Холм Золотого руна

01 октября 1970 года, 00:00

Слой за слоем археологи снимают землю, потом они поднимут завалы черепицы с крыш, рухнувших много веков назад, и, может быть, найдут вещи, что не успели унести люди из погибавшего города...

Грузинские археологи открывают тайны древней Колхиды

Городок Вани, заполнивший домами и виноградниками склоны холмов, толпящихся теснее внизу, в ложбине, открытой к громадной, плоской равнине Риони, исчерченной голубыми зигзагами воды, темными точками деревьев и прямоугольниками редких домов, млел в жаре — и широкая площадь с серебряной статуей женщины, олицетворяющей Колхиду, была пустынной, словно солнечная сторона Меркурия.

Наверху, на холмах, свирепствовал ветер. Его буйство в листве внушало надежду на прохладу, но ветер был горячее застоявшегося воздуха.

Отар Лордкипанидзе подождал, пока журналист отдышится после крутого подъема на холм, напьется чаю на веранде, сколоченной археологами из забытых строителями лесов, потом повел к душу. Душ гостям показывали раньше, чем раскопки. Душ был гордостью экспедиции. Его соорудили еще тогда, когда за водой надо было спускаться далеко вниз, к колодцу. Теперь на вершине холма есть резервуар, и вода, хотя и теплая, почти горячая к вечеру, течет сама по себе. Потом начальник экспедиции предложил журналисту спуститься из «главной комнаты» с длинным столом, заваленным папками с планами и рисунками, с полками, уставленными коробками и книгами, в подвал — фотолабораторию. Лаборатория была оштукатурена, покрашена в голубой цвет, и над раковиной поблескивал белый кафель. Лаборатория тоже была гордостью экспедиции, и ее тоже археологи сделали собственными руками. Здесь относились серьезно к своему жилью. Это было Место Работы. И вчера, и сегодня, и на ближайшие десять-двадцать лет.

Бог Дионис — видимо, ему посвящен храм, обнаруженный недавно в Вани.

Сто лет назад холм был так же, как и сегодня, покрыт виноградниками, и дома скрывались в тени деревьев. И так же в стенах сараев и домов встречались светлые обтесанные квадры — остатки каких-то древних построек. Кое-где на поверхности земли угадывались следы стен. А после ливней, когда потоки воды срывались с крутых боков холма, местные жители выходили на охоту за золотом. Они раздвигали виноградные листья и всматривались в обочины тропинок. И возвращались домой, неся в кулаке обломки серег, золотые бляшки, монеты и бусины. Это было обычным и никого не удивляло. Внизу, в Вани, жили люди, которые скупали золото. Его переплавляли и продавали дальше. Золото было червонным, самой высокой пробы.

Сто лет назад об этом уже знали в Тифлисе. Грузинские историки писали, что холм над Вани надо исследовать. Но не было денег. В начале нашего века академик Такаишвили приехал в Вани, облазил холм, уверился в том, что он хранит удивительные богатства. Академику рассказали, что недавно здесь был найден большой клад. Но, кроме воспоминаний о нем, ничего не осталось. Клад был переплавлен.

Археологические экспедиции появились здесь лишь после установления Советской власти. В 30-х годах на холме Вани начались разведочные работы. Их прервала война. А в 1947 году сюда пришла первая в Грузии женщина-археолог профессор Нина Хоштария. И с этого дня берет начало археологическая история холма.

Нина Виссарионовна начала раскопки на дальней, не занятой постройками и виноградниками части холма. Деревья здесь расступались, и горбатая вершина, с которой открывается чудесный вид на много километров вокруг, была идеальным местом для древнего святилища.

Остатки его вскоре обнаружились неподалеку от полузасохшего корявого дерева, на котором сегодня прикреплена избитая ветрами и жестокими ливнями металлическая доска с надписью, говорящей, что здесь стоит памятник античных времен, охраняемый государством.

