Бесшумная смерть

01 октября 1970 года, 00:00

Бесшумная смерть

Загадочные землетрясения

В апреле 1962 года город Денвер в штате Колорадо начало в буквальном смысле слова трясти, причем весьма пренеприятным образом: подземные толчки следовали почти ежедневно. Руководители местной общины квакеров утверждали, что непрекращающиеся землетрясения есть не что иное, как «божья кара за грехи». Однако власти Денвера не без основания подозревали, что причина куда более прозаична и связана отнюдь не с «божественным провидением», а скорее всего имеет отношение к военному ведомству. Для ведения расследования были приглашены специалисты, которые вскоре установили виновника, выбивавшего почву из-под ног добропорядочных граждан. Им оказался расположенный в 16 километрах северо-восточнее Денвера арсенал химической службы армии США Роки-Маунтин.

Здесь на территории в 4500 гектаров, охраняемой сложнейшими электронными устройствами, расположены многочисленные хранилища стальных баллонов, напоминающие ячейки огромных сотов. Их содержимого — тысяч литров смертоносных нервных газов — достаточно, чтобы отравить все население земного шара.

Помимо складов, в Роки-Маунтин находится еще и засекреченный завод, изготавливающий нервный газ зарин. Его производство и накапливание началось в 1950 году. А уже на следующий год один из местных фермеров подал в суд на начальника арсенала, утверждая, что после того, как он стал орошать свои поля из подземных источников, его урожай погиб. Вслед за первым посыпались иски и от других фермеров, требовавших компенсации за уничтоженные посевы и падеж скота. Они настаивали на том, что ядовитые отходы производства Роки-Маунтин, сливавшиеся в наземный резервуар площадью в 16 гектаров, просачиваются в почву и смешиваются с грунтовыми водами. Химический анализ показал, что в последних действительно содержатся растворы ядовитых химикалиев.

Масла в огонь подлили газеты, прямо обвинившие руководство армейского арсенала в том, что оно давно знало о существующей опасности не только для скота и растений, но и для людей — ведь фермеры использовали для поливки отравленные воды, — но не принимало никаких мер. Неравная тяжба — «фермеры против армии США» продолжалась без ощутимого результата вплоть до 1959 года. Наконец после того, как власти штата Колорадо потребовали, чтобы химическая служба армии США и министерство здравоохранения приняли какие-либо меры, военное ведомство было вынуждено пойти на уступки. В 1960 году в Роки-Маунтин была пробурена шахта на глубину четырех километров для слива ядовитых отходов. Однако беды местного населения на этом не кончились. 8 марта 1962 года, через месяц после начала закачки в шахту сточных вод, впервые за 80 лет в районе Денвера произошло землетрясение. В течение последующих пяти лет их было зарегистрировано более полутора тысяч. В одном только августе 1967 года Денвер «трясло» 82 раза. Виновницей оказалась та самая шахта в Роки-Маунтин. За семь лет в нее было залито 625 миллионов литров сточных вод. Они-то и нарушили «подземное равновесие». В феврале следующего года использование шахты было запрещено. Прошло еще пять месяцев, и представители армии США заявили, что они «рассматривают возможность удаления сточных вод из шахт». Когда и как это будет сделано, неизвестно.

Еще более опасный инцидент произошел летом нынешнего года, когда из Айовы и Кентукки к Атлантическому побережью двинулись поезда с сотнями похожих на гробы бетонных контейнеров. Пентагон заявил, что поскольку дальнейшее хранение двенадцати тысяч боеголовок с нервно-паралитическими газами для ракет «М-55» связано с угрозой их утечки, эти боеголовки будут затоплены в океане неподалеку от Багамских островов. Эта операция, которой дали кодовое название «Погоня», вызвала волну протестов не только в Соединенных Штатах, но и во всем мире. Ведь затопление контейнеров со смертельными газами, сопряжено с весьма опасными последствиями, поскольку, что произойдет с ними в морской среде, вообще неведомо ни ученым, ни военным. Тем более, что через район затопления проходит течение Гольфстрим, которое может разнести отравляющие вещества на тысячи километров. Однако Пентагон ответил лишь тем, что приказал капитану Гамильтону немедленно вывести свой корабль «Рассел Бриггс» в открытое море и затопить его вместе со смертоносным грузом.

