Глоток воды

01 марта 2004 года, 00:00

Старый город

Иран обладает манящей и немного тревожной славой. Со школьных времен мы помним черные тучи персов, наползающие на маленькую Грецию, 300 героев-спартанцев, погибших в битве при Фермопилах, афинян, торжествующих при Марафоне, и битвы Александра Македонского. Далее целые столетия теряются для нас во мгле. Мы помним только, что в ХIX веке в Тегеране был убит Грибоедов. Затем пропускаем еще 100 лет и попадаем в Тегеран 1943 года, где Сталин, Рузвельт и Черчилль делили мир. И уж совсем мало кто знает подробности о событиях Иранской революции 1979 года,
от которой в нашей памяти осталась величественная и тяжелая фигура аятоллы Хомейни и неразрывно связанная с ней Ирано-иракская война. Говоря про «наши» знания, я имею в виду, конечно, «обычных людей». Именно они — хранители общих представлений о жизни других народов. И с этой точки зрения Иран иногда представляется не только загадочной, но и мрачной страной. А теперь давайте попробуем посмотреть на историю глазами иранцев.

Персия — одно из древнейших государств в мире. Способы управления, впервые использованные в эпоху Ахеменидов (как раз при царях, атаковавших Грецию), были одними из самых милостивых и прогрессивных для своего времени. Персидская империя достигла невероятного могущества; при царе Дарий I она занимала территорию от Македонии — на западе до Индии — на востоке, от Армении — на севере и до первого нильского порога — на юге.

Представьте — вы глава такой державы, и вам бросают вызов несколько греческих городов. Конечно, вы идете в поход. Про безмерное превосходство персов в живой силе мы знаем из греческих источников. Историки же утверждают, что силы были примерно равны...

Для иранца Александр Македонский, конечно, не может быть освободителем народов, каковым он представляется в европейской исторической традиции. Александр ревниво сжег один из красивейших городов мира — Персеполис, при этом систему управления разноплеменным государством заимствовал именно от персов.

Время никогда не замирало на территории Персии. Напротив, это один из самых исторически насыщенных регионов мира. Возникали и рушились династии, народы волнами проносились по пути из Европы в Азию.

После смерти Александра его полководец Селевк I Никатор создал новое государство Селевкидов, в борьбе с которым родилась новая империя — Великая Парфия. Ее правители вели бесконечные битвы с Римом. Митридат I, Митридат II. «Ты хотел нашего золота?» — и расплавленное золото льется в горло врагам... Победа в 53 году до н.э. парфянского царя Орода II над римским полководцем Крассом весьма красочно описана у Плутарха — всего одна страница текста, но сколько в ней напряжения, боли и страха. Перечитайте ее, и вы почувствуете, как стрелы пробивают щиты, всадники-миражи тают на горизонте.

Обитатели Старого городаТриста лет после этого прошло в бесконечных войнах, пока Рим, наконец, не одержал победу, но ненадолго. Правящие в Парсе Сасаниды в 224 году окончательно разбили парфян и вновь объединили разрозненные области бывшей персидской державы в единое государство. Именно Сасаниды нанесли Римской империи сокрушительное поражение. Один из римских императоров, 13-летний Гордиан III, в 238 году был убит в битве при Месихе. В 260-м при Эдессе римляне снова были разбиты, а их император Валериан попал в плен, где и умер (по преданию, его победитель Шапур I везде возил с собой закованного в цепи пленника, используя его вместо подставки для ног).

После многовекового правления Сасанидская держаеа пала под ударами новой силы — арабов. 4 дня битвы при Кадисии в 636 году ознаменовали начало конца древней державы. Тысячелетняя религия персов — зороастризм, уступила место новой — исламу. Но персы не исчезли как народ, более того, их культура оказала огромное влияние на их победителей.

