скрылся из-под надзора полиции, как магистратура Палермо приняла решение о принудительной высылке Лиджо под постоянное наблюдение полиции, для чего та же магистратура выдала ордер на арест Лиджо... в Корлеоне. Другими словами, власти должны вначале разыскать скрывающегося Лиджо, вручить ему решение о необходимости проследовать в Корлеоне, где он будет арестован и сослан в дальнейшем куда-нибудь к северным границам Италии. Власти вольны теперь дожидаться Лиджо в Корлеоне до скончания света.

Убить на Сицилии

Полиция все же напала на след Лиджо, да и мудрено было не напасть, если он вынужден был дважды ложиться в клиники — сначала в Таранто, а затем в Риме. Едва закончился бы курс лечения в римской клинике, Лиджо был бы немедленно арестован. Лючано Лиджо разочаровал, однако, полицию и покинул больницу за пару дней до окончания курса лечения. У ворот клиники его ждал черный «мерседес»...

Странностей в деле много, но все они решительно проясняются, едва мы зададим себе вопрос: кто же в конце концов кого выручает — могущественные «друзья» выручают от тюрьмы Лючано Лиджо или это он своим молчанием выручает «друзей», оставляя их — как жену Цезаря — вне подозрений?

4 сентября, то есть за двенадцать дней до похищения Де Мауро, в газетах Палермо появилось следующее сообщение: «Лючано Лиджо был замечен в Палермо 16 июля в 18 часов в тот момент, когда, он выходил из здания по улице Эмерико Амари, 8. Он сел в черный «мерседес» с неаполитанским номером, в той же машине уже находился Сальваторе Риина, правая рука Лиджо». Эту информацию газеты получили от частного лица. Естественно, возникает вопрос: знала ли об этом полиция?

Пойдемте, однако, дальше. 16 июля, в день покровительницы Палермо святой Росалии, в городе состоялась встреча «на высшем уровне» руководителей мафии. (Кстати, далеко не первая встреча. На одной из них, собравшей в 1957 году главарей, мафии и «Коза ностра», было, например, принято решение о ликвидации тогдашнего босса «Коза ностра» Анастазиа и разделе его империи. Сразу после съезда в США вылетели самолетом «два джентльмена в черных перчатках», приведших приговор в исполнение.) Присутствие на такой встрече Лючано Лиджо было естественным... Но и это еще не все. Дом № 8 по Эмерико Амари — это небоскреб, в котором расположены многочисленные конторы: от правлений нефтяных фирм до городского и всесицилийского комитетов демохристианской партии. Именно 16 июля, а точнее вечером этого дня, здесь был избран глава группы коммунальных депутатов от демохристианской партии. Причем главой стал не кто иной, как мэр Палермо Чанчимино. Это избрание наделало настоящий переполох в Риме: ведь на Чанчимино уже давно открыто солидное досье в Риме, в парламентской «комиссии антимафия». Никакие протесты членов комиссии, однако, не помогли: Чанчимино до сих пор сидит в кресле мэра...

БМВ Де Мауро был найден через 24 часа после похищения на улице Пьетро Д'Азаро, в пятидесяти метрах от клиники Орестано.

События, возможно, развивались так.

«Амунинне — поехали, — сказал Де Мауро один из троих, когда все сели в машину. — Лиджо ждет тебя». — «Куда ехать?» — спросил Де Мауро. «Адрес тебе знаком — больница Орестано». (В этой клинике Лючано Лиджо действительно не так давно скрывался — газеты об этом много писали.) Не доезжая до больницы, трое предложили на всякий случай изменить план: пересесть в их машину. Мауро Де Мауро сделал эту ошибку...