Роки-Маунтин не единственная химическая база американской армии. Старейшей среди них является Эджвудский арсенал в 25 километрах от Балтимора. Его история восходит к 1917 году, когда военное министерство купило землю на полуострове Харфорд в штате Мэриленд и оборудовало там базу для изготовления газов и наполнения ими гранат. После второй мировой войны она переключилась на научно-исследовательские работы, в частности, над захваченным у гитлеровцев нервным газом зарином. В конце 40-х годов в Эджвуде была введена в эксплуатацию опытная установка для его производства. Арсенал получил задание точно установить, каково действие этого газа на человека, и повысить его эффективность. Для этих весьма опасных опытов использовались добровольцы, а Эджвудский арсенал стал первым американским объектом, где на людях пробовали действие отравляющих веществ. О масштабах исследований можно судить хотя бы по тому, что вплоть до 1955 года ежемесячно из полуторатысячного гарнизона базы отбиралось 30 человек, готовых за приличные деньги рискнуть жизнью.

Среди арсеналов бесшумной смерти далеко не последнее место по размаху ведущихся работ занимает Форт-Детрик. В 1966 году его бюджет достигал 38 миллионов долларов, а персонал насчитывал свыше 3 тысяч человек, из которых 564 сотрудника имели высшее образование. Впрочем, в американской печати приводились и другие красноречивые цифры. Если во время второй мировой войны Форт-Детрику ежемесячно требовалось для опытов приблизительно 15 тысяч мышей, 3 тысячи крыс, 3500 морских свинок, 300 хомяков и 400 кроликов, то теперь не хватает и 60 тысяч животных. С 1960 года Форт-Детрик считается самым большим в мире потребителем морских свинок. Впрочем, здесь, как и в Эджвудском арсенале, «подопытными кроликами» служат и люди.

Пытаясь запугать общественность угрозой химико-бактериологической войны, представители химической службы цинично утверждают, что медицинская этика не должна препятствовать постановке опытов на людях. Так, полковник Тайгерт, бывший начальник медицинской части в Форт-Детрике, открыто заявил на страницах газеты «Милитари мэдисин», что не следует удивляться, если исследователи, работающие в области химических и биологических методов ведения войны, заразят человека из соображений научного характера. Тайгерт выболтал о скрывавшихся до поры до времени планах «давать специально отобранным людям медицинское образование, но не брать с них клятвы Гиппократа с тем, чтобы они могли принимать участие в исследованиях, касающихся химического и биологического оружия, и таким образом добывать необходимую медицинскую информацию, не позоря при этом профессии врача...»

За завесой секретности

В свое время президент США Франклин Делано Рузвельт торжественно заявил: «Я сделаю все от меня зависящее, чтобы препятствовать применению газов и других химических средств в любой войне между нациями». Больше того, в одной из своих речей в 1943 году он подчеркивал: «Применение подобных видов оружия осуждено цивилизованным человечеством... Я категорически заявляю, что мы ни при каких обстоятельствах не прибегнем к нему».

«Однако всего через полтора года после смерти Рузвельта химический корпус армии США начал расширяться, а его влияние увеличиваться, — пишет американский публицист Сеймур Херш. — Бактериологическая и химическая война стала реальностью в американском военном планировании, причем наши стратеги от года к году все увереннее шли к мысли, что могут первыми применить это оружие и в обычной войне».

Уже в 50-е годы комитет гражданских советников рекомендовал министру обороны США не останавливаться перед использованием газов и отравляющих веществ, если в этом возникнет необходимость, потребовав, чтобы они заняли подобающее место в военном планировании. И надо сказать, что Пентагон не заставил себя ждать с осуществлением этой рекомендации. В официальных наставлениях американской армии, изданных после 1954 года, появился даже специальный абзац, оправдывающий применение химического оружия: «Соединенные Штаты не являются страной, подписавшей какой-либо вступивший в силу пакт, запрещающий или ограничивающий применение на войне токсических или нетоксических газов, туманов, зажигательных веществ или различных видов бактериологического оружия». Что же касается Женевского протокола 1925 года, ставящего вне закона эти виды оружия массового уничтожения, который хотя и не ратифицировали, но все же подписали Соединенные Штаты, то американские стратеги предпочли просто забыть о нем.