Святилище представляло собой небольшой храм. Он был уничтожен кем-то из завоевателей. Перед ним — сложенная из каменных блоков лестница, будто часть ступенчатой пирамиды, на вершину которой поднимался жрец. Рядом — остатки алтаря для жертвенных животных. И еще там же обнаружилось странное погребение. Тройное. По сторонам были похоронены мужчина и женщина. Между ними находилась могила, в которой нашли черного человека. Человек был длиной в тридцать сантиметров, железный, будто обугленный от ржавчины. В ушах его висели золотые серьги, а на шее золотая гривна. (Теперь этот черный человечек, вызывающий споры и предположения, стоит в одной из витрин Тбилисского музея. И до сих пор неясно, то ли это был «заместитель» того, третьего, кому предназначалась могила, то ли талисман, имеющий неразгаданный, мистический смысл.)

Остатки керамики помогли датировать святилище.

Ему было более двух тысячелетий.

Экспедиция Нины Хоштария работала здесь несколько лет. Для людей, малосведущих в археологии, успехи экспедиции стали очевидны, когда в 1961 году было обнаружено погребение, содержавшее более тысячи золотых предметов. Золото всегда поражает воображение, но не оно цель поисков археолога, которому важно знать все о погибшей цивилизации, и потому равно ценящего и черепок, по которому он может точно датировать поселение, и железный кинжал, говорящий об уровне развития той или иной культуры.

Но золотой клад, обнаруженный Ниной Хоштария и хранящийся ныне в Тбилиси, как и другие находки, сделанные позднее, еще раз подтвердил существование легендарной Колхиды античного мира, сделал ее осязаемой и превратил в реальность сказки о Золотом руне и высказывания древних о том, что в Колхиде существовало могучее царство с многочисленными городами, населенное густо, богатое льном, воском и золотом.

Предметы, извлеченные из погребения, отличались необыкновенно высоким уровнем исполнения и ничем не уступали лучшим образцам ювелирного искусства античного мира. В диадемах, серьгах, подвесках угадывались влияния Греции, Персии, но сильнее всего ощущалась местная, самобытная школа, мастера которой то словно пользовались микроскопом для того, чтобы нанести тончайшую золотую зернь, то смело лепили пластичные фигуры животных и птиц. И столь совершенны были изделия местных мастеров, что отпадали всякие сомнения в существовании громадной предыстории этой культуры.

Нина Виссарионовна вскоре тяжело заболела. Ей, привыкшей к активной, беспокойной жизни, не хотелось верить в то, что отныне она прикована к постели. И в борьбе с болезнью ее поддерживала уверенность в том, что она обязательно вернется на свои раскопки. Верили в это и ее коллеги. И из уважения к Нине Хоштария, в надежде на то, что именно ей, первооткрывателю Вани, удастся закончить эту работу, грузинские археологи временно прекратили здесь полевые работы.

Прошло несколько лет. Нина Виссарионовна, когда ей становилось легче, продолжала обрабатывать найденные материалы, писала статьи...

В 1966 году из Вани пришло известие: при расширении старой дороги, когда начали прокладывать асфальтовое полотно, обнаружены остатки каменной кладки. Местные власти просили археологов приехать и разобраться.

Нина Виссарионовна поехать не могла. Ей уже трудно было передвигаться. И тогда она настояла на том, чтобы работы продолжались без ее прямого участия. Эстафету, принятую Ниной Хоштария у академика Такаишвили, взяли теперь Русудан Путуридзе и Отар Лордкипанидзе — третье поколение археологов. Сегодня большинство археологов, работающих в Вани, относится уже к следующему, четвертому поколению. Это аспиранты, студенты, молодые специалисты — народ, не достигший тридцатилетнего возраста (правда, ни Лордкипанидзе, ни Путуридзе к пожилым людям тоже никак не отнесешь).

А поутру у раскопок тормозит грузовик — из города приезжают школьники. Это уже пятое поколение археологов Вани.

