Золото муравьев

01 марта 1989 года, 00:00

Фото автора

Из одноименной книги М. Песселя, которая выходит в 1989 году в издательстве «Мысль».

Холодным сентябрьским вечером, в семь часов, в Лотсум прибыли три человека. Среди них был и я. Кому-то наверняка это покажется невероятным, но мы приехали искать золото, вырытое муравьями величиной с лисицу!

Чтобы понять, о чем идет речь, необходимо вернуться в далекое прошлое, к самому началу моей, а вернее сказать, нашей истории — к 450 году до нашей эры, когда Геродот писал знаменитую «Историю». Он стал известен потомкам не только как «отец исторической науки», но и как один из первых ее исказителей. А все потому, что его книги содержат ряд фантастических рассказов, где описываются, например, летучие змеи, самки которых пожирают самцов, а потом съедаются своим же потомством, или человекоподобные существа с одним глазом, или деревья, покрытые шерстью наподобие овец.

Из всех этих историй ни одна так не поражает воображение, как рассказ о муравьях-золотодобытчиках. Геродот описывает, как где-то на севере Индии муравьи «величиной больше лисицы, но меньше собаки» добывают из-под земли несметное количество золотого песка.

Что это — легенда?

Фото автора

Во всяком случае, мало найдешь историй, которые пробудили бы в людях такой интерес, как рассказ Геродота о сказочной стране, где гигантские муравьи роют землю в поисках золота. Эта история распространилась по всему миру. Она встречается в китайской, индийской и монгольской литературе, так же как и в исторических документах Тибета. Много раз повторяемая, она, если верить работам великого греческого географа Страбона, подтверждалась Мегасфеном, затем была подхвачена Флавием Аррианом, Дионом Хрисо-стомом и другими классиками древности. Постепенно рассказ начали связывать с названием одного таинственного народа, собиравшего «золото муравьев»,— с дардийцами, или иначе, дардами. Когда об этой истории прослышали римляне, знаменитый Плиний воскликнул: «Изобильно золото дардов!»

Рассказ Геродота переходил из уст в уста. Наверняка вспоминали его и солдаты Александра Македонского, сидя у костров во время похода в Индию. В течение веков эта история волновала авантюристов и исследователей, и все-таки, несмотря на все старания, никто и никогда не находил ни золота, ни таинственных муравьев. И в конце концов было решено, что речь идет еще об одной легенде, об античном мифе.

Но я не терял надежды и поэтому пришел в Гарвардский университет, чтобы порыться в его библиотеках и узнать, что уже написано о дардах — таинственном народе Западных Гималаев.

Фото автора

Первый раз я встретил представителей этого народа в Мулбекхе. Есть такой город на полпути между Сринагаром, столицей штата Джамму и Кашмир, и Лехом, бывшей резиденцией тибетских властителей Ладакха. Это район преимущественно тибетской культуры, населенный в основном представителями монголоидной расы, где широко распространен тибетский язык. Помню, как я был удивлен тогда, встретив небольшую группу людей со светлой кожей. У них были также светлые волосы, европейский тип лица и длинный прямой нос. Мужчины украшали голову цветами, что придавало им вид стареющих хиппи. Женщины были поразительно красивы: светлая кожа, серые глаза, тонкий аккуратный нос, великолепные косы.

Что это за люди?

Очень скоро я получил крайне противоречивые сведения. Одни говорили, что это прямые потомки воинов Александра Македонского, другие — что от предков этого народа произошла европеоидная раса и что их поселки расположены в верховьях Инда. Когда я поинтересовался, как этот народ здесь называют, мне сказали «дрок-па». Но дело в том, что по-тибетски «дрок-па» значит просто «скотоводы». А так здесь именуют всех кочевников.

Мне сразу же захотелось съездить к дрок-па, чтобы разузнать о них побольше.

Сперва я интересовался не столько золотом и сказочными муравьями, сколько действительным происхождением дрок-па. Постепенно я пришел к мысли, что в затерянных долинах Гималаев вполне могли сохраниться люди, составляющие, может быть, то недостающее звено, которое соединило бы нас с древнейшими предками. Известно, например, что в Гималаях сохранились некоторые традиции, восходящие к доисторическому прошлому.

