Не кланяйтесь при тигре!

01 августа 1988 года, 00:00

Фото автора

Обычный тигр не всегда воспринимает человека как человека. Высоких существ на двух ногах он предпочитает обходить стороной. Но согнувшегося человека — особенно в зарослях или в траве по пояс — хищник невольно принимает за четвероногую добычу. Не вводите тигра в заблуждение!

Эту заповедь хранит в памяти любой индийский крестьянин, живущий бок о бок с полосатым владыкой джунглей. Но знает он и другое: земля сама не родит, на ней надо хребет гнуть. Так что про заповедь-то крестьянин помнит, а что делать...

Если и есть в этих словах ирония — то очень грустная. Отношения человека и тигра в Индии складываются не просто. Из прекрасного далека академического кабинета легко бить тревогу: тигры исчезают, вид в опасности! Однако совсем иное — увидеть поутру, что тропка от твоей хижины к твоему клочку земли перечеркнута крупным кошачьим следом. ...Пейзаж в дистрикте Кхери на севере штата Уттар-Прадеш умиляет: мир и покой. Пшеничные и горчичные поля — словно желтые сари, брошенные на траву,— обретают особо яркие цвета рядом с плантациями сочно-зеленого высокого сахарного тростника. Рекламно-пестрые тракторы снуют по дорогам и крестьянским землям. Во время сбора урожая запряженные волами повозки с грузом тростника многомильными змеями тянутся к сахарным заводикам, источающим густой сладкий аромат. А вдали, в дымке — у самой границы с Непалом, величаво замыкают горизонт Гималаи.

Фото автора

Но мира и покоя нет: из джунглей в любой момент может ударить полосатая молния. Ежегодно тигры убивают здесь больше двадцати человек.

До 1947 года эти хищники были единовластными владыками непроходимых чащ и малярийных болот в предгорьях Гималаев. Но в обновленной Индии эти болота были осушены, джунгли вырублены, сотни тысяч безземельных крестьян обрели в Кхери долгожданный клочок земли. От прежде дикого пейзажа мало что осталось.

Последние местные тигры населяют пойменные луга и джунгли национального парка Дадхва. Заповедник — пятьсот квадратных километров — был создан в 1968 году для сохранения едва не исчезнувшей вовсе барасинги — одного из самых красивых оленей мира. Заодно и тиграм повезло. Но уже через два года охота на них была запрещена по всей стране, а с 1973 года началась серьезная работа по сбережению тигров. Правительству помогают международные фонды защиты животных.

За эти годы тигров стало вдвое больше. Правда, не все ученые согласны с официальной цифрой — четыре тысячи особей. Тигров в стадо не сгонишь, по головам не пересчитаешь. Их перепись — дорогая и сложная процедура. В определенную неделю десять тысяч специально подготовленных учетчиков выискивают в джунглях все следы этих хищников. Путаница неизбежна. Мало того, что одного зверя можно учесть не один раз, знатоки леса сомневаются в возможности достоверно определить по следу и размеры, и пол, и возраст хищника. Но того, что тигров стало намного больше, не оспаривает никто.

— Люди и на Луне приноровятся жить, а тигры пропадут без нетронутых джунглей! — не устает твердить устно и в печати основатель и неустанный защитник Дадхвы эколог Аджан Сингх. Хоть он не раз отмечен правительством, имеет и высокую международную награду, среди коллег слывет «экстремистом», со всеми перессорился — никакие самые широкие меры по охране природы не могут угомонить его страсть сохранить дикую природу в целостности. А сделано в Индии (обремененной ворохом проблем) на удивление много: тринадцать лет назад было пять национальных парков, 126 заказников, теперь — 54 и 248! Уже двенадцать процентов джунглей под охраной закона. Тигры сосредоточены в основном в пятнадцати заповедниках. Но две трети кровавых трагедий падают на окрестности Дадхвы и другого заповедника — Сандарбан-Фореста. В обоих случаях роковую роль играют географические особенности.

