Шум приливной волны

01 сентября 1986 года, 00:00

Фото автора

Из дневника географа

Шестые сутки наш корабль держит курс на северо-восток. Позади Владивосток, Сахалин и почти все Охотское море. Экспедиция идет в Пенжинскую губу. Резкий сентябрьский ветер треплет на верхних палубах брезентовые чехлы...

В недрах корабля, в каютах и лабораториях не кончается напряженная подготовительная работа. Гидрологи, географы и геологи, инженеры уточняют программы, собирают и опробуют приборы. Мы идем изучать приливы.

Приливы, эти ежесуточные колебания уровня моря, в различных районах Мирового океана имеют различный размах и ритмичность. Потому что, кроме главной причины, вызывающей приливы,— притяжения Солнца и Луны, действуют и другие факторы, и влияние их не везде и не всегда постоянно. Как известно, наибольшая амплитуда приливных колебаний наблюдается в Канаде, в заливе Фанди,— до 16 метров. В наших морях высокие приливы на Белом море — до 9 метров, но еще выше в Пенжинской губе Охотского моря — до 13 метров! Здесь во время отлива море отступает на 5—8 километров.

Каждые сутки высокая приливная волна устремляется в Пенжинскую губу, чтобы затем вновь откатиться в море. И так изо дня в день, из года в год, тысячелетия без устали и отдыха. Заманчиво использовать эту колоссальную и неиссякаемую энергию. С 1968 года у нас в стране действует Кислогубская приливная электростанция близ Мурманска; со временем наступит очередь Пенжинской ПЭС, которая может стать самой мощной приливной электростанцией в мире...

Наша экспедиция Тихоокеанского океанологического института ДВНЦ и ленинградского отделения Гидропроекта проведет предварительное геологическое и гидрологическое обследование дна и побережья губы в местах, удобных для строительства приливной станции. Предстоит также провести измерения приливных колебаний, сравнить их с расчетными. Для этого на побережье организуют два гидрологических поста, и они в течение двух недель будут вести наблюдения. Необходимо ответить и на конкретный вопрос: есть ли в этом районе хороший строительный материал. При возведении ПЭС он потребуется в первую очередь.

На исходе шестого дня плавания показалась земля. Полуостров Тайгонос. Слегка волнистое плато высоким уступом обрывалось в море... У метеостанции «Тайгонос» высаживается первый гидропост. Спускаем на воду моторный бот, грузим снаряжение. Прощаемся с тремя нашими товарищами — «зимовщиками», как мы их в шутку называем.

Ночью бот возвратился, и мы идем дальше на север к полуострову Елистратова. Утро встречает нас тишиной: корабль стоит на якоре в самом узком месте губы. Здесь останется вторая группа наблюдателей — пять человек, среди них и я.

После завтрака все вышли на загрузку бота. Вещей много: палатки, печка, приборы, продукты и все, что может потребоваться для жизни на безлюдном берегу. По плану мы должны работать две недели, но запасов берем на месяц. Осень, может заштормить, и будем тогда, в прямом смысле слова, ждать у моря погоды...

Переваливаясь с волны на волну, бот ходко идет вперед. Расстояние скрадывает пелена мелкого дождя. Наш корабль уже еле виден. Впереди встает стена береговых обрывов. Скоро они поднялись вокруг нас полукольцом: бот вошел в залив. Прямо по курсу участок низкого берега, там и будем высаживаться. Подошли к берегу на полкабельтова, дальше опасно. Идет отлив, тяжелый бот может лечь на камни и пропороть днище. Бросили якорь, спустили резиновую лодочку, привязали к ней конец фала. Частыми взмахами коротких весел гоню лодочку к берегу. Чиркнув о дно, она останавливается, и мы живо выскакиваем, чтобы не накрыло волной. Привязав за лодку второй фал, отпускаем ее, и она, ныряя в волнах, быстро тянется к боту.

Мы на необитаемом берегу! Широкий наклонный пляж, темный мокрый песок, обрывки водорослей, пена — все это мимоходом отмечает глаз, а руки автоматически потравливают конец фала, привязанного за «резинку». Ее подтянули к боту, быстро загрузили, и мы начинаем тянуть назад. За час перетаскали весь груз и... наших товарищей.

