ЗАКРЫТЬ
Пройти опрос
№8 (2563) | Август 1987
Рубрика «Исторический розыск»

Дом великого следопыта

Фото А. Зверева

В июне 1881 года Николай Михайлович Пржевальский приобрел в глухом, бездорожном углу Смоленской губернии имение Слобода и поселился в большом деревянном доме, построенном при прежнем владельце, отставном поручике Л. А. Глинке.

Пржевальский родился и жил в южной части Смоленской губернии, в бывшем Ельнинском уезде. Но рядом с его родовым имением пролегала колея строящейся Риго-Орловской железной дороги. На много верст вокруг вырубили леса, распугав зверей и птиц. Стало шумно и многолюдно.

В Слободе его привлекала тишина и красота природы. «Лес стоит как сибирская тайга,— пишет путешественник друзьям.— Местность вообще гористая, сильно напоминающая Урал... Озеро Сотыа в гористых берегах словно Байкал в миниатюре...» Пржевальский приглашает сюда друзей, спутников по экспедиции и неизменно повторяет, что лучшего, чем Слобода, места не найти. Но охоте, рыбалке и прогулкам Пржевальский отдает считанные дни; здесь он много и плодотворно работает. В саду в маленькой «хатке» — бывшей садовой сторожке — он устроил кабинет, перенес туда карты, записные книжки, дневники, здесь его никто не тревожил; он обрабатывал собранные в экспедициях материалы, составлял отчеты для академии. Тут написаны книги о третьем и четвертом путешествиях в Центральную Азию — «Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки...» и «От Кяхты на истоки Желтой реки...». В Слободе разрабатывал Пржевальский маршруты четвертого и пятого путешествий.

Летом 1887 года Николай Михайлович переселяется в дом, который построили рядом со старым в соответствии со вкусами и планами нового хозяина. Дом был невелик, уютен и выглядел нарядно.

В августе 1888 года Пржевальский уехал из Слободы в пятое путешествие по Центральной Азии. В самом начале экспедиции Николай Михайлович заразился брюшным тифом. Умер он 20 октября.

После смерти путешественника дом и усадьба перешли во владение его братьев. Они берегли здесь все, как было при Николае Михайловиче. И казалось: усадьба будет долго хранить дух великого путешественника. Но в августе 1941 года фашисты сожгли дом, вырубили сад и березовую рощу...

В мае 1964 года село Слобода было переименовано в село Пржевальское, в местном Доме культуры открылась первая музейная экспозиция. Удалось восстановить и дом путешественника. Музей в нем открылся десять лет назад. С большим трудом собирались экспонаты, подлинные вещи Пржевальского. Судьбы их подчас неожиданны и загадочны...

Надпись на колонне

Отправляясь из Слободы в путешествие, которое стало для него последним, Пржевальский был задумчив и печален. Все складывалось так, что душе его не было покоя. Тяжело болела его любимая няня Макарьевна...

«Николай Михайлович грустил и, видимо, не торопился ехать,— вспоминал путешественник Петр Кузьмич Козлов, бывший в те дни рядом со своим учителем и другом.— Встав ранее обыкновенного, он наскоро напился чаю и распорядился о завтраке. Вскоре приехали соседи попрощаться и проводить отъезжающего; собрались также все служащие, не исключая и рабочих. Не сказав никому ни слова, с опущенной головой, Николай Михайлович вышел через террасу в сад, побывал в любимой хатке, обошел все знакомые места, словно прощаясь с родной слободской природой: на глазах его были слезы...»

Новые поступления Дома-музея Н. М. Пржевальского: две «цацы» и скромный мельхиоровый чайник.

Завтрак перед отъездом прошел в самом грустном, подавленном настроении. Перецеловав всех домашних, Николай Михайлович вышел на террасу и на одной из колонн красным карандашом написал «5 августа 1888 года. До свидания, Слобода! Н. Пржевальский». Затем подозвал друзей, чтобы те по старшинству расписались: «В. Роборовский, П. Козлов, Телешов, Нефедов».

Когда в Слободу пришла весть о безвременной кончине Николая Михайловича, надпись на колонне стала восприниматься как его прощальный привет. Управляющий имением Е. С. Денисов бережно прикрыл эту надпись стеклом в рамке. Так и сохранялась она многие годы. Но судьба этой реликвии могла быть столь же плачевна, как и судьба дома, сожженного фашистами, если бы не случай.

...Было это в 1916 году. Ученик Смоленской гимназии Виталий Некрасов, сын священника из Слободы, увлеченно слушал на уроке учителя географии (к сожалению, его имя и фамилия не сохранились). Тот рассказывал о далеких странах, об экспедициях, о славном земляке-путешественнике Пржевальском.

— Знаю, знаю! — не удержался мальчишка.— Его дом рядом с нашим в Слободе! Я там был, и не раз!