Как же должен был ощущать себя этот народ, потерявший тысячелетнюю империю и религию тогда, когда далеко на севере другим народам оставалось ждать создания своего государства еще несколько столетий...

Как живет древняя Персия сейчас?

Подземная страна

В известном фильме «Тегеран-43» герою Армена Джигарханяна нужно было ликвидировать руководителей трех стран — Сталина, Рузвельта и Черчилля. В качестве метода достижения этой цели он был намерен пробраться через древнюю систему водоснабжения города и уже потом уничтожить вершителей судеб того времени. Для этого он брал уроки мастерства у двух рабочих посреди какой-то пустыни.

Нас заинтересовало, существует ли в Иране такая система или это просто кинематографический вымысел? Оказалось, что ирригационная система действительно существует и называется «канатами». Время их возникновения теряется в глубине веков, считается, что канаты существовали уже в эпоху Ахеменидов, но не исключено, что и раньше — 3 500 лет назад.
 
Канаты действительно способны потрясти. Еще в XVII веке купец Федот Котов, совершивший путешествие в Персию в 1623—1624 годах, в воспоминаниях описывал город Султанию (сегодня от него остались одни руины), достигший своего расцвета в XIV веке: «Находится это царство в долине, меж высоких гор, здесь течет небольшая речка. Вода проведена с гор верст на двадцать и больше, а подведена по подземелью!». То, что канаты поразили его воображение, можно судить по восклицательному знаку — во всем повествовании их всего три...

Моханди очищает канат от скопившейся глиныМы знакомились с канатами в Йезде. Этот город считается главным по использованию канатов, в нем и по сей день живут и работают их строители. Йезд находится в центре Ирана посреди пустыни, поэтому вода там во все времена считалась главной ценностью. В Йезде мы познакомились с Джавадом Найби, «моханди» — это человек, который строит канаты, его род занимается этим делом последние 500 лет. Джавад с 8 лет работал вместе с отцом, который тоже был моханди, как и его дед, и дед его деда и — так далее, вплоть до времен Сасанидской династии. Он рассказал и показал нам все в подробностях.

Что же такое канаты? Это прорытые человеком подземные реки. Длина их варьируется от нескольких до десятков километров. Глубина некоторых у «истока» может достигать 200 метров, в городе же или на ферме вода порой выходит почти на поверхность или не доходит до нее 5—10 метров. Для их сооружения у подножия гор или в том месте, где водоносный пласт поднимается выше уровня расположения города, выкапывают первый колодец и под землей прокладывают до города тоннель, по которому вода поступает самотеком — без применения каких-либо механических средств. Казалось бы, все просто. Только очень трудно. Представьте, сколько нужно приложить усилий, чтобы выкопать в отнюдь не податливом грунте несколько десятков километров тоннеля и еще через каждые 50 метров соорудить по колодцу...

Раньше (а зачастую и сегодня) это делалось вручную. В наши дни бригада из 7 рабочих канат длиной 20 километров строит 8 лет, проходя при этом около 8 метров в день. Если для строительства колодцев применяют машины (а на это нужны немалые средства), процесс идет вдвое быстрее. По местным масштабам, это приносит неплохую прибыль — 20 километров каната обходятся в 600 миллионов риалов (около 7 000 долларов). Обычно же стоимость строительства каната составляет около 20 000 долларов — сумма для крестьян огромная, поэтому правительство берет на себя половину всех расходов.

Конечно, столетия назад этот процесс шел гораздо медленнее — в твердой почве могли быть и сантиметры пройденной породы в сутки. Ведь только в провинции Йезд 3 400 канатов, из которых 2 500 действуют и поныне. Всего же в Иране более 30 000 канатов общей протяженностью 300 000 километров. Их издревле копали под палящим солнцем, в сырости и холоде глубоко под землей.

