Атакуют кальмары

01 августа 1986 года, 00:00

Фото автора и В. Сумерина

Пасмурным декабрьским днем научно-поисковое судно «Одиссей» покинуло бухту Золотой Рог и вышло в Японское море. Залив Петра Великого встретил нас циклоном — море горбатилось волнами, свистел ветер, налетали снежные заряды. Не то что в воду спускаться, на палубу лишний раз выходить не хотелось. Но «Одиссей» с подводным обитаемым аппаратом «Север-2» на борту затем и пришел на Дальний Восток, обогнув Азию, чтобы гидронавты могли проникнуть в глубины Японского моря. Исследователям предстояло вплотную заняться кальмарами. Не теми, с которыми сражались жюль-верновские герои, а более прозаическими — промысловыми. Добывать их непросто. Остается еще много неясного: где животные скапливаются, как ведут себя под водой, когда и какими снастями их лучше ловить?.. Ответить на эти вопросы и должна была наша экспедиция. Главное внимание мы должны были уделить именно изучению жизни кальмаров. В этологии — науке о поведении животных — раздел об этих обитателях моря очень скромен. К поверхности моря кальмары поднимаются ночью, тогда и кормятся. А днем скрываются в толще вод, подальше от солнечного света. Но на какой глубине они держатся? Что делают? Можно ли их обнаружить гидроакустической аппаратурой?

Успех экспедиции в немалой степени зависел от погоды, а она внушала нам серьезные опасения. Зимой здесь не погружался еще ни один в мире подводный обитаемый аппарат. «Северу-2» предстояло суровое испытание. Но гидронавтов волновало и другое — приблизятся ли к аппарату кальмары или, испугавшись, ринутся прочь?..

С запада нагрянул новый циклон. Над морем закружилась метель, на целых два дня «освободив» нас от работы. Наконец воцарилось затишье— зыбкое, неустойчивое.

И вот долгожданная команда капитана «Одиссея» Альберта Ивановича Радченко:

— Подводный аппарат к спуску приготовить!

На корабле все пришло в движение: разъехались стальные двери ангара, проплыли вдоль борта огромные резиновые кранцы. Мощная гидравлическая лебедка вынесла«Север-2» из его железного дома. На верхней палубе плавно покачивающегося на тросах аппарата стояли капитан-наставник Валентин Дерябин и подводный наблюдатель Вадим Сумерин. Оба были в гидрокостюмах. Остальные члены экипажа: Александр Орлов и Вячеслав Бизиков — находились уже внутри на своих местах. Когда аппарат мягко сел на воду, набежавшая волна захлестнула Вадима, и уже под водой, на ощупь отыскав кольцо, он дернул за него — трос-проводник вышел из щели штока и пополз вверх.

Перед погружением.

— Аппарат свободен! — крикнул Дерябин.

Через минуту закрутился винт «Севера-2», и он задним ходом отошел от судна. Валентин и Вадим скрылись в люке. Подводный аппарат стал медленно погружаться. Вскоре его красная рубка исчезла в волнах.

— Глубина пятьдесят метров,— объявил Дерябин.

Сумерин включил подводный прожектор. Сноп света рассек черноту водяной толщи, и она заиграла нежно-зелеными переливами. Вадим устроился возле левого иллюминатора, Александр примостился у правого, Вячеславу досталось нести вахту у центрального. У всех наготове фотоаппараты.

Жизнь в глубинах Японского моря предстала перед ними во всей красе. На зеленом фоне играют сверкающие гребневики: по бокам рыбок бегут голубые всполохи, середина светится фиолетовым огнем. Рядом плавают медузы, прыгают похожие на кузнечиков эвфаузиевые рачки. Глазки их резко выделяются черными бусинками на почти прозрачном теле. Степенно парят в свете прожектора веслоногие рачки-копеподы.

Чем глубже опускался «Север-2», тем больше становилось живности. На глубине 200 метров гидронавтам встретились двухсантиметровые красноватые креветки. Сагитты, относящиеся к щетинкочелюстным организмам, напоминавшие швейные иглы, оказались здесь вдвое длиннее, а гребневики — и вовсе гигантскими. Одного из них, размером с добрый муромский огурец, течение вынесло прямо к иллюминатору.

