Начало конца

01 февраля 2003 года, 00:00

60-летию победы в Сталинградской битве посвящается

«Боже, почему ты покинул нас? Мы сражались 15 дней за один дом, используя минометы, гранаты, пулеметы и штыки. Уже на третий день в подвалах, на лестничных клетках и лестницах валялись трупы 54 моих убитых товарищей. «Линия фронта» проходит по коридору, разделяющему сгоревшие комнаты, по потолку между двумя этажами. Подкрепления подтягиваются из соседних домов по пожарным лестницам и дымоходам. С утра до ночи идет непрерывная борьба. С этажа на этаж с почерневшими от копоти лицами мы забрасываем друг друга гранатами в грохоте взрывов, клубах пыли и дыма, среди куч цемента, луж крови, обломков мебели и частей человеческих тел. Спросите любого солдата, что означает полчаса рукопашной схватки в таком бою. И представьте себе Сталинград. 80 дней и 80 ночей рукопашных боев. Длина улицы измеряется теперь не метрами, а трупами...»
Из письма немецкого лейтенанта 24-й танковой дивизии

В конце 1941 года советской армии в результате успешных контрнаступлений под Москвой, Ростовом и Тихвином удалось отбросить вермахт на 150—300 км на запад. Эти успехи настроили Верховного Главнокомандующего Сталина на такой оптимистический лад, что 10 января 1942 года он в своей директиве указывал: «...Наша задача состоит в том, чтобы не дать немцам этой передышки, гнать их на запад без остановки, заставить израсходовать свои резервы еще до весны, когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больше резервов, и обеспечить таким образом полный разгром гитлеровских войск в 1942 году».

В таком же отрыве от реальной действительности находились и подчиненные Верховного — не сомневаясь почему-то в скорой окончательной победе, высший генералитет спорил только о том, в каком месте нанести решительный удар по врагу. Генерал Жуков хотел разгромить на Ржево-Вяземском плацдарме группу армий «Центр», маршал Тимошенко предлагал наступать на Харьков, а генерал Мерецков собирался разбить 18-ю немецкую армию и снять блокаду с Ленинграда. Сталин все эти споры прекратил, удовлетворив практически всех: в середине января все 9 фронтов Красной Армии перешли в наступление на пространстве от Балтийского до Черного морей. Они должны были, разгромив немецкие группы армий «Север», «Центр» и «Юг», деблокировать Ленинград, освободить Донбасс и Крым, а также создать предпосылки для скорейшего освобождения Украины, Белоруссии и Прибалтики.

К концу февраля наступление закончилось — Красной Армии не удалось достичь ни одной из поставленных целей, к тому же началась весенняя распутица. К концу марта, когда линия фронта стабилизировалась, потери в ходе зимнего наступления составили около 1 млн. 800 тыс. человек. Но уже в апреле численность войск была восстановлена, а к маю, получив еще 1,5 млн. человек, армия насчитывала 5 млн. 600 тыс. бойцов и командиров. К этому времени удалось в целом перевести промышленность на военные рельсы и наладить бесперебойные и все возрастающие поставки военной техники и снаряжения на фронт. За первое полугодие 1942-го только танков было выпущено 11 178 штук, из них — более 6 000 средних (Т-34) и тяжелых (КВ-1). Рос выпуск автоматического оружия, артиллерийских орудий и минометов. Управление войсками также реорганизовывалось — в армии появились стрелковые и танковые корпуса. Стрелковые дивизии насыщались большим количеством огневых средств, в первую очередь противотанковых. В мае усилия промышленности дали возможность приступить к созданию целых танковых армий смешанного типа в составе: 3 танковых корпуса (по 168 машин), резервная танковая бригада (53 машины), 2 стрелковые дивизии и артчасти.

Все это крайне внушительно выглядело на бумаге, в действительности же войска были практически не обучены, взаимодействие пехоты, артиллерии, танков и авиации — почти не отработано. Времени на решение этих проблем не выделялось — войну надо было закончить в 1942 году. Впрочем, огромные потери, понесенные армией в ходе зимнего наступления, заставили задуматься даже Ставку Верховного Главнокомандования (ВГК). Стало ясно, что наступать везде не получается и для главного удара нужно выбрать одно направление.

Попытка наступления

В марте—апреле за этот выбор Ставки боролись: генерал армии Жуков, планировавший разгромить немецкую группу армий «Центр», и маршал Тимошенко вместе с Хрущевым, предлагавшие освободить всю Украину. Сталин остановился на втором предложении. Согласно плану наступления войска Крымского фронта должны были разгромить 11-ю немецкую армию, освободить весь Крым и наступать навстречу войскам Тимошенко, действующим в районе среднего Днепра, с целью окружения и ликвидации всей немецкой группы армий «Юг».