Широкая крутая тропа, ведущая от калитки дома, в котором разместилась экспедиция, усыпана крупной галькой. Среди камней часты черепки. Их много на этом холме, хотя меньше, чем могло бы быть в таком большом городе. Тропа скатывается вниз, вливается в асфальтовое шоссе, что ведет от Вани, через седловину холма, дальше на юг.

Глаз не подготовлен к тому, что откроется за поворотом. Место это подобно хорошему рассказу, автор которого показал вам своих героев, познакомил с ними и оборвал повествование, чтобы пустить в ход фантазию читателя. Дальше читатель додумывает сам.

Додумывает город. Тот, которого нет уже более двух тысяч лет. Здесь, в узком месте, где обрыв нависает над дорогой, был когда-то въезд в город или в крепость. Слева остатки стен, башни, казармы. Справа два плоских камня — ступени. В камнях видны плавные углубления — там, где сотни лет люди, вступавшие в город, уносили на подошвах частицы ступеней. И эта деталь, незначительная, обычная, оживляет умерший город, вызывает в воображении вереницы людей, замиравших на секунду у входа, заставляет услышать шарканье подошв и постук копыт»

А на стене, рядом с которой сохранился тщательно вытесанный мраморный постамент статуи, два с лишним тысячелетия назад кто-то выцарапал греческие буквы: «Молю тебя, владычица...»

Все свидетельствовало, что город был разрушен внезапно, жестоко. За постаментом исчезнувшей статуи в стене широкая ниша, вернее комната, у одной из стен которой стоял каменный алтарь. Когда помещение было расчищено, в нем обнаружились многочисленные сосуды — подношения богам. В день гибели города жрецы даже не успели убрать их, и в амфорах археологи нашли обгоревшее жертвенное просо.

А дальше, за въездом в город, начиналась ровная булыжная мостовая. Она настолько хорошо сохранилась под обвалом, что вызывает у многих сомнение: неужели ей две тысячи триста лет? Археологи специально оставили на ней груду спекшейся от времени породы.

...Стемнело, и ветер стих. Холм плыл между звездным небом и искрящимся морем огоньков долины, словно темный «Летучий голландец» из страны Колхиды. Страны таинственной и загадочной, хотя если свести воедино все написанное древними авторами о ней, наберется целая книга. В ней будут и легенды, и вполне деловые описания колхидских портов, городов, продуктов экспорта, обычаев и нравов. В черноморских портах Колхиды издавна селились греческие торговцы. Правда, колоний своих, таких, как в Северном Причерноморье, они не создавали — царство, сложившееся на берегах Риони, было для греков равноправным торговым партнером.

Итак, известны порты Колхиды: Фазис, крупнейший порт, Диоскурия и другие. Известно название столицы царя Аэта, отца легендарной Медеи, — столица звалась Куттайей. Известны названия и примерное расположение еще нескольких городов.

Диоскурия уже найдена — она находится на морском дне около Сухуми. Остатки еще одного порта обнаружены в Очамчире. Какой-то колхидский город существовал уже за пять веков до нашей эры на месте Кутаиси (может, столица Куттайя?) — везде в этих местах обнаружена колхидская керамика и колхидки — серебряные монеты, которые не спутаешь с монетами прочих античных государств.

И вот при всем этом обилии сведений оказывается, что открытие древней Колхиды только начинается.

Город Фазис, один из крупнейших портов Черного моря, о котором пишут буквально все греческие географы, стоял где-то неподалеку от нынешнего Поти. Но где? Раньше предполагали, что искать его надо прямо под домами современного города. Потом геологи внесли коррективы в эту гипотезу. Дело в том, что в нескольких километрах от моря стоит турецкая средневековая крепость, которая когда-то возвышалась на самом берегу. Море постепенно отступает от Колхиды, и причиной тому — мутная быстрая река Риони, несущая тысячи тонн ила.