И он рассказал учителю, что в доме много чучел зверей и птиц, каких-то диковинных ружей, что на колонне есть надпись, сделанная самим Пржевальским. В доме давно уже никто не жил, владельцы уехали, управляющего взяли на войну. Учитель попросил Виталия осторожно вырезать эту надпись и привезти в Смоленск.

Виталий выпилил целый кусок доски с надписью и отдал учителю, который был взволнован и обрадован, получив эту реликвию. Учитель передал ее в Смоленский музей, откуда она через много лет вернулась в дом великого следопыта.

Эту историю рассказал работникам музея сам Виталий Михайлович Некрасов, ныне персональный пенсионер.

Библиотека Пржевальского

В Доме-музее историки и реставраторы воссоздали рабочий кабинет исследователя. Это небольшая комната с окнами в сад. Обстановка строгая и простая: большой письменный стол у окна, на нем книги, бумаги с записями, лампа под абажуром, несколько чучел птиц, на стене большая карта маршрутно-глазомерной съемки, на которой сохранились карандашные пометки, сделанные Пржевальским.

Главная драгоценность кабинета — библиотека путешественника, около тысячи книг, многие — с дарственными надписями авторов, есть и с автографами самого Пржевальского, его пометками. Книги на русском, немецком, французском языках. Настольными книгами Николая Михайловича были «Путешествие в 1286 году по Татарии и другим странам Востока венецианского дворянина Марко Поло», издания 1873 года, и «Статистическое описание Китайской империи, сделанное отцом Иакинфом, главой русской духовной миссии в Китае» 1842 года...

Собирать библиотеку Николай Михайлович начал, еще когда работал в Варшаве, примерно с 1864 года, и ко времени переезда в Слободу имел уже более тысячи книг. Они были тщательно разобраны по темам и расставлены в шкафах в специальной комнате, которая называлась библиотечной. Ученый постоянно обращался к книгам, делал выписки, отмечал то, что его заинтересовало, уточнял на полях какой-то спорный факт...

По заданию Наркомпроса в 1920 году, в самый разгар кулацко-эсеровских мятежей, охвативших северо-запад Смоленщины, Петр Кузьмич Козлов вывез библиотеку Пржевальского из усадьбы и передал Смоленскому университету.

Во время Великой Отечественной войны, когда фашисты заняли Смоленск, следы библиотеки затерялись...

Летом 1945 года военный комендант польского города Кротошина полковник А. С. Павлов узнал, что в окрестных лесах, умело укрытое от глаз, находится имение, видимо, недавно оставленное владельцем. Выяснилось, что оно принадлежало немецкому генерал-лейтенанту барону Штернбергу. Советские солдаты, посланные Павловым, увидели, что весь первый этаж дома забит нераспакованными ящиками. Вскрыв по приказу коменданта ящики, они обнаружили старинные вышивки, расписные балалайки с шифром Смоленского музея. Это была редчайшая коллекция М. К. Тенишевой, известной меценатки и собирательницы предметов русского народного прикладного искусства. Там же лежали книги со штемпелем Смоленского краеведческого музея. Были и книги из библиотеки Н. М. Пржевальского.

«Охотничий дом» гитлеровского генерала был немедленно взят под охрану. А вскоре Павлов отправил спасенные музейные реликвии в адрес Смоленского обкома партии.

Позже книги Пржевальского возвратились в его воссозданный дом.

Мельхиоровый чайник

Почти сто лет прошло с той поры, как Н. М. Пржевальского не стало. Искать подлинные вещи, имеющие отношение к путешественнику, с каждым годом все труднее: многое погибло в огне войны, многое просто утрачено с ходом времени. Все, что лежало на поверхности, уже найдено... И все-таки по крупинкам, по строчкам что-то прибывает, фонды музея растут.

Вот маленький мельхиоровый чайник для заварки чая, с завитушками на крутых боках. За ним встает такая история...

Живя в Слободе, Пржевальский часто бывал в Смоленске у друзей и по делам, посещал Смоленский почтамт: путешественник отправлял и получал немало корреспонденции. Там он обратил внимание на молодого телеграфиста Васю Малахова. Познакомившись с ним, узнав о его жизненных затруднениях, Пржевальский отметил, что Малахов честен, умен и добр душою, и решил принять участие в его судьбе. Николай Михайлович порекомендовал Малахова домашним учителем в семью Нуромских-Богдановых, в которой он часто бывал, с которой дружил. Всего в семье было шесть дочерей, и младшим давно искали учителя.

Так благодаря Пржевальскому Василий Малахов попал в Синютино — имение Нуромских. Учителем он оказался хорошим, был скромен, серьезен и мил. Через два года Ольга Нуромская, старшая из учениц, и молодой учитель попросили родительского благословения...

Николай Михайлович подарил им к свадьбе самовар на подносе в окружении дюжины чашек и мельхиоровый чайник для заварки. Увы, потерялись и самовар, и чашки, а чайник...