Мафия «белых воротничков»

Как полиция, так и карабинеры единодушно считают, что сам Лючано Лиджо в такой опасный для собственной жизни момент не стал бы рисковать, похищая на глазах у свидетелей журналиста. Но ведь Мауро Де Мауро мог заполучить в свои руки какой-либо важный документ, раскрывающий причину неуязвимости Лиджо, он мог узнать имя его высокого покровителя. Таким образом Мауро Де Мауро мог встать на пути не только Лиджо, но и так называемой мафии «белых воротничков», или, как ее еще зовут, «супермафии». Той всесильной верхушки, которая распоряжается и Лиджо, и Греке, и Ла Барберой, и Торреттой, а следовательно, и их «киллерами». Мафия наркотиков, несомненно, связана с преступными организациями, действующими во многих странах западного мира: от Среднего Востока до Италии, от Франции до США. «Коза ностра», как известно, занимается не только «чистым бизнесом», но и политикой — финансирует выборы по обе стороны Атлантики, рассылает своих «наблюдателей» даже в министерства. В этом смысле «супермафия» не отстает от нее в Италии...

В июле прошлого года в кабинете Де Мауро раздался звонок. У телефона был известный режиссер кино Франческо Рози (Де Мауро и Роз и познакомились, еще когда Рози снимал на Сицилии свой фильм о мафии «Сальваторе Джулиано»). Режиссер обратился к журналисту с просьбой собрать все возможные материалы, документально рассказывающие о двух последних днях Энрико Маттеи. Де Мауро согласился и сразу занялся этим делом. Мало того, чтобы высвободить время, он незадолго до исчезновения даже взял отпуск. Энрико Маттеи — фигура в Италии известная. Он был основателем и президентом государственной группы по нефти и газу (ЭНИ). Маттеи прославился и в масштабах международных — он был одним из первых и немногих, кто рискнул покуситься на гегемонию нефтяного картеля, в состав которого входят «семь сестер», семь крупнейших фирм США, Англии, Голландии. 27 октября 1962 года самолет, на борту которого были Энрико Маттеи, пилот и корреспондент американской «издательской корпорации «Тайм-Лайф», имевший задание подготовить очерк о Маттеи, вылетел с аэродрома Катании (Сицилия). Не долетев до Милана, самолет разбился.

Нам неизвестно, с кем точно говорил Мауро Де Мауро и что ему удалось выяснить. Однако мы можем сегодня воспользоваться подборкой интервью, проведенных журналом «Эуропео» среди того круга лиц, которые скорее всего могли лопасть в поле зрения палермского журналиста.

Начиная с 1950 года итальянское правительство стало проводить новую экономическую политику а отношении юга Италии. Объясняется это многими причинами, в том числе и вопиющим различием между уровнями развития Юга и Севера. Крупные монополии Севера столкнулись в эти годы с проблемой узости внутреннего рынка сбыта. Весь Юг страны до сих пор оставался для них отрезанным ломтем — тамошнему населению не по карману были машины, холодильники и новые квартиры. В то же время Юг привлекал их дешевизной рабочих рук. В общем, движение на Юг стало для них и логичным и необходимым.

Отдельно стоит остановиться на деятельности ЭНИ. Экономический прогресс (и прежде всего химия и автомобилестроение) в большой степени зависит от состояния нефтяной и газовой промышленности. Заботы об их развитии были поручены государственной группе ЭНИ. Одной из опорных баз группы стала Сицилия, где были открыты нефтяные и газовые источники.

Создание так называемых полюсов развития — в том числе предприятий по нефтехимии — стало для Сицилии хотя и ограниченным, но все же шагом вперед. (Ограниченным он был потому, что государство при этом игнорировало интересы отсталых районов, полюсы развития стали индустриальными оазисами, пустыня же пребывала в первозданном состоянии.) Мафия одной из первых отреагировала на вторжение на остров крупной промышленности. С одной стороны, она постаралась стать посредником между северными фирмами и местным населением, заполучив в свои руки подряды на набор рабочей силы и строительство, с другой — она начала ставить палки в колеса везде, где, как ей казалось, страдали ее интересы. А угроза была несомненной — ведь мафию поддерживает, ей вливает свежую кровь сама структура сицилийского общества, и появление организованного пролетариата, вполне понятно, может ограничить ее власть.

