Мапуче исповедуют свободу

01 февраля 1987 года, 00:00

Такой открывается глазам приезжего страна арауканов.

Очень далеко от нас, плотно прижатая массивами Анд к Тихому океану, лежит страна, куда сейчас нет доступа советскому человеку. Жителей ее мы зовем чилийцами. Но иной чилиец, упоминая о своем происхождении, обязательно уточнит: он — мапуче. Это название индейского происхождения. Переводится оно так: «люди земли». А более привычное для нас название индейцев — арауканы — придумали испанцы от названия района страны Арауко.

Положение мапуче в Чили — одновременно рутинное и необычное явление для капиталистического мира. Рутинное — потому, что мапуче — этническое меньшинство со всеми вытекающими последствиями. Необычное — потому, что их историческим прошлым гордятся.

В США, правда, тоже могут во время какого-нибудь юбилея прозвучать теплые слова в адрес североамериканских индейцев. Но если вдуматься в смысл комплиментов, то выяснится, что потомки пришельцев восхваляют не самих семинолов или ирокезов, а лишь победы, которые одержали белые над их предками.

В Чили арауканами гордятся как раз потому, что они много раз побеждали испанцев. Парадоксально? Нисколько. В прошлом мапуче принесли своей родине столь широкую славу, что чилийцы давно уже привыкли считать их частью нации. Разумеется, лишь тех мапуче, которые остались «в прошлом».

Ныне в Чили тяжко живется почти всем. Килограмм хлеба стоит рабочему нескольких дней труда — и это в стране, издавна славившейся высокими урожаями. Уровень безработицы в последнее время не растет, кажется, только потому, что поднялся уже до наивысшего предела. Индейцам же приходится, естественно, хуже всех: национальные и этнические меньшинства в капиталистических государствах всегда в таком положении.

Арауканы живут в основном в сельской местности, причем земли под резервации им в свое время предусмотрительно выделили там, где почва похуже, а урожаи, соответственно, пониже. В городах же мапуче подвергаются завуалированной дискриминации со стороны потомков конкистадоров. Да, самой настоящей дискриминации: чилийская буржуазия чтит имена лишь тех индейских вождей, которые давно исчезли с лица земли, а к индейцам-современникам относится с большим высокомерием. Вот так и получается, что безработица среди мапуче куда выше, чем в среднем по стране, а жизненный уровень куда ниже. Сказанного достаточно, чтобы понять: в современном чилийском обществе мапуче относятся к числу угнетаемых групп.

...Америку испанцы завоевывали ради золота. Его находили в ацтекской и инкской империях, на островах Карибского моря. Выпрашивали, выманивали, отнимали золото. За ним отправлялись в дерзкие экспедиции. Чили завоевали именно так: один из командиров Писарро, Педро де Вальдивия, с отрядом людей преодолел горные кручи и враждебность индейцев и, алчущий чужого богатства, захватил для Испании новую страну.

Индейцы — особенно мапуче, наиболее развитая этническая группа,— были свободолюбивы и воинственны. Увы, они не смогли долго сопротивляться колонизаторам: военная техника арауканов даже по сравнению с инкской и ацтекской выглядела отсталой, так что завоевание Чили прошло для Вальдивии относительно гладко. Правда, в мифологии индейцев, не в пример ацтекам, не нашлось места для легенды о предстоящем пришествии бога — бородатого белого человека. Кто подсчитает, во сколько раз этот миф увеличил боевую мощь подразделений Кортеса? Серьезных внутренних розней арауканы тоже не знали (Писарро без усобицы между инками вряд ли смог бы столь легко покорить процветающую империю). Да и перед лошадьми конкистадоров отнюдь не испытывали благоговейного трепета. Но все это — факторы, которым пришлось вступить в действие несколько позже.

В Чили испанцы нашли золото. Немного, всего несколько золотоносных россыпей. И сразу же индейцы, еще недавно бывшие помехой на пути колонизации, стали жизненно важным элементом насильно создаваемой испанцами социально-экономической системы: им предстояло, надрываясь, добывать для пришельцев драгоценный металл. Так и случилось — гордых и свободолюбивых заставили работать на приисках. И копилась ненависть...

