Кокаиновое Эльдорадо

01 сентября 1987 года, 00:00

 

Черная стрела Аутописты-дель-норте — Северной автострады,— пронзив пригороды Боготы, вырвалась на простор плоскогорья. Серебристые эвкалиптовые рощи то подступали к самому асфальту, то вновь отбегали к подножию лесистых холмов, грядой тянувшихся неподалеку.

День выдался солнечный, жаркий. Плато лежит на высоте почти трех тысяч метров. Наверное, поэтому небо здесь не блекло-серое и не жиденько-голубоватое, а ярко-синее. Легкие кучевые облака скользят, кажется, над самой головой.

Директор Музея золота Боготы — известный колумбийский археолог, антрополог и историк Луис Дуке Гомес — везет меня во владения Эльдорадо.

Эпоха конкисты — завоевания Южноамериканского континента испанцами — породила несметное множество сказаний. Но легенда об Эльдорадо выделяется среди них особо. Слово это, в переводе с испанского означающее «позолоченный», стало символом несметных богатств. Кто-то полагал, что так называется гора из чистого золота, кто-то искал таинственный золотой храм, кто-то — край, где земля усыпана драгоценными самородками. Конкистадоры свято, фанатично верили в то, что Эльдорадо существует, иначе все их лишения и муки становились бы бессмысленными.

Эльдорадо действительно существовало. Хотя и в более скромном виде, нежели в воспаленном алчностью и желтой лихорадкой сознании конкистадоров.

В центральной части Колумбии между двумя цепями Анд простирается обширное плоскогорье-альтиплано. На нем с доколумбовых времен обитали индейские племена чибча-муиска. Число жителей этого альтиплано к началу XVI века достигало миллиона человек. В их владениях не было ни золотых жил, ни золотоносных песков. И тем не менее никакие другие племена не могли соперничать с чибча-муиска в богатстве. Ибо на территории, занимаемой ими, находились единственные изумрудные копи и единственное на севере Южной Америки месторождение каменной соли. У доколумбовых индейских культур соль ценилась даже не на вес золота — дороже.

Самым могущественным среди раннеклассовых государств региона было Баката. (Кстати, отсюда и название столицы современной Колумбии — Богота.) На его территории, в кратере давно потухшего вулкана, находилось необыкновенной красоты озеро. Именно здесь было основное святилище государства, именно здесь жрецы приносили главные жертвы богам. Покрыв тело золотой пылью — вот откуда родился образ Эльдорадо,— вождь ступал на небольшой плот и в сопровождении верховных жрецов выплывал на середину озера. В воду летели самородки, изумруды, золотые предметы культа. А затем вождь и сам торжественно окунался в священные воды...

Несмотря на лихорадочные усилия, конкистадорам так и не удалось обнаружить легендарное озеро. Прошло несколько веков, и за поиски Эльдорадо принялись ученые. После долгих и бурных споров они пришли к заключению (хотя полного единомыслия в данном вопросе не существует и поныне), что сокровища чибча-муиска сокрыты на дне вулканического озера Гуатавита, расположенного километрах в шестидесяти к северо-востоку от Боготы...

Наше восхождение к гребню кратера заняло менее часа, но отняло много сил. Вопреки первому впечатлению, склон оказался довольно крутым. Его устилала высокая — выше колена — подушка из жестких и колючих трав и кустарников, сплетенных буквально намертво. Идти приходилось как по болоту — мы проваливались, выбирались на твердую «почву», снова проваливались. Гребень кратера этого потухшего вулкана лежит выше трех тысяч метров, и, помимо прочего, недостаток кислорода вполне определенно давал о себе знать.

Но вот наконец перед нами озеро. Правильные круглые очертания, до противоположного берега — метров сто, глубина, как мне сказали, около сорока метров, а на сколько уходит вязкая толща ила — одному богу известно. Цвет воды туманно-зеленый. Да это, собственно, и не вода, а взвесь ила, в которой не видно даже опущенной по локоть руки.