И вдруг я стал сомневаться в том, во что всегда верил. Может быть, я просто безнадежный мечтатель, помешавшийся на своих дрок-па? Наверное, только меня интересовало, были они потомками древних племен, оставивших два тысячелетия назад изображения животных на множестве предметов, которые до сих пор находят в Гималаях, или нет? А может, что было бы еще интереснее, они — потомки более древних людей, сохранивших свои обычаи неизменными с каменного века?

Изучая эти вопросы в библиотеках Гарвардского университета, я познакомился с красивой статной женщиной, зеленые глаза которой заставляли забыть ее должность председателя приемной комиссии факультета искусств. Я неожиданно воспрянул духом, расписывая ей красоты Гималаев и тайны, которые эти горы скрывают от нас. Все больше воодушевляясь, я добрался наконец до удивительной легенды о муравьях-золотоискателях. Рассказал и о странных дрок-па и в порыве энтузиазма вдруг, поражаясь самому себе, напрямую спросил ее:

— Почему бы вам не поехать со мной?

И еще больше удивился, услышав:

— А почему бы и нет?..

Вот так Мисси Ален стала моей помощницей.

Кто же эти таинственные минаро?

Интересно обследовать глубокие ущелья и перевалы Гималаев. Но мне показалось не менее интересным лазить по пятнадцати этажам гарвардской библиотеки в поисках разъяснений и сведений о дардах, названных Геродотом «самыми славными из всех индийцев». Совсем как те легендарные муравьи, я без устали искал сокровища, но скрыты они были не в песке, а на страницах книг. Очень скоро выяснилось, что и до меня месторождениями золота, легендой о муравьях и вопросом происхождения дардов интересовались десятки ученых. Некоторые из них утверждали, что «золото муравьев» должно находиться в Гиндукуше, другие — что его наверняка обнаружат в Центральной Азии, по ту сторону Гималаев. Ведь Геродот рассказывал о верблюдах, на которых люди пытались вывозить золотой песок. Лауфер утверждал, что «золото муравьев» должно находиться у истоков Желтой реки, так как по-монгольски «муравей» — «ширгольи» — очень близко к «ширеголь», что значит «желтая река». Другой немецкий ученый, Риттер, уверял, что так называемые муравьи были в действительности сурками и обитали в верховьях реки Сатледж в Центральных Гималаях. Все эти места находятся за тысячи километров друг от друга.

В 1938 году немецкий профессор Херрманн собрал все эти гипотезы в одной книге. Он считал, что вся история с муравьями была чистейшей воды вымыслом. Может быть, когда-нибудь обычные муравьи и поднимали на поверхность золотой песок, только вот размеры их многократно преувеличены рассказчиками. По мнению Херрманна, муравьев стали путать с барсами, также обитавшими в этих местах и наводившими ужас на золотоискателей. «Золото муравьев», утверждал он, должно находиться к югу от истоков Инда, где-нибудь в Ладакхе, где всегда находили этот драгоценный металл.

Изучая литературу, я познакомился и с еще одной точкой зрения, согласно которой история о муравьях-золотоискателях пришла к нам из африканского фольклора и искать страну «золота муравьев» надо в Эфиопии. Таким образом, тайна оставалась нераскрытой. И я чувствовал, что мне надо прежде всего попробовать точно идентифицировать дардов, упоминаемых греками, и посмотреть, сохранился ли кто-нибудь из них, так как только они могли подтвердить или опровергнуть легенду.

В поисках дардов я наткнулся на книгу знаменитого лингвиста Лейтнера под названием «Дардистан». В ней были помещены карта «Дардистана», легенды, песни и даже несколько фотографий дардов, описывались их обычаи. У меня сжалось сердце. Очевидно, в этой области уже больше нечего делать. Заранее считая себя побежденным, я все-таки решил отыскать имя Лейтнера в Большой Британской энциклопедии и прочел там: «Он (Лейтнер) стал директором губернаторского колледжа в Лахоре в 1864 году и ввел термин «Дардистан» для обозначения высокогорного района на северозападной границе Индии, что рассматривалась как абсолютно искусственное обозначение». Короче, «Дардистана» Лейтнера, кажется, не существовало. Вот тебе и на! Быстренько я перескочил к букве Д... Дар... Дардистан...