Фото автора

— Вот, полюбуйтесь,— говорит Аджан Сингх корреспондентам американского журнала «Нэчрл хистори»,— при создании Дадхвы был запланирован почти двадцатикилометровый «буферный» пояс вокруг джунглей, нейтральная полоса, чтобы разделить крестьян и хищников. И что же? Буферный пояс засажен, и не чем-нибудь — сахарным тростником! В его зарослях два работника не видят друг друга в десяти шагах. А для тигриц эти непроглядные плантации стали излюбленным местом выведения детенышей. Ведь сами же крестьяне лезут в пасть зверю! Десять лет назад вокруг Дадхвы была 21 деревня. Сейчас — восемьдесят. Чуть зазевайся — джунглям конец.

Долгие годы Аджан Сингх днем и ночью колесит по лесам, распугивает и ловит браконьеров, штрафует порубщиков, гоняет женщин, собирающих хворост. И не одному злостному браконьеру приходилось бежать в полицейский участок на длинной веревке, привязанной к «джипу» Сингха. Ученый живет в этих местах с 1946 года и был с округой в добрых отношениях, но с тех пор как обосновался в Тигрином Приюте, на южной окраине Дадхвы, все пошло кувырком... И если в лес к тиграм Сингх сорок лет ходил с одной палкой, то в сумерки мимо деревни ездит с винтовкой.

— Народу кругом столько,— рассказывает Сингх,— что тигры потихоньку привыкают к двуногим прямоходящим. Теснота приводит к опасной фамильярности. Крестьянин считает, что не набережешься, тигр устает шарахаться от людей. Ведь нормальный зверь, даже если его застать

у свежей добычи, не бросается на человека. Сперва зарычит, потом прибавит децибелов, изготовится к ложному прыжку... и уйдет, поджав хвост! Но когда голод подопрет, тигр бросается на все, что движется: на слоненка, жабу, саранчу. А тут — рогатый скот в изобилии. Если же пастух подвернется, отведает и пастуха. В другой раз уже на пастуха охотится... Нападение тигра на человека искони выглядело недоразумением, трагической случайностью. Но не войдет ли оно в норму? Ведь никогда в истории хищники не жили так близко от огромных скоплений людей!

Фото автора

Про разбой тигров не раз помянуто в старинных индийских сказках. А первый официальный подсчет урона дал такие цифры: в 1822 году тигры растерзали пятьсот человек и двадцать тысяч волов. И это только в одном округе Бомбея! В начале нашего века людоеды уносили в год 850 человек — но уже во всех округах Индии, вместе взятых. Зато и тигров осталось тысяч сорок. Но тогда же печально знаменитая тигрица из Чампавата убила 436 человек, прежде чем ее настигла пуля полковника Джима Корбетта, легендарного охотника на гигантских полосатых кошек-людоедов.

Сейчас тигров в десять раз меньше, чем в начале века. Соответственно и жертв неизмеримо меньше — шестьсот человек за десять лет. И сухая статистика заступается за хищников. Да, нападают на людей, калечат и убивают. Но ведь змеиные укусы что ни год уносят на тот свет во с т о раз больше индийцев! Больше того: машины в городах в семь раз опаснее, чем тигры в джунглях! Только как с такими объяснениями подступиться к родственникам очередной жертвы?

...В то мартовское утро 1987 года деревня у самого края национального парка Корбетт (первого в Индии!) была взволнована жуткой новостью: тигр разорвал в клочья дочь кузнеца. Родственники погибшей и их соседи кинулись в лес. Разъяренная толпа не думала об опасности. Когда они увидели тигра-убийцу и остановились, было поздно — зверь оказался в середине толпы и ринулся на прорыв. На земле осталось окровавленное тело молодого крестьянина.

Вконец рассвирепевшая толпа — с двумя трупами на руках — устремилась к дому управляющего заповедником. Выбили стекла, искорежили казенные машины, требовали повсеместного уничтожения тигров. Едва не дошло до кровопролития.