Когда чаша гнева переполнилась, индейцы восстали. Далеко на юге они осадили форт Тукапель, бесстрашно бросились на штурм и были отбиты с большими потерями. Новый приступ индейцы отложили до вечера, и это дало командиру гарнизона возможность увести свой отряд под покровом ночи от неминуемого уничтожения.

Начало восстания не обнадеживало: поражения испанцам нанести не удалось. Более того — в своих железных доспехах захватчики казались индейцам почти неуязвимыми. И тогда воины мапуче собрались на совет — решать, что делать дальше. В главном были все согласны — борьбу с поработителями прекращать нельзя. Но вот как победить непобедимых!

— Братья! Я знаю, как одержать верх над захватчиками!

Голос был по-юношески звонок. И не знаком никому из вождей.

— Мы должны понять: испанцы — смертны. И кони их — только животные, они уязвимы для стрел и копий. И в жару лошади не могут долго скакать, им нужна передышка. Я это знаю.

Вот она — зацепка. Упоминание о лошадях подсказало вождям имя говорившего.

— Это Алонсо,— разъяснил кто-то.— Мальчиком он был захвачен испанцами, обращен ими в свою веру, сменил имя и последние годы ухаживал за лошадьми белого вождя. Месяц назад бежал, вернулся к нам.

Юноша объяснил свой план предстоящего сражения. В нем было учтено почти все — численный перевес мапуче, рельеф местности, скорость течения реки, психология конкистадоров... Предложение Алонсо было настолько убедительным, что семнадцатилетнего воина провозгласили после совета верховным вождем мапуче, вручив ему власть над всей армией. Тогда же он отказался от имени, данного ему испанцами, и попросил, чтобы его звали по-индейски: Лаутаро.

В назначенный судьбой час карательный отряд под командованием самого Вальдивии подвергся нападению из засады и был уничтожен. Завоеватель Чили попал в плен. А лучше бы ему пасть на поле боя: пленные в этой войне долго не жили — не кто иной, как сами испанцы, подали тому пример, уничтожив при отступлении из Тукапеля всех захваченных индейцев. Свидетельства хронистов в отношении смерти Вальдивии расходятся. По одной версии, ему залили в глотку расплавленное золото, по другой — попросту замучили до смерти. Как бы то ни было, достоверно известно: конец предводителя конкистадоров был тяжелым.

Лаутаро с войском двинулся на север. Близ Консепсьона его атаковал еще один отряд испанцев, но тоже был разбит.

Творилось нечто небывалое для Латинской Америки XVI века. В те времена правилом были победоносные для горстки конкистадоров сражения со множеством индейцев. В Новом Свете испанцы были непобедимы повсеместно. Но вот на краю континента не столь уж многочисленные мапуче, которые до того с трудом вели борьбу против инкских отрядов, с успехом отстаивали свою независимость...

Испанцам все же удалось нанести поражение Лаутаро. Отрубленную голову индейского вождя с торжеством демонстрировали в Сантьяго. Полагали, наверное, что теперь-то сопротивление мапуче прекратится и вся страна окажется в руках конкистадоров. Но на смену павшему вождю появились другие — Кауполикан, Коло-Коло, Льентур... Мапуче на удивление быстро освоили огнестрельное оружие и научились верховой езде.

Шли десятилетия, и испанцам стало ясно: они могут разбить мапуче в одном сражении, но победить их в принципе не в состоянии. И тогда конкистадоры отступили. За ними осталась северная и центральная часть Чили, за арауканами — юг (от реки Био-Био до предела распространения влажных лиственных лесов). Местность между реками Био-Био и Мауле фактически стала «ничейной землей»: вообще-то здесь селились колонисты, но и отряды мапуче были тут постоянными, хотя и незваными гостями.

Для колонизаторов жить бок о бок с непокоренным народом означало постоянную «угрозу с юга». Но это не шло ни в какое сравнение с главным: туземцы, дикари остались непобежденными. Сначала было недоумение, злость, потом досада, стыд за недостаточное воинское умение, оплошности... И лишь затем пришло понимание, а с ним уважение. Пожалуй, лучше всех его выразил Альфонсо де Эрсилья, сам воевавший против арауканов в XVI веке: «Не было на свете короля, которому подчинился бы этот гордый свободный народ, не было страны, могущей похвастать тем, что ногой наступила на него... Он всегда оставался свободным, непокоренным, неустрашимым; исповедуя свободу, он ходил с гордо поднятой головой».