Год от года росли средства, выделяемые на производство, накапливание и совершенствование химико-бактериологического оружия. Если в годы правления президента Эйзенхауэра на эти цели выделялось от 50 до 70 миллионов долларов, то правительство Кеннеди увеличило ассигнования до 300 миллионов. Прошло пять лет, и эта цифра удвоилась.

...В 80 милях от Солт-Лейк-Сити ведущее на запад шоссе внезапно упирается в высокий забор из колючей проволоки. У ворот рядом с полосатой будкой часового огромный щит: «Въезд запрещен. Собственность армии США». Здесь находится один из главных центров испытаний химического и бактериологического оружия, полигон Дагвей. Внешне это просто миллион акров холмистой местности, поросшей жесткой травой. И если бы не патрульные вертолеты, то и дело стрекочущие в небе, да не зловещие предупреждения: «Внимание! Опасность! Касаться неизвестных предметов запрещено. Немедленно сообщите о них службе безопасности!» — Дагвей ничем бы не отличался от обычных ранчо. До весны 1968 года большинство американцев никогда не слышали об этом полигоне, пока там не произошел случай, всколыхнувший всю Америку.

В среду 13 марта в 5 часов 30 минут в небе над Дагвеем пронесся реактивный самолет, оставив позади легкое, быстро таявшее облачко. Несколько часов спустя в соседних долинах Скалл-Велли и Раш-Велли начали гибнуть овцы. К воскресенью пало больше 6 тысяч голов. Среди скотоводов начались волнения. Ветеринары, которые стали было делать прививки, быстро обнаружили, что ни одна из вакцин не дает эффекта.

Неделю спустя газеты в Солт-Лейк-Сити опубликовали сообщения, в которых рассказывалось о таинственном падеже овец и высказывалось предположение, что причиной этому было «какое-то отравление». Однако представитель военных властей в Дагвее, к которому обратились корреспонденты, заявил им, что база «определенно не имеет никакого отношения» к гибели овец. «Как только мы узнали об этом, — добавил он, — мы немедленно провели проверку и выяснили, что у нас не велось никаких испытаний, которые могли бы вызвать подобные последствия».

Местный ветеринар д-р Авараон Осгаторп, который установил, что причиной падежа было отравление газом нервно-паралитического действия, был вынужден под нажимом военных взять свое заявление обратно. На следующее утро он мрачно сказал своим друзьям, что после того, как он дал показания, в его номере в отеле «Конгрешнл» кто-то произвел тщательный обыск. «Я не хочу впутываться в эту историю, все равно военные никогда не признают правды», — больше репортеры не могли добиться от него ни слова.

И все же благодаря чистой случайности правда выплыла наружу. В четверг 21 марта в ответ на стандартный запрос по какому-то другому вопросу сенатор Фрэнк Мосс получил из Пентагона сводку с грифом «Для служебного пользования», которая, естественно, не предназначалась к опубликованию в печати. Молодой пресс-секретарь в канцелярии Мосса, просматривая сводку, наткнулся на раздел, описывавший имевшую недавно место утечку нервно-паралитического газа во время испытаний в Дагвее. Потрясенный чиновник немедленно передал эти сведения журналистам, и когда военные власти несколько часов спустя потребовали вернуть сводку, было уже поздно.

Разразился грандиозный скандал. Возмущенная пресса писала о безответственности военных, подвергающих смертельной опасности население в окрестностях Дагвея. В ответ на это Пентагон потратил три недели на публикацию бесконечных опровержений, утверждая, будто бы газ нервно-паралитического действия с полигона Дагвей не имел никакого отношения к падежу овец, и вообще отрицая, что его испытания происходили в последнее время. И лишь после того, как репортеры побывали на месте и, опросив свидетелей, узнали и о самолете, пролетавшем над полигоном утром 13 марта, и о сильном западном ветре в этот день, и об анализах, сделанных д-ром Осгаторпом, представитель армии признал, что «факты свидетельствуют о причастности полигона Дагвей» и что там действительно проводятся испытания смертоносных газов. Так американская общественность узнала страшную правду о широких работах по созданию средств массового уничтожения, ведущихся в США.

