Золотой груз «Эдинбурга»

01 апреля 1987 года, 00:00

Коллаж А. Гусева

В сентябре 1986 года английское водолазное судно «Дипвотер-2» пришло в Баренцево море и встало в точке над затонувшим на глубине 260 метров британским крейсером «Эдинбург». После пятилетнего перерыва была продолжена глубоководная операция по спасению золотого груза. Экспедиция 1981 года из-за начавшихся осенних штормов не смогла довести до конца спасательные работы: из предполагаемых 465 золотых слитков весом 11—13 килограммов каждый с борта крейсера был поднят 431.

...В конце апреля 1942 года «Эдинбург» во главе конвоя судов вышел из Мурманска в Англию. Крейсер был построен незадолго до войны. Его водоизмещение — 10 тысяч тонн, длина 174 метра, толщина бортовой брони до 8 сантиметров; он был вооружен трех-, четырех- и шестидюймовыми орудиями, торпедными аппаратами. На борту крейсера находилось, по имеющимся сведениям, около пяти с половиной тонн золота — для большей безопасности драгоценный груз поместили в артиллерийский погреб. Золото предназначалось для уплаты за военные поставки нашим союзникам по антигитлеровской коалиции.

30 апреля крейсер «Эдинбург», оторвавшийся от кораблей противолодочной обороны, был торпедирован фашистской подводной лодкой. По свидетельству очевидцев, первый удар был нанесен в борт, второй — в корму, был поврежден винторулевой комплекс, в результате чего «Эдинбург» потерял ход, но еще оставался на плаву.

Из охраны конвоя на помощь крейсеру поспешили два английских и два советских эсминца — «Гремящий» и «Сокрушительный», а также буксир и посыльное судно. Создалась благоприятная обстановка для отбуксировки в Кольский залив. Но второго мая возле неуправляемого крейсера появились три эсминца и самолеты-торпедоносцы противника и открыли по нему шквальный огонь. К этому моменту наши военные корабли, израсходовав запасы топлива, ушли бункероваться на базу, и в бой вступили английские эсминцы, которые вели непрерывный обстрел вражеских кораблей, искусно маневрировали, ставили дымовые завесы, не давая наносить торпедные удары по «Эдинбургу». Буксир и посыльное судно, сделав несколько выстрелов, вышли из боя, чтобы не мешать маневрам эсминцев.

К исходу сражения противник сумел послать третью торпеду в корму крейсера, после чего «Эдинбург» еще больше накренился. Фашисты тоже понесли потери. Один эсминец был уничтожен, второй сильно поврежден и под прикрытием третьего ушел из района боя.

Дополнительные подробности этих событий недавно сообщил Евгений Александрович Радугин — командир отделения сигнальщиков сторожевого корабля «Рубин», направленного штабом флота в район боевых действий (к этому времени экипаж «Рубина» имел на своем боевом счету сбитые самолеты и потопленную подводную лодку противника). Во время морского сражения обстановка непрерывно менялась, видимость была плохая, поэтому Радугин сообщает лишь некоторые штрихи боя — как они ему запомнились.

«30 апреля 1942 года,— пишет Радугин,— сторожевой корабль вышел из Полярного и взял курс на север с задачей: найти и вступить в охранение английского крейсера «Эдинбург», торпедированного немецкой подводной лодкой в точке, лежащей в 250 милях к северу от Кольского залива. В штабе сообщили: около крейсера находятся два английских эсминца (видимо, как раз в это время наши эсминцы ушли бункероваться.—В. М.), крейсер сильно поврежден, но все-таки имеет ход около шести узлов и движется к нашим берегам; из Кольского залива к нему на помощь вышли пять английских тральщиков и один советский буксир; по данным разведки, с фашистских баз на норвежском побережье вышли в море несколько эсминцев и подводных лодок.

Баренцево море было сравнительно спокойным (4—5 баллов), но непрерывные снежные заряды ограничивали видимость порой до нуля. Выйти в этих условиях точно на крейсер (при отсутствии радиолокатора) было непросто. Но «Рубин» вышел — 1 мая в 17 часов 30 минут мы обменялись с крейсером опознавательными сигналами и вступили в его охранение от подводных лодок. С крейсера запросили наши координаты. Мы их тут же сообщили.