Только тогда ощутили, что нас окружает тишина. Складки береговых обрывов, кусты стланика, дальние сопки — все, казалось, следило за каждым нашим шагом...

День прошел в напряженной работе; дождь то усиливался, то затихал. До наступления темноты успели поставить палатки — одну жилую, другую продуктовую,— перенесли и разложили все по местам. В жилой палатке сколотили из досок, найденных на берегу, нары, поставили печку.

Геннадий Бессан, начальник второго гидрологического поста, и Николай Федорович Никитенко, геолог, забили первые рейки гидрологического створа. Вечером собрались все вместе к ужину, который приготовила наш повар Наташа. Много говорили, шутили, были оживлены и довольны — высадка и устройство лагеря, что ни говори, прошли успешно, завтра начинаем работу. Ночью усилился ветер, палатка гудит и хлопает, стучит по брезенту дождь, но у нас тепло и сухо.

Самое время достать полевой дневник...

13 сентября. Утром закончили оборудование гидрологического створа — забили в грунт длинный ряд реек на расстоянии 20—30 метров друг от друга. Пересекая пляж от его верхней точки, рейки спускаются по склону в море. Сейчас высота прилива небольшая, всего метра три, но с каждым днем она будет увеличиваться, море все дальше будет уходить от берега, и вслед за ним мы будем продолжать створ. Основную работу на створе ведет Бессан, это его дело — наблюдать, обрабатывать материалы; механик Николай Клинов и я по очереди будем подменять его на дежурствах. Забота же Николая Федоровича — геологическое обследование и описание побережья. Ему я также должен помогать в маршрутах.

Осмотрел окрестности. Наш лагерь защищен от моря береговым валом, рядом — ручей, дальше пологий склон сопки, покрытый мхом и кедровым стлаником. Напротив лагеря, в обрыве у ручья, обнажены пласты угля. Пробовали топить им печку — горит хорошо, но запах дров лучше, и дров на берегу много. В полукилометре, за изгибом ручья,— небольшая лагуна. Вода в ней с запахом сероводорода, на вкус слегка минерализована. На косе, отделяющей лагуну от моря, два ряда вкопанных комлями кверху стволов плавника, а вокруг много старых костей оленя. Видимо, это какое-то давнее ритуальное место — вот тебе и необитаемая земля!

Прошедшей ночью в прилив к самой верхней рейке створа море выбросило погибшую белуху — маленького кита. У нее кафельно-белая кожа, гладкая и упругая. Кое-где на боках и на хвосте идут параллельные борозды — следы медвежьих когтей. Видно, белуху уже прибивало где-то к берегу. Теперь можно ожидать визита медведей к нам. Я отрубил у белухи остаток хвостового плавника, привязал проволоку и протащил его по пляжу около километра к северу. Здесь начинаются скалы, вплотную подступающие к берегу. Хвост повесил так, чтобы его нельзя было достать снизу. Интересно, найдут ли его медведи и как снимут?

Прошел по берегу к северным скалам. Начавшийся прилив скрывает выступающие сглаженные лбы скал, возле них ныряет нерпа. Птицы уже улетели, олени откочевали в глубь материка. Судя по оставленным следам, медведей и оленей летом бывает здесь довольно много. Кроме них, есть зайцы, пищухи, бурундуки, какие-то копытные — козы или бараны. Из птиц — вороны с приятным мелодичным курлыкающим криком, трясогузки, кедровки, сороки. Много птиц — чаек, куликов, бакланов, нырков.

Ночью через залив в лунном свете видна темная полоса гористого камчатского берега, над ним светлая полоска неба. А вблизи — глухой шум прибоя и ни одного огонька вокруг...

14 сентября. Николай Федорович и я работаем на ближних маршрутах. Поиски строительного камня пока безуспешны. Камень есть, кругом скалы, но они выветрены, в трещинах, крошатся руками.