Сравнительно недавно разведочная экспедиция, закладывая шурфы, прошла несколько километров вверх по Риони. Обнаружилось, что земля, на которой стоит Поти, была покрыта морем уже в историческое время. Чем дальше двигалась экспедиция в глубь материка, тем старше становились находки. И керамика античного времени начала попадаться лишь в двадцати километрах от моря. По-видимому, где-то там и располагался 25 веков назад знаменитый порт Фазис — ворота Колхиды. Но где точно—указать пока невозможно. До тех мест еще не добрались мелиораторы — непроходимые болота и колхидские джунгли хранят тайну древнего города.

В «Главной комнате» повесили экран, включили проектор. Отар Лордкипанидзе взял указку. Путешествие по исчезнувшему городу началось.

Археологи не охотники за драгоценностями. Тысячи тайн, похороненных в земле и сбереженных землей, были окончательно погублены за последние столетия теми, кто искал только клады и изящные статуи.

И это были не только грабители. Еще в конце XIX века среди археологов считалось не только не зазорным, но, напротив, наиболее целесообразным рыть шахты, колодцы к центру того или иного кургана, не обращая внимания на такую «мелочь», как черепки, каменные фундаменты, следы деревянных креплений. И исключением в этой погоне за ценностями искусства и золотом были раскопки русского археолога А. Д. Черткова, который еще в начале прошлого века не только искал вещи в древних погребениях, но и тщательно описывал вид и конструкции курганов, производил десятки промеров, давал точный перечень, описание и зарисовки всех найденных предметов.

Спустя несколько лет один из создателей современной археологии, А. А. Спицын, автор едва ли не первого в мире научного руководства по правилам ведения раскопок, написал: «Не довольно найти вещи. Нужно угадать мысль лица, устроившего памятник, способы ее осуществления, процесс работы, назначение отдельных частей или памятника...»

С самых первых своих шагов советская археология продолжила эти традиции, создав свою собственную школу. Советские археологи раскапывают памятники комплексно, стараясь полностью воссоздать картину жизни города или поселения, выявить закономерности исторического процесса, отраженного в неизбежной связи бессмертного творения древнего ювелира, найденного в царском погребении, остатках печи гончара, ютившегося у стен цитадели, и предметов быта беднейшего горожанина.

Только тогда, не сразу, после нескольких лет кропотливого труда, целиком открывается город или поселение. Только тогда можно сказать, как жили здесь люди, как пахали землю, лили металл, торговали, воевали, и именно тогда мы возвращаем себе, своим современникам наше прошлое, связанное хоть незаметно, но неразрывно с сегодняшним днем.

Именно так археолог Толстов раскрыл древний Хорезм. Именно так работают ученые в Новгороде, Ереване, Кахетии и на берегах дальневосточных рек. Именно так работала Нина Хоштария. Так продолжаются раскопки в Вани и сегодня.

— Первоначально предполагалось, — говорит Отар Лордкипанидзе, — что здесь, в Вани, находится город Сурия и что он пал, взятый римским полководцем Помпеем в первом веке. Но за двадцать лет работы накопилось много материала, и у нас появились сомнения, так ли это было на самом деле...

Бронзовая фигурка Ники, летящей в бешеном танце. Время пощадило бронзу, сохранив складки одежды и тонкость черт.

На это нас натолкнуло то обстоятельство, что в раскопках было слишком мало бытовой керамики. Слишком мало для такого города, как Сурия. Затем наше сомнение подтверждено было новым прочтением греческих и римских авторов. И тут-то обнаружилось, что Помпеи не мог штурмовать этот холм. Во-первых, получилось, что у него для этого не хватило бы просто времени — отчеты о его походе сохранились; во-вторых, в самих остатках строений мы обнаружили следы двух последовательных разрушений, которым подвергся город на холме в течение нескольких лет. Помпеи же прошел по Западному Кавказу лишь один раз.