Как выглядел «Эдинбург»? Укороченным. Взрывом торпед у него оторвало корму вместе с нижней трехорудийной башней главного калибра. Листы палубного настила загнулись кверху и почти закрывали верхнюю башню... Стоял он на ровном киле. Тральщики и буксир, вышедшие на четыре часа раньше нас, появились около 23 часов 1 мая, причем не с юга, как мы, а с северо-запада. С этого момента началась буксировка «Эдинбурга». При этом не все ладилось, так как буксир был маломощным. Тогда утром 2 мая два тральщика встали по бортам, а буксир — впереди, и вот в такой упряжке дело сразу пошло на лад — скорость заметно увеличилась. Но в начале девятого появились немецкие эсминцы, о чем возвестил орудийный выстрел по левому борту крейсера. Буксир сразу отошел на юго-запад, а все тральщики и оба эсминца переместились на левый борт. Мы оказались с правого борта, помня о том, что на поиски «Эдинбурга» вышли и подводные лодки противника. Бой разгорался, но снежные заряды скрывали от нас не только немцев, но и англичан. Сколько было немецких эсминцев и как они расположились, можно было только гадать по выстрелам.

Зная, что со стороны англичан в бою участвуют семь боевых кораблей, мы все внимание уделили поверхности моря, ожидая появления перископа или рубки подлодки. И когда вдруг из снежной пелены появился эсминец, нам оставалось только гадать — чей он? — так как силуэты английских и немецких кораблей схожи. Дальше события развивались очень быстро. Эсминец, повернув на 90° влево, поднял на мачтах фашистские флаги, дал залп по нашему кораблю и на самом полном ходу устремился к крейсеру. Обогнув его с кормы, он лег на параллельный курс и выпустил торпеды. Ему навстречу спешил английский эсминец. Н о было поздно: в тот момент, когда оба эсминца, чуть не протаранив друг друга, отвернули от крейсера -— один влево, другой вправо — раздался мощный взрыв — торпеда попала в борт крейсера, и он стал крениться. Эсминцы удалялись, но расстояние между ними не превышало 50 метров. Первым дал залп из орудий английский эсминец — и промахнулся. Ответный залп немцев достиг цели — снаряд попал в машинное отделение, поднялся столб пара, и английский эсминец встал. А по уходящему эсминцу фашистов крейсер дал залп из носовой башни. Но дальше мы не могли ничего видеть — снег опять накрыл корабли...»

Команда «Эдинбурга» и возвращавшиеся в Англию моряки с погибших в предыдущих конвоях судов — всего 750 человек — перебрались на подошедшие вскоре корабли сопровождения и были отправлены в советский порт Полярный на Кольском полуострове, откуда со временем вернулись домой.

Чтобы «Эдинбург», все еще остававшийся на плаву, и золотой груз не достались врагу, крейсер по приказу командира конвоя английского контр-адмирала Бонэма-Картера был потоплен тремя торпедными выстрелами. А вместе с ним в морские глубины ушел и груз золота.

Около сорока лет пролежал «Эдинбург» на дне Баренцева моря. За это время появились глубоководная техника, радионавигационное оборудование и водолазное снаряжение, позволившие приступить к поиску и спасению золотого груза. Накопился также опыт длительного пребывания человека под водой и последующей декомпрессии.

По инициативе нашей страны в 1981 году было заключено советско-английское соглашение и подписан контракт с фирмой «Джессоп марин рикавериз лимитед» на условиях «без спасения нет вознаграждения». Все расходы по проведению поисковых и спасательных работ до благополучной выгрузки золота в согласованных портах несла фирма. По контракту извлеченный драгоценный груз делился между Великобританией и Советским Союзом в пропорции одна треть — две трети.