Мафию в ее борьбе против «нововведений» поддерживала не только «Коза ностра», связанная с американским крупным капиталом, но и сам этот капитал, прежде всего могущественные нефтяные фирмы. Эти фирмы были не прочь задушить молодого итальянского конкурента или, по меньшей мере, навязать ему свои условия поставки нефти и газа — ведь запасы самой Италии незначительны. Пытаясь прорвать блокаду, ЭНИ и ее президент Маттеи вели переговоры с разными странами, в том числе с Советским Союзом и революционным правительством Алжира, ведшего в то время антиколониальную войну.

Вернемся теперь к интервью, взятым журналистами «Эуропео».

Итало Маттеи: «Мой брат ездил на Сицилию за несколько дней до своей гибели. Он посетил Джелу (порт на южном побережье и центр нефтедобычи) и остался очень доволен проделанной работой. Совершенно неожиданно по телефону его вновь вызвали на Сицилию. Помню, как 24 октября — за три дня до гибели — он, повесив трубку, сказал мне: «Какая необходимость снова ехать на Сицилию? Ну да ладно, поеду. Поеду, если они даже решили прикончить меня».

Убить на Сицилии

Сенатор Грацьяно Верцотто, в прошлом один из руководителей ЭНИ: «Маттеи приехал на остров по двум причинам: ему необходимо было присутствовать на административном совете в Джеле, а во-вторых, он хотел заверить жителей Гальяно в том, что открытый недалеко от их города метан будет перерабатываться на месте и что там будет построено предприятие на 400 рабочих мест. Сам я, правда, узнал о прилете Маттеи по телефону, он позвонил нам в Палермо и сообщил, что выслал за нами свой самолет...»

Журналист: «Сенатор Верцотто, скажите, почему пилот самолета Маттеи, доставив вас в Джелу на частный аэродром ЭНИ, не остался там на ночь, почему он улетел в Катанию?»

Сенатор Верцотто: «Из страха. Во время пребывания на аэродроме Джелы пилот ни разу не покинул машину, он даже не пошел обедать. Да, он боялся и решил на ночь перелететь на охраняемый аэродром в Катании...»

Журналист: «Вы говорили, что Энрико Маттеи производил в те дни впечатление счастливого человека».

Сенатор Верцотто: «Нет, то было только внешним впечатлением, он был бодр и, так сказать, официально счастлив. На самом же деле он тоже боялся».

Журналист: «Боялся? Но чего?»

Сенатор Верцотто: «Он опасался тех угроз, которые получал все чаще и чаще».

Журналист: «Сенатор, вы говорили с Де Мауро!»

Сенатор Верцотто: «Да, говорил».

Потребовалось бы слишком много места, чтобы привести здесь все интервью, поэтому ограничимся лишь тем, что скажем: большинство — хотя и не все — интервьюируемых говорили об обстановке страха и угроз, окружавшей в те дни Энрико Маттеи.

Самолет Маттеи взлетел с аэродрома города Катании (в Катанию Маттеи прилетел на вертолете) в 16 часов 57 минут в субботу 27 октября, курс его лежал в Милан, на аэродром Линате. Не долетев до аэродрома четырнадцати с половиной километров, самолет врезался в землю. Официальное расследование происшествия, проведенное в том же 1962 году, пришло к выводу, что катастрофа была результатом несчастного случая, скорее всего ошибки пилота. В последние годы, однако, на поверхность стали всплывать весьма любопытные факты, которые при условии, если их возможно будет подтвердить, превращают расследование в такую же «странность», с какими мы уже встречались, говоря о «деле Де Мауро». Во-первых, сразу же после катастрофы один миланский журналист взял интервью у крестьянина Марио Ронки, который утверждал, что видел сначала вспышку и слышал взрыв, после которого самолет пошел резко к земле. Впоследствии, уже давая показания перед комиссией, Ронки отказался от этих слов. Во-вторых, добрая часть рассуждений комиссии базируется на медицинском заключении. Между тем сделано оно после анализа клочков кожи, оставшихся на двух найденных фалангах пальцев. Несколькими днями после катастрофы случайными людьми были найдены в земле, на глубине пяти метров, останки тела Энрико Маттеи. Останки были переданы брату, Итало Маттеи, о чем он своевременно известил соответствующие городские власти. Никаких попыток пересмотра дела за этим, однако, не последовало. Итало Маттеи дополняет:

«В официальном заключений есть много неубедительных деталей: так, колесо самолета было обнаружено на расстоянии 400 метров от машины, а тополя, растущие рядом с полем, в которое врезался самолет, даже не были задеты. Я уж не говорю о свидетельстве крестьянина Ронки...»

Французский секретный агент в отставке Тиро де Вожоли, двенадцать лет проработавший в Вашингтоне (!), утверждает, что убийство Энрико Маттеи было делом рук особой террористической группы «Аксьон», выполнившей указания тех людей, которых не устраивали деловые контакты между президентом ЭНИ и революционным правительством Алжира. Время акции было определено тем, что финальная стадия переговоров должна была начаться в первых числах ноября, все же остальные способы «уговорить» Маттеи отказаться от переговоров потерпели неудачу. Исполнителем террористической акции был избран некий Лорен, корсиканец по рождению, прекрасно владевший итальянским. Лорен довольно легко устроился на работу в аэропорту Катании, где и сумел подложить бомбу в самолет.

Иной версии придерживается известный сицилийский писатель и общественный деятель Микеле Панталеоне (одна из его книг о мафии не так давно вышла в Советском Союзе). В своей книге «Камень во рту» Панталеоне связывает убийство Маттеи с приездом на остров некоего Кзрлоса Марчелло, он же Калоджеро Минакори, члена «Коза ностра» и... агента ЦРУ. Вот запись короткого интервью Панталеоне журналу «Эуропео»:

— В вашей книге вы связываете убийство Маттеи с присутствием на острове Марчелло. Вы, должно быть, отдаете отчет в том, что одного совпадения мало для подобной гипотезы?

— Это не гипотеза, а уверенность. Я точно знаю, что Марчелло был здесь с 24 по 25 октября 1962 года.

— Но все же, как это связано с катастрофой?

— Большего я вам сказать не могу. На меня и без этого уже трижды покушались, а на одном из деревьев по улице Либерта до сих пор сохранились следы врезавшегося грузовика, который врезаться должен был в меня (меня, кстати, об этом предупреждали, вот, если хотите, письмо), так что рисковать я не могу. Ни собой, ни друзьями, которые мне помогают.

— В чем состоит эта помощь?

— Мне должны достать фотографию Карлоса Марчелло, снятого в октябре 1962 года в Катании.

— И этого свидетельства будет достаточно?

— Я вам не говорил о свидетельстве, я говорил о доказательстве. Больше того, о доказательствах. Это все, что я могу пока сообщить...

В общей сложности журналисты «Эуропео» взяли одиннадцать интервью у людей, которые были близки к Энрико Маттеи и которые скорее всего попали в поле зрения журналиста Де Мауро. Что-то — имя, факт, дата, предположение — могло стать ключом к разрешению тайны гибели Маттеи и причиной исчезновения Де Мауро.

Будет ли эпилог?

Как утверждают компетентные органы, за десять лет в Палермо бесследно пропало 20 человек. И «дела» их не в пример «делу Мауро Де Мауро» не были такими громкими, они не были связаны с «супермафией». Иногда спрашивают, в чем секрет приспособляемости, живучести мафии, созданной еще в далекие годы благоденствия сицилийских баронов. Скорее всего в том, что и в наши дни для жестокости, насилия над человеком и коррупции сохраняется столь же широкое поле.

Следствие по делу похищенного журналиста Мауро Де Мауро, как пишут в таких случаях, продолжается. В Палермо эта фраза звучит с оттенком вечности...

И. Горелов

Ключевые слова: Сицилия, мафия
ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИ
# Вопрос-Ответ