Сегодня увидели первого медведя. После завтрака Геннадий пошел брать очередной отсчет и вдруг вернулся с криком: «Ребята, медведь!» Мы бросились на пляж. Медведь шел в нашу сторону, до него было метров сто. Высокий темно-коричневой окраски зверь шел спокойно, опустив голову. Увидев бегущих галдящих людей, он остановился, оглядел нас и, развернувшись, ушел в кусты, на сопку.

Продолжая обследовать район, я прошел по берегу в сторону полуострова Средний, на север. В километре от лагеря к морю вплотную подступают скалы. Вертикальной стеной, высотой около ста метров, скалы тянутся, постепенно снижаясь, до перешейка, соединяющего полуостров Средний с нашим берегом. Пляж галечно-гравийный, в прилив почти весь скрывается под водой. Обрыв во многих местах подрезан волно-прибойными нишами. Конгломераты, брекчии, песчаники, из которых сложен обрыв,— рыхлые, неустойчивые, часто случаются обвалы. В дождь под обрывом ходить опасно: низвергаются водопады, летят камни. Нет, здесь нам не найти подходящий строительный материал...

Вернулся на стоянку поздно. В нашем лагере были гости, рыбаки из поселка Манилы. Зашли к нам на сейнере по пути домой. Рыбаки знают, что в Пенжинской губе намечается строительство крупной электростанции, с вниманием слушают нас и расспрашивают о нашей работе. У них не вызывает удивления, что ПЭС предполагают строить в этих диких и безлюдных местах. Они говорят о богатстве недр этого района, о мягком климате на побережье и о том, что здесь есть условия для развития сельского хозяйства. Будущее своего края они тесно связывают с приливной электростанцией.

15 сентября. Сегодня я на дежурстве. Поднялся в четыре утра. Темно, шумит прибой, завывает ветер. Моя задача — каждый час брать отсчет уровня моря по рейке. Ночью прилив, так что ходить далеко не пришлось. Вообще-то отсчет брать несложно — стоишь по колено в воде, светишь фонариком на ближайшую рейку и в бинокль смотришь отсчет по ней с точностью до сантиметра. Но сегодня ветрено, и вести наблюдения мешают волны, приходится выжидать, чтобы определить среднее положение уровня. После этого надо еще измерить температуру воды и воздуха, определить направление ветра и его скорость. Данные записываю в журнал. За несколько часов работы продрог основательно и бегу в лагерь. А в палатке тепло, ровным светом горит керосинка, все спят. Отдаленно, будто совсем из другого мира, доносится бормотание приемника. Над головой хлопает брезент палатки...

Утром на гидрологический пост выходит Геннадий, а я решил обследовать побережье, на этот раз на юг от лагеря, в сторону мыса Елистратова. Мыс, как и полуостров, назван в честь геодезиста Елистратова, который в 1787 году произвел первую топосъемку Пенжинской губы, объехав побережье зимой на собаках. Так сказано в лоции Охотского моря.

Примерно в километре от лагеря снова начинались скалы, и я шел к ним по пляжу, который с каждым часом становился шире — был отлив. Обрывы высокие и мрачные, все разбиты трещинами, осыпающиеся. Неужели сюда при избытке электроэнергии качественный строительный материал придется завозить издалека?!

16 сентября. С четырех утра я опять на дежурстве. Ночью похолодало, и впервые захотелось вернуться на корабль. В девять часов взял последний отсчет, сдал дежурство и пошел на соседнюю сопку, на ягодник. Там, я знаю, есть пятачок голубичника. Вокруг полыхает яркими красками осенняя тундра, огнем горят низкие кусты рябины с гроздьями красных ягод, ярко-желтые ивы, бархатисто-зеленые кусты кедрового стланика, мох бордовый, желтый, зеленый, коричневый. Поднялся на вершину сопки. Через залив, на Камчатке, просматривается Пенжинский хребет, а за спиной, на материке,— такой же заснеженный хребет...

17 сентября.Ночью медведь съел подвешенный мною остаток хвоста белухи. Он не прыгал за ним под скалой, как я рассчитывал. По следам видно, что он обошел скалу, влез на нее там же, где и я, и снял приманку. Серьезный и сообразительный зверь!