На секретных базах химической службы армии США, в лабораториях университетов и научно-исследовательских институтов лихорадочно разрабатываются все новые и новые смертоносные газы и отравляющие вещества. Здесь и газы нервно-паралитического действия, не имеющие запаха и цвета, парализующие нервную систему и почти мгновенно убивающие человека. И сильно действующие наркотические и психохимические газы, вызывающие слепоту, глухоту или различные психозы. И напоминающие по запаху цветущие яблони слезоточивые газы, которые за 20 секунд выводят человека из строя, и отравляющие вещества, поражающие кожный покров, вызывающие головную боль, рвоту, ожоги легких и глаз. А на повестке дня, по свидетельству, того же Херша, стоят новые, еще более страшные изобретения. «Это так называемое «магическое вещество», обладающее удивительным свойством во много раз усиливать действие других ядовитых веществ в человеческом теле и способное проникать непосредственно сквозь кожу, — пишет он, — а также таинственное химическое соединение под кодовым обозначением «Игрек-икс». Его производство началось в 1960 году, однако до сих пор о нем известно лишь то, что после его применения земля надолго превращается в смертоносную пустыню». «Полевой устав» химических войск американской армии дает следующее определение применению химического оружия: «Отравляющие вещества, поражающие человека, могут использоваться как против вооруженных сил противника, так и против гражданского населения, чтобы нанести потери в живой силе и уменьшить промышленный потенциал, а тем самым и боеспособность. Самой благоприятной целью являются области с большой концентрацией населения». Причем полковник Уильям Тайгерт вывел даже специальную формулу, по которой можно определить потери гражданского населения в районе, подвергшемся обработке нервными газами, в том числе табуном и зарином, составляющим основу химического арсенала армии США. Четвертая часть населения, предсказывает Тайгерт, получит дозу меньше смертельной. Вторая четверть населения — более одной, но менее 3—5 смертельных доз. Третья четверть — более чем пятикратную смертельную дозу. «Эти люди теоретически могут остаться живыми, что, впрочем, маловероятно», — пишет он. Наконец, последняя четверть населения получит дозу, в 30—50 раз превышающую смертельную. «В этом случае спасение невозможно», — констатирует Тайгерт. Чтобы по достоинству оценить эту адскую арифметику, достаточно сказать, что даже по официальным данным только в двух арсеналах химических войск армии США в Скалистых горах близ Денвера и в пустыне штата Юта хранятся запасы нервно-паралитических газов в количестве 100 миллионов доз!

Вьетнамский полигон Пентагона

«Люди с криком хватались за животы, корчились от ужасных судорог. У более слабых изо рта начинала идти пена, и они сразу умирали. Глаза у них вылезали из орбит. Другие с трудом ползли к двери, чтобы позвать на помощь, но, истощив силы, тоже умирали. Трупы лежали во всех помещениях лагеря».

О нет, это происходило не в Освенциме, Маутхаузене или каком-либо другом гитлеровском лагере смерти. Это выдержка из отчета о гибели заключенных в лагере Фу-Лой в Южном Вьетнаме, где шесть тысяч человек погибло от американских отравляющих веществ. Так 1 декабря 1958 года американская военщина начала химическую войну в этой азиатской стране.

В 1961 году ядовитыми газами и ядохимикатами было «обработано» шесть провинций Южного Вьетнама, причем результаты, с точки зрения Пентагона, оказались настолько хорошими, что с тех пор применение химического оружия стало повседневной практикой. За прошедшие годы американские и сайгонские войска распылили 14 миллионов тонн различных ядовитых веществ, от которых пострадали 1 миллион 293 тысячи человек.