Мы спросили у Джавада, зачем все это нужно. Зачем «тащить» воду за десятки километров, не проще ли выкопать колодец в городе и черпать ее оттуда? Он был потрясен таким вопросом. «Как это зачем? Ведь для того, чтобы поднять воду из колодца, людям каждый раз придется прилагать много усилий, а так она течет сама и на поля, и в дома. К тому же течет под землей, а потому не испаряется по дороге». Последнее — одно из главных преимуществ канатов. В такой стране, как Иран, это позволяло без потерь транспортировать драгоценную воду на большие расстояния. Тем заманчивее нам показалась перспектива поехать вместе с Джавадом на осмотр канатов Иезда, а заодно поподробнее расспросить его о профессии моханди.

Начальник воды

В былые времена моханди был главным человеком в деревне. Когда принимали решение строить новый канат, устраивали настоящий праздник- Деньги на строительство собирали со всех, кому требовалась вода. При этом каждый должен был заранее решить, сколько воды ему необходимо — таким образом рассчитывалась его доля, или пай, в проекте. Эти паи ценились очень высоко и передавались по наследству или в качестве приданого. Каждого пайщика заносили в длинные списки, на основе которых решались имущественные разногласия. От количества воды в жизни земледельца зависело все.

С завершением строительства каната работа моханди не заканчивалась. Их необходимо постоянно чистить, поскольку они забиваются глиной, да и своды время от времени осыпаются, грозя прервать естественный бег воды. Чистить же подводную реку не легче, чем строить. Моханди регулярно спускаются под землю и бредут босиком по воде при тусклом свете самодельной лампы. Скопившуюся глину собирают в специальные мешки, которые находящиеся наверху помощники вытаскивают через вертикальные колодцы. Через эти же колодцы спускают скромную еду для моханди — хлеб и лук. Если посылают ботинок, значит, еды больше не будет...

Особенно часто приходится чистить канаты бедным общинам, поскольку средств на долговременное укрепление осыпающихся сводов у них не хватает. Состоятельные общины раньше применяли для этого обожженную глину, а сейчас используют бетонные кольца, которые практически полностью изолируют канат от грунта. Впрочем, бедных всегда больше, чем богатых, поэтому моханди все время снуют под землей — теряют зрение, а иногда и погибают при несчастных случаях — легкой эту профессию не назовешь. Раньше, перед тем как приступить к работе, они надевали белые одежды и читали молитвы — никому не дано знать, суждено ли вернуться назад… Неудивительно, что дети Джавада сказали нам, что идти по стопам отца не хотят.

Сегодня в Иране осуществляется множество проектов по созданию резервуаров с водой. По всей стране строятся десятки плотин. В тот же Йезд перебросили по трубе воду за 400 километров. Но никакие изменения, вызванные техническими достижениями, не проходят бесследно. И хотя канаты исключительно гармонично вписываются в окружающую среду и не требуют применения электроэнергии, и строить, и поддерживать их в надлежащем состоянии сложно. Куда проще пробурить колодец и качать воду с помощью мотора — тогда можно выращивать не типичные для этих мест гранаты, а огурцы и помидоры, дающие больший доход. Так и стали делать некоторые предприимчивые землевладельцы. Но водный баланс — очень тонкая материя. В результате уровень воды в канатах стал опускаться, а это угроза для посевов бедняков, которым приходится их постоянно углублять. Да и состав почв из-за обильного полива стал ухудшаться. И хотя власти ввели ограничения на бурение глубоких колодцев, прогресс, как и предпринимательство, остановить трудно.

«Привет, Хусейн!»

В Йезде есть уникальный Музей воды. Директор музея Мехди Мир Хуссейн, занявший этот пост всего 3 недели назад, с удовольствием рассказывал нам об истории ирригации в Иране и водил по просторным помещениям музея. Здесь хранятся списки многочисленных пайщиков. Здесь можно подробно ознакомиться с процессом регулирования воды. Сам Мехди Мир Хуссейн в качестве режиссера снял о канатах несколько фильмов. Он рассказал, что на тему канатов ежегодно проходят научные конференции, и интерес к ним только растет. Канаты — не уникальное для Ирана явление. Они существуют в 36 странах мира.