Амплитуда прилива увеличивается день ото дня. Максимум прилива приходится на вторую половину ночи, а отлива — на вторую половину дня. Тогда дно сильно обнажается, и в неожиданных местах выступают из воды камни, залив неузнаваемо меняется. На гравийно-галечном дне водорослей нет, они, видимо, не выдерживают постоянного осушения, особенно зимой, когда дно перепахивают льдины. Теперь днем для снятия отсчетов приходится ходить далеко: море откатывает почти на полкилометра. А ведь теперешняя амплитуда прилива «всего» 6 метров, что же будет, когда она возрастет до 11 метров!

18 сентября. Выходим с Николаем Федоровичем в двухдневный маршрут. В шесть утра мы уже на тропе. Прошли вдоль берега, через перешеек спустились в Северную бухту. Недалеко от спуска выбрали место для лагеря — кусты ольхового стланика, ручеек, есть плавник на дрова. Решили здесь оставить часть вещей, а вечером вернуться и заночевать. День посвятили обследованию полуострова Средний. Он очень живописен: скалы обрываются прямо в море, волны разбиваются о них, взлетают высокие фонтаны брызг. Вода, пена, камни...

Полуостров при ширине в один километр на два километра выступает в море и лишь узким перешейком соединяется с материком. Перешеек сложен молодыми породами — это сланцы, песчаники и пески, а сам полуостров — базальтовый массив. Вообще-то базальты — один из лучших строительных материалов, однако этот массив подвергался сжатию и расколам: он разбит сетью трещин — широкими, в сотни метров, и тонкими, с волос. Местами скалы похожи на груды плотно связанных тонких табличек, пляж прямо-таки усыпан этими табличками. Когда идешь по ним, они звенят словно каленая сталь. Этот камень можно использовать разве что на щебенку.

На стоянку вернулись поздно. Расчистили в кустах площадку, натаскали бревен с берега, сложили два костра-нодьи. Между кострами постелили надувные матрасы. От нодьи тепло и светло. Но ночью пошел дождь.

19 сентября. Утром разожгли костер, вскипятили чай, согрелись. Во время чаепития я случайно оглянулся и увидел двух медведей. Они стояли метрах в двадцати, оба на задних лапах, и внимательно смотрели на нас. Один — здоровенный, матерый, шерсть тронута сединой, второй — среднего размера, но рядом с первым он казался медвежонком. Я крикнул Николаю Федоровичу, медведи вмиг присели и пропали...

Итак, необследованным у нас остался один район — самый северный.

После нескольких часов ходьбы вышли к бухте со скалистыми берегами. Там, где море срезало берег, остались кекуры — отдельные скалы причудливой формы. На южной стороне, до широкого ручья, впадающего в бухту, картина та же, что и на полуострове Среднем: сильно разрушенные базальты. Однако за ручьем начались базальты массивные, плотные. У самого берега высокие обрывы были сложены столбчатыми базальтами. Даже не верилось, что это естественный камень — словно кто-то напилил столбы пятигранного сечения и плотно сложил их. Этакие гигантские карандаши. Отличный строительный материал! Наше настроение поднялось до самой высокой отметки. Забыв про усталость, про тяжесть рюкзаков с образцами, прыгая с камня на камень, мы продвигались все дальше на север. Море здесь подрезало базальтовый массив, образовав высокие обрывы. У их подножия — мостовая из срезанных и отшлифованных базальтовых пятиугольников. Мостовая была не сплошной, местами зияли провалы или дорогу преграждали отвесные стенки, обрывающиеся в море.

20 сентября. Сегодня у нас день отдыха: чистились, разбирали и упаковывали образцы.

Вечером далеко в море показались огни судна — наш корабль! Как было условлено, в 19 часов дали зеленую ракету, что означало «у нас все в порядке». Потом долго пытались наладить связь по радио. Выяснили, что намечено снять нас немного раньше срока: приближался глубокий циклон.

Утром пошел по берегу, мысленно прощаясь с местами, уже ставшими знакомыми и близкими. Потом в лагере неторопливо пили чай, делая вид, что спешить некуда. У всех приподнятое настроение. Сделана небольшая, но нужная работа, результаты которой ждут проектировщики ПЭС.

В море показался бот.

Охотское море, Пенжинская губа

В. Букин

Просмотров: 4784