Василий Малахов при всех жизненных перипетиях старался сберечь подарок Пржевальского. И сберег. Много лет после смерти отца сохраняла эту реликвию и Мария Васильевна Малахова, которую нам удалось разыскать в Москве.

Маленький мельхиоровый чайник не открыл каких-то тайн из жизни великого путешественника, но сколь много он рассказал о его отношении к людям!

Фотографии в альбоме

Из фотографий, которые хранились у Пржевальского, интересен портрет Таси Нуромской. Чернобровая, статная, с четкими крупными чертами лица, с густыми волосами, уложенными в строгую прическу. Тася училась в Смоленске, где и познакомилась с Пржевальским. Он был старше, но они подружились. Николай Михайлович увлекся девушкой, стал посещать имение ее родителей. По семейному преданию, в последнюю встречу с Николаем Михайловичем, перед его отъездом в экспедицию, Тася отрезала свою косу и подарила ему на прощанье. Она объявила сестрам, что коса ее будет путешествовать с Николаем Михайловичем до их свадьбы... Но свадьба не состоялась. Пока Пржевальский был в экспедиции, Тася умерла. Умерла неожиданно, от солнечного удара во время купания...

Загадкой остается другая фотография в альбоме Н. М. Пржевальского — молодая, нарядно одетая, пышноволосая женщина с цветами. И стихотворные строчки на обороте фотографии:

Взгляни на мой портрет —

ведь нравлюсь я тебе?

Ах, не ходи в Тибет!

В тиши живи себе

с подругой молодой!

Богатство и любовь

я принесу с собой!

Ответ Пржевальского на это или подобное предложение мы находим в дневниках путешественника.

«Не изменю до гроба тому идеалу, которому посвящена вся моя жизнь. Написав что нужно, снова махну в пустыню, где при абсолютной свободе и у дела по душе, конечно, буду сто крат счастливее, нежели в раззолоченных салонах, которые можно приобрести женитьбою».

И все же интересно, кто была эта «она», дерзнувшая взять такой тон? Или это просто дружеская шутка?

Две цацы

Редкий экспонат подарил музею Николай Владимирович Пржевальский — внучатый племянник путешественника. Это две «цацы» — овальные медальоны из обожженной глины, диаметром в семь сантиметров с рельефным изображением на лицевой стороне. В древности цаца считалась предметом священным.

Оценить этот подарок по достоинству можно, лишь узнав его историю...

Европейские путешественники много раз слышали, что где-то в Монголии, в ее самой пустынной части, существует древний город, занесенный песками. Одни считали его плодом фантазии, другие пытались искать. Слышал рассказы о «мертвом городе» и Пржевальский, но заниматься его поисками не имел возможности.

На поиски отправился его ученик и последователь Петр Кузьмич Козлов. Начиная с 1900 года, он настойчиво изучал бескрайние степи Монголии, пересекал в разных направлениях ее пустыни. Настойчивость ученого привела к успеху. 19 марта 1908 года экспедиция Козлова подошла к полузанесенным песком высоким глинобитным стенам. Это и был «мертвый город» Хара-Хото. Одни дома были совершенно разрушены, другие сохранили очертания. Виднелись следы оросительных каналов, улиц, стояли полуразвалившиеся субурганы — ритуальные сооружения над могилами.

В XII—XIII веках, как удалось установить, Хара-Хото был одним из крупнейших культурных центров Тангутского государства народов Си-Ся. В 1226 году город разрушила орда Чингисхана, а вскоре под ударами завоевателей исчезло и все государство Си-Ся.

Взволнованный, стоял Петр Кузьмич перед стенами Хара-Хото. И вот он берется за лопату... Первые же раскопки превзошли всякие ожидания. В сухом горячем песке сохранились остатки посуды, оружие, ткани. В одном из субурганов обнаружили книги, рукописи на неизвестном языке, предметы культа, много плоских цац.

Открытие Хара-Хото стало мировой сенсацией. В 1923—1926 годах Козлов продолжает раскопки города. В составе этой экспедиции и Николай Пржевальский, внук брата Н. М. Пржевальского.

Более пятидесяти лет хранил Николай Владимирович как память о той экспедиции две цацы, которые подобрал у субургана. В раскопках он больше не участвовал и путешественником не стал. Но даль всегда звала его, видно, это было у него в крови. Николай Владимирович Пржевальский стал крупным специалистом по строительству автомобильных дорог. Он вел дорогу в районе Байкала, много работал на Севере, строил транскубинскую автомагистраль.

В экспозиции Дома-музея Н. М. Пржевальского еще немало «белых пятен». Но поиски реликвий продолжаются...

с. Пржевальское Смоленская обл.

Евгения Гавриленкова, заведующая Домом-музеем Н. М. Пржевальского
развернуть | Обсудить статью в форуме (сообщений: 1)
Самое интересное на "Вокруг света"
Наши партнёры
RedTram.com

24СМИ. Новости

Журнал "Вокруг Света"
Фестиваль "Золотая Черепаха"
Конкурс на лучший кадр месяца!