«Дардистан» — чисто условное название, данное учеными району на северозападной границе Индии. В настоящее время не существует ни страны, называемой таким образом ее жителями, ни народа, носящего название «дарды».

Может быть, я только зря теряю время?!

Я начал лихорадочно перелистывать дальше страницы книги «Дардистан». Чем больше я углублялся в нее, тем сильнее разгоралось мое любопытство, смешанное с удивлением. Как вскоре выяснилось, Лейтнер никогда не был у дрок-па Ладакха. Подумав хорошенько, я решил оставить в покое Лейтнера и поискать более современные упоминания о дардах.

Наконец я нашел блестящую статью «Кем были дарды?», опубликованную в 1978 году исследователем Грэмом Кларком из Оксфордского университета. В ней автор объяснял, что так называемые современные дарды обязаны своим именем мании всеобщей классификации, охватившей ученых XIX века. Эта мания вместе с «наивным эволюционализмом» (согласно которому весь мир, и в частности район Гималаев, был отмечен сначала взлетом, а затем падением древней цивилизации) побудила многих исследователей взяться уже в XX веке за поиски в Азии народов, упоминаемых греками две тысячи лет назад.

В общем, по-видимому, Кларк прав: «Нет никаких точных знаний о людях, которых принято считать дардами. Более того, вполне возможно, что группа людей, обозначаемых таким образом, состоит из нескольких народностей и племен, не имеющих друг с другом никакой другой связи, кроме территориальной близости. Название «дарды», данное одному из этих племен, не имеет под собой никакой научной базы...»

Кларк заключает, что неразбериха происходит от публикаций колониальных времен. Добавим к этому изоляцию высокогорного района, часто закрытого для посещения иностранцами.

И все же, если дарды не идентифицированы, кто же были эти люди со светлой кожей, которых я видел в Мулбекхе?

Как оказалось, единственным человеком, описавшим обычаи дрок-па, был его преподобие Франке из моравской миссии в Лехе. В его трудах начала XX века описываются некоторые обычаи индоевропейского народа дрок-па. Франке связывал дрок-па с дардами Геродота, правда, не приводя никаких доказательств в пользу этого утверждения. Подобной точки зрения придерживаются и некоторые современные ученые, такие, как профессор Джузеппе Туччи и его коллега профессор Лучано Петех, хотя ни тот, ни другой детально не изучали живущих в труднодоступных долинах дрок-па. Профессор Петех в своей книге «Исследование записок по истории Ладакха» утверждает даже, что «изначально население Ладакха состояло из дардов, потомков которых можно еще обнаружить в данной местности». Хотя еще никто точно не идентифицировал дардов, Петех решается заявить: «Мы можем сказать, что этническая основа людей, проживающих в Ладакхе, без всякого сомнения, дардская, да и топонимика местных названий по большей части созвучна дардскому языку».

«Геродот дважды упоминает дардский народ»,— продолжает Петех и добавляет, что Неарх и Мегасфен связывали, в свою очередь, легенду о муравьях-золотоискателях с дардами. Это важный факт, так как в отличие от Геродота эти два грека много путешествовали по Индии, а Мегасфен даже находился некоторое время при дворе правителя Чандрагупты, владевшего Кашмиром в III веке до нашей эры. Чем дальше я углублялся в изучение нынешних дрок-па, с тем чтобы узнать, кто же они на самом деле, тем больше у меня возникало сомнений: были ли они действительно теми дардами, о которых говорили греки? Мне казалось совершенно бессмысленным усматривать в этом районе колыбель индоевропейских народов.

Все окончательно запуталось, когда я чабрел на книгу некоего Гуляма Мохаммеда о народе шина, чей язык был родствен языку дрок-па Ладакха. Он утверждал, что шина ни в коей мере не принадлежат к индоевропейской семье, а являются потомками арабов. Конечно, это семиты, писал он. И прибыли они либо из Персии, либо из Турции — через Афганистан. Вот тебе и колыбель индоевропейцев!