Корбетт, в чью честь назван этот парк, место мартовской драмы, писал в начале нашего века: «Тигр-людоед — это зверь, выбитый из колеи обстоятельствами, вынужденный искать легкой добычи, грубо нарушать тигриные привычки. Таким стрессом для него в девяти из десяти случаев становятся тяжелые увечья, неспособность охотиться с прежней резвостью. В десятом случае — причиной преклонный возраст и то же бессилие на настоящей охоте». Во времена Корбетта рано было говорить о третьей, ныне главенствующей причине — удручающем сокращении джунглей и количества дичи. А заповедник создает неведомые прежде проблемы. Хотя тигры бродяги и отменные ходоки, способные за ночь отмахать километров тридцать, но пределы своего участка джунглей они нарушают редко, ревниво оберегают свои владения от соперников. Тигрица терпит у себя дочерей, взрослый самец — нескольких самок, но не других самцов, даже если это повзрослевшие сыновья. Куда деваться молоди и одряхлевшим зверям? На край джунглей. Но и окраины со временем становятся чьими-то. Остаются специально задуманные буферные пояса — на этих открытых пространствах, поросших лишь невысокой травой, «изгои» заметны и крестьянам, и администрации заповедника, которая может их или ликвидировать, или отловить для зоопарка. Но сельское хозяйство съедает нейтральные зоны.

Такая драма происходит в заповеднике Читаван. До 1980 года в окрестностях не было ни одного инцидента с тиграми. А к концу прошлого года мартиролог тигриных жертв пополнился уже тринадцатым именем — и ко всем трагедиям «приложили лапу» именно изгои.

Иными словами, беда не от умножения тигров, а от сокращения джунглей. Доказательство — резерват Рантхамбор в относительно малонаселенном штате Раджастхан. Плотность тигриного населения здесь — самая высокая в стране. Но крестьяне на хищников не в обиде. Во-первых, климат сухой, непроходимых чащ и буйных зарослей нет. Во-вторых — и это главное,— вокруг Рантхамбора множество небольших лесков. Чуть перенаселение в заповеднике — молодые тигры мигрируют в соседнюю чащу. Управляющий заповедником борется за то, чтобы эти лески объявили достоянием заповедника. Тогда опасность конфликта с крестьянами будет устранена на долгие годы.

Совсем особенные проблемы в уже упоминавшемся Сандарбан-Форесте. На поросших лесом заболоченных островах и островках дельты Ганга люди не селятся. Дичи там в избытке. И все-таки местные тигры — их двести шестьдесят, самая большая в мире популяция,— завзятейшие в Индии людоеды. Вот что писал еще в 1666 году один путешественник-европеец об этих местах, мало изменившихся в следующие три века: «Здешние жители плавают по протокам в лодках — ловят в реке рыбу, на островах дельты охотятся, запасаются хворостом, собирают дикий мед. Ночевать там смертельно опасно. Не только на суше, но и в лодке — может впрыгнуть тигр. Хищники повадились добираться вплавь даже до лодок на длинной привязи, вдали от берега». Последним словам можно доверять: в отличие от большинства кошек тигры любят воду и отлично плавают. С XVII века нрав сандарбанских разбойников не смягчился — похоже, каждый третий тигр не прочь отведать человеческого мяса.

Что за причина такой аномалии? Специалисты винят высокие приливы. Морская соленая вода проникает далеко вверх по течению реки, тигры пьют ее и... портят себе обмен веществ и характер — становятся злыми, возбудимыми. А возможно и другое: во время приливов вода в устье реки поднимается и смывает тигриные метки. Кошачий бедлам! Границы упраздняются дважды в день! Тигры поневоле забредают в чужие владения — драки, ранения, злоба!

Администрация заповедника пробует «лечить» хищников. В местах, недосягаемых для соленой воды, вырыты прудики, чтобы тигры пили исключительно пресную воду. Всех местных жителей обязали во время плавания по дельте надевать на затылок белую глиняную маску. Благодаря маске человек постоянно как бы повернут лицом в сторону возможного нападения — тигр может таится и на берегу, и на ветке, нависшей над водой. По округе расставлены манекены в ношеной крестьянской одежде. Тигр, который посягнет на такую фигуру, получит крепчайший удар током. Такой сюрприз не скоро забывается. Тигры поддались на обман, и манекены время от времени требуют замены. Смотреть на чучела после атаки жутковато.