Выбор партнера для выполнения этой операции был обусловлен прежде всего тем, что «Эдинбург», затонувший вместе с частью экипажа, считается английским военным захоронением, и наша страна полностью признает этот статус — неприкосновенность братской могилы — и вытекающие из него соответствующие права Великобритании. Компания являлась головной фирмой-координатором, с которой сотрудничали три фирмы, располагающие соответствующими судами, радионавигационным и глубоководным оборудованием и имеющие опыт работы на буровых установках в глубинах Северного моря.

Поиски затонувших сокровищ предпринимались в мире и раньше. Только во время первой и второй мировых войн были потоплены тысячи военных кораблей, транспортных и пассажирских судов. Вместе с ними ушли на дно грузы золота, серебра, бронзы... Об этом уже писалось, а одна из книг называлась «600 миллиардов под водой». Эта цифра является, конечно, плодом воображения автора, Гарри Ризберга, но стоимость погребенных на морском дне сокровищ действительно очень велика.

Успешными были следующие, например, операции. Пароход «Египет» потерпел крушение и затонул 20 мая 1922 года вблизи острова Уэссан на глубине 120 метров. На борту находилось пять тонн золота и десять тонн серебра в слитках и монетах. Найден итальянской компанией «Сорима» в 1930 году, которая в течение четырех лет подняла 95 процентов драгоценного металла.

Грузовое судно «Эмпайр Мэнор» погибло в январе 1944 года в районе острова Ньюфаундленд на глубине 90 метров. На расколовшемся пополам судне находился ящик с семьюдесятью золотыми слитками общим весом немногим более тонны. Шестьдесят два из них были подняты в 1973 году английской компанией «Рисдон-Бизли».

Долгое время, до 1981 года, попытки обнаружить место гибели «Эдинбурга» оставались безрезультатными.

1 мая 1981 года английское поисковое судно «Даммтор» вышло в рейс. На побережье Норвегии были установлены радионавигационные передатчики для определения местонахождения экспедиционного судна с точностью до 30 метров, что обеспечило точный выход его на промерные галсы. На дно был опущен специальный маневренный аппарат (так называемое «око»), который по команде с борта мог плавно обходить затонувшие объекты и с помощью телекамер производить их дистанционный обзор. Цветное изображение передавалось наверх, на монитор, и одновременно шла видеомагнитофонная запись. Поиски увенчались успехом. В середине мая в судовом журнале появилась запись: «Эдинбург» обнаружен».

Было установлено, что крейсер лежит на глубине 260 метров с креном 90 градусов в наиболее благоприятном положении для спасательных работ — кверху пробоиной в правом борту. Казалось бы, через эту пробоину, величиной пять на пять метров, будет легко проникнуть внутрь, к расположенному неподалеку золотому грузу. Кстати, варианты спасательной операции отрабатывались на однотипном крейсере «Белфаст», превращенном в плавучий музей, который стоит сейчас на Темзе, в центре Лондона. Но золото, как известно, находилось в артиллерийском погребе, рядом с боеприпасами. Хотя, по мнению специалистов, они не могли взорваться, но все же сохранили свои боевые качества. Поэтому операция, естественно, представлялась опасной. Для ее выполнения отобрали группу самых опытных водолазов-глубинников из разных стран, возглавляемую Майклом Стюартом.

Затем, уже осенью, на смену поисковому судну в точке над затонувшим крейсером встало спасательное судно «Стефанитурм», которое обычно работает в Северном море, обслуживая буровые вышки на морских нефтепромыслах. На его борту имелись барокамеры, колокол для подводных спусков и другое специальное оборудование для работ на больших глубинах.

Операция началась.

Первый раз на глубину ушли три водолаза, но колокол оказался тесен для троих, и в дальнейшем стали погружаться по двое. Впоследствии это обстоятельство учли и во второй экспедиции использовали колокол, рассчитанный для погружения втроем.

Итак, первоначально предполагалось пробраться к золоту через пробоину в борту. Но там обнаружили груду искореженного металла. Тогда, чтобы добраться до переборки артиллерийского погреба, прорезали отверстие в том же правом борту. Но промежуточное помещение — топливный танк — тоже оказалось загроможденным обломками рухнувшей палубы и других конструкций. А когда вскрыли переборку, обнаружили целые завалы из песчаных наносов, водорослей, мазута, обломков труб. Пришлось расчищать, работая зачастую в сплошной темноте, на ощупь, в облаке ила, который отсасывали специальным устройством. Но полностью рассеять это облако, не пробиваемое даже самым ярким светом, не удавалось.