Впрочем, Гитлер также решил победоносно завершить войну на Восточном фронте в том же 1942 году. Генерал Г. Блюментрит, заместитель начальника генштаба Верховного командования вооруженных сил Германии, вспоминал: «Промышленно-экономические круги в Германии оказывали сильное давление на военных, доказывая важность продолжения наступательных операций. Они говорили Гитлеру, что не смогут продолжать войну без кавказской нефти и украинской пшеницы». Фюрер вполне разделял точку зрения своих экономистов, и весной 1942 года генштаб разработал план летнего наступления, основной целью которого было овладение северокавказскими нефтяными месторождениями Майкопа и Грозного и взятие Баку. Предполагалось также захватить все Черноморское побережье Кавказа и принудить Турцию к вступлению в войну на стороне Германии. Германская промышленность напрягала все силы, чтобы насытить вермахт новейшими видами боевой техники и снаряжения, в первую очередь последними модификациями танков Pz. III и Pz. IV с длинноствольными пушками. К началу лета боеспособность немецких танковых и моторизованных дивизий на юге была доведена до максимума. С пехотой дела обстояли хуже — необученного пополнения (около 1 млн. человек), полученного весной 1942-го, хоть и хватило для необходимой штатной численности почти всех пехотных дивизий группы армий «Юг» и некоторых — групп армий «Центр» и «Север», о качественном усилении говорить не приходилось. Генерал Мюллер-Гиллебранд писал по этому поводу: «Потери в личном составе оставались столь высокими, что они уже не могли более восполняться. Недостаток бойцов стал тяжелейшей организационной проблемой, которая так и не была решена до конца войны».

И все же весной 1942 года в вермахте оставалось достаточно много опытных унтер-офицеров-ветеранов, которые «натаскивали» новобранцев с утра и до вечера, готовя их к «последнему решительному наступлению» на Восточном фронте. Его план, утвержденный фюрером 5 апреля 1942-го, предусматривал наступление на Воронеж, откуда танковые и моторизованные дивизии поворачивали на юг и вместе с войсками, наступавшими от Харькова, уничтожали силы противника в междуречье Дона и Донца. Затем, после взятия Сталинграда, группа армий «Юг» поворачивала на Кавказ, после быстрого захвата которого, по мысли немецких стратегов, СССР должен был быстро капитулировать, лишенный топлива.

Наступление планировалось начать в первых числах июня, но все карты немцам спутало мощное наступление Красной Армии, начатое 12 мая в направлении на Харьков.

Ударные группировки Юго-Западного фронта маршала Тимошенко нанесли удар по городу одновременно с двух направлений — с севера и с юга. В наступлении приняли участие 23 стрелковые, 6 кавалерийских дивизий, 4 мотострелковые и 19 танковых бригад (925 танков). Советским войскам противостояла 6-я немецкая армия генерала Паулюса, имевшая в своем составе 13 дивизий, из которых одна была танковая (200 машин).

Уже к исходу 13 мая советское наступление достигло значительных успехов, прорвав немецкий фронт на глубину до 50 км и выйдя с севера на самые подступы к Харькову. Но уже 14 мая обстановка изменилась — над полем боя появилась JG-3 (3-я истребительная эскадра люфтваффе), захватившая превосходство в воздухе. Чуть позже немцы перебросили под Харьков из Крыма еще 2 бомбардировочные эскадры, которые сразу же стали наносить мощные бомбоштурмовые удары по теперь уже отступающим советским войскам.

Ответ вермахта

17 мая группа генерал-полковника Эвальда фон Клейста, имевшая более 450 танков, начала наступление на юге барвенковского выступа во фланг и тыл войскам Юго-Западного и Южного фронтов. Советское командование в своих планах совершенно не учитывало возможности такого немецкого контрудара, что вскоре обошлось очень дорого. К концу мая войска Юго-Западного и Южного фронтов почти потеряли боеспособность, лишившись 280 тыс. человек и более 600 танков. В плен попали 240 тыс. человек. Остатки советских войск отступали, а точнее говоря, бежали на восток. Неудачная Харьковская операция создала все предпосылки для успеха запланированного на лето немецкого наступления на юге.

Немецкая группа армий «Юг» имела в своем составе 900 000 человек, 1 260 танков и штурмовых орудий, более 17 000 орудий и минометов. Наземные войска прикрывали 1 200 самолетов 4-го воздушного флота. Немцам противостояли войска Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов (более 1 500 000 человек, 2 300 танков, 16 500 орудий и минометов и 800 самолетов). С самого начала немцам сопутствовал успех. К середине июля советский Юго-Западный фронт был разбит, а войска Южного — отброшены за Дон. Тем не менее нашим войскам удалось избежать большого окружения, так что пленных немцы захватили неожиданно мало, что крайне не понравилось Гитлеру, который приказал не допустить отхода советских войск за Дон и окружить их севернее Ростова. Обе немецкие танковые армии были вынуждены повернуть на юг к устью реки Северский Донец и дальше на запад вдоль Дона. Командующий группой армий «Б» (группа армий «Юг» была разделена для удобства управления на две группы армий — «А» и «Б») генерал-фельдмаршал фон Бок резко возражал против такого решения, потому что путь на Сталинград был уже открыт и город можно было взять с ходу. Фюрер критики не потерпел и снял фон Бока с должности. Через неделю выяснилось, что окружать севернее Ростова некого, так как советские войска уже успели отступить. 23 июля немцы практически без боя взяли Ростов, а днем раньше — Новочеркасск.

28 июля советское командование расформировало Южный фронт, так как стратегическая оборона на юге была прорвана немцами на 150—400 км. Теперь они могли быстро наступать в большой излучине Дона на Сталинград. За месяц оборонительных боев Красная Армия потеряла более 500 000 солдат и офицеров, 2 400 танков, более 13 000 орудий и минометов. Потери вермахта составили 90 000 человек. Положение для всей советской обороны на юге страны стало критическим.

Ни шагу назад!