Я просмотрел все брошюры по этому вопросу в библиотеке и узнал, что еще задолго до Франке в течение некоторого времени дрок-па изучал Шоу, английский представитель в Ладакхе, находившийся там с 1871 по 1876 год. В статье, названной «Индоевропейцы, затерявшиеся в горах Тибета», он дал дрок-па имя «ардеркаро». Шоу составил небольшой словарик языка дрок-па, который он сравнивал с шинскими диалектами на западе долины Гилгита и Астора в Западных Гималаях. Ясно было, что языки родственные, даже если шина и ардеркаро совершенно не понимали друг друга. Но в любом случае это были индоевропейские языки.

В результате мне стало ясно, что никто серьезно не изучал этих загадочных дрок-па Ладакха. Предстояло еще открыть немало интересных вещей о дрок-па, они же ардеркаро, они же дарды, они же в довершение всего и минаро, как назвал их преподобный Франке, познакомившийся с ними наиболее близко.

Чтобы не путать потом шина, псевдодардов, ардеркаро и дрок-па, я воспользуюсь в моем повествовании названием «минаро» для обозначения 800 дрок-па, исповедующих буддизм дардов Ладакха.

Я почувствовал, что пришло время снова отправиться в Гималаи, чтобы узнать, кто же в действительности эти загадочные минаро.

Загадки горных козлов

В свое время владелец одной из харчевен в Каргиле порекомендовал мне в качестве проводника некоего Нордрупа из местных монахов. Выбор тогда оказался настолько хорош, что сейчас я попросту не мог и представить себе экспедицию в Ладакх без него.

Мисси, Нордруп и я влезли в грузовик, идущий в Заскар. Дорога постоянно поднималась по величественной долине реки Суру, которую окружали скалистые горы, увенчанные искрящимися снежными пиками. Тут и там по долине были разбросаны селения, похожие на оазисы. Время от времени луч солнца освещал серебристые купола маленьких храмов. Мне вспомнилось, что Херрманн считал эту долину тем местом, где, возможно, находились легендарные золотые прииски, упоминавшиеся Геродотом. Это предположение нужно было проверить.

Последние семьдесят пять километров дороги, проложенной по долине реки Суру, проходят по безлюдной местности, где царят ледники. Они спускаются с двойной цепи горных вершин, самая высокая из которых, Нункун, достигает высоты 7135 метров над уровнем моря. Эта горная долина завершается небольшой каменистой площадкой, окруженной со всех сторон горами. Здесь, на высоте 4400 метров, четыре бурные речушки спускаются с гор, омывая стены монастыря Рингдом, западнее которого ламаистских монастырей уже нет. Дальше за Рингдомом, по другую сторону перевала Пенсила, простирается затерянная в горах ледяная долина Заскара.

Первую после прибытия ночь мы провели в палатке, которую поставили рядом с монастырем. Вечером, когда мы сидели, греясь у нашей маленькой печки, Нордруп рассказал о своей последней мечте: построить дом, настоящий дом, и переселиться туда из своей хижины, где всего одна-единственная комната. Дом он построит от начала и до конца сам, а начнет строительство года через четыре, может, через пять, когда подрастут тополя, посаженные им около его нынешнего жилища. Была у Нордрупа и еще одна мечта — перегородить проходящий через его поселок горный поток и устроить водяную мельницу, чтобы молоть ячмень. Для этого ему нужно будет целую неделю шагать по горным перевалам, пройти по ледникам ущелья Умазила (5350 метров над уровнем моря), чтобы принести на своих плечах бревно, подходящее для изготовления мельничного желоба. Из этого примера видно, какую большую ценность представляет здесь древесина. Мисси, внимательно слушавшая рассказ, была поражена: перед ней во всей красе представали реальные условия будничной жизни обитателей Заскара. Моя спутница по нынешней экспедиции немало повидала на своем веку: она объездила всю Европу, свободно говорила на четырех языках. Теперь для нее открывался совершенно иной мир. Мир, где техника была простой и понятной, мир, в котором физический труд был не только необходимостью, но и доставлял удовольствие. Словом — мир Гималаев.

