Первый редактор

01 января 1987 года, 00:00

Девять лет подряд — с самого первого номера, вышедшего в 1861 году,— на титульном листе журнала «Вокруг света» значилось: «Редактор П. Ольхин». Он же был автором вступительной программной статьи и нашел столь емкие слова о будущем направлении издания, что мы и сейчас от них не откажемся.

К сожалению, сведений о тогдашнем редакторе в Большой Советской Энциклопедии нет. Назван лишь создатель журнала петербургский издатель М. О. Вольф. В дореволюционных же справочниках приводятся краткие данные об Ольхине: стенограф, переводчик и составитель сочинений по медицине и технологии; но о «Вокруг света» — ни полслова.

В прошлом, юбилейном для журнала году в редакцию пришло письмо из уральского поселка Яйва, которое очень порадовало нас и пополнило наши знания о первом редакторе. Письмо от супругов Мюллеров. Вера Павловна — учительница литературы. Игорь Львович до ухода на заслуженный отдых работал учителем географии. Долгие годы Мюллеры скрупулезно собирают материалы о прадеде Игоря Львовича — Павле Матвеевиче Ольхине. Частью собранных сведений они делятся с нами. Надеемся, и читателям будет любопытно узнать побольше об одном из основателей нашего журнала.

Павел Матвеевич Ольхин был человек незаурядный, много в жизни успевший. К сожалению, его имя оказалось забытым.

Заканчивая Медико-хирургическую академию в Петербурге, он вместе со своим другом и сокурсником А. П. Бородиным, будущим композитором, прирабатывал переводами научных трудов для издательства Маврикия Осиповича Вольфа. Да так и втянулся в литературную работу. За свою жизнь, а родился он в 1830 году и прожил восемьдесят пять лет, Павел Матвеевич издал около полусотни научно-популярных книг, простых по языку, но насыщенных информацией. Частью это были переводы, частью свои книги, занимательно излагающие успехи различных научных дисциплин. К примеру, книга об обманах зрения или трехтомный капитальный труд «Всеобщее землеописание».

Кажется, куда больше — полсотни книг. Но Павел Матвеевич редактировал еще 17 журналов и приложений к ним. Первым был «Журнал землеведения, естественных наук, новых открытий, изобретений и наблюдений», то есть «Вокруг света». Трудно перечислить, сколько написано Олъхиным для журнала, еще больше отредактировано. Он же ощупью искал форму для нового начинания, ведь еще не было никакого опыта регулярного издания подобного рода журнала. А с 1863 года на плечи Ольхина легло редактирование и приложения к этому журналу под названием «Природа и землеведение».

Само появление «Вокруг света» в 1861 году было знаменательно: демократические силы пробуждались после николаевской реакции. Началось бурное развитие естественных наук. Развернулось изучение природных богатств страны. Появилась масса научно-популярных книг по самым разным вопросам. В этом деле обновления и просвещения большую роль играл и Ольхин.

Одновременно он трудился над созданием русской стенографии. На конкурсе 1865 года именно система Ольхина была признана лучшей. Составленный им учебник выдержал три издания. Долгое время он вел курсы стенографии. И, кстати, послал Достоевскому свою лучшую ученицу — Анну Григорьевну Сниткину, будущую жену писателя.

Полезными открытиями Ольхин обогатил фотографическое дело. И журнал «Фотографический вестник» он редактировал отнюдь не как дилетант.

Потрудился Павел Матвеевич и в Петербургском Фребелевском обществе, которое занималось детскими садами и дошкольным воспитанием детей. С присущей ему фантазией Ольхин изобретал детские игры, издавал журналы для детей, а также писал статьи о воспитании.

Прилагаем к письму редкую фотографию П. М. Ольхина из нашего домашнего архива. Снимок был сделан в 1864 году.

В. П. и И. Л. Мюллер, Пермская область

Как попасть в экспедицию?

Всегда с удовольствием читаю в вашем журнале рассказы об археологических раскопках, более того, очень хотелось бы и самому поработать в поле. Ответьте, пожалуйста, как попасть в археологическую экспедицию?

Ф. Кукушкин, г. Омск

Однажды на раскопках небольшого городища в Красноярском крае, рассказывает наш корреспондент Алена Башкирова, я встретилась с «вольнонаемным» рабочим Дмитрием Седловским. Узнала, что он — студент-заочник, решил поработать сезон в поле с тайной надеждой отыскать какое-нибудь редкое изделие, желательно золотое. Я спросила, оправдались ли его надежды, не потерял ли он интереса к археологии.