Так продолжалось до 16 сентября. Только через пятнадцать суток после начала работ по расчистке проходов к артиллерийскому погребу Джон Россье, двадцативосьмилетний водолаз из Зимбабве, нашел первый слиток под номером КР0620. Каждый на судне подержал его в руках...

Сначала слитки поднимали в сварной металлической корзине — по сорок штук, но корзина застревала в загроможденном обломками трюме, и тогда решили применить капроновый мешок на двадцать слитков.

На борту «Стефанитурма» было двадцать пять специалистов-подводников (а всего шестьдесят членов экипажа), из них пятнадцать непосредственно участвовали в глубоководных спусках — работали в три смены по два человека. Находились они на судне в жилых барокамерах, а на крейсер их доставляли в своеобразном подводном лифте — водолазном колоколе.

Наступило время осенних штормов. Сильные ветровые течения сносили судно с точки, да и водолазы устали: ведь на такой большой глубине до них еще никто не работал.

В день окончания глубоководных работ на воду был спущен венок и состоялась церемония в память погибших моряков крейсера «Эдинбург». Тогда во время морского сражения было убито шестьдесят английских военных моряков. Сохранившиеся чудом останки подняли на борт спасательного судна, накрыли государственным флагом Великобритании, с тем чтобы отдать почести погибшим...

Когда во время первой экспедиции я прибыл на борт «Стефанитурма», 431 слиток — стоимостью более сорока миллионов фунтов стерлингов — находился в так называемой золотой комнате, а попросту в обычной боцманской кладовой, под тремя замками, три разных ключа от которых порознь хранились у представителей министерства торговли Великобритании, компании, судовладельца. Кстати, один из слитков купила английская газета «Санди таймс» и разыграла его в лотерею.

Через иллюминатор барокамеры я увидел шестерых водолазов, которые ужинали, смотрели телевизор, во что-то играли, в общем, вели себя вполне обычно, хотя приборы на пульте управления показывали давление, соответствующее глубине 120 метров — декомпрессия началась с отметки 260 метров и продолжалась уже несколько дней. Я видел их лица крупным планом и не мог не заметить выражения глубокой усталости... В подсобном помещении висели перемазанные мазутом костюмы, в которых водолазы работали.

С приходом в Мурманск участники спасательной экспедиции возложили цветы к памятнику защитникам Заполярья и к мемориалу в честь союзников по борьбе с фашизмом...

Тогда же в Мурманске генеральный директор компании «Джессоп марин рикавериз лимитед» Кейт Джессоп сказал, что следующей весной экспедиция будет продолжена. Но только через пять лет в точке над затонувшим крейсером «Эдинбург» встало спасательное судно «Дипвотер-2». По новому советско-английскому соглашению право ведения глубоководных работ было передано английской фирме «Вартон Вильяме», которая участвовала в качестве фирмы-партнера в предыдущей экспедиции.

Еще до прихода в точку водолазы вошли в барокамеры, как бы начав постепенный спуск на глубину. Первое погружение, произведенное 4 сентября, установило, что за прошедшие после первой экспедиции годы в рабочих отсеках крейсера скопилось много наносов — их пришлось удалять, используя специальную аппаратуру. 7 сентября, когда подняли пять золотых слитков, спасательные работы были приостановлены: даже самая совершенная техника не позволила продолжить глубоководные спуски во время шторма.

Участников экспедиции, кстати, волновала версия, основанная на архивных и литературных источниках, по которой количество погруженного в 1942 году на «Эдинбург» золота удваивается. К примеру, адмирал А. Г. Головко — он во время войны командовал Северным флотом — в книге своих воспоминаний «Вместе с флотом» пишет: «Крейсер был добит английскими кораблями и пошел на дно вместе с грузом золота, составлявшим около десяти тонн».

