Свенская ярмарка

01 ноября 1986 года, 00:00

Фото автора

Едва выглянуло солнце, я был уже на ногах и наблюдал, как по центральной улице Брянска проезжала красочная процессия. Впереди на вороном коне гарцевал брянский уроженец Александр Пересвет, легендарный герой Куликовской битвы, за ним ехали дружинники в кольчугах и шлемах. Следом, позвякивая бубенчиками, лошади катили десять телег, убранных рушниками и лентами. В первой восседал удельный князь Роман Брянский с княгиней, во второй — вещий Боян с девушкой Деснянкой, дальше — веселая гурьба краснощеких молодиц с гармонистом и поп с попадьей да с работником Балдой. Был здесь и Емеля, он по обыкновению своему лежал на печке-телеге и ел калачи. Завершал все это люд мастеровой: кузнецы, гончары, плетельщики лаптей и корзин...

Нетрудно было догадаться, что направляются они за город, туда, где на высоком крутом берегу, под которым сливаются реки Свень и Десна, поблескивают купола и кровли монастырских башен.

— Ярмарка будет на Андреевском лугу,— сказал шофер, подвозивший меня.— Вовремя подоспели... Только, извините, дальше нам уже не проехать.

Куда там проехать! Дорога, круто повернувшая за телецентром налево, разбухла от людского потока, который тут же подхватил меня и понес куда-то мимо плетней, заборов и садов. Воздух, казалось, был пропитан крепким запахом спелой антоновки...

Потом вдруг передо мной предстал в своем великолепии и красоте монастырь, основанный в 1288 году. Часть его зданий была возведена по проекту известного архитектора Растрелли. Архивные документы говорят о том, что здесь в 1708 году Петр I получил известие об измене Мазепы. От петровских времен сохранилось и название «Галерные сараи»: на берегу Десны была заложена судоверфь, спускавшая на воду небольшие «брянки» и четырехпушечные бригантины.

Фото автора

От подножия холма, на котором стоит монастырь, разбегались неоглядные задеснянские дали. А на крутых холмах толпились могучие дубы, липы, стройные сосны, раскидистые ветлы. Внизу лежал Андреевский луг, полыхавший многоцветьем шатров, пестревший крышами деревянных теремов, автолавок, вокруг которых кипел народ. Такой издали предстала передо мной Свенская ярмарка, шумевшая некогда у стен монастыря, забытая и вот теперь возрожденная в дни празднования тысячелетия Брянска!

По извилистой тропинке я спустился вниз и вышел к воротам ярмарки с двумя пристроенными к ним смотровыми башнями. Туда в этот момент поднимались одетые в доспехи дружинники князя Романа, а из-за поворота показалась уже знакомая процессия. Народ расступился, образовав коридор.

Когда последняя телега въехала в ворота, следом двинулись было гости, но им вмиг преградили дорогу цветные ленты, а навстречу шагнул князь Брянский. Призывая к тишине, он поднял руку:

— Стойте, гости славные, долгожданные, хоть и рады вам, хоть и поджидаем давно, а без пошлины на ярмарку пускать никого не принято. Кто с товаром — плати денежкой, а коль идешь с пустыми руками, плати шуткою али песнею. А коли песни не припас, то плати хоть за квас. Попробуйте кваску нашего брянского, медку сладкого. Эй, девицы-красавицы, потчуйте дорогих гостей!

Выпорхнули красны девицы в сарафанах. Кого потчевать первым? Вышел скоморох с бурым медведем. И стоило косолапому только лизнуть кваску, как его было уже не оторвать. Он все норовил добраться до многоведерной бочки, и поводырь лишь с трудом отвлек его баранками.

Всех, кого девушки потчуют квасом из расписных кружек, пропускают через ворота. А там встречают их мастеровые в рубахах и кузнец в фартуке с перетянутыми тесьмой волосами. В руках он держит большой ключ Свенской ярмарки.

— Милости просим на Свенскую ярмарку! — не умолкает зазывала.

И в это время у излучины реки показались несколько ладей, потом у берега гребцы разом подняли весла и ловко причалили. Под звон колоколов стали сходить на берег Садко, Афанасий Никитин, запорожцы, византийские и венецианские купцы, индийские и варяжские гости, скоморохи, плясуны, песенники... А вот шагает и Петр Первый.

Я было настроился по порядку обойти все бурлящие улицы праздничного городка. Однако же вскоре убедился в тщетности этого намерения. Взбудораженная, шумливая толпа передвигалась по каким-то своим законам, а точнее — без всяких законов, и мне ничего не оставалось, как подчиниться ее прихотливому движению. Авось куда-нибудь да прибьет!

Фото автора

Повсюду буйствовало безудержное веселье. Девушки в сарафанах и парни в расшитых рубахах то и дело собирались в круг, устраивали состязания: кто кого перепоет, кто кого перепляшет.

Вдруг внимание мое привлекла необычная музыка.

— «Ложкари» играют, ансамбль из нашего ПТУ,— с гордостью сказал стоящий рядом парнишка.