Меня потрясло царящее вокруг безмолвие. Ни души, ни звука. Красивейший уголок, одно из тех мест, где можно прикоснуться к прошлому, почувствовать, как оно проникает в душу, осознать бездонность истории. Озеро и сегодня осталось своего рода святилищем. Сюда добирается лишь тот, кто испытал манящий зов старинной легенды, кто ценит эти минуты одиночества между невероятно синим небом и непостижимо зеленой водой...

Владения наркомафии

Лошадей седлали при жидком свете керосиновых ламп. В конюшне, как и во всем поселке, не было электричества. Ночь выдалась холодной, и тепло животных казалось от этого вдвойне приятным. Лошади всхрапывали и переступали по земляному полу. Запах седельной кожи и конского пота причудливо переплетался с терпким ароматом неведомых ночных цветов.

Выехали затемно, чтобы встретить восход солнца уже у цели. Дробный стук копыт звучал ватно, приглушенно — вся долина была до краев заполнена облаками. На ночь они прижимаются к лесистым склонам и словно дремлют, а поутру воспаряют, согретые теплыми лучами рассветного светила.

Тропа становилась все круче. То и дело лошади с шумом продирались сквозь заросли колючего кустарника. Мы двигались почти ощупью и неожиданно очутились посреди бурлящего горного потока. Лошади переправились по брюхо в воде, с трудом балансируя на скользких голышах, устилавших дно. Во все стороны летели брызги; заливавшая сапоги вода казалась ледяной. И снова вверх, и снова вброд...

Синий предрассветный полумрак сменился молочной белизной утреннего тумана. Проводник в предупреждающем жесте поднял руку. Лошади встали. Под звонкую и чистую мелодию птичьего хора облака медленно взмыли в небо. Взору открылась панорама изумрудных хребтов, подернутых серебристой паутиной десятков водопадов. Чуть впереди плоскогорье было прорезано узким каньоном, прошитым пенной нитью бурлящей реки. А вокруг, вызывая безотчетное смятение своим равнодушным величием, в золотом сиянии восходящего солнца высились многометровые силуэты каменных истуканов. Плато Идолов. Молчаливые хранители вековых тайн, они словно вросли в каменистую почву, застыли во времени, давно забыв тепло создавших их рук.

Таким открылся мне археологический парк Сан-Агустин. Он лежит на юге Колумбии, неподалеку от экватора. Его территория — площадью свыше 500 квадратных километров — включает несколько хребтов Центральной Кордильеры колумбийских Анд, образующих каньон верхнего течения реки Магдалены — главной водной артерии страны. Этот край, до сих пор малообжитый, на протяжении веков был для индейцев доколумбовой эпохи местом ритуальных погребений. И поныне высятся здесь каменные изваяния, служившие тысячи лет назад надмогильными памятниками и атрибутами религиозных культов.

Время замерло не только для статуй-истуканов. Оцепенение царит и среди местных жителей. Район Сан-Агустина никак не назовешь процветающим. Глинобитные лачуги с подслеповатыми окошками выстроились вдоль единственной улицы поселка. После нескольких часов верховой езды неимоверно хотелось пить, и я уговорил проводника постучаться в покосившуюся щелястую дверь одной из хибарок. Нам открыла испуганная индеанка в видавшем виды пончо. Просьба принести воды ошарашила ее совершенно: «Сеньоры хотят нашей воды?» Изумление стало мне понятным, когда в мятой кружке, пережившей, судя по всему, не одно поколение хозяев, женщина принесла ржавого цвета жидкость, отдающую совсем не свойственным чистой воде ароматом. Жажда прошла сама собой.