Вода — главное в жизни иранца. Худшее наказание получит тот, кто откажет страждущему в глотке воды. Даже приговоренному к смерти преступнику перед казнью давали выпить стакан воды и лишь затем казнили — только бы он не страдал от жажды... И это не случайно. Любимый иранцами внук Пророка Хусейн, перед тем как был убит, мучился от жажды, но никто из преследователей не подал ему воды. В память об этом событии и сейчас говорят: «Привет, Хусейн!», перед тем как выпить свой глоток.

Места погребения зароастрийцев — Башни Молчания Башни молчания

Иран — бывший центр зороастризма, основной религии персов со времен Ахеменидов вплоть до исламского завоевания. Прошло уже не одно столетие с того момента, когда на территории бывшей державы главенствующей религией стал ислам, однако немногочисленные зороастрийцы живут здесь до сих пор. В Йезде можно увидеть несколько прекрасно сохранившихся Башен Молчания — весьма своеобразных кладбищ зороастрийцев. Согласно их верованиям, умерших нельзя было ни закапывать, дабы не осквернять землю, ни сжигать, дабы не осквернять воздух. Поэтому им ничего не оставалось, как складывать трупы внутри круглых башен и ждать, пока их склюют птицы. Причем большое значение придавалось тому, какой глаз, левый или правый, падальщики выклюют первым. Если правый, то на том свете у покойника все будет хорошо, если левый, то его ждут некоторые трудности. За этим процессом следили священник и родственники умершего. По понятным причинам такие башни строились за городской чертой.

В наши дни зороастрийцам запретили хоронить людей по древнему обряду, теперь погребение происходит на кладбище, в цементе — таким образом полностью исключается соприкосновение тела с землей и небом. И традиция не нарушена, и хищники не летают, хотя, говорят, что всего 40 лет назад хоронили еще по старинке. В былые времена зороастрийцы могли заключать браки только с адептами своей религии, но сейчас от многих былых традиций, и от этой в том числе, приходится отказываться.

Считается, что в мире около 150 тысяч приверженцев этой религии. В Йезде проживают 30 тысяч, часть — в Индии, куда они бежали от влияния ислама. Мы зашли в действующий храм зороастрийцев. Там бывает много туристов, но в святая святых — место, где постоянно горит огонь, может войти только священник. 5—6 раз в день он подбрасывает дрова — огонь не должен погаснуть, иначе Ахура Мазда, верховное божество, сочетающее в себе все Зло и Добро мира, разгневается (а этого никому бы не хотелось...). Огонь отделен от приходящих толстым стеклом. Он — символ чистоты, и ничто не должно его оскорбить. На одной из стен можно увидеть фотографию храма огнепоклонников в Баку, где огонь, как известно, поддерживается не дровами, а газом. Старик зороастриец, терпеливо рассказывавший нам о своей религии, объяснил, что для поддержания огня большого значения не имеет, какое дерево использовать, лишь бы он не погас. Про основателя религии — Зороастра он сообщил нам, что жил он 6 000 лет назад (в современной исторической науке ясности по этому вопросу нет — разброс составляет около тысячи лет, от XVI до VI века до н. э.).

Мы вышли из храма вместе со стариком зороастриицем. Дойдя до Башни Молчания, мы увидели в середине нее колодец, куда служители сбрасывали исклеванные кости покойников. Старик, стоя на краю этого колодца, задумчиво сказал: «А ведь, возможно, там покоятся кости и моего прапрапрадеда».