Оставление без приказа Ростова крайне разозлило Сталина. Он вынужден был мириться с невысоким профессиональным уровнем многих своих генералов, но терпеть падение воинской дисциплины, дезертирство и «факты паникерства» он не собирался. 28 июля 1942 года был издан знаменитый приказ наркома обороны № 227, известный впоследствии как приказ «Ни шагу назад!» В первый раз за войну советские солдаты, офицеры и генералы, находившиеся в тяжелом состоянии духа под влиянием успехов вермахта, услышали правду о текущем положении дел. Отбросив обычные методы лживой, трескучей пропаганды, Сталин сумел найти простые точные слова, действительно дошедшие до сознания и сердца каждого.

«...Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения, и что хлеба у нас всегда будет в избытке ...Каждый командир, красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны. Территория Советского государства — не пустыня, а люди — рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы, матери, жены, братья, дети ...После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. У нас уже нет преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и вместе с тем загубить нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону...

Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв».

Эти слова, по воспоминаниям многих ветеранов, сработали как избавление от неуверенности, укрепили боевой дух всей армии. Помимо правдивых слов Сталин предложил еще «кое-что»: сформировать в каждой армии заградительные отряды, которые «в случае беспорядочного отхода должны расстреливать на месте паникеров и трусов», создать штрафные роты для рядовых красноармейцев и младших командиров, а также штрафные батальоны для командиров и политработников среднего и старшего звена. «Провинившиеся... в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости должны кровью искупить свои преступления перед Родиной отважной борьбой с врагом на более трудном участке боевых действий». Все «штрафники» были лишены наград на время «взыскания» и разжалованы в рядовые. Командиры таких подразделений имели право расстреливать на месте любого «штрафника» за малейшее неповиновение. Срок наказания был не более трех месяцев или до «первого ранения», после чего «штрафник» реабилитировался полностью, получая назад прежние звание и награды. До этого счастливого момента доживали очень и очень немногие, что неудивительно — в отсутствие саперов, например, на минные поля посылали «штрафников», которые разминировали их своими телами. Практиковалась также «разведка боем», придуманная в советской армии. Когда нужно было составить хотя бы приблизительное представление о состоянии немецкой обороны, «штрафники» бежали в самоубийственную атаку без какой-либо поддержки с одной целью — вызвать на себя огонь возможно большего количества немецких огневых точек, с тем, чтобы офицеры смогли нанести их расположения на свои карты. Не менее 90% «штрафников» из таких «разведок» не возвращались. Сталин не забыл и о генералах: командующие дивизиями, корпусами и армиями снимались с постов и отдавались под трибунал за самовольный отход войск без приказа командования фронтом. Генералам оказывалась «честь» — их просто расстреливали, не заставляя валяться на минном поле с оторванными ногами. Все эти дисциплинарные меры были восприняты в войсках не менее серьезно, чем доходчивые слова Верховного.

С августа 1942-го дезертиров и «паникеров» сильно поубавилось, а советская армия стала сражаться лучше и злее, что отмечали сами немцы.

29.12.42. «Тут в Сталинграде я зарезал трех собак. Можете думать, что хотите, главное то, что мясо вкусное. Я сварил себе сороку. Могу Вам сказать, что она имеет вкус курицы — суп был такой желтый».
Из письма солдата Отто Зехтига

Головокружение от успехов

Гитлер уже 9 июля счел победу вермахта на юге делом решенным и, не дожидаясь взятия Сталинграда и поворота на Кавказ, приказал перевести ряд танковых и моторизованных дивизий с южного направления на Западный фронт и в Грецию, где ему померещилась скорая высадка англичан. В середине июля фюрер снял из наступающих войск 11 дивизий; пять полевых и некоторые части резерва были отосланы в группу армий «Север» с приказом взять Ленинград. Туда же переправлялась из Крыма 11-я армия Манштейна.

23 июля 1942 года Гитлер подписал роковую для немецкой армии директиву № 45. Она предписывала группам армий «А» и «Б» разделиться — первая должна была наступать через Черноморское побережье Кавказа и через Кавказ на Грозный и Баку, а вторая — захватить Сталинград, а затем Астрахань. Почти все танковые и моторизованные части придавались группе армий «А». Сталинград должна была взять 6-я полевая армия генерала Паулюса.

Начальник Генштаба генерал-полковник Франц Гальдер резко возражал против такого изменения первоначального плана действий, говоря о том, что противник отнюдь не уничтожен, а немецкие группировки, разойдясь друг от друга на 600 км, подвергают себя смертельному риску. У немецкой армии не хватало наличных сил, чтобы захватить два столь отдаленных от линии фронта и друг от друга района. Мнение Гальдера разделяли почти все высшие генералы, за исключением фельдмаршала Кейтеля и генерала Йодля, всегда и во всем поддерживавших фюрера. Они были его любимыми военными советниками. Именно Йодль придумал, чтобы фронт между расходящимися немецкими армиями и группой армий «Центр» удерживали румынские, итальянские и венгерские корпуса и армии. Их реальная боеспособность была невелика, но на штабных картах количество дивизий увеличилось, и Гитлеру это нравилось. Он всегда любил цифры.

В этот день, 23 июля, Гальдер записал в своем дневнике: «Всегда наблюдавшаяся недооценка возможностей противника принимает постепенно гротескные формы и становится опасной. Болезненная реакция на различные случайные впечатления и полное нежелание правильно оценить работу руководящего аппарата — вот что характерно для теперешнего так называемого руководства».