Кальмары появились внезапно. Стрелка глубиномера дошла до отметки «310», когда перед иллюминаторами пролетел кальмар, за ним второй, третий. Но никто из гидронавтов не успел даже нажать на спуск фотоаппарата. Кальмары пронеслись как реактивные снаряды и пропали во мраке. Но на аппарат стремительно шла уже очередная группа из четырех или пяти кальмаров. Один из них ударился о стальную обшивку совсем рядом с иллюминатором и заметался, выпуская «чернила». Тут его и достал фотовыстрел Сумерина.

— Снимайте больше,— просил Слава Бизиков.— Потом по фотографиям я попытаюсь определить их вид.

Кальмары, привлекаемые светом прожектора, налетали на подводный аппарат стаями и по одному. Все пространство перед иллюминаторами окрасилось в фиолетовый цвет от выпущенных ими «чернил». Гидронавты отметили, что под действием света кальмары будто впадали в состояние прострации. Они уже не летели стремглав, а вяло плавали, пытались присосаться «руками» к стеклу иллюминаторов. Кожа их покрывалась то бурыми, то фиолетовыми пятнами — явный признак гнева. Некоторые даже пытались царапать клювом стальной корпус.

— Внимание, всплытие,— неожиданно скомандовали по связи с судна...

Капитан «Одиссея» Радченко не уходил с мостика. Совсем немного прошло времени после спуска подводного аппарата, когда внезапно налетел шквал, не предсказанный синоптической картой. Море бушевало вовсю. Отдав приказ «Северу-2» о всплытии, он прекрасно понимал, как туго придется ребятам при швартовке. Однако внешне Альберт Иванович был спокоен.

— Пеленг? Дистанция? — не оборачиваясь, спросил капитан у вахтенного штурмана.

— Пеленг — «тридцать», дистанция — пять кабельтовых.

— Объявите — палубной команде срочно выйти на подъем аппарата. Малый вперед, курс — «двести пятьдесят».

«Одиссей» вздрогнул всем корпусом и медленно двинулся вперед. Все, кто стоял на шлюпочной палубе, поняли этот маневр — Радченко хотел прикрыть «Север-2» корпусом судна от разъяренных волн.

— Передайте на аппарат,— приказал капитан дежурному по связи,— пусть при подходе удерживаются против волны...

Красная рубка «Севера-2» выскочила на поверхность метрах в трехстах от корабля. Аппарат тут же подхватили водяные валы, играя им как- яичной скорлупой. Но вот он развернулся носом против волн и двинулся навстречу «Одиссею». Было хорошо видно, как гребни расшибались в пену о фонарь легкого корпуса «Севера-2» и с шумом обрушивались на рубку. Время от времени корма аппарата вылетала из воды, и винт со свистом рубил воздух. «Одиссей» сбавил ход, и вскоре аппарат поравнялся с форштевнем корабля, но его быстро понесло вдоль борта.

— Боцман — выброску! — скомандовал капитан.

Редко кому удается запечатлеть рассерженного кальмара.

Дерябина и Орлова, стоявших на палубе аппарата и пристегнутых карабинами к лееру ограждения, заливало водой.

Боцман бросил резиновую грушу, за которой змеился тонкий капроновый шнур. Но выброска, сдуваемая ветром, упала в метре перед носовым фонарем «Севера-2». Ветром и течением аппарат понесло уже к середине судна. Еще немного — и он уйдет за корму, а там лови его снова среди волн. Но вот на какое-то мгновение «Север-2» замер у середины корпуса «Одиссея», и боцман метнул вторую выброску. И опять промах: резиновая груша ударилась о палубу аппарата и лягушкой прыгнула в воду, шнур — за ней. Боцман кубарем слетел по трапу на бак и в мгновение ока вернулся с третьей, последней выброской. Орлов поймал шнур, и на судне раздался вздох облегчения. На буксир взяли — это уже почти что подняли. Минут через десять «Север-2» находился в своем ангаре.