Любопытно, но в начале XX века у зороастрийцев существовало предание о Грибоедове. В нем утверждалось, что именно они дали этой духовно одаренной личности «искусственную гениальность» для написания поэмы «Горе от ума». Но так как это состояние нельзя удержать навсегда, Грибоедов смог создать только одну бессмертную пьесу. Но и на этом легенда не кончалась... Оказывается, Грибоедов не погиб при штурме русского посольства 11 февраля 1829 года. Как известно, его тело было настолько обезображено, что опознать его можно было только по искалеченной руке — следствию дуэли с Якубовичем. Так вот, зороастрийцы утверждали, что убит был не Грибоедов, а другой человек (о готовившемся нападении знали заранее). Сам же Грибоедов под другим именем, никем не узнанный, долгие годы жил в Персии.

Объяснить причину появления подобного предания трудно. Не смог этого сделать и Юрий Константинович Терапиано, путешествовавший в Персии незадолго до начала Первой мировой войны и записавший эту легенду. Возможно, за Грибоедова приняли кого-то другого. И все же, как бы хотелось верить, что Грибоедов не погиб, а бродил по далекой и загадочной Персии...

Мост "33 арок" в Исфахане«Половина мира»

Так говорили об Исфахане еще в XVI веке. Так в Исфахане считают и сейчас. Иранцы твердо знают, что Исфахан неподражаем. Так оно и есть.

Шах Аббас I Великий (1571—1629 годы) сделал его столицей своего государства, хотя оставался ею Исфахан недолго, лишь около 100 лет — под угрозой нападения из Афганистана столицу пришлось перенести сначала в Шираз, а потом в Тегеран. Именно при Аббасе I на главной площади города были сооружены выдающиеся образцы архитектуры. Сама площадь, со всех сторон обрамленная двухэтажными постройками, не менее примечательна с архитектурной точки зрения. Здесь расположены такие шедевры, как мечеть шейха Лотфоллы (1603—1618 годы), мечеть Имама (1611 — 1629 годы) и дворец Али Капу (начало XVII века). Мечети строились примерно в одно время, поэтому весь архитектурный комплекс являет собой воплощенную гармонию. Мечеть Имама потрясает величием и богатством отделки, но не менее поразила нас небольшая женская мечеть шейха Лотфоллы — настолько она пропорциональна и красива. Тут же, на площади, берет свое начало знаменитый исфэханский рынок, который тянется на несколько километров.

Особую атмосферу городу придают 11 мостов через реку Зайенде-Руд, из них 5 старинных. К примеру, Си-о-Се, или «мост 33 арок» длиной 160 метров, был сооружен в 1602 году.

Вообще в Исфахане множество архитектурных памятников и огромных мечетей, есть тут и качающиеся минареты. Это два минарета, расположенные на крыше небольшого мавзолея недалеко друг от друга. Когда служитель взбирается на один из них и раскачивает его, другой тоже начинает трястись. Раньше проделать это мог любой желающий, но так как таковых было слишком много, доступ пришлось ограничить. «А вы не боитесь, что он рухнет от этой тряски?» — спросили мы служителя. «Он уже 300 лет трясется, и ничего», — последовал флегматичный ответ.

Иранцы очень гордятся Исфаханом, хотя самих жителей города не очень любят, считая их жадными. Но нам пришлось убедиться, скорее, в обратном.

Гуляя по городу, мы решили зайти в кафе — самое обычное, с настоящей исфаханской едой. Оно было крошечным, всего на 4 столика. Подошло время обеда, и посетителей было много. Мои спутники ненадолго покинули меня, и я, в ожидании еды, оказался за столиком один. Рядом со мной сидел благородного вида пожилой человек, которому только что принесли «хорешт» — лепешку с симпатичной котлеткой внутри. Я же сидел за пустым столом и, как настоящий путешественник, незаметно рассматривал посетителей. Пожилой мужчина, встретившись со мной глазами, не замешкавшись ни на секунду, жестом предложил мне свою лепешку. Причем сделал он это совершенно естественно и необидно, как нечто само собой разумеющееся. Может быть, он воспринял мой любопытный взгляд как голодный, а может, захотел сделать приятное иностранцу. Не знаю...