Край этот, впрочем, известен не только археологическими реликвиями Сан-Агустина. По недавним подсчетам 14 800 гектаров колумбийской территории занято плантациями кустарника коки. Он выращивается и здесь, на склонах горных хребтов в верхнем течении Магдалены. Без малого 15 тысяч гектаров — цифра может показаться не очень внушительной. Особенно если ее сравнить с 32 тысячами гектаров посадок в Боливии или с полями коки в Перу, простирающимися на 88 тысячах гектаров. Однако не надо забывать: в практикуемом наркомафией «международном разделении труда» Колумбии отводится прежде всего роль центра переработки полуфабриката в сверхчистый наркотик и экспортной базы готовой продукции. С точки зрения глобальных интересов южноамериканских кокаиновых баронов, выращивание коки в Колумбии — побочный промысел. Но ведь каждый из этих 15 тысяч гектаров может дать несколько тонн листа. Теперь можно прикинуть денежные суммы, которые стоят за этим. Из тонны листьев коки получают 3,5 килограмма кокаина, а стоимость килограмма сверхчистого наркотика может достигать нескольких миллионов долларов.

Плантации коки и лаборатории по производству наркотика расположены близ маленьких хуторов высоко в Андах, в местах диких и безлюдных. Мои просьбы побывать в одном из гнезд наркомафии неизменно встречали решительный отказ. Дело в том, что осуществление подобного «визита вежливости» сопряжено с серьезным риском. Кокаиновые бароны очень строго охраняют свои секреты. Даже рядом с выкорчеванными полицией посевами и разгромленными лабораториями преступники зачастую устраивают засады.

Да что там плантации! В районах, где гнездятся кокерос — люди, выращивающие коку,— даже передвижение по обычным шоссейным дорогам сопряжено с определенной опасностью. Наш маленький караван, занятый исключительно осмотром археологических богатств района, постоянно сопровождали три машины — «джип» с полицейскими, еще один «джип» с охраной из Административного управления безопасности да вдобавок грузовик со взводом солдат. В нескольких местах вдоль шоссе стояли армейские патрули — с интервалом в 30-40 метров.

Все это вызывало недоумение, и я поинтересовался у сопровождавшего нашу группу видного колумбийского политика Гильермо Пласаса Альсида, не чрезмерны ли столь масштабные меры безопасности.

— Нет, не чрезмерны,— категорически отрезал он и пояснил: — Они осведомлены о вашем приезде и вашем маршруте. Кто знает, что может взбрести им в голову.

В течение всех дней поездки по Сан-Агустину мы ощущали себя мишенью кокерос. Что же говорить о напряжении, в котором постоянно находятся люди, бросившие вызов наркомафии? Ощущение тревоги отнюдь не убавлялось присутствием вооруженной охраны. Скорее наоборот. Меня не покидала тревожная мысль: а вдруг кого-то из охраны удалось подкупить? Вот он, автоматный ствол, у самого моего бока...

Факты преступных контактов представителей полиции и тем более колумбийских военных с торговцами наркотиками редко предаются огласке. Но те, что в силу разных причин все же всплывают на поверхность, потрясают воображение.

Подобные автобусы мы часто встречали на дорогах Колумбии.

Вот одна из сенсаций такого рода. По приказу командующего 8-й бригадой генерала Майчела рота особого назначения колумбийской армии во главе с капитаном Альваро Пересом Риверой — 5 офицеров и 43 сержанта (рядовых в этих частях нет) — на протяжении 26 дней обеспечивала охрану тайного аэродрома наркомафии. Более того, личный состав собственноручно помогал преступникам грузить в самолеты без опознавательных знаков химикаты, оружие и... мешки с кокаином.

Вместе с вооруженными бандитами и офицером армейской разведки они эскортировали груз до другого тайного аэродрома, где вновь обеспечивали боевое охранение до полного развертывания лаборатории по производству наркотика.

Основные плантации коки в Колумбии расположены на высокогорном плато в 150 километрах от столицы в районе поселка Пауна. О царящих здесь нравах даже писать жутковато.

Пятнадцать человек, одетых в полицейскую форму и вооруженных штатными армейскими автоматами и карабинами, в четыре часа утра захватили отдаленный хутор Топито.