Прудики, маски и «шоковая терапия» дали неплохой результат. Но что именно отпугнуло людоедов — загадка, ибо все методы применили одновременно: работники заповедника торопились отвести угрозу от людей...

Нападение тигра не всегда кончается самым печальным образом. Сотни людей отделались только испугом и шрамами. Возле Дадхвы живет своего рода мировой чемпион по выживанию — крестьянин Шив Шанкар, которого тигр «мял» дважды. В первый раз дело было в хижине, и тигра спугнула упавшая керосиновая лампа. Через пару дней людоед вернулся — и в последний момент испугался вопящих соседей Шанкара, которые с кольями спешили на помощь. На вопрос, почему ему так повезло, Шанкар, поглаживая широченный шрам через всю лысину, отвечает загадочно: «Потому что я всю жизнь пил много молока». По местному поверью, того, кто пьет много молока, сама судьба бережет.

В прежние времена опытные индийские охотники срывали по 10 тысяч долларов за то, что подводили зверя под выстрел богатому иностранцу. Некоторые из них и по сей день точат зуб на решение правительства. И норовят узаконить свои преступные проделки последних лет: получив приказ на выбраковку тигра-людоеда, такие ловкачи дают телеграмму заграничному клиенту и ждут его иногда по многу дней. А зверь-убийца разгуливает близ крестьянских хижин.

— Набегами на поселки и на скот,— поясняет Р. Л. Сингх, руководитель общенациональной программы по спасению тигров,— грешат животные, обитающие на краю леса. А что, если изымать провинившегося зверя, усыплять и увозить от соблазна подальше — в глубину другого заповедника, куда забредают только отпетые браконьеры? Пробовали. Все равно имеется в результате тигриный труп. Джунгли строго поделены между тиграми, новичок обязан убить одного из законных хозяев, иначе сам будет убит или, всего хуже, оттеснен опять-таки к краю леса, к жилью.

За убитого тигром быка крестьянин получает от государства по деревенским масштабам сумму немалую — две тысячи рупий (примерно сто пятьдесят долларов). Но только тогда, когда тигр нашкодил вне заповедника. В других случаях арифметика закона простая. За убитого на территории заповедника тигра взимается штраф в пять тысяч рупий. Кроме того, браконьер получает шесть месяцев тюремного заключения. Если же тигр убьет человека — пять тысяч рупий получает семья погибшего, а тигра отстреливают.

Но не унять штрафами ненависть к полосатым соседям. За последний год, например, в Дадхве и окрестностях погибли тринадцать тигров. Одному оторвало голову взрывом бомбы, заложенной в кусок мяса. Другого нашли мертвым в окружения ста пятидесяти дохлых стервятников: они отравились ядом, который проглотил хищник! Смерти остальных зверей тоже не похожи на естественные. Но поди найди виновных! И еще один штрих. Сингх однажды застал охранника, своего подручного, за неожиданным занятием: тот сжигал труп кем-то убитого тигра. Зачем, дескать, отвечать за недосмотр, если количество тигров неизвестно и проще замести следы чужого преступления.

— За два года мы теряем по площади целую Бельгию леса,— говорит Аджан Сингх.— Будут тигры — будет среда их обитания. Будут джунгли — скажут спасибо потомки. Но воевать с крестьянами — это не решение проблемы. Надо повернуть жизнь так, чтобы соседство с заповедником было им экономически выгодно. Чтобы они сами упрашивали власти, чтобы не превращали умирающие джунгли в заказники! Надо обеспечивать крестьян топливом, чтобы они не воровали его в лесу. Надо научить их строить дома не из лесных материалов. Надо давать кредиты тем, кто не вредит лесу. Надо силами заповедника снабжать фуражом крестьянский скот. Надо... А, всего не перечислить... Надо прежде всего покончить с сахарным тростником вокруг Дадхвы, а сам заповедник обнести проволокой под током.

Для всех этих «надо» нужно время, от этого и горечь в голосе Сингха. А пока... пока надо помнить добрый совет: «Не кланяйтесь при тигре!»

В. Задорожный

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: тигры
Просмотров: 9844