Голубиные башниВосточные хитрости

На въезде в Исфахан мы увидели странные круглые сооружения песчаного цвета циклопических размеров. «Это голубиные башни», — пояснил наш проводник. Нам же показалось, что это даже не башни, а целые замки, и мы неправильно что-то расслышали. Но оказалось, что эти сооружения действительно предназначены для голубей, являясь при этом достопримечательностью мирового масштаба. Строить подобные грандиозные башни начали более 1 000 лет назад, и конструкция их приспосабливалась исключительно для того, чтобы собирать как можно больше голубиного помета. На бедных почвах здешних мест это естественное удобрение было незаменимым для выращивания знаменитых исфаханских дынь. Но даже если понять причины, по которым их возводили, размеры башен не могут не потрясать. Подобные сооружения возможно было построить только с применением многих наук — от математики и физики до знания психологии животных. Ведь конструкцию надо было рассчитать так, чтобы она не рухнула от резонанса, вызванного одновременным размахиванием крыльев тысяч голубей! А теперь представьте, что всего вокруг Исфахана находилось около 3 000 таких башен.

Голубь — птица священная, в Иране она до сих пор пользуется заслуженным уважением. Однако массовое производство голубиного помета сейчас переживает не лучшие времена. Во-первых, появилось множество других видов удобрений. Во-вторых, огромные стаи голубей вес чаще становились причиной авиакатастроф — после очередного падения самолета в 1960-х годах разводить голубей в районе аэропортов запретили. Многие башни были разобраны, а те, что остались, стоят сегодня как памятники былой мудрости.

Если зайти внутрь башни — впечатления удивительные. Вверх уходит множество рядов гнезд. Сквозь отверстия, специально проделанные для птиц, внутрь башни падают лучи солнца... Кажется, что ты находишься в каком-то заброшенном замке птичьего королевства. Так и стоят эти башни, медленно разрушаясь, словно ждут хозяев, а хозяева улетели...

Война и мир

Воспоминания о войне с Ираком до сих пор отдаются болью в сердцах иранцев. Она длилась 8 лет и принесла жителям обеих стран много горя- Начавшись в 1980-м, вскоре после революции 1979 года и возникновения нового государства, Исламской Республики Иран, война из освободительной приобрела характер религиозной: иранцы-шииты решили захватить главные святыни у иракцев-суннитов. Сколько погибло людей с обеих сторон, доподлинно неизвестно. Иран, по разным оценкам, за 8 лет потерял от полумиллиона до миллиона убитыми, не считая еще большего числа раненых. Плакат с одноногим солдатом, вернувшимся с войны, и сегодня можно часто увидеть на улицах иранских городов.

С 1979 года Иран находится под руководством религиозных деятелей. Как во время, так и после Ирано-иракской войны вся внутренняя и внешняя политика определялась аятоллой Хомейни и духовными лидерами страны. На взгляд представителей другой культуры, законы, существующие в стране, весьма суровы и сейчас. И тем не менее страна потихоньку оттаивает снизу.

Да, иранские женщины обязаны носить на голове платки, но если 5 лет назад они могли быть только черными, то сейчас цветовая палитра существенно расширилась, особенно в Тегеране. Если 5 лет назад девушкам было запрещено заходить в чайхану, то сейчас они стали излюбленным местом свиданий. Да, на свадьбах до сих пор запрещены совместные танцы мужчин и женщин, а они все равно танцуют на вечеринках. И если 5 лет назад блюстители нравственности могли ворваться и задержать танцующих, то теперь такое случается крайне редко.

Так как обряд бракосочетания можно совершать только в определенное время (в религиозные праздники и траурные дни это запрещено), а количество приглашенных огромно, то, когда торжеству ничто не мешает, во многих ресторанах и отелях проходят свадебные церемонии. Кажется, что женится чуть ли не весь город...