...Зато мы нашли у Страбона рассказ о том, что Колхида была разграблена боспорским правителем Фарнаком. А затем через несколько лет Митридат Пергамский снова напал на Колхиду. Не следы ли этих двух нашествий мы обнаружили на Ванском холме?

И еще. Страбон утверждал, что во время нашествия Митридат Пергамский разрушил святилище Левкотеи. Здесь надо сказать, что Левкотея была популярна во всем Средиземноморье, хоть ей и не довелось войти в число наиболее известных богов Олимпа. Она была богиней моря. Вполне вероятно, что человек, со слов которого Страбон записал рассказ, знал о существовании у колхов богини, функции которой были близки к функциям греческой Левкотеи, и по аналогии назвал ее тем же именем. Мы решили проверить, не было ли в Грузии божества, схожего с Левкотеей. И оказалось, что в западной Грузии до сих пор сохранились следы культа «белой богини», выходящей из моря весной. После встречи ее начинается весенняя страда...

На экране — изображение входа в город. Постамент, на котором стояла когда-то статуя.

— Итак, — говорит Лордкипанидзе, — мы копаем большой город, где не удалось пока найти обширных жилых кварталов, но зато уже сейчас обнаружено несколько храмов, город, в котором мало бытовой керамики, но найдены богатейшие погребения и культовые вещи большой ценности. Город, который был дважды разрушен и после этого был оставлен, — в течение многих веков люди не селились на этом холме, считая его священным местом. И единственное известное по описаниям древних место, подходящее к тому, что мы исследуем, «святилище Левкотеи». Поэтому, сопоставляя все эти факты, сегодня мы можем с определенной долей вероятности предположить, что холм над Вани был громадным, посвященным главному божеству Колхиды храмовым комплексом, городом-святилищем...

Мировой археологии таких городов известны лишь единицы... Но и это не все. Фактически археологи нашли здесь два города. Когда исследователи начали углубляться в культурный слой найденного города, обнаружилось, что он построен на другом, родившемся более чем за пятьсот лет до нашей эры. Камни его строений частично пошли на дома и укрепления нового. Нижний, древний, город не был укреплен, здания его воздвигались прямо на скале. В скалу же были врублены погребения, относящиеся тоже к нижнему городу. И пока нельзя обнаружить никакой системы в расположении могил. Возможно, людей хоронили у дверей домов.

Под слоем земли обнаружилась золотая диадема, витая, расширяющаяся ромбами, словно совмещенными портиками греческого храма. На ромбах — львы.

Сколько же столетий стоял этот город? Ведь поверх погребений был построен новый город, и фундаменты его храмов и стен неизбежно наталкивались на погребения, уничтожали их; потом, в течение двух тысячелетий, дожди смывали с холма прошлое, обвалы и оползни продолжали губительное дело, а последние двести лет кладоискательство было чуть ли не профессией окрестных жителей — и все же археологи и по сей день находят могилы с тысячами предметов ювелирного искусства в каждой.

...Погребение воина было раскрыто осенью прошлого года у подножья высокой стены — лишь чудом строители верхнего города не коснулись груды камней, под которыми скрывались могильники Колхиды. Воин был похоронен в бронзовых латах, и вокруг торчали наконечники копий, лежали меч и предметы, которые могли пригодиться ему в загробном мире. Высокая шапка воина была украшена золотыми фигурами всадников.

Вскрытие, расчистка погребения и подъем предметов шли несколько дней. Все понимали, что сделано важное открытие: впервые найдено погребение воина IV века до нашей эры, которое столь много расскажет историкам. И все-таки, закончив дело, все мечтали об одном — передохнуть.

Лордкипанидзе объявил перерыв в работе. Лишь несколько студентов, которым скоро надо было возвращаться в университет, продолжали работу по раскопкам стен.

И вдруг у стены снова показались мелкие камни, насыпанные грудой.

Еще одно нетронутое погребение? Но вскоре археологи увидели — прямо через камни проходит глубокий ров. Несколько десятков лет назад кто-то уже видел эту груду гальки и догадался, что под ней могила. А догадавшись, прокопал ров и извлек из могилы все, что можно.