 

Находившихся в ту ночь на хуторе пятнадцать жителей разбудили ударами прикладов в двери. Их заставили выйти из хибар и лечь ничком на землю, после чего без дальнейших разговоров расстреляли. Об этом кошмаре рассказала девятилетняя девочка, которая уцелела благодаря матери, закрывшей ее от пуль своим телом. В ходе расследования выяснилось, что на хуторе действовала лаборатория по изготовлению кокаиновой пасты, а неподалеку находилось поле с 30 тысячами кустов коки. Мнимые блюстители порядка принадлежали к конкурирующей банде наркомафии.

Специальные отряды полиции и армии провели несколько рейдов, в результате которых было уничтожено: у деревни Буэнависта — 620 тысяч кустов коки, на хуторе Агуасаль — 130 тысяч, близ хутора Ибакани — 3 миллиона 700 тысяч...

Кокерос не замедлили предпринять ответные действия. Сначала на безлюдном шоссе неизвестные перехватили машину, в которой ехал председатель муниципального совета Пауны Пабло Буитраго Паэс, и застрелили его вместе с телохранителями. Затем преступники безнаказанно расправились с членом того же муниципального совета Сильвино Карантоном и членом палаты представителей конгресса, уроженцем Пауны Пабло Гомесом.

Уничтожение перехваченных партий кокаина проходит под строгим контролем.

И, наконец, в самой Пауне был хладнокровно застрелен в упор другой депутат палаты представителей Эдгар Пулидо Солано. Ни один из убийц не был арестован или хотя бы опознан.

«Разрешите представиться, Пабло Эскобар...»

В сообщениях о преступлениях наркомафии чаще других упоминается Медельин, административный центр крупного департамента Антиокия. Здесь расположен штаб «медельинского картеля» — главного объединения кокаиновых баронов, контролирующего основной объем операций с наркотиком. Состав «совета директоров» медельинского картеля широко известен. В него входят Карлос Родригес Гача по кличке Мексиканец, крупнейший колумбийский скотопромышленник Хорхе Луис Очоа, сколотивший состояние на разведении быков для корриды, Карлос Энрике Ледер Ривас, убежденный неонацист, и Пабло Эскобар Гавирия, «супермозг», придумавший и создавший разветвленную сеть по распространению кокаина в США. За каждым из четырех «крестных отцов» — тысячи объединенных и организованных ими преступников. У каждого — своя задача, свое поле деятельности.

С Пабло Эскобаром я волею случая повстречался в Национальном конгрессе Колумбии — внушительном здании, расположенном на центральной площади Боготы между президентским дворцом и Дворцом юстиции. Я беседовал с сотрудником протокольного отдела, когда дверь кабинета распахнулась и вошел коренастый плотный мужчина. Острые усики и черные кудри придавали ему отдаленное сходство с персонажами «Трех мушкетеров». Он первым протянул руку: «Разрешите представиться, Пабло Эскобар, депутат парламента...» Рука была пухлой и вялой. Поговорив минут пять по служебным делам с протоколистом, он учтиво раскланялся и вышел.

Уловив мое недоумение, собеседник сосредоточенно потер лоб:

— Да, про него идет много разговоров. Но у полиции нет ни единой улики.

В конце концов депутату Эскобару пришлось все же удариться в бега. Но и после перехода парламентария на нелегальное положение в бедных кварталах Медельина сохранились огромные рекламные плакаты с лозунгом «Не бывать в Медельине трущобам» и размашистой подписью Эскобара.

Не удивляйтесь: матерый преступник по сей день остается кумиром обездоленных жителей Антиокии. Феномен его популярности объясняется просто — прицельной щедростью. В Медельине Пабло Эскобар построил на собственные средства жилой комплекс в тысячу квартир и бесплатно поселил в нем бездомных и безработных, до того влачивших безнадежное существование в хибарах вокруг городской свалки.