После церемонии гости едут на вечеринку— в машинах свадебного кортежа играет громкая музыка, и женщины танцуют на заднем сиденье. Автомобили несутся по улицам, раскачиваясь в такт музыке новой жизни.

Очевидец

50 лет назад

С возрастом начинаешь вспоминать былые годы и события, которые не потускнели со временем и остаются яркими пятнами на фоне прошедшего времени. Для меня, профессионального востоковеда, таким ярким пятном стало мое пребывание в Тегеране в начале 1950-х и в конце 1990-х годов.

Осенью 1951 года, после окончания Московского института востоковедения и получения диплома, в котором моя специальность была обозначена как «персидский язык», а квалификация — «референт-переводчик по Ирану», я, неожиданно для себя, был командирован в Тегеран «старшим переводчиком правления Русско-Иранского банка». Отношения между нашими странами в те годы были натянутыми, и МИД Ирана иногда месяцами не выдавал въездные визы даже дипломатам. Но уже в конце сентября мне сообщили, что я могу собираться в первую в моей жизни командировку. В конце октября я сел в поезд «Москва—Баку» и через три с половиной дня прибыл в столицу Азербайджана.

После прохождения всех таможенных и пограничных формальностей меня разместили в небольшой каюте парохода «Пионер», который шел к иранским берегам. Через сутки сквозь пелену дождя на горизонте показался иранский берег — порт Пехлеви (ныне Бандаре-Анзели).

На следующий день я на автобусе отправился по горным дорогам через Рашт и Казвин в Тегеран. Русско-Иранский банк находился в то время в правом крыле старого, теперь уже не существующего здания нашего торгпредства на улице Паменар, недалеко от городского крытого базара. За служебным зданием торгпредства в глубине сада было несколько одноэтажных жилых домов, где мне дали небольшую комнату. На территории торгпредства была пробурена глубокая скважина, дававшая в дома чистую воду. Водопровода в Тегеране в то время не было, воду брали из уличных арыков, по которым она пускалась дважды в месяц по одному дню, или покупали у специальных водовозов, которые на одноколках, запряженных лошадью, в желтых бочках с номером развозили воду из городского каната, который назывался «шахским».

Территория, которую занимало и до сих пор занимает торгпредство, была когда-то городской окраиной, куда 11 февраля 1829 года были выброшены тела дипломатической миссии во главе с Грибоедовым. Впоследствии русские выкупили эту территорию, где сначала была построена маленькая церковь, а потом обосновалось наше посольство. Территория же нынешнего посольства — участок площадью около 8 га в центре города — был получен русским правительством от Русско-Персидского банка. Этот участок можно считать, наверное, самым хорошим в городе, поскольку масса сосен и чинар даст много тени и земля не так сильно прогревается. 50 лет назад в северо-западном углу этого участка работал канат, из которого вода выбивала фонтаном и расходилась по арыкам по всей территории и дальше шла в город. Говорили, что этот канат имел протяженность до 16 км и был облицован камнем, что предохраняло его от засорения.

Территория британского посольства, расположенная через улицу, также снабжалась водой из своего каната. Высокая саманная стена белого цвета, огораживающая территорию посольства, являлась прекрасным местом для антишахских и антиамериканских лозунгов, которые каждый день писали иранцы в ходе подготовки революции 1979 года. В далеком же 1951-м угол стены британского посольства служил общественной уборной, а потому был подмыт на полметра, несмотря на то, что над этим углом висел написанный красивым почерком «насталик» — большой плакат с просьбой «не мочиться в этом месте». Этот плакат, вывешенный англичанами, служил своеобразным раздражителем для населения, и один вид его провоцировал их справлять нужду именно в этом месте. Таким образом иранцы выражали свое отношение к англичанам за их стремление не выпускать из своих рук нефтяные богатства Ирана.
 
Шумный