И все-таки экспедицию вновь охватил азарт. Усталость была забыта. Ведь грабителю нужны лишь ценности. Керамика, вещи из бронзы и железа его не интересуют. В погребении могли остаться предметы быта колхов — то, ради чего экспедиция здесь находится.

А когда камни, покрывавшие могилу, были сняты, обнаружилась удивительная вещь.

Грабителю не повезло. Он прорыл ров так неудачно, что прошел посередине могилы, между скелетом лошади и скелетом лежавшей там женщины. Провел ров по пустому месту. Разочаровался, решил, что здесь кто-то побывал раньше, и ушел. Стоило ему копнуть на несколько сантиметров правее или левее, археологам достались бы лишь остатки его пиршества.

Массивные золотые браслеты украшены фигурками кабанов. Рядом сверкающая россыпь бляшек и бус.

В погребении было найдено более полутора тысяч предметов. И амфоры, и посуда, и украшения, и, наконец, сотни золотых изделий.

...Ожерелье из золотых черепашек, панцири которых покрыты тончайшей зернью. Диадема, витая, расширяющаяся ромбами, словно совмещенные портики греческого храма. На ромбах львы разрывают быка и козла. Золотые браслеты, массивные, украшенные на концах кабанами и бараньими головами, серьги, золотые бусы, сотни бляшек, которыми была расшита одежда...

Там же лежали сосуды, привезенные из Греции и Малой Азии, финикийские стеклянные флаконы для благовоний, но подавляющее большинство предметов было сделано именно здесь, в Колхиде.

Дул ветер, шел дождь. Археологи валились от усталости. Но, чуть передохнув, они снова копали землю, прослеживая направление стен и собирая невзрачные на вид черепки, ибо для археолога блеск золотых диадем теряет всякий смысл, если не знать, из каких горшков ели рабы, разводившие огонь в тиглях, да и какими были тигли, в которых плавили металл, и какой была крыша в мастерской, и какие жертвы приносили в своих храмах эти люди.

Люди, создавшие одну из великих культур античности, культур, чьи контуры пока еще теряются в тумане неизвестности...

В шесть утра, когда солнце, чуть приподнявшись над голубыми холмами, поблескивая на крышах, пробиваясь сквозь влажный туман, ползущий над Риони, освещает косыми лучами изгибы траншей и раскопов, археологи расходятся по своим местам.

Глубоко, на много метров уходит обрыв рядом с круглым храмом, возле которого найдены каменные головы львов. У львов разинутые пасти. Когда-то сквозь них с крыши какого-то здания стекала дождевая вода. Какой же величины должно было быть это не сохранившееся здание, если головы львов выполнены в натуральную величину?

Рядом большой раскоп — на площадке снимают слой за слоем, чтобы узнать, как далеко тянутся завалы битой черепицы рухнувшей в пожаре крыши большого дома. Потом черепицу снимут и под ней, возможно, найдут те вещи, что люди в погибшем городе не успели унести с собой.

А еще дальше, на той стороне холма, Русудан Путуридзе заканчивает раскопки храма, очевидно посвященного богу вина. Там найдены амфоры, пифосы, алтарь и остатки мозаичного пола. Там же таилась одна из самых интересных находок экспедиции — громадный сосуд с бронзовыми головами Диониса, Ариадны и сатиров, орлами и статуэткой Ники, летящей в бешеном танце, вскинув над головой тонкую руку. Время пощадило бронзу, сохранило округлость щек нимф, складки одежд богини, переплетение виноградных листьев.

Экспедиционный транзистор, стоящий в тени, поет народные песни, и ветер подхватывает мелодию и несет ее над виноградниками, к широким ступеням храма на вершине, к голубым горам точно таким же, как две тысячи лет назад.

Фото автора и М. Авалиани

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: Колхида
Просмотров: 6426