В своей родной деревне Эмбьягадо Эскобар создал фантастический зоопарк, настоящий сад чудес, переселив в забытый богом и правительством уголок колумбийской глубинки редких птиц и животных со всего мира. Вход для детей — бесплатный.

В бедные районы Медельина, в глухие поселки он провел электричество и водопровод, построил там десятки спортивных площадок.

Но подобная благотворительность в конце концов наскучила Эскобару. Она казалась ему слишком мелкой. Поразмыслив, кокаиновый барон придумал воистину широкий жест. Он направил президенту Колумбии письмо с предложением целиком и полностью оплатить внешний долг Колумбии — ни много ни мало 13 миллиардов долларов. Правда, не даром, а в обмен на прощение всех прошлых грехов. Несмотря на критическое состояние национальной экономики, метко охарактеризованное безымянным острословом «бюджет есть, а денег нету», правительство отказалось. Барон пожал плечами: дескать, подождем, может, следующий кабинет окажется более разумным.

Благотворительной деятельностью Эскобар занялся, конечно, не от угрызений совести. Заигрывая с бедняками, он преследует сугубо практические цели. Атмосфера всеобщего обожания не только делает его недосягаемым для полиции (ну кто же выдаст своего кумира), но и позволяет достаточно свободно передвигаться по стране — это при том, что Пабло Эскобар считается «преступником № 1»!

Отметим: будучи партнерами, члены медельинского картеля остаются соперниками. Такова уж природа преступного бизнеса: пусть партнерство не требует чрезвычайных компромиссов, но ведь каждому хочется урвать кусок побольше. Характерные для колумбийской наркомафии четкое взаимодействие и координация усилий вовсе не исключают возникновения конфликтных ситуаций.

В 1986 году Эскобар передал клану Очоа для доставки в США партию кокаина весом в 1,7 тонны. В аэропорту Боготы наркотик благополучно погрузили в рейсовый лайнер американской авиакомпании «Истерн эйрлайнз», следовавший в Майами. Но в порту назначения самолет встретили полицейские агенты.

Расследование показало: операция наркомафии осуществлялась во взаимодействии с мощным подпольным синдикатом сотрудников «Истерн». За четыре года самолеты этой авиакомпании переправили в Майами и Нью-Йорк более тридцати тонн кокаина. Груз наркотиков поступал раз в неделю в международный аэропорт Майами, где доверенные люди отделяли его от общего багажа и отправляли дальше на самолете, выполнявшем внутренний рейс. В нью-йоркском аэропорту он уже не привлекал внимания, поскольку никоим образом не ассоциировался с Колумбией. По предварительным оценкам, в подпольные операции было вовлечено более 150 рабочих, механиков, грузчиков и служащих авиакомпании. Стоимость переправленного ими в США кокаина достигла миллиарда долларов.

Клан Очоа отказался выплатить Эскобару причитающуюся ему сумму и обвинил его в преднамеренной «засветке» груза. В ответ Эскобар, не колеблясь, выкрал родственника Хорхе Луиса Очоа и потребовал за него выкуп, равный размеру долга. Очоа остался непреклонен, и... теплым солнечным утром труп бедного родственника был найден в придорожной канаве. В голове и груди у него было 57 пулевых отверстий.

Клан Очоа, надо сказать, в долгу не остался. Жертвой покушения стал близкий приятель Эскобара. Правда, на первый раз он отделался всего лишь несколькими ранениями. Но через два дня, когда этот человек в бессознательном состоянии лежал в отдельной палате центрального госпиталя Медельина, его навестила группа из семи «полицейских» и восьми «агентов контрразведки». Они беспрепятственно поднялись на шестой этаж и деловито ухлопали сначала двух телохранителей, а затем и самого раненого. Патронов, правда, пожалели: выпустили в жертву лишь 35 пуль. На том дело и кончилось — дух партнерства возобладал, и конфликтующие стороны согласились на ничью. Как говорят в Колумбии, «боррон и куэнта нуэва». В несколько вольном переводе это означает «лыко да мочало, начинай сначала».