Гармони, балалайки, обычная пила, прялка, чугунки, ухваты...— словом, самые разнообразные предметы стали у этих веселых ребят музыкальными инструментами...

Наконец меня прибило к улице мастеров. Молодой гончар, склонившись над кругом, превращал бесформенные куски глины в изящные кувшины, чашки, кринки. Они выстраивались друг возле друга долгой шеренгой. Тут же расположился резчик, колдовавший над деревянной заготовкой, ткач, выводивший узоры на коврике, художник, трудившийся над инкрустацией...

И снова людской водоворот несет меня дальше, чтобы уже на другом конце ярмарки я повстречался с мастерицами в ярких нарядах. Одни искусно плели корзины, лукошки и лапти, другие вышивали рушники. Тут же их товар по сходной цене брали желающие. Не проходили равнодушно и мимо старушек, которые пряли на расписных прялках. Колесо прялки плавно крутилось, и мерное его гудение сливалось с тихим пением. Когда-то долгими зимними вечерами так певали наши прабабушки, коротая время за рукоделием. Лилась песня, вилась нить...

Оглядываясь на белые стены и башни монастыря, я пытался представить, какой была ярмарка сто, двести, триста лет назад. Известно, что в семнадцатом столетии Свенская ярмарка наряду с Макарьевской под Нижним Новгородом считалась наиболее знаменитой на Руси. Государство поощряло торговлю, давая брянским купцам преимущество перед иногородними. Петр Первый издал указ, по которому в Брянске иногородние купцы должны были складывать все привезенное «в гостином дворе или в амбарах и других пристойных местах» и продавать товары только оптом. Петр же открыл при ярмарке и судебную палату для разбора конфликтов между купцами, предписывая принимать крутые меры против пьяниц, жуликов, против лихоимства городских чиновников.

Торговали на Свенской ярмарке хлебом и скотом, овчиной и шерстью, мясом и салом, медом и воском... Приезжали купцы из далеких губерний за пенькой, которую тут собирали по всей округе. Причем продавали ее за деньги или выменивали на соль. Процветала и торговля иноземными диковинами. В 1693 году, как сообщает «Книга записная товарами малороссийских городов жителей Московской Большой таможни», со Свенской ярмарки было привезено в Москву 500 перлов немецких, 100 искорок яхонтовых, 300 каменьев для серег, изумруды и колье в 11 тысяч каратов...

Фото автора

Но со временем Свенская ярмарка стала хиреть. Тут было много причин. Наверное, не последнюю роль сыграло то, что уже при Екатерине II крупные торговцы везли сюда не сами товары, а лишь бумаги, подтверждающие наличие товаров на складах. Так все это богатство, минуя Брянск, шло прямо в Ригу, и оттуда по Балтике вывозили его в Западную Европу...

Неожиданно меня привлекли громкие голоса. Я оказался возле высокого столба, на верхушке которого покачивалась на легком ветерке корзина с подарками. Уже, похоже, много парней пытались вскарабкаться по столбу, да, видно, никому это еще не удалось. Но они все-таки не теряли надежды, сгрудившись, обсуждали, что делать дальше. И покуда они спорили, от толпы отделилась девчушка лет одиннадцати с короткими косичками, подошла к гладкому, точно воском натертому толстому столбу. Потерев слюной ладошки, она обхватила ногами столб и стала быстро взбираться. Когда вниз полетела корзина с подарками, парни словно очнулись, закричали «ура!», захлопали в ладоши.

И снова меняются картины. Пройдя мимо теремов, пахнувших свежей сосной и живицей, оказываешься возле автолавок, где, откинув задние борта машин, торгуют всякой всячиной. Продавцы разложили ткани и одежды на разостланных брезентовых подстилках или просто развесили на веревках, натянутых между машинами. Я невольно поддался общему покупательскому азарту.

Переходя от машины к машине, от терема к терему, ошалевший от ярмарочного шума и сутолоки, я наконец добрался до дальнего края торговых рядов. Тут все буквально перемешалось, как в деревенской лавке. На прилавках кучками, горками, пирамидами красовались крутобокие яблоки, литые помидоры, отборный картофель. И тут же — мед и рыба; рядом визжат розовые поросята. А у прилавка с сувенирами, свистульками, домоткаными изделиями можно было вспомнить старый обычай и поторговаться всласть, сбивая цену...

— А ну подходи, торопись! — зовет людей коробейник в расшитой узорами рубашке с широким поясом. Заглянешь в большой короб, и рука сама потянется за кошельком.

— Садитесь, гости дорогие, за наши столы, пряничные да блинные,— кричат с другой стороны.— Берите, пробуйте блины, русские пельмени, дранки деревенские из брянской картошки, украинские вареники. А над всем этим царит гигантский кипящий самовар, словно жар горит в лучах солнца.

...Шумит, гудит перед белой громадой монастыря, полыхает разноцветьем красок возрожденная Свенская ярмарка.

Брянск — Москва

Владимир Устинюк, наш спец. корр.

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 9281