Водолазами, спускавшимися с «Дипвотер-2», был вскрыт и тщательно обследован соседний с артиллерийским погребом отсек, куда, вероятнее всего, могла быть погружена предполагаемая вторая партия золотого груза. Все это помещение было заставлено ящиками с пиротехникой, на обследование и перестановку которых ушло полтора суток. Но золота там не оказалось.

Двадцать три погружения совершили с «Дипвотер-2» двенадцать водолазов-глубинников. На судне они находились в трех барокамерах с последующим периодом декомпрессии двенадцать суток. На глубину 215 метров отправлялись в водолазном колоколе, который оборудован специальным устройством — оно компенсирует при волнении раскачку колокола и обеспечивает нормальное погружение. Далее — до крейсера — водолазы погружались самостоятельно, по двое, неся за собой целую систему жизнеобеспечения из трубопроводов и кабелей; с их помощью подавались дыхательная смесь и вода для обогрева, велись связь, телевизионный осмотр, освещение объекта и другие работы. Применялись эластичные водолазные костюмы мокрого типа с водяным обогревом до 75 градусов. Дело в том, что когда человек дышит гелио-кислородной смесью под соответствующим глубине давлением — в данном случае 23,5 атмосферы,— он начинает мерзнуть даже при 35 градусах. К тому же в придонных слоях низкие температуры. При ведении работ третий водолаз для страховки находился в колоколе.

Как известно, в море судно дрейфует под воздействием ветра, волн, течений. Чтобы удержать корабль без якоря в нужной точке, на борту «Дипвотер-2» была установлена система динамического позиционирования, которая по сигналам двух гидроакустических буев, опущенных на глубину, определяла отклонение судна от крейсера. Обработав эти данные, ЭВМ давала команду подруливающим устройствам, удерживающим «Дипвотер-2» в заданной позиции. И все же при сильном шторме, когда скорость ветра достигала 22 метров в секунду, погружаться было нельзя.

— По документам, после первой операции на крейсере оставалось 34 золотых слитка, без учета предполагаемой второй партии золота,— рассказал принимавший участие в спасательной экспедиции представитель Министерства морского флота СССР Игорь Николаевич Ильин.— Во время второй операции обнаружено и поднято 29.

Остальные пять, находившиеся в носовой части артиллерийского погреба, разнесенной снарядом во время боя, бесследно исчезли среди искореженного металла. Это подтвердил и телевизионный осмотр объекта.

Расположенные в непосредственной близости от золотого груза боезапасы — снаряды различного калибра, мины, гранаты, патроны — к счастью, не помешали работам.

От мазута, вытекшего из топливных танков, поднятые слитки отмывали керосином, возвращая им благородный блеск. Общий вес спасенного во второй экспедиции золота составляет 345 килограммов. Оно оценивается примерно в три миллиона фунтов стерлингов.

В ходе двух экспедиций, названных в зарубежной прессе «операцией века», с крейсера «Эдинбург» на поверхность извлечено девяносто девять процентов от примерно пяти с половиной тонн драгоценного металла. За последнее время это наиболее удачная крупномасштабная операция по поиску и спасению затонувших сокровищ. С учетом всех обстоятельств можно сказать, что такие сложные глубоководные работы выполнялись свободно плавающими водолазами впервые.

После успешного завершения операции спасенный золотой груз был разделен на борту «Дипвотер-2» между Советским Союзом и Великобританией в оговоренной пропорции; обе стороны должны отчислить по 45 процентов своей доли в пользу фирмы, поднявшей со дна моря драгоценный груз.

Десять слитков на борту «Дипвотер-2» отправились в Англию. Девятнадцать были перегружены в Баренцевом море — с помощью телескопической стрелы двумя партиями (для уменьшения риска) — на советское судно.

...Вряд ли когда еще придется подержать в руках слиток золота весом свыше 12 килограммов, пролежавший на дне Баренцева моря почти сорок пять лет. На благородном металле изображены серп и молот, выбито «СССР, Москва». И проба — 999,9.

Баренцево море — Мурманск — Москва

В. Мерцалов

Просмотров: 18179