Представитель японского движения сторонников мира видный ученый Фукусима, занимавшийся расследованием применения американцами химического оружия в Южном Вьетнаме, приводит рассказ врача Као Ван Нгуена о варварском нападении, совершенном в непосредственной близости от Сайгона: «Огромный район, покрытый лесами, и приблизительно 1000 гектаров полей вместе с деревнями, где проживало свыше тысячи крестьян, были обработаны ядовитыми химикатами. Большинство жителей было отравлено, хотя они не употребляли в пищу ни зерна, ни воды, над которыми были разбрызганы дефолианты. Просто они дышали отравленным воздухом или химическое вещество попало на кожу, и этого оказалось достаточно. Сначала они почувствовали головокружение, затем начались рези в желудке, рвота, затруднилось дыхание. Дети задыхались от удушья. Многие из взрослых ослепли».

Так выглядит одна из сотен операций, которые систематически проводятся американскими войсками в Южном Вьетнаме. Пентагон утверждает, что они вовсе не являются химической войной, так как при этом используются лишь гербициды и дефолианты, уничтожающие посевы и лиственный покров на деревьях, а не отравляющие газы. «Их цель — задавить противника костлявой рукой голода и лишить его возможности прятаться в лесах», — бесстыдно заявляют представители американского командования, умалчивая, что главной жертвой оказывается мирное население. О том, как это происходит, рассказал на страницах газеты «Фигаро» французский журналист Роже Пик, побывавший в Южном Вьетнаме:

«Каждый раз, когда американские самолеты-разведчики обнаруживают хоть малейшие признаки посевов, повторяется одна и та же «операция уничтожения». Урожай отравить очень легко. Вертолеты распыляют над полями ядохимикаты, которые растворяются в заливающей рисовые поля воде и губят растения. Никого не волнует, если при этом ядовитый порошок попадает на работающих на полях крестьян, окрестные деревни, пасущийся скот. Между тем применяемые в широких масштабах гербициды очень токсичны. Если они попадают в организм при дыхании, — а избежать этого очень трудно, поскольку распыляются они целыми облаками, — то вызывают срастание альвеол легких и в конечном счете приводят к смерти от удушья».

В докладе генерального секретаря ООН о химическом и бактериологическом оружии, опубликованном в июле прошлого года, говорится, что с 1963 по 1968 год американцы «обработали» дефолиантами и гербицидами почти пятую часть территории Южного Вьетнама. Пока еще невозможно дать точную оценку того, что повлекут за собой эти операции. Однако уже сейчас в сочетании с миллионами тонн бомб они превратили огромные площади лесных массивов и зеленых полей в подобие лунного ландшафта с гигантскими кратерами и валами окаменевшей грязи. В этих отравленных пустынях, по словам шведской газеты «Дагенс нюхетер», «не вырастет ни травинки вплоть до следующего геологического периода».

Смерть в колбах

«Биологические исследования окружены тайной, соблюдаемой значительно строже, чем при работах над химическим оружием, — подчеркивает Сеймур Херш. — Ни один устав армии США о них не говорит, хотя бактериологическое оружие уже входит в американский арсенал. Однако имеется достаточно доказательств того, что это оружие производится и накапливается в значительном количестве».

Первые опыты с ним производились еще в 1943 году на базе Дагвей, расположенной в соляной пустыне в 130 километрах от Солт-Лейк-Сити. Затем после войны эти исследования были перенесены в Форт-Детрик, где была сооружена автоматическая установка, которая могла вырабатывать культуру возбудителя бруцеллеза целыми тоннами. В конце 50-х годов на химико-бактериологических базах армии США появились опытные установки для массового производства возбудителей сибирской язвы, туляремии и других болезней. Однако они не совсем устраивали Пентагон. Американские стратеги считали, что такие болезни слишком «традиционным, слишком хорошо изучены, а следовательно, едва ли смогут служить эффективным оружием в бактериологической войне. От ученых требовали новых смертоносных бактерий.

Пентагон не скупился на средства. Так, лишь одному профессору зоологии доктору Клаффу Хорла было выделено на исследовательские работы больше полумиллиона долларов. Еще более значительную сумму получил Оклахомский университет, сотрудничавший с химической службой армии США. Причем к работам были привлечены не только зоологи и микробиологи, но и историки, и, как выяснилось, не зря. Именно они подали мысль использовать в качестве бактериологического оружия редкое и давно забытое инфекционное заболевание — мелиоидоз, от которого человек умирает в течение трех-четырех недель, а иногда и через пять-десять дней.