В роли «каждого второго»

Атмосфера разнузданного насилия, ставшего «кодексом чести» в среде кокаиновых баронов, отражается и на общей обстановке в стране, на условиях жизни простых колумбийцев.

По уличному бандитизму колумбийские города прочно удерживают пальму мирового первенства. Во многих районах Боготы — в том числе в деловом центре города — на стенах домов и фонарных столбах висят предупреждающие таблички: «Осторожно, район действия грабителей». Наибольшим спросом у бандитов пользуются женские драгоценности, фотоаппараты, часы и, естественно, бумажники. Нападают среди бела дня, нагло сдирают цепочки или серьги — разрывая при этом мочки ушей,— и растворяются в толпе.

Многие водители предпочитают надевать часы на правую руку — она подальше от окна. Но и эта хитрость не спасает. Однажды на моих глазах вполне прилично одетый парень, пробиравшийся сквозь ряды застывших у светофора машин, вдруг вынул изо рта дымящуюся сигарету и ткнул ею в высунутую из машины левую руку водителя. Растерявшись от неожиданности и боли, тот машинально стиснул ожог ладонью другой руки, на которой красовался дорогой хронометр. Преступник, разумеется, не упустил свой шанс.

По статистике каждый второй житель Боготы ежегодно становится жертвой того или иного преступления. Однажды и мне выпало стать этим «каждым вторым». Для того, чтобы шагнуть навстречу приключениям, оказалось достаточным сесть в городской автобус. Плотное людское окружение создавало иллюзию безопасности, я задумался, совершенно отвлекшись от происходящего вокруг. А зря. К колумбийской реальности меня вернул несильный толчок в бок. Вижу широкую улыбку стоящего рядом парня лет двадцати пяти — и ствол револьвера, уткнувшийся мне в живот. Окружающие пассажиры корректно отвернулись. Человеку и так неприятно, чего же его смущать любопытством. Спины выражают сочувствие. Остается только состроить ответную гримасу и развести руки, приглашая налетчиков к грабежу. Затылком чувствую, что сзади стоит напарник улыбчивого преступника. И точно — пока один держит меня на прицеле, второй споро и без грубости конфискует бумажник и часы. После чего оба быстро, но без суеты покидают автобус.

Вирус насилия периодически вызывает настоящие эпидемии преступности. То и дело читаешь в газетах, что, например, водитель городского автобуса выстрелом в лицо убил 15-летнего «зайца», обнаруженного им среди пассажиров. Или: водитель легковушки отомстил шоферу автобуса, подрезавшему ему дорогу. В ярости перед хамством обидчика — хозяина колымаги, на измятом и заржавленном корпусе которой очередное столкновение не оставило заметного следа,— водитель легковушки разрядил в недруга автоматический пистолет. Пули, однако, большей частью попали в окна переполненного салона. В результате несколько человек погибли, с полдесятка получили ранения.

Широкое распространение «неорганизованной» преступности — только на руку наркомафии. На ее пестром фоне злодеяния наемных убийц, находящихся на службе у кокаиновых баронов, теряются совершенно. Случай однажды столкнул меня с ними нос к носу.

Был вечер буднего дня. Машины ползли по проспекту еле-еле, словно поток остывающей лавы. Моросил нудный дождик. Красный свет. Машины у перекрестка становятся плотно, бампер к бамперу. Вдруг в боковом зеркале моей машины мелькнула тень. Повернув голову, я увидел прямо перед глазами дуло глушителя, за ним ствол автомата. На мгновение потемнело в глазах, словно заглянул в головокружительную черную бездну. Затянутые в кожу фигуры двух парней на мощном мотоцикле. Лица скрыты под забралами защитных шлемов. На срезе ствола дрожит дождевая капля. Рука в черной перчатке уверенно передергивает затвор. Удивительный факт — в какофонии городского вечера четко слышу металлический щелк досланного патрона. Капля срывается вниз.