— Знаете, — ответил Дмитрий,— когда я устраивался в отряд, не предполагал, что раскопки потребуют каких-то особенных склонностей. Очень труден был первый месяц — сидеть, тщательно расчищать осколки, значение которых мне пока не понятно. Терпеливостью я никогда не отличался, хотелось сразу, тут же, сенсации, увлекательной находки. Характер мой за сезон не изменился, терпеливей я не стал, но на будущий год все равно поеду, потому что мои товарищи, профессиональные археологи, успели мне доказать, что раскопки — дело интересное, даже если они и без сенсаций.

Вот адрес, по которому могут написать желающие попробовать себя в археологии: 117036, Москва, улица Дмитрия Ульянова, 19, Институт археологии АН СССР. Институт сообщит вам, работают ли в ваших краях экспедиции, которые нуждаются в помощи, или нужно обратиться в местный краеведческий музей.

Праздник миллиона песен

Шлю вам фотографию, сделанную на празднике латышских дайн в городе Гробиня, а заодно делюсь недоумением, в справочных изданиях я нашел сведения о дайнах только литовских. Чем объясняется это упущение?

А. Александров, Москва

«Кто перепоет все песни, переговорит все речи? Кто пересчитает звезды и морские камушки?» — поется в одной латышской дайне. На это так и хочется ответить: народ. Ибо сколько им перепето, сколько рассказано о себе, о своей истории, о своих традициях! Шутка ли, сейчас продолжается многотомное издание Академии наук Латвийской ССР, которое будет состоять из миллиона двухсот тысяч дайн — классических народных песен-четверостиший.

Традиционный праздник народного искусства в Гробине, в нескольких километрах восточнее Лиепаи, привлекает фольклорными концертами — выступают все, от мала до велика. Среди руин орденского замка располагается выставка-продажа изделий народных мастеров. Один из таких праздников был посвящен латышскому фольклористу, писателю и общественному деятелю Кришьянису Барону (1835—1923). Этот удивительный человек, сын крестьянина-батрака, учитель, собрал самостоятельно и с помощью друзей шестьсот тысяч дайн.

Что касается пробела насчет латышских дайн в придирчивых к словам справочниках, то он вполне объясним. Дайнами, строго говоря, назывались и называются литовские песни. Но в прошлом веке это название распространилось и на латышские четверостишия — с легкой руки немецкого ученого И. Г. Гердера, который восхищался латышскими песнями, но ошибочно окрестил их дайнами.

Обратно в невидимки?

В 1984 году в августовском номере ваш журнал сообщил, что американские биологи обнаружили наконец черноногих хорьков — зверьки долгое время не попадались людям на глаза и считались утраченным видом. Тогда вы писали, что судьба популяции черноногих невидимок под вопросом — слишком мало особей. Преодолена ли угроза теперь?

А. Кожемятова, Москва

К возвращению из нетей черноногих хорьков отнеслись очень серьезно. Журналы запестрели фотографиями, и было ощущение чрезвычайного, значительного события. В штате Вайоминг, где обнаружили колонию в шестьдесят особей, создали группу биологов, ответственных за сохранение и увеличение популяции.

Но, избежав фермерских капканов, черноногие хорьки попали в силки похуже...

Пять лет назад, когда все, казалось, так ответственно отнеслись к находке зверьков, биологи предупредили: популяция слишком мала, и любая случайность может ее уничтожить. Нужно полтысячи-тысяча хорьков, да в разных местах, чтобы угроза исчезновения отпала. Два года совещались ученые с властями штата, как лучше всего поступить, пересчитывали зверьков ночью при свете прожекторов, судили-рядили. Штат не желал упускать монополию на хорька, а чтобы создать новую колонию у себя, нужны были ассигнования. Зоопарки просили выслать им хорьков — но лишь по паре особей, что не гарантировало выживания, поэтому вайомингские зоологи зверьков не отдавали. Ждали, когда выделят средства на массовое содержание хорьков в неволе в самом штате. Но тут выяснилось, что популяция стремительно растет на свободе — восемьдесят, сто, сто тридцать! Решительный отбой тревоге!

Однако последним летом вдруг начался массовый падеж луговых собачек — основной пищи хорьков. Биологи и добровольцы продезинфицировали сто тысяч нор луговых собачек, но поздно — болезнь переметнулась на хорьков. Оставалось одно — срочно посадить всех особей в клетки, сделать им прививки, переждать эпидемию. Но деньги, деньги! Опять нужно ждать! К тому же за спорами в течение пяти лет так и не установили на опыте, насколько хорьки живучи в неволе. Решительное действие — взять всех в клетки — может оказаться смертельным ударом для популяции.

И вот последние сведения: накануне этой зимы зверьков было тридцать, а стужу они переносят очень плохо, как правило, гибнет треть, а то и две трети колонии. Так что о судьбе черноногих «видимок» пока ничего утешительного сказать нельзя.

Просмотров: 5112