Утром в каюте начальника рейса Анатолия Помозова проходил судовой «ученый совет».

— Итак, начальное знакомство с кальмарами состоялось,— начал разговор Помозов.— Однако, похоже, они приготовили нам сюрприз, которого мы не ждали. Поэтому давайте-ка внимательно рассмотрим фотоснимки...

Научная группа долго перебирала фотографии, пока не раздался изумленный возглас Бизикова:

— Да у них щупальца! А под водой я их не заметил!

— То-то и оно,— качнул головой Помозов.— Вот и скажи, какой это вид?

— Вчера он мне показался японским кальмаром,— не совсем уверенно произнес Бизиков.— Мантия удлиненная, хвостовой плавник длинный, узкий, к концу стреловидный. Щупалец не было, четыре пары «рук» одинаковой длины...

— А на снимке четко видна пара более длинных щупалец с утолщениями на концах. Что это значит? — посмотрел на него начальник рейса.

— Если нет щупалец,— рассудительно начал Вячеслав,— это японский кальмар. Если они есть, тогда командорский. Других, судя по нашим уловам, быть не должно.

— Вот что, ребята,— решительно заявил Помозов,— придется вам еще сходить под воду. Сумерину дадим отдохнуть, вместо него пойдет Колесников. Пусть посмотрит свежим взглядом...

«Север-2» уходил под воду в пять часов вечера, уже в сумерках.

— Что-то мы сегодня почти упали на глубину,— удивленно заметил Дерябин, глядя на глубиномер.— Обычно минут пять-семь не можем оторваться от поверхности.

Фото автора

Взгляд его скользил по переборкам, проводам, приборам, словно там таился ответ, и остановился на Колесникове.

— Миша, какой у тебя вес? — поинтересовался вдруг капитан.

— Центнер с гаком, а что?

— У Сумерина-то было семьдесят,— рассмеялся Дерябин,— а у тебя сто... с гаком. Грузовой балласт я же после погружения не менял....

— Глубина пятьдесят метров,— сообщил механик Николаев.

Включили прожектор, и иллюминаторы вспыхнули, как экраны телевизоров. Сразу появились старые знакомые: сверкающие гребневики, вибрирующие сагитты и степенно парящие копеподы. Кальмаров не было.

— Должны появиться,— успокоил Бизиков.— Вечером они поднимаются к поверхности и охотятся.

— Может, здесь кальмары не совсем обычные,— пошутил Колесников.— На снимках они с щупальцами, а под водой без них.

Ему никто не ответил. С щупальцами действительно происходило что-то непонятное. Зато вертикальные миграции для кальмаров — биологический закон, и он действует как часы. Так что скоро они обязаны появиться.

Первый кальмар атаковал «Север-2», когда тот углубился почти на четыреста метров. Откуда-то из темноты вылетел белый «снаряд», наливаясь по мере приближения коричневатостью. Перед аппаратом кальмар вдруг резко затормозил, и гидронавты ясно увидели воронку, которой он управлял как соплом и мгновенно менял направление движения. И тут на прожектор набросились разом три кальмара, выпуская клубы «чернил». Один из них, сильно оглушенный ударом об обшивку,

распростерся прямо перед иллюминатором. Тут уж Слава Бизиков хорошо рассмотрел его: коричневого цвета, с разводами, мантия сантиметров тридцать, плавник широкий. Все признаки командорского кальмара. Все, кроме одного,— у кальмара не было пары длинных щупалец.

— Чертовщина какая-то,— тряхнув головой, пробормотал он.

А кальмары продолжали атаковать.

— Три, семь, девять, одиннадцать...— считал их Орлов.

Массивный Колесников, до этого молчавший, вдруг встрепенулся.

— Они же прячут щупальца! — воскликнул он.— Смотрите, на нас еще один идет — крупный, с ободранной шкурой, а щупалец нет. Следите внимательно...

Гидронавты приникли к иллюминаторам. Кальмар мчался напрямик к прожектору, но несколько секунд спустя, опьяненный световым наркозом, он выплыл прямо к иллюминатору Бизикова. Вдруг кальмар раскрыл «щепоть рук» и выбросил пару длинных, с булавами на концах щупалец. Это длилось несколько секунд, не больше. Словно рассердившись на себя за минутную слабость, кальмар резко втянул щупальца.