Мышцы бесконтрольно напряглись в ожидании удара пули. Лихорадочно пытаюсь найти путь к спасению. Но машина надежно зажата в «пробке». Ситуация безвыходная, сработано профессионально. Неожиданно стрелок отдает какую-то команду напарнику, мотоцикл срывается с места. Иглой прошив, казалось бы, монолитную колонну машин, он в мгновение ока исчезает в темном переулке. Переведя дух, оглядываюсь. В соседних машинах заинтригованные и даже чуть разочарованные таким развитием событий лица. На светофоре зажигается зеленый.

Так счастливо закончилось мое краткое знакомство с «асесинос дель мото» — наемными убийцами на мотоциклах. Очевидно, меня с кем-то спутали. Но если бы заблуждение, в котором пребывали мотоциклисты, продлилось еще несколько секунд...

В условиях колумбийских городов, где запруженные машинами проспекты соседствуют с густой паутиной тесных переулков, мотоцикл подобен крыльям за спиной. Он позволяет подобраться к жертве, а затем в считанные минуты раствориться в лабиринте проездов, абсолютно недоступных для преследователей.

Размах операций «асесинос дель мото» достиг такого масштаба, что правительство решилось на чрезвычайную меру: особым декретом оно запретило на всей территории страны ездить на мотоциклах парами, а также пользоваться защитными шлемами с фильтрами, скрывающими лицо.

Почти ежедневно газеты публикуют фотографии автомашин и их владельцев, прошитых автоматными очередями. Особому риску подвергаются официальные лица, пытающиеся бороться с наркомафией. Не спасают ни многочисленная охрана, ни бронированные «мерседесы» и БМВ. Мне не раз доводилось видеть пробоины в «пуленепробиваемых» стеклах, вскрытые, словно консервные банки, бронированные двери.

Полицейская статистика дает возможность нарисовать социальный портрет наемного убийцы. Средний возраст — 24 года. Происхождение — из батраков или городской нищеты. Подавляющее большинство никогда нигде не училось и длительное время не работало. В преступную деятельность были вовлечены в основном еще подростками.

Атмосфера социально-экономической нестабильности, приправленная разгулом преступности, служит идеальным питательным бульоном для наркомафии. Вот типичная точка зрения, откровенно высказанная мне таксистом на улице Боготы: «Кокаин — очень опасное дело. Но как иначе бедному человеку заработать достаточно денег, чтобы хотя бы обеспечить семью жильем? Приличная квартира стоит 3—4 миллиона песо. У меня есть родственники, которые кладут на банковский счет по тысяче долларов каждый день. Это около ста пятидесяти тысяч песо. Им достаточно лишь предложить мне какую-нибудь работу в своем деле...»

Вернувшись в Боготу после посещения озера Гуатавита, мы с Луисом Дуне Гомесом долго бродили по опустевшим залам Музея золота. Последние посетители покинули здание. В таинственном полумраке ночного освещения творилось чудо. Стеклянные витражи распахивались, словно двери, впускавшие нас в прошлое. На ладонь ложились золотые фигурки, ожерелья, познавшие прикосновение человеческих рук много веков назад. Директор музея передал мне небольшой каменный сосуд:

— О нем тоже ходили легенды. Но сегодня их лучше бы не вспоминать. Колумбию называют подчас страной Эльдорадо. К сожалению, не только мифического, но и вполне реального — кокаинового. Этот сосуд сродни табакерке, только «табак» индейцы делали из листьев коки. Стимулирующий порошок употреблялся очень широко. В те времена кокаин был послабее нынешнего,— Луис Дуке Гомес грустно улыбнулся.— Утратив, забыв, уничтожив духовную и материальную культуру доколумбовой эпохи, мы пронесли через века «кокаиновую культуру», не только сохранив, но и обогатив ее. История все же порой несправедлива...

Сан-Агустин — Богота — Москва

Алексей Кувшинников, корр. «Известий» — специально для «Вокруг света»

Ключевые слова: мафия
Просмотров: 10117