Шли годы, они складывались в десятилетия, десятилетия — в века. Давно уже была захвачена и «освоена» вся Латинская Америка, даже те ее участки, которые не сулили быстрой наживы. Давно уже отряды воинов и колонистов закрепились на земле Северной Америки. Повсюду европейцы сталкивались с индейцами и неизменно в конечном счете побеждали их. И только на узкой полоске земли между Андами и Тихим океаном арауканы сохраняли свою независимость. Более того, в XVIII веке испанцы были вынуждены подписать, договор — официальный договор — в котором обязались уважать, территориальную неприкосновенность воинственных соседей арауканов. Уже не было и речи о покорении мапуче.

Одновременно происходили изменения в этническом составе чилийского населения. Путь из Испании был слишком долог и труден для женщин, а мужчинам-креолам неодолимо хотелось иметь если не жену, то хотя бы подругу... От связей с индеанками рождались дети «смешанной» крови, и барьер между расами постепенно уменьшался. В свою очередь, арауканы отнюдь не стремились к «чистоте крови» и без всякого предубеждения смешивались с белыми, мулатами, метисами. Только к неграм-рабам, которых завезли в Чили испанцы, мапуче относились поначалу с недоверием. Подозрительность была вызвана непонятной для индейцев покорностью рабов своим белым господам. Кроме того, мапуче долго не могли поверить, что цвет кожи африканцев — истинный. Первых своих пленников негритянской расы арауканы попросту пытались отмыть или оттереть, но результата не добились. Впоследствии к «странностям» африканцев привыкли, и беглые рабы смогли искать приют в селениях индейцев, брать в жены их женщин и вносить, таким образом, скромную лепту в формирование этнического типа мапуче.

Чилийские креолы научились гордиться именами Лаутаро и Кауполикана. И вот в начале XIX века то ли в Кадисе, то ли в Лондоне выходцы из Латинской Америки образовали тайную революционную организацию. Целью ее была борьба за освобождение испанских колоний в Западном полушарии, а название ей дали по имени человека, чью голову предки этих самых креолов когда-то с торжеством демонстрировали в Сантьяго.

Организация «Лаутаро» сыграла выдающуюся роль в освобождении Аргентины, Чили и Перу от испанского владычества. И раз уж разговор зашел об именах, то добавим, что Симон Боливар организовал и возглавил другую организацию, названную «Кауполикан». Так мапуче, оставаясь в стороне от революционного движения в колониях, символически все же приняли в нем участие — да еще в каком почетном качестве!

...Давно уже не существует на свете независимая Араукания. Еще в 1883 году она была окончательно присоединена к Чили, и лихие всадники, совершавшие из-за Био-Био набеги на поселенцев, остались лишь в воспоминаниях. Но, как и прежде, мапуче исповедуют превыше всего свободу. Правда, в новых условиях она видится арауканам по-новому, и стремятся они к ней по-иному,

В деревнях мапуче, например, как и встарь, нет ни улиц, ни — тем более! — центральной площади. Дома расположены на максимально возможном удалении друг от друга (прежде дистанция между жилищами достигала нескольких километров, поэтому вынужденные переезды в поселки европейского типа воспринимались арауканами как трагедия) и размещены в беспорядке, который путешественники и литераторы почему-то любят называть «живописным». Кое-кто из западных ученых видит в стремлении индейцев к обособленности признак вольнолюбия и независимости...

Жилище мапуче называется «рука» — это большой дом с тростниковой крышей.Вольнолюбием отличается и поведение незамужних индеанок во взаимоотношениях с представителями сильного пола. Более того, девическая раскрепощенность и даже ее последствия отнюдь не служат препятствием для вступления в брак. А если какому-нибудь нетактичному чужаку вздумается по-ханжески упомянуть о незаконнорожденном ребенке счастливой невесты, то его оборвут добродушным: «Ну, это когда было...» (Возможно и более категорическое: «Мы все знаем, что она ни в чем не виновата!») Впрочем, после замужества женщины-мапуче ведут себя совершенно добропорядочно, даже по канонам самых строгих моралистов. На попечении хозяйки оказывается «рука» — большой дом с тростниковой крышей — и растущая семья, участвует женщина также и в сельскохозяйственных работах. Накормить, обеспечить, улыбнуться, проследить, помочь, побурчать... Да что там — роль жены практически одна и та же во всех районах земного шара.