Генерал Типпельскирх так оценивал изменения в стиле работы своего главнокомандующего: «Гитлер с 1933 года не знал неудач. Мысль о том, что такое положение может когда-нибудь кончиться, что чужая воля окажется сильнее, чем его, была непостижимой и невыносимой для этого человека, который постепенно сжился с мифом о своей непогрешимости, «сомнамбулически» следовал своей интуиции и которого льстивая пропаганда подняла до «величайшего полководца всех времен»... Неизбежным следствием подобного ведения войны было такое использование живой силы и техники, которое намного превышало их возможности...»

Генерал Ханс Дерр указывал, что «одних лишь перебоев с подвозом горючего было бы достаточно для срыва планов главного командования». С выходом к Дону германские коммуникации стали недопустимо растянутыми — их протяженность достигла 2 500 км.

Возражения генералов не смущали фюрера — он советовал всем «иметь побольше оптимизма». Основания для него были только в самом начале наступления двух групп армий — 9 августа пал Краснодар, 10-го Майкоп — тогда Гитлер получил первую кавказскую нефть, еще не зная, что она же будет и последней — вскоре группа армий «А» застрянет посередине Кавказа.

Волжский рубеж

17 июля передовые части 6-й немецкой армии нанесли удар по 62-й армии генерал-майора В.Я. Колпакчи на рубеже реки Чир. Так началась Сталинградская битва. Поскольку Южный и Юго-Западный фронты к тому времени были совершенно разгромлены, ставка ВГК еще 12 июля создала Сталинградский фронт во главе с маршалом Тимошенко. Он уже доказал ранее свою несостоятельность, но Сталин ему, по-видимому, все еще доверял. Численность войск фронта достигала 540 000 человек, танков было свыше 1 000, а самолетов более 700. В резерв были переброшены 8 стрелковых дивизий с Дальнего Востока и вновь сформированная 57-я армия. В Ставке были уверены, что этих сил должно хватить для обороны подступов к Сталинграду. К тому времени более 200 тысяч жителей вокруг города были мобилизованы на строительство 4 оборонительных обводов.

19 июля 3 немецкие пехотные дивизии смяли передовую линию советской обороны и вступили в большую излучину Дона. В тот день на вопрос фюрера, когда будет взят Сталинград, генерал Паулюс ответил, что рассчитывает управиться к 25 июля.

Штаб фронта никаких достоверных сведений о намерениях противника не имел. Так, узнав о том, что какая-то «группа немецких войск» переправляется через Дон у станицы Цимлянской, Тимошенко приказал командующему 64-й армией генералу Гордову силами 66-й морской и 137-й танковой бригад нанести по ней удар. Соответствующий приказ был отдан, но когда танковая бригада стала переходить через мост у станицы Нижнечирской, выяснилось, что он не выдерживает веса средних и тяжелых танков. На поддержку атаки морских пехотинцев отправились 15 легких танков Т-60, именуемых в войсках «трактором с пушкой». Они шли всю ночь, а на рассвете увидели у Цимлянской «группу немецких войск». Это была 4-я танковая армия генерал-полковника Гота. Через полчаса для советских моряков и танкистов все было кончено.

23 июля терпение Сталина лопнуло, и он снял маршала Тимошенко с должности, назначив на его место командующего фронтом генерал-лейтенанта Гордова, по сути, заменив «шило на мыло». Излюбленным методом ведения войны у генерала Гордова были лобовые атаки и неподготовленные контрудары. Впрочем, то же самое можно сказать почти о всех советских военачальниках того времени. По этому поводу Сталин как-то высказался: «Гинденбургов у меня нет».

Н.С. Хрущев так вспоминал Гордова: «... недостаток его заключался в грубости. Он дрался с людьми. Сам очень щупленький человечек, но бьет своих офицеров». Вот такой «полководец» должен был отстоять Сталинград.

Тем временем 6-я немецкая армия продолжала фронтальное наступление на Сталинградском направлении. 27 июля немцы прорвались севернее города Калач к переправам на Дону и начали выходить в тыл всем советским войскам в большой излучине. Начальник советского Генштаба генерал Василевский, прибывший из Москвы для «усиления руководства» в штаб Сталинградского фронта, приказал бросить в бой 1-ю и 4-ю танковые армии (более 700 танков). Их атака не принесла особого успеха, прежде всего из-за плохого руководства и отсутствия должной координации действий между двумя свежеиспеченными армиями.

После 5 августа наступательный порыв советских войск иссяк, и они сами перешли к обороне. И все же ни о каком взятии Сталинграда «с ходу» говорить уже не приходилось, более того, Гитлер был вынужден согласиться на незапланированное усиление 6-й армии, понесшей тяжелые потери. В помощь Паулюсу с юга была переброшена 4-я танковая армия генерала Гота, ударная мощь которой тогда была сильно ослаблена — из ее состава уже были изъяты 2 танковых корпуса и мотодивизия «Великая Германия». Гот с оставшимися у него 48-м танковым и 4-м армейским корпусами перешел в наступление 1 августа. К 10 августа советские войска отошли на левый берег Дона. Получив сведения об очередном отступлении, Сталин сказал генералу Гордову: «Я поражен вашей близорукостью и растерянностью. Сил у вас много, а справиться с положением не хватает у вас хребта».

5 августа Ставка ВГК выделила из состава Сталинградского фронта еще один новый, Юго-Восточный, фронт под командованием генерал-полковника А.И. Еременко, который должен был удержать южные подступы к городу. Генерал Гордов поступил в подчинение генералу Еременко.