На следующий день мы заняли свои места в кузове грузовика и снова покатили по ухабам сквозь облака пыли. К вечеру, преодолев спуск по западному склону хребта Заскар, грузовик доставил нас в селение Сунри, где жил Нордруп. Сунри состоит из трех десятков беленых домиков с маленькими зарешеченными окошечками. Заскар — один из самых высокогорных районов в мире, снег лежит здесь шесть месяцев в году. В холода жители долины спускаются в подвальные помещения без окон и согреваются возле очагов, которые топятся ячьими кизяками — единственным горючим материалом в этой безлесной местности. За теми редкими деревьями, которым, несмотря ни на что, удается закрепиться на здешней почве, жители поселков ухаживают так, как мы ухаживаем за цветами. И Нордруп ухаживал за тополиной рощицей, посаженной им возле хижины и предназначенной для постройки дома его мечты. В этом игрушечном леске мы и разбили свой лагерь.

Утром нас разбудили крики ребятишек, гнавших овец на пастбище. Эхо их голосов сливалось в единый хор с журчанием ручейка, протекавшего неподалеку. Когда я откинул полог палатки, моему взору предстали остроконечные вершины Большого Гималайского хребта. Воздух здесь, на высоте 4 тысяч метров, был кристально чистым, и я совершенно четко видел скалы и ледники, находившиеся от нас на расстоянии многих километров. В этом пейзаже не было полутонов, граница между светом и тенью проходила резко, так же, как, к примеру, граница между темной и освещенной частями лунного диска. Северная сторона Гималаев, куда не доходит дыхание муссона,— это ледяная пустыня с необычайно суровым климатом.

Я задавал себе вопрос, что же заставило людей поселиться в этой столь обделенной природой местности? Оттеснили ли их сюда из более благодатных мест враги, как уверяют иные ученые мужи? Или же их, как и меня самого, привлекла суровая красота?

Жить на такой высоте нелегко. Нам понадобилось около полутора месяцев для того, чтобы полностью акклиматизироваться. Для идеального же приспособления к подобным высотам нужны не только привычка, но и соответствующие изменения в организме. Вспомним необычайно большой объем легких у перуанских индейцев. Жители Тибета и Гималаев объемом грудной клетки не отличаются от родственных народов, живущих на окрестных равнинах. Впрочем, типичный для всех представителей монголоидной расы широкий нос хорошо согревает вдыхаемый холодный воздух, а пухлые, обильно снабженные кровеносными сосудами кисти рук и щеки прекрасно приспособлены к длительному пребыванию на холоде. Существовали ли в этих местах исконные обитатели Гималаев, горные жители, такие, как перуанские инки? Ответ на этот вопрос и должна была искать наша экспедиция.

Мы еще не оправились толком от переезда, куда более утомительного, чем пеший переход, как я приступил к поискам материальных памятников древнейшей истории Заскара, в частности рисунков на камне. Прежде всего мы с Мисси отправились к подножию утеса неподалеку от поселка, где ранее я заприметил крупный обломок скалы, покрытый изображениями горных козлов. Художник нарисовал целое стадо этих животных, которых преследовали два охотника с луками. Рядом с охотниками были изображены несколько собак, гнавшихся за стадом или старавшихся окружить его. Эта сцена была выбита на скале распространенным в большинстве районов Гималаев способом: острым твердым орудием, вероятно, просто обломком камня художник наносил множество точек, выстраивая их в линии. Специалисты так и называют эту технику — «точечная». Животные были нарисованы в весьма упрощенной, если не сказать стилизованной манере, изображения же людей походили на детские рисунки. Но в целом картина производила впечатление строгого изящества и законченности.

Меня не покидало чувство, что этот обломок скалы в окрестностях Сунри имел некое особое значение. Но какое именно? Какова была цель художника? Почему нарисована именно сцена охоты и именно в этом месте? Да и кто, в конце концов, был автором творения? Я уже знал, что подобные изображения горных козлов довольно часто встречаются в Тибете, Ладакхе, а также на севере Пакистана.

Описанные выше рисунки горных козлов совершенно аналогичны изображениям в европейских пещерах эпохи мезолита. Тридцать из ста шестидесяти пяти известных мезолитических пещер Европы покрыты подобными рисунками, которые встречаются и в других частях света. Тысячелетиями горные козлы были желанной добычей человека. Уже в эпоху верхнего палеолита люди охотились на них.