Живучесть традиционных обычаев — это сознательная линия поведения арауканов, их передний край в борьбе против властей, желающих «растворить», «ассимилировать», «поглотить», «интегрировать» потомков непобедимых. Все реже на земле бывшей Араукании встречается «рука» — ее заменяет современный дом с телевизором и прочими благами цивилизации. Такого рода перемены можно, в принципе, только приветствовать, хотя они в какой-то мере и содействуют упомянутой «интеграции».

Однако, заимствуя достижения материальной культуры, мапуче по-прежнему держат «линию обороны» в области культуры духовной. Они все еще в основном язычники — и это в стране, где господствующая религия — католицизм, столь нетерпимо относящийся к иноверцам. Многое можно рассказать о религиозных представлениях арауканов, могущественных колдунах — «калку», но не стоит отклоняться от основной темы даже ради самых выигрышных сюжетов.

Предметы утвари и религиозного культа передаются из поколения в поколение. Наиболее чтимые изделия насчитывают много десятков лет.

Как и встарь, самая популярная игра индейцев — это «паликантун», или «чуэка», очень схожая с травяным хоккеем. Те же изогнутые клюшки, команды по 10—12 человек, большое поле, только мяч деревянный, меньше бильярдного шара, да ворота отсутствуют. На землях резерваций к югу от Био-Био индейцы поют те же песни, что пели их предки, танцуют те же танцы. Не фольклор это для мапуче, а быт, реальная жизнь. Линия сопротивления.

Немало молодых людей в последние десятилетия перебирается в города. Молодежь держится там замкнуто, своей общиной. И — скрывает нередко свое этническое происхождение.

— Ты кто, араукан? — спрашивает обычно хозяин человека, желающего поступить к нему на работу.

— Нет-нет, я с юга, но не индеец,— следует ответ.

В чем дело? Откуда у потомков непокоримых потребность скрывать свое происхождение? Чего им стесняться — неужели славы гордых предков? Причин много, но основная из них вполне прозаическая — желание избежать дискриминации. Возможность же остаться «неопознанными» у арауканов действительно есть — слишком много индейских черт у подавляющего большинства населения Чили, чтобы кто-либо мог брать на себя риск со стопроцентной уверенностью делить жителей страны на «белых» и «мапуче».

Мапуче — в полном смысле «люди земли». Главные помыслы — о поле, об урожае, главные заботы — о том, как распорядиться плодами своего труда.Таким образом, мапуче гораздо острее других чилийцев чувствуют тяжесть нынешней ситуации в Чили: гнет социальный усиливается этнической дискриминацией. И все же не так давно индейцы сколь могли воздерживались от участия в классовых боях. По сути дела, они попросту боялись политики, считая ее делом чуждым и подозрительным. Когда лет двадцать назад у арауканов спрашивали мнение по поводу предполагавшейся аграрной реформы, то они ответили, будто ни в чем не нуждаются. Их можно было понять — что они видели от чилийских властей, кроме угнетения и обмана? Не доверяя властям, индейцы вместо составления петиций правительственным органам попросту захватывали землю силой, за что подвергались репрессиям.

И все же время «самоустранения» арауканов от политической борьбы пришло к концу. В рядах демонстрантов, среди участников забастовок и «дней неповиновения» все чаще встречаются представители «исповедующих свободу». Попытки выжить в современном обществе, оставаясь в стороне от его проблем, обречены на неудачу, и эту истину, судя по всему, все больше и больше усваивают потомки Кауполикана и Коло-Коло.

В свою очередь, оппозиционные диктаторскому режиму Пиночета партии и организации учитывают в своей политике интересы индейского населения страны. Коммунистическая партия Чили, например, полагает, что возможное решение этнического вопроса находится в предоставлении арауканам автономии: ввести преподавание в школе на языке арауканов, организовать радиовещание, издавать книги, газеты, журналы. Но все это станет возможно только после победы над диктатурой.

Владимир Разуваев

Ключевые слова: индейцы
Просмотров: 7414