В то же время на усиление 6-й немецкой армии был передан из резерва 11-й армейский корпус генерала Штрекера. Также на Дон вышла 8-я итальянская армия. Больше резервов у немцев не было. У советских войск ситуация с резервами была куда более благополучной. 13 августа немцы пошли в новое наступление и 23 августа 6-я армия прорвала советскую оборону. В 16.00 того же дня 16-я танковая дивизия генерала Хубе вышла к Волге севернее Сталинграда.

Дым над городом

Немцы приступили к его массированным бомбардировкам. Все деревянные дома сгорели, был уничтожен городской водопровод, повреждены многие здания. Еще 3 месяца немцы ежедневно бомбили Сталинград, так что не осталось ни одной целой постройки.

В северной части города находился тракторный завод, и именно его постарались сразу захватить немецкие танкисты. Их атаку отбили зенитчицы, дивизия НКВД, противотанковый артполк и отряд моряков Волжской флотилии. И все же первые немецкие танки были подбиты не снарядами и не гранатами — это сделали собаки из 28-го отдельного отряда собак — истребителей танков. Собаки, которых во время курса дрессировки кормили только под движущимся танком, немедленно бросались под днище машин, после чего срабатывала штырьковая мина, закрепленная на спине животного. Так удалось подорвать несколько передовых немецких танков. Большего достичь не удалось — немецкие солдаты, завидев любую собаку, тут же открывали по ней огонь и скоро перестреляли всех.

В тот же день советское командование, сосредоточив около 650 танков, атаковало 14-й танковый корпус генерала фон Витерсгейма, пробивший узкий коридор от Дона до Волги. До начала сентября немцы отбивались от атак, получая снабжение в основном по воздуху. 14-й танковый корпус понес большие потери, и Витерсгейм попросил разрешение на отход, но Паулюс запретил ему это делать. Витерсгейм продолжал упорствовать, и тогда Паулюс снял его с должности, заменив генералом Хубе. Генералы и офицеры 6-й армии удивились этому решению, не потому, что Паулюс так поступил с заслуженным командиром — такие случаи на фронте были не редкими, а потому что это сделал именно он. К тому времени Фридрих Паулюс командовал армией почти 9 месяцев и успел заслужить иронические прозвища «наш самый элегантный дворянин» и «благородный господин». До назначения в 6-ю армию он почти всю свою карьеру провел на штабной работе, где его очень уважали за скрупулезность, въедливость и педантизм. Этими качествами Паулюс выделялся даже в немецком Генштабе, где ими трудно было кого-то удивить. Паулюс был одним из авторов плана «Барбаросса», и его высоко ценил фюрер. Всегда и везде появлявшийся в перчатках, Паулюс в любой боевой обстановке каждый день принимал ванну и менял одежду дважды в сутки. Никто никогда не слышал его крика, он очень не любил конфликты и считался всеми чересчур мягким человеком, которому не хватает решительности и темперамента. Именно поэтому снятие Витерсгейма было воспринято с таким удивлением.

29 августа армия Гота, сломив сопротивление 64-й армии, подошла вплотную к городу. Сталинград бомбили с утра до вечера. Нефть из подожженных хранилищ горела на поверхности Волги, в городе была паника. До 23 августа советское командование запрещало эвакуацию мирного населения и стало вывозить людей уже под бомбами немецких самолетов. До 14 сентября удалось вывезти около 300 000 жителей, но более 150 000 человек, в основном женщины и дети, так и остались в городе. С августа по октябрь во время городских боев погибло почти 45 000 мирных жителей.

Все же 5 сентября Жуков по приказу Сталина начал наступление к северу и северо-западу от Сталинграда силами 1-й гвардейской, 24-й и 66-й армий, стремясь фланговым ударом разгромить немецкие войска, достигшие Волги, соединиться с остатками 62-й армии и восстановить общую линию обороны с Юго-Восточным фронтом. Под непрерывными бомбежками советские войска 10 дней вели лобовые атаки на немецкие позиции. Результата достичь не удалось, а войска понесли тяжелейшие потери, лишившись почти всех танков. Жуков еще 12 сентября доложил Сталину, что «удалось облегчить положение Сталинграда, который без этого удара был бы взят противником», и уехал в Москву.

29.12.42. «Как прекрасна была бы жизнь, если бы не было этой проклятой войны. Я вынужден шататься по этой России неизвестно за что. Ах, на какие только преступления пошел бы, чтобы не переживать этих тяжелых дней».
Из письма обер-ефрейтора Арно Бееца

Ближний бой

12 сентября Паулюс вместе с командующим группой армий «Б» генерал-фельдмаршалом Вейхсом были на докладе у Гитлера в его ставке под Винницей. Фюрер потребовал от генералов немедленного взятия Сталинграда. Он сказал: «...надо позаботиться о том, чтобы поскорее взять город в свои руки, а не допускать его превращения во всепожирающий фокус на длительное время». Хотя во взятии Сталинграда у немцев военной необходимости уже не было: северо-восточный фланг кавказского наступления был обеспечен, судоходство по Волге прервано, город уже не являлся важным узлом коммуникаций, а его заводы были разрушены. Но фюрер лично пообещал немецкому народу, что город Сталина будет взят, а значит, из соображений престижа это нужно было сделать обязательно. Генерал Паулюс попросил дополнительно хотя бы 3 дивизии и отбыл на фронт в тот же день.