Совместными стараниями биологов и историков была «возвращена к жизни» и другая «болезнь древних». В 20-е годы в знаменитой Долине царей на краю Ливийской пустыни английский археолог Говард Картер обнаружил вход в усыпальницу египетского фараона Тутанхамона. Во время раскопок под развалинами одной из хижин, в которой тысячи лет назад жили строители гробниц, вдруг показалась высеченная в скале ступенька. Когда земля была расчищена, открылась ведущая в подземелье лестница. С большим трудом археологи откапывали ступень за ступенью, пока лестница не привела их к замурованной двери склепа, опечатанной странными печатями, которые изображали шакала и девять связанных пленников. В гробнице оказались богатые саркофаги с мумией фараона.

Однако успех археологов был омрачен таинственной и мучительной болезнью, от которой умерли многие члены экспедиции, причем в основном те, кто первыми вошел в гробницу. У человека начинался жар, появлялись сильные боли в мускулах, а через две-три недели он умирал. Врачи и микробиологи встали в тупик: несмотря на все усилия, они никак не могли найти возбудителя загадочной болезни. Высказывались предположения, что, возможно, им был какой-то микроб, не дошедший до наших дней и лишь случайно уцелевший в гробнице. В 1955 году ее даже исследовали дозиметристы в поисках радиоактивности, но так ничего и не обнаружили. Все решил случай. Год спустя заболел южноафриканский биолог Джон Уилз, занимавшийся исследованиями летучих мышей в пещерах Центральной Африки. Симптомы болезни были точно такими же, как и у археологов. С помощью историков удалось вскоре установить, что подобной же болезнью были «наказаны» и другие гробокопатели, в свое время грабившие захоронения инков. Таинственный возбудитель оказался вирусом гистоплазмозисом, содержавшимся в помете летучих мышей. Этот «белок-дьявол», как окрестили его микробиологи за исключительно высокую токсичность, также был взят на вооружение химической службой армии США.

Впрочем, в ее арсенал входят и другие «экзотические» болезни, такие, как венесуэльский энцефаломиелит, которым заражаются птицы и животные, а от них и человек; пситаккоз — вирусное заболевание пернатых, поражающее непосредственно и людей, часто со смертельным исходом; пятнистая тропическая лихорадка, которой особенно подвержены жители азиатских стран — запасы ее возбудителей стали усиленно накапливаться после начала американской агрессии во Вьетнаме. Используя генетические методы, разработанные в последние годы, состоящие на службе армии США «ученые» создали даже новые культуры бацилл-убийц, изменив их клеточную структуру таким образом, что они стали устойчивыми ко всем известным антибиотикам. Появившаяся же совсем недавно биоматематика — новая отрасль науки убивать, специально «выведенная» Пентагоном, подобно смертоносным бактериям, дала возможность точно высчитать, каким образом наиболее эффективно распылять возбудителей тех или иных болезней.

Отрывочные сведения об этих работах, просочившиеся в прессу, вызвали возмущение среди американских ученых.

«Не открываем ли мы таким образом шкатулку Пандоры? — писал профессор Уильям О'Брайен. — Не переходим ли мы границы категории вещей, которые до сих пор были запрещены и которые, стоит только начать, могут пойти в ход во все больших и больших масштабах и даже выйти из-под контроля?» Забила тревогу и Федерация американских ученых, призвавшая прекратить всякие работы по созданию бактериологического оружия. Многочисленные протесты заставили Американское общество микробиологов опросить своих членов о их связях с военным ведомством США. И тут выяснились вещи, которые произвели впечатление разорвавшейся бомбы на широкие круги общественности.