Вскоре в Заскаре многие узнали о моем интересе к изображениям «скина», как здесь называют горного козла. За ничтожный отрезок времени я исходил с друзьями Нордрупа все окрестности поселка и осмотрел множество рисунков на камнях. Эта охота за нарисованными козлами привела меня и на высокогорные пастбища, расположенные в нескольких часах ходьбы от поселка. Вскарабкавшись туда с немалым трудом по горным тропам, я подумал, что на этой высоте можно, пожалуй, встретить и живых горных козлов. Я запечатлел на пленку камни с рисунками в надежде, что когда-нибудь мне удастся их датировать. Задача эта, впрочем, будет явно не из легких. Ученые располагают сегодня новейшими методами датировки, включая изотопные. Однако, увы, способа точной датировки скульптурных изображений и рисунков на камне пока не существует.

Я уже готов был оставить всякую надежду датировать рисунки, как мне необыкновенно повезло. Я обнаружил сразу несколько изображений козлов на скалах, превращенных в буддийские чхортены — вертикально установленные каменные монументы, покрытые сложным рисунком. Дело в том, что рисунок чхортенов был нанесен на камень явно поверх изображений горных козлов, и при этом был выполнен в этой же манере! Сами же чхортены были весьма разнообразны по сложности исполнения — от простого конуса на грубо отесанном цоколе до сложной ступенчатой пирамиды, увенчанной развевающимися флагами.

Не приходилось сомневаться, что эти чхортены были обнаружены в весьма давние времена, в отдельных случаях, возможно, в первые годы распространения буддизма в Гималаях. Некоторые из них следует отнести, видимо, к I веку нашей эры. В это время на северо-западе Индостана располагалось государство царя Канишки, который, как считали местные жители, и основал первые монастыри в Заскаре. Эти сведения говорили в пользу моей датировки чхортенов.

Осматривая с Нордрупом рисунки на камнях, я постоянно задавался вопросом: почему столько изображений горных козлов и ни одного изображения какого-либо другого животного? Свидетельствовало ли это о некоем особом значении, придававшемся горным козлам, и если да, то о каком? Рога и черепа козлов, как и черепа баранов, являются, судя по всему, одним из наиболее древних «символов веры». Наиболее простой случай их применения известен по захоронению в городище Тешик-Таш в Узбекистане. В могильнике рядом с уложенным в зародышевом положении телом ребенка, а вернее, вокруг него, были разложены козьи рога. Это захоронение примечательно еще и тем, что относится к стоянке неандертальцев и является, следовательно, одним из древнейших примеров похоронного обряда.

Мы начали обход разбросанных по центральной части Заскара селений. Ночевали у многочисленных друзей Нордрупа, ложась спать на полу после долгих вечерних разговоров за ужином, который Мисси готовила на очаге. Мы пили чай с маслом и ели сдобренный пряностями рис.

Нам удалось обнаружить множество изображений горных козлов, а также многочисленные менгиры — вертикально поставленные камни. Наиболее примечательными были менгиры в окрестностях монастыря Суру, одного из самых древних в округе. Камни установлены там по кругу. Высота самого большого из них (не считая врытой в землю части) — добрых три метра. После их установки прошло очень много времени, прежде чем камни были покрыты изображениями, относящимися к буддийскому культу. Эти грубо выполненные рисунки имели неправильную форму — очевидно, исполнителю пришлось приспосабливаться к форме монолитов, выбранных не им самим.

Менгиры Заскара указывали на весьма отдаленную связь, которая когда-то могла существовать между Европой и районом Гималаев. Первым, кто обнаружил эту связь, был Николай Рерих. Этот удивительный человек, ученый и художник, в 1925 году провел со своим сыном научную экспедицию по степям Центральной Азии.

Рерих установил, что значительная часть Азии, традиционно считавшаяся исконной землей монголов и тибетцев, была до их прихода населена другим народом. Он нашел несколько захоронений с останками людей, имевших удлиненную форму черепа. Он считал, что захоронения принадлежат представителям скифских племен, о поселениях которых в Северном Причерноморье мы знаем от античных историков. Широкое представление о скифском искусстве дают золотые предметы с изображениями животных из знаменитой сокровищницы ленинградского Эрмитажа. Рерих во время своей экспедиции обнаружил черты скифской культуры в отделке предметов (например, рукояток ножей, мешочков для хранения кремня и огнива), изготовленных уже в новое время некоторыми тибетскими народами.