К 12 сентября 62-я армия с новым командующим — генералом В.И. Чуйковым — была полностью изолирована от других советских частей на правом берегу Волги. Фронт обороны армии составлял 25 км, армия защищала центр города и все заводские районы. В середине сентября она насчитывала чуть больше 50 000 человек, около 900 орудий и минометов и 100 танков. Для разгрома «чуйковцев» Паулюс сосредоточил около 100 000 человек, 200 танков и штурмовых орудий и около 1 000 минометов и орудий. Советское командование сделало очень удачный выбор, назначив именно Чуйкова командующим армией, дерущейся в городских развалинах. Он сразу выработал принципы городских боев и старался довести их до сознания каждого солдата и офицера: «...Двигайся ползком, используя воронки и развалины; рой ночью траншеи, на день маскируй их; накапливайся для броска в атаку скрытно, без шума; автомат бери на шею, захвати 10—12 гранат — тогда время и внезапность будут на твоей стороне. ...Врывайся в дом вдвоем — ты да граната, оба будьте одеты легко — ты без вещмешка, а она без рубашки... Внутри дома успевай поворачиваться! В каждый угол комнаты — гранату, и вперед! Очередь из автомата по остаткам потолка; мало — гранату, и опять вперед! Другая комната — гранату! Поворот — еще гранату! Прочесывай автоматом! И не медли! Противник может перейти в контратаку. Не бойся! Действуй злее гранатой, автоматом, ножом и лопатой! Бой внутри дома бешеный. Поэтому всегда будь готов к неожиданностям. Не зевай!»

13 сентября немцы силами трех дивизий пошли на штурм в направлении Мамаева кургана (высоты, господствующей над городом) и железнодорожного вокзала. Введя дополнительно в бой еще 2 дивизии, к вечеру немцы заняли и Мамаев курган, и вокзал. Бой шел в 800 метрах от КП 62-й армии. Немцы несли большие потери, но стремились закончить дело в тот же день или ночь. В ту ночь Сталинград спасла 13-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора А.И. Родимцева. Сумев переправиться с левобережья, дивизия прямо с переправы побатальонно пошла в ночной рукопашный бой и сумела оттеснить немцев от берега к центру города. Утром 14-го удалось отбить и Мамаев курган. В этой атаке дивизия потеряла 3 500 человек из 10000, но положение спасла. Немцы, также понесшие большие потери, были вынуждены перегруппировать силы, и 62-я армия получила передышку. За это время удалось подвезти по единственной переправе боеприпасы, медикаменты и продовольствие, так как в начале сентября из города вывезли все склады. Теперь по ночам под огнем противника все перевозилось назад.

Уличные бои в городе не затихали ни днем, ни ночью. Ожесточенные схватки шли не только за каждую улицу, но за каждый дом, а иногда и этаж. Железнодорожный вокзал переходил из рук в руки 13 раз!

Одним из главных символов Сталинградского сражения стала оборона горсткой из 20 советских солдат под командованием сержанта Якова Павлова дома на одной из городских площадей, имевшего выгодное стратегическое положение. 58 дней и ночей немцы почти беспрерывно штурмовали этот опорный пункт, применяя артиллерию, танки и даже авиацию, но все было тщетно. Среди защитников дома не осталось ни одного не раненного бойца, но немцы так и не захватили эту груду почерневших камней.

22 сентября немцам удалось разрубить 62-ю армию на две части и выйти к центральной переправе. Генерал Родимцев вспоминал, что в тот день «боевые действия по напряженности, ожесточению и потерям превзошли все предыдущие бои, которые пришлось вести гвардейцам в городе. Это был поистине ад. Я побывал не в одном сражении, но в такой схватке мне довелось участвовать впервые». И вновь ситуацию спасли резервы — 284-я дивизия (10 000 человек) подполковника Н.Ф. Батюка, прибывшая ночью, вступила в бой прямо на берегу и сумела отбросить немцев от пристани.

Генерал Ханс Дёрр вспоминал: «...Километр, как мера длины, был заменен метром, карта генерального штаба — планом города. Расстояние между нашими войсками и противником было предельно малым. Несмотря на массированные действия авиации и артиллерии, выйти из района ближнего боя было невозможно. Русские превосходили немцев в отношении использования местности и маскировки и были опытнее в баррикадных боях за отдельные дома... Позиционная война нагрянула неожиданно для немецких войск, потери в людях и технике были несоизмеримы с успехами, которые исчислялись квадратными метрами захваченной местности...»

28 сентября был образован новый фронт — Донской, в состав которого вошли все армии Сталинградского фронта, державшие оборону к северу от города. Командующим Донским фронтом был назначен генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский. Юго-Восточный фронт был переименован в Сталинградский, и в него вошли армии, оборонявшиеся южнее города и в самом городе. Командующим новым Сталинградским фронтом стал генерал А.И. Еременко.

В начале октября основные бои в городе шли в районе тракторного завода, завода «Красный Октябрь» и завода «Баррикады». Несмотря на все усилия, немцам не удалось выбить советские войска из этих районов. Немецкие штурмовые группы пытались проникнуть на заводы даже по системе канализации, но были отброшены и там. На «Баррикадах» линия противостояния проходила посередине литейного цеха — немцы, закрепившиеся на одной его стороне, не могли пройти дальше из-за советских пулеметчиков, засевших в полуразрушенных мартеновских печах. Боеспособность многих немецких дивизий упала почти до нуля — так, в 94-й пехотной осталось 535 человек, а в 76-й — меньше ста. Потери в советских дивизиях были не меньшими.