— То, что сумели раскусить характер командорского кальмара,— сказал довольный начальник рейса,— это вы молодцы, ребята. Теперь мы знаем, с кем имеем дело. Но второе погружение принесло еще одну загадку: почему вечером кальмары находились так глубоко? Исключение это или правило? Просто необходимо выяснить горизонты обитания командорского кальмара и сообщить рыбакам. Недалеко от нас ведет лов промысловое судно, и ему не очень везет...

Промысловики ищут кальмаров с помощью эхолота, когда на эхоленте появляется запись так называемой «серой дымки», которая зовется звукорассеивающим слоем — ЗРС. Что это такое, в точности никто не знает. Если рыба вырисовывается на эхолоте густыми столбиками, лентами или штрихами, то ЗРС на рыбные записи не похож. Определить, что за живность: рыбная молодь, медузы или кальмары — составляет подводную «дымку», невозможно. Звукорассеивающий слой может служить признаком присутствия кальмаров, а может и обмануть. Промысловые это скопления или всего их несколько штук, неизвестно. Что только не делают океанологи, чтобы разгадать тайну ЗРС! Бросают в океан тралы, ловушки, сети, и те кое-что выуживают: мелких рыбешек, медуз, креветок, молодь минтая или светящихся анчоусов. Последними как раз и питаются кальмары, эти хищники не должны вроде бы упускать возможность поохотиться в плотной массе корма, то есть в звукорассеивающем слое. Почему же тогда их присутствие не отмечается на эхоленте, а тем более они не попадаются в сети и тралы, которыми прочесывают «дымку»? Нет промысловых скоплений кальмаров? Или с малой скоростью тралят? Ведь известно, что быстроплавающие морские животные легко уходят от любой ловушки. А кальмары — одни из лучших пловцов в океане. Но и эхолот не может засечь скоплений кальмаров, «рисуя» лишь звукорассеивающий слой. Почему?

Особенно часто эхолоты поисковых судов записывают ЗРС в Японском море, поэтому именно там мы и надеялись обнаружить промысловые скопления кальмаров. Такие очень важные практические цели отводились нашим подводным наблюдениям, которые проводились впервые.

«Одиссей» вышел в интересующий рыбаков район. Заработали чувствительные эхолоты, и на лентах появились типичные записи звукорассеивающего слоя. До верхней его границы было 400 метров. Туда, на разведку, и направился «Север-2».

Подводный аппарат уже прошел звукорассеивающий слой насквозь, и только у нижней его кромки на глубине 600 метров Бизиков заметил первого кальмара. Это было довольно странно. Опустились еще глубже, и то, что увидели гидронавты, поразило их. Здесь вперемежку с активными, быстро плавающими кальмарами находились и вялые, апатичные ко всему животные. Кожа у них облезла и свисала клочьями, некоторые падали на дно, где неподвижно лежали уже десятка два их собратьев. У других, плавающих над самым дном, виднелась сильно раздутая мантия.

— Так это самки перед нерестом,— понял наконец Бизиков.

— А те, что на дне лежат? — спросил Сумерин.— Похоже, мертвые?

Командорский кальмар живет всего лишь год. За это время вырастает, вступает в пору зрелости и брачный период — единственный в его жизни. Декабрь — время нереста. Самка командорского кальмара выметывает яйца и делает кладку на морском дне. Но перед нерестом у кальмаров в мозгу начинает вырабатываться гормон, который вызывает отвращение к пище, они теряют аппетит и умирают от истощения. Гибель родителей — выработанное природой приспособление для сохранения вида. Его биологический смысл — экономия пищевых ресурсов. Взрослые кальмары умирают, чтобы сохранить народившейся молоди корм. Тем самым и объяснялась их вялость — они медленно угасали, давая жизнь молодому поколению. Потому и пустовал звукорассеивающий слой — кальмары нерестились в придонных водах. Промысловому судну в этом районе делать было нечего.