Еще удивительнее другое открытие Рериха — менгиры, подобные тем, что создавались в Европе в эпоху неолита. В До-Ринге, возле соленого озера Пан-гонг, Рерих и его сын обнаружили значительный по размерам комплекс: восемнадцать параллельных рядов менгиров и каменных плит, ориентированных с запада на восток и ведущих к двум полукружиям менгиров. В центре высились еще три каменные колонны и алтарный стол. Ученый обнаружил также несколько других подобных комплексов и множество менгиров, разбросанных по всему Тибету.

Именно изыскания Рериха навели меня на мысль, что в Тибете и Гималаях могло сохраниться еще немало свидетельств культуры далеких предков. Если в других местах древние традиции исчезли, вытесненные новыми культурами, то здесь, благодаря терпимости буддизма к прежним верованиям, они, может быть, сохранились.

Мы все еще задавались вопросом, чем все это могло помочь нам в решении задач экспедиции, когда дорога привела нас в поселок Кончет, возвышающийся, подобно крепости, над центральной частью Заскара. Посреди поселка находился рассеченный камень, служивший местным жителям объектом ритуального поклонения. Как известно, в старые времена в Европе также поклонялись подобным камням. Во многих европейских странах по ним были названы города и поселки. Каковы истоки этого культа? Некоторые предания утверждают, что камни трескались не от мороза, а от удара молнии. Вспоминаются в этой связи каменные топоры и наконечники стрел, упавшие, по верованиям жителей Ладакха (а также и европейских народов), с неба во время грозы.

Рассеченный камень в Кончете был покрыт изображениями охотничьих сцен. И здесь фигурировали горные козлы! Значит, все-таки эти рисунки имеют культовое значение?

Еще небезынтересный факт: над камнем был сооружен алтарь, посвященный «обитавшему» на ближайшей горной вершине божеству. В Гималаях часто можно встретить следы очень древней, мало изученной до-буддийской религии. О ней говорят обычно как о «вере людей» в отличие от буддийской «божественной веры». Ее истоки, по всей видимости, восходят к эпохе неолита. Основу религии составляет поклонение местным божествам, «обитающим» на вершинах гор.

Существует ли какая-либо связь между наскальными изображениями горного козла и его рогами, венчающими святилища божеств?

Осматривая рассеченный камень в Кончете, я старался в который уже раз разгадать смысл изображений охотничьих сцен, столь похожих на рисунки, обнаруженные в Иране, на Аравийском полуострове, в Сахаре и по всей Европе. Не являются ли изображенные на этом камне люди с луками родичами европейских художников каменного века?

Изыскания не продвигались ни на шаг. Все чаще приходила мысль о том, что мы зря теряем здесь время.

В гости к дрок-па

Однажды вечером к нашему костру подсел староста деревни Сунри. Разговор, как обычно, пошел все о тех же горных козлах, и вдруг неожиданно он заявил:

— Если вы так хотите увидеть людей дрок-па, почему же не отправились в Хамелинг?

Я помнил селение Хамелинг, расположенное на западной окраине Заскара, на дороге к перевалу Пенси-ла. В этом селении мне довелось отведать чанга — превосходного ячменного пива. Это было вполне заурядное, окруженное посевами ячменя селение, состоящее из полутора десятков домов. В центре его возвышался традиционный чхортен.

— Говорят,— продолжал староста,— что слово «Хамелинг» происходит от «Ханулинг».

Я не верил своим ушам.

— Все в округе знают, что там живут дрок-па,— добавил староста.

Дело в том, что Гамахану, или Хану,— это название одного из трех основных селений минаро в верховьях Инда. Я все еще не смел поверить услышанному. К моему удивлению, Нордруп подтвердил слова старосты.

— Почему же ты мне не сказал этого раньше? — спросил я у него. Оказывается, Нордрупу это просто не пришло в голову. По его словам, Хамелинг был не единственным селением дрок-па в Заскаре. Самое крупное из них называлось Гиагам. Был еще небольшой поселок Ремала.