31.12.42. «Какое у нас положение с питанием, я уже писал. Если бы мы за каждую вошь, что имеем, получили один грамм хлеба, то у нас было бы приличным куском хлеба больше... Если сегодня поймаешь 100 штук, то завтра наутро будет снова столько же. Можно с ума сойти».
Из письма старшего ефрейтора Августа Капплера

Тщетные усилия

14 октября 1942 года Гитлер отдал приказ о переходе всех войск на Восточном фронте к стратегической обороне, кроме Сталинграда, а также в районах Нальчика и Туапсе. Этот приказ означал, что летнее наступление немцев фактически провалилось, о чем и предупреждал фюрера начальник Генштаба Гальдер, который, впрочем, за «пессимизм» был уволен с должности еще в конце сентября. Наиболее «оптимистичным» кандидатом на это место Гитлеру показался генерал-полковник Курт Цейцлер, бывший в то время начальником штаба группы армий «Д» на Западе. Цейцлер рьяно взялся за дело, но уже через 2 недели, ознакомившись с обстановкой, высказался за отвод войск со Сталинградского направления и сокращение линии фронта. Гитлер отмахнулся от этого предложения, но Цейцлера с должности не снял, видно, даже для него ежемесячная смена начальника Генштаба показалась слишком частой.

Паулюс получил новые подкрепления, а из Германии по воздуху были присланы 5 отборных штурмовых саперных батальонов. Численность немецких дивизий была доведена до 90 000 солдат и офицеров. Весь 8-й авиакорпус должен был поддерживать решающее октябрьское наступление.

14 октября 3 пехотные и 2 танковые дивизии вермахта перешли в наступление, имея цель расчленить и окончательно уничтожить 62-ю армию. 15 октября немцы взяли тракторный завод, вернее, его развалины, разрезали армию Чуйкова и прорвались к Волге. Снаряды рвались прямо на КП Чуйкова. Он сам вспоминал: «На командном пункте армии погибло 30 человек. Охрана штаба армии не успевала откапывать людей из разбитых блиндажей...». В этот день командарм 62-й попросил у генерала Еременко разрешения перенести свой КП на левый берег, так как положение было критическим. Командующий фронтом сделать это Чуйкову запретил, да и сам был вынужден прибыть на правый берег по приказу Сталина, «чтобы помочь Чуйкову». Еременко переправился не один, а вместе со 138-й стрелковой дивизией полковника И.И. Людникова, которой удалось немного стабилизировать положение. В начале ноября бои несколько затихли.

8 ноября на партийном съезде Гитлер объявил своим «партайгеноссен»: «Я хотел достичь Волги у одного определенного пункта... Случайно этот город носит имя самого Сталина. Но я стремился туда не по этой причине... нам много не надо, — мы его взяли! Остались незанятыми всего несколько точек. Некоторые спрашивают: а почему же вы не берете их побыстрее? Потому что я не хочу там второго Вердена. Я добьюсь этого с помощью небольших ударных групп».

11 ноября немцы предприняли последнюю попытку овладеть всем городом — у завода «Баррикады» они прорвали советскую оборону и вышли к Волге на участке 500 метров. 138-я стрелковая дивизия оказалась отрезанной от основных сил 62-й армии и заняла круговую оборону на «пятачке» около 700 м по фронту и 400 м вглубину. Этот «пятачок» получил название «остров Людникова» по имени комдива. Здесь советские бойцы отбивались до самого конца оборонительного периода.

В тисках "Урана"

Больше попыток наступать немцы не предпринимали. Накопить силы для нового рывка они не успели — 19 ноября началось крупное наступление советских войск к северу и югу от Сталинграда. К разработке плана этой операции Ставка ВГК приступила в конце сентября, когда стало ясно, что немцы все-таки «увязли» в Сталинграде. Немцы сами «подсказали», как нужно действовать советским войскам. Войска группы армий «Б» располагались крайне неудачно — в междуречье Волги и Дона, образуя огромную дугу с вершиной у Сталинграда. Достаточных резервов у немцев не было, а фланги сталинградской группировки были прикрыты слабыми частями союзников. Оставалось решить, по кому из них нанести решительный удар. Выбор Ставки ВГК пал на румын, «державших» оборону как к северу, так и к югу от Сталинграда. Быстрый прорыв их обороны обещал полный успех в деле окружения 6-й немецкой армии Паулюса. Немецкие военачальники на всех уровнях прекрасно понимали угрозу, нависшую над немецкими войсками, но все просьбы об отводе 6-й армии на Дон Гитлер отметал безапелляционно.

«Немецкий солдат остается там, куда ступит его нога» — это выражение было у Гитлера в то время одним из любимых. И действительно, очень скоро большое количество немецких солдат навсегда осталось там, где ступали их ноги.

Наступление советских войск получило название операция «Уран». Крупные группировки войск Сталинградского и Юго-Западного фронтов прорвались на обоих «румынских» флангах — на Дону и южнее Сталинграда — и начали охват группы армий «Б». Рокоссовский вспоминал: «Все попытки противника помешать окружению оказались запоздалыми. Соединения гитлеровцев, танковые и моторизованные, перебрасываемые из района Сталинграда к месту образовавшегося прорыва, вводились в бой по частям и, попадая под удары наших превосходящих сил, терпели поражение». 23 ноября войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов соединились восточнее Калача. Кольцо замкнулось. Началась более чем двухмесячная агония 6-й немецкой армии. В этот день на встрече с Цейцлером, просившим уже неизвестно в какой по счету раз дать приказ на отход 6-й армии, фюрер впал в настоящую истерику, исступленно выкрикивая одну фразу: «Я не уйду с Волги!»