Но секрет звукорассеивающего слоя Японского моря мы все же разгадали. Оказалось, что у кальмаров отсутствует плавательный пузырь, который есть у рыб и дает сильное отражение акустического сигнала. Потому-то рыба записывается на эхоленту густыми черными мазками, а кальмары — едва заметными невыразительными штрихами.

«Одиссею» тоже придется уйти подальше от берегов. Нам теперь предстояло выяснить, начался ли нерест этих животных в открытом море...

Наступил мой черед опуститься в глубины Японского моря. Это последнее наше погружение. Перед этим провели эхолотные записи, которые получились не столь впечатляющими, как над материковым склоном: слабо заметная серая лента из коротких штрихов.

— Жидковат ЗРС,— заметил тогда Помозов.— На большое скопление кальмаров не рассчитывайте...

В воде жизнь шла своим чередом. На глубине 150 метров внимание Орлова привлекли маленькие, с мизинец, серебристые рыбки. По нижнему краю их тела шли яркие точки.

— Наблюдаю светящихся анчоусов,— продиктовал Саша в микрофон.

Рыбки вели себя смирно, неподвижно висели в воде, и лишь когда луч прожектора бил им в глаза, они делали бросок метра на два, чтобы затем снова замереть в полутьме.

— Раз есть светящиеся анчоусы,— уверенно произнес Орлов,— то должны быть и кальмары. Анчоусы — их основной корм. Если только в этом районе не начался нерест...

Кальмары появились, как всегда, неожиданно. Стая из пяти животных пересекла курс «Севера-2», а немного погодя из темноты выскочила еще одна «эскадрилья».

— Смотрите, они охотятся,— привлек наше внимание Орлов.

Я присмотрелся. Вдалеке на скорости плыл кальмар, наметив себе жертву — светящегося анчоуса. И вскоре без труда одолел его. Он уже собрался было расправиться с добычей, как в этом момент на него упал луч прожектора. Кальмар, успевший перекусить рыбку своим черным клювом, задергался и отбросил ее от себя. Обе половинки анчоуса стали медленно опускаться вниз.

— Ну, конечно, кальмар не может глотать большие куски,— удовлетворенно отметил Бизиков,— пищевод его очень узок. Потому он и вынужден измельчать пищу, прежде чем заглотнуть ее.

«Север-2» завис над грунтом. Кальмаров здесь еще больше, чем в толще воды. Они выплывали то стаями, то поодиночке и проносились в метре над дном. Некоторые, повернув сопло, резко разворачивались в зоне света и устремлялись обратно в темноту. Похоже было, что свет одновременно и привлекал их, и раздражал. Но у дна кальмары были не столь агрессивны. Одни, попав в освещенную зону, старались лечь на дно, другие спрятаться за камень или под кустик мшанки. Я тоже видел, как один из таких пугливых кальмаров, когда мы приблизились метра на четыре, опустился на песок и притих. Его кожа, усеянная фотофорами, приобрела сразу защитный желто-песчаный цвет. Мы подплывали к нему все ближе, и кальмар менялся, становился коричневым, фиолетовым, малиновым и наконец заиграл всеми цветами радуги. Но когда подводный аппарат почти наехал на него, он отскочил в сторону и замер под низеньким кустиком гидроидного полипа.

— Я знал, что кальмары могут маскироваться, но чтобы они прятались, как зайцы!.. — воскликнул удивленный Бизиков.

Голос дежурного по связи напомнил нам о главной цели погружения:

— Звукорассеивающий слой лежит на грунте, вы находитесь на нем. Есть ли кальмары?

— Есть, два вида — японский и командорский,— передал Орлов.— Они питаются.

Кальмары действительно в огромном количестве населяли придонный слой моря, хотя судовые эхолоты записывали едва заметную «дымку». Но теперь мы знали, что слабые эхозаписи — это еще не показатель малого количества кальмаров. Их может быть очень много там, где акустики говорят «пусто»! Но для этого надо заглянуть в толщу вод. Вот почему промысловые суда нуждаются в оснащении и подводными аппаратами. Результаты нашей экспедиции — тому подтверждение.

Японское море

В. Федоров

Просмотров: 7643