Я решил немедленно отправиться в эти селения.

Утром следующего дня мы собирали вещи для перехода в Гиагам. Я нанял вьючного пони. Мы уложили палатки и пополнили запасы провианта. Мисси оседлала серую лошадь Нордрупа. В Гиагам с нами отправлялся Че-Ванг, улыбчивый, лукавый подросток. Предстоящий переход был для него настоящим приключением. Че-Ванг брался помогать нам в разбивке лагеря и был восхищен возможностью провести несколько дней в обществе столь редких в этих краях чужестранцев. Нас же во всех отношениях устраивала перспектива иметь местного попутчика, который мог рассказать нам что-то новое о здешних обычаях.

Мы начали подъем по западным отрогам Заскара вдоль блестящих ледников. По дороге у меня постоянно вертелась в голове мысль: «Должно быть, это ошибка. В Заскаре нет селений минаро». Мы находились более чем в ста пятидесяти километрах от известных до этого поселений минаро, расположенных по другую сторону большого горного хребта. Заскар, в котором самый доступный перевал находится на высоте 5300 метров! К тому же Заскар считался древним пристанищем тибетской культуры. Его жители — типичные монголоиды — были потомками обитателей Тибета. Диалект, на котором они говорят, ближе к диалекту, известному в центральной части Тибета, чем к наречию, распространенному в Ладакхе. Быть может, дрок-па, о которых мне говорили староста Сунри и Нордруп, были не представителями народа минаро, а обычными тибетскими кочевниками, пришедшими с высокогорного плато Рупшу, что к востоку от Заскара? Но эти кочевники, вне всякого сомнения, принадлежали к монголоидной расе...

Было около четырех часов пополудни, когда, миновав селение Ремала, мы прибыли в Гиагам. Силы Мисси были на исходе, она жаловалась на боли в коленных суставах. Эти боли вынуждали ее во время переходов практически не покидать седла, а тибетские седла особым удобством не отличаются. Это грубые деревянные сооружения с выступающими отовсюду углами, которые бесполезно прикрывать ковриками или одеялами. Мне чуть ли не половину жизни пришлось провести в седле, однако и я не мог выдержать более нескольких часов конных переходов по здешним горам без того, чтобы не слезть с лошади и немного пройтись, отдыхая.

Мы заранее договорились разбить лагерь в Гиагаме — самом крупном из предполагаемых селений минаро. Вид у строений был весьма обветшалый, а жители с первого взгляда казались малодружелюбными. Мы решили расположиться выше по склону, за маленьким святилищем, побеленным известью, рядом с несколькими чахлыми ивами, которые Нордруп величал лесом. Нам эти деревца, растущие среди каменистых склонов и заснеженных вершин, доставили немало радости.

Наш лагерь располагался на высоте около 4300 метров. Далеко внизу виднелась похожая отсюда на крошечный ручеек река — приток Заскара, носящий название Дода. Белые домики нижних селений походили на куски сахара, разбросанные по зеленому ковру ячменя. Заскар относится к наиболее высокогорным районам распространения земледелия. Во многих поселках зерновые не успевают созреть до прихода зимы, и ячмень убирают, когда стебли еще не пожелтели.

После установки палаток мы слишком устали, чтобы отправиться в поселок. Я отдыхал, сидя на окружавшей «священный лес» Гиагама стене, и наблюдал за тем, как солнце садится за горные пики. До этого «священные деревья» мне доводилось видеть только в Бутане. Там верят, что деревья служат пристанищем для богов земли. Могла ли существовать какая-нибудь связь между верованиями жителей Бутана и предполагаемых минаро Гиагама?

В тот вечер мне долго не удавалось уснуть. Если здешние жители действительно окажутся представителями народа минаро, то это будет невероятно много значить для моих исследований! Во-первых, этнографическая программа экспедиции начнется гораздо быстрее, чем мы надеялись. И потом это подтвердит предположение, что минаро населяли в прошлом значительно более обширную территорию, чем они занимают сегодня. Если так, то вся история этого народа предстанет в совершенно ином свете...

Продолжение следует

Перевел с французского О. Грибков

Мишель Пессель, французский путешественник

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: Гималаи
Просмотров: 7876