У 6-й армии и других частей, попавших в окружение, были хорошие шансы на прорыв в конце ноября, когда советские войска еще не успели как следует укрепить оборону, но к середине декабря эти шансы стали призрачными — у армии кончались боеприпасы, медикаменты и главное — съестные припасы. Геринг, по обыкновению не подумав, пообещал фюреру доставлять осажденным все необходимое транспортными самолетами. В ответ на это заявление Цейцлер спросил «толстого Германа», а сможет ли он доставлять 6-й армии минимально необходимые ей 500 т припасов ежедневно? Начальник Генштаба уже подсчитал, что для выполнения этой задачи у Германии нет достаточного количества транспортной авиации. Геринг ответил, что, разумеется, сможет. Тогда Цейцлер в присутствии Гитлера назвал его лжецом. Все это очень расстроило фюрера, но Цейцлер был совершенно прав — день, когда к осажденным попадало хотя бы 50 т грузов, те считали хорошим.

«Крепость Сталинград»

Тем временем Гитлер разрешил генерал-фельдмаршалу Эриху фон Манштейну, командующему новоиспеченной группой армий «Дон», нанести деблокирующий удар для освобождения 6-й армии. Время для этого в общем-то ушло, но Манштейн все равно решил попробовать. Правда, для успеха операции он просил Гитлера отдать армии Паулюса приказ на встречный прорыв, но этого фюрер делать не стал. Теперь фюрер называл «котел» окружения «крепостью Сталинград» и уверял Цейцлера и всех остальных, что если нужно, он деблокирует 6-ю армию весной. Цейцлер проявил нечеловеческую выдержку, назвав новую мысль своего верховного главнокомандующего просто «нелепейшей фантазией». К 12 декабря основную деблокирующую силу, 4-ю танковую армию Гота, удалось довести почти до штатной численности. Для усиления ей был придан батальон новейших тяжелых танков «тигр» из резерва главного командования.

Сначала для немцев все шло довольно успешно — 19 декабря танки вышли к реке Мышкова и 20-го, форсировав ее, они оказались в 45 км от окруженной группировки, где были остановлены частями советской противотанковой артиллерии. Как вспоминал Манштейн, именно в эти дни у Паулюса была последняя возможность вырваться со своей армией из тисков. Для этого нужно было нанести удар всеми имеющимися средствами навстречу танкам Гота. Но Паулюс сделать этого не попытался, хотя Манштейн, по его словам, брал на себя всю ответственность. После войны Паулюс это гневно опровергал, но сути дела это не изменило — он вместе с фюрером в полной мере взял на себя ответственность за гибель своих солдат. Гот не мог ждать Паулюса долго на Мышкове и уже 22 декабря под мощными ударами советских войск начал быстро отступать и в итоге смог закрепиться только в 100 км от «котла». Смертный приговор 6-й армии был подписан. Теперь оставалось узнать, когда он будет приведен в исполнение.

Манштейн и Цейцлер каждый день просили фюрера разрешить 6-й армии сдаться, но тот неизменно отказывал, также ежедневно приказывая Паулюсу «держаться» и «сражаться до последнего патрона». С наступлением нового, 1943, года в 6-ю армию пришел жестокий голод, особенно непереносимый на фоне 20-градусного мороза. Советское командование знало о положении немецких войск и атаковать не спешило — голод, холод и сыпной тиф и так неплохо справлялись.

Выстраданная победа

8 января 1943 года советское командование обратилось к Паулюсу с ультиматумом: если он не согласится сдаться к 10 часам утра следующего дня, все находящиеся в окружении будут уничтожены. Паулюс обратился с запросом к Гитлеру, но тот категорически запретил капитуляцию. 10 января началась последняя атака советских войск на 6-ю армию. Немецкие солдаты сдавались в плен целыми ротами и батальонами. Зачистка «котла» продолжалась до конца января, так как некоторые подразделения оказывали сопротивление, иногда отчаянное. 30 января Паулюс отправил Гитлеру теплое поздравление по случаю 10-й годовщины прихода того к власти. В ответной радиограмме, по-видимому, растроганный фюрер присвоил Паулюсу звание генерал-фельдмаршала и сообщил, что еще ни один германский фельдмаршал в плен не попадал. Паулюс все прекрасно понял, но стреляться не захотел и 1 февраля сдался со своим штабом на милость победителей. Последние немецкие части сдались 2 февраля.

Из 270 000 человек, попавших в окружение в Сталинграде 22 ноября, в плен было взято 90 000. 25 000 раненых успели вывезти на самолетах, но около 150 000 навсегда остались на Волге. После войны на Нюрнбергском процессе обвиняемый Альфред Йодль скажет: «Я испытываю глубокое сострадание к свидетелю генералу Паулюсу. Он не знал, что Гитлер считал его армию потерянной с тех пор, как первые зимние метели стали бушевать в районе Сталинграда».

Адольф Гитлер предал свою армию. Именно в этом предательстве лежат корни заговора немецких генералов, приведшего к покушению на фюрера 20 июля 1944 года. Но важнее всего было то, что непобедимый вермахт в первый раз потерпел столь сокрушительное поражение. После Сталинграда война повернула на запад.

Как сказал писатель Виктор Некрасов, воевавший сапером на развалинах города: «Битва за Сталинград была торжеством и величайшей славой русской пехоты».

Максим Моргунов

Рубрика: Арсенал
Ключевые слова: Вторая мировая война
Просмотров: 15069