Припертый к стенке многочисленными фактами, д-р Лерой Фозергил, бывший директор биологической лаборатории военного центра Форт-Детрик, сделал потрясающее признание относительно возможных последствий массированного бактериологического нападения, которое, как оказалось, все эти годы занимало главное место в планах Пентагона. «Вполне возможно, что многие виды жизни будут впервые в истории их существования подвергнуты воздействию того или иного возбудителя болезней, — мрачно цедил он перед ошеломленными репортерами. — Нам ничего не известно о степени восприимчивости этих многочисленных видов животной среды к конкретным микроорганизмам, в частности, проникающим через дыхательные пути. При этом вполне могут возникнуть новые и непривычные зоопозные переносчики инфекции. Естественно, что возможная генетическая эволюция микроорганизмов в направлении их вирулентности породила бы весьма существенные проблемы в деле здравоохранения и защиты окружающей среды, которые не поддаются решению на основе существующего опыта».

Причем параллельно с разработкой новых видов бактериологического оружия военное ведомство США усиленно занималось и совершенствованием средств биологического нападения. В середине 60-х годов на вооружение американской армии стали поступать авиационные бомбы — баллоны, биологические головки для ракет «Сарджент» и даже артиллерийские снаряды, начиненные миллионами бактерий. Однако все они не удовлетворяли Пентагон, который добивался, чтобы средства доставки смертоносного оружия гарантировали эффективное поражение противника и полную безопасность собственных войск и территории Соединенных Штатов. У ракет же и снарядов был слишком небольшой радиус действия, чтобы удовлетворять этим условиям. Использование самолетов также было признано потенциально опасным, ибо Вашингтон не был уверен, что в один прекрасный день какой-нибудь из них не потерпит катастрофы над американской базой или даже над самими Соединенными Штатами, как это уже не раз было с самолетами, имевшими на борту ядерное оружие.

Мобилизация пернатых

Когда Смитсонианский институт в США обратился к университетам, исследовательским зоологическим учреждениям и орнитологическим центрам в Южной Корее, Японии, на Тайване и Филиппинах, в Малайзии, Индонезии, Таиланде и Индии с просьбой о присылке материалов, касающихся ежегодных перелетов птиц в их районах, ученые охотно пришли на помощь американским коллегам. Не были забыты и орнитологи-любители. Свыше 400 тысяч пернатых 700 различных видов были снабжены миниатюрными кольцами с лаконичной инструкцией: «Просим сообщить номер кольца, место и время поимки птицы по адресу: «Гонконг, почтовый ящик № 3443». Вознаграждение один доллар». Вслед за этим Смитсонианский институт направил на острова и атоллы, разбросанные по безбрежным просторам Тихого океана, многочисленные группы наблюдателей для составления подробной карты излюбленных мест отдыха перелетных птиц. Создавалось впечатление, что американских зоологов внезапно охватила необъяснимая «орнитологическая горячка» — столь ревностно вдруг взялись они за изучение маршрутов и сроков миграции пернатых.

Однако у этой горячки, как выяснилось позднее, имелось вполне официальное название — «Патологическое обследование миграции животных», координировавшееся обосновавшимися в Таиланде объединенным центром из сотрудников дальневосточной научно-исследовательской группы армии США и военно-исследовательского института Уолтера Рида.

Для его проведения была избрана удобная ширма — Смитсонианский институт, получивший от военного ведомства многомиллионный контракт. Гражданский координатор доктор Эллиот Макклюр, представитель института орнитолог Филип С. Хэмфри, занимающий пост директора музея естественной истории, и работающий совместно с ними научный персонал утверждали, что их исследование преследует исключительно мирные цели. Действительно, основные его темы, на первый взгляд, выглядят достаточно невинно: какие виды птиц совершают ежегодные перелеты, их маршруты и конечные пункты, скорость перелетов и т. п. Но, как указывал профессор зоологии Монтанского университета Пфейфер, трудно поверить в то, что военное ведомство бескорыстно воспылало любовью к чистой науке и принялось щедро субсидировать мирные исследования. Речь идет о проведении широкого обследования, которое должно лечь в основу нового метода бактериологической войны. «Видные эпидемиологи разработали оригинальные способы заражения различными бактериями и вирусами птиц, животных и даже насекомых в периоды их массовой миграции, чтобы нанести внезапный бактериологический удар по территории противника», — подчеркивал журнал «Сайентифик рисерч». Для того же, чтобы гарантировать собственную безопасность, заражение пернатых должно производиться не в местах их обитания на Аляске или в Соединенных Штатах, а во время отдыха при перелетах на тихоокеанских островах.

Мысль использовать столь необычных доставщиков бактериологического оружия пришла группе биологов, работавших на химическую службу армии США в Форт-Гринли и Форт-Вайнрайте. На нее их натолкнули неудачные эксперименты, проводившиеся военным ведомством во время второй мировой войны с летучими мышами. Тогда профессор Луи Ф. Физер предложил использовать их, чтобы в буквальном смысле слова сжечь Японию. Вместе со своими помощниками он разработал крошечную зажигательную бомбу весом всего в 30 граммов, которая с помощью специального пояска крепилась на груди мышей-бомбардировщиков. Затем таких мышей планировалось сбрасывать над крупными японскими городами в расчете на то, что они отыщут себе убежища под крышами зданий, и через несколько часов зажигательные бомбы замедленного действия вызовут громадные пожары. После двухлетних исследований «бомбардировщики-малютки» доставили для заключительных испытаний в Карлсбадские пещеры в штате Нью-Мексико. И тут мыши преподнесли сюрприз. В первый же день несколько будущих камикадзе удрали и вызвали грандиозный пожар, во время которого сгорела машина генерала, начальника военной базы, где должна была состояться официальная приемка нового оружия военными, и ангар стоимостью в два миллиона долларов. Операцию «Летучая мышь» пришлось сдать в архив.

Позднее военно-морской флот США также провел несколько неудачных опытов с летучими мышами. Правда, на сей раз, чтобы обезопасить себя от возможных неприятностей, их предварительно привели в состояние зимней спячки, упаковали в специальные контейнеры и только потом сбросили с самолета. Теоретически они должны были на определенной высоте проснуться от теплого воздуха. Но то ли подвели расчеты, то ли сон оказался слишком глубоким, во всяком случае большинство испытуемых вдребезги разбилось в пустыне Нью-Мексико. Еще одно фиаско окончательно сняло с повестки дня вопрос об использовании летучих мышей в военных целях.

Вот об этих-то опытах и вспомнили двадцать лет спустя, когда возникла потребность в надежных и эффективных средствах распространения бактерий и вирусов. Правда, вместо летучих мышей «под ружье» поставлены пернатые, в ходе опытов над которыми по заданию химической службы окольцовано уже свыше двух миллионов птиц. Вслед за химиками на потенциальные возможности орнитологии обратили внимание и другие рода войск. В частности, как писал военный обозреватель газеты «Вашингтон пост» Томас О'Тул, министерство обороны дало факультету психологии Миссисипского университета задание выяснить возможность использования галок, ворон, попугаев, голубей для аэрофотосъемки, обнаружения мин, поджога и разрушения военных и других объектов. Причем на эти изыскания министерство ассигновало 600 тысяч долларов. Не случайно журнал «Сайентифик рисерч» с горечью заметил по этому поводу, что стараниями военных наука в Америке милитаризуется такими темпами, что скоро вообще не останется ни одной ее отрасли, которая так или иначе не работала бы на войну.

* * *

Все новые и новые ядовитые газы, отравляющие вещества, возбудители болезней добавляются в арсенал армии США. Сведения об этом, просачивающиеся, несмотря на покров секретности вокруг работ над химико-бактериологическим оружием, вызывают растущую тревогу не только у американской, но и у всей мировой общественности. Ведь это оружие по своему характеру может быть лишь оружием нападения и агрессии, а его существование и накопление не только способствует международной напряженности, но и ведет к гонке вооружений в целом.

Не случайно XXIV сессия Генеральной Ассамблеи по инициативе Советского Союза и других социалистических стран приняла специальную резолюцию, подчеркивающую безотлагательную необходимость скорейшей ликвидации любого химического или бактериологического оружия. «Это бесчеловечное оружие массового уничтожения должно быть повсюду поставлено вне закона! — с таким призывом обратились ко всем народам советские ученые. — Разум должен победить безумие!»

С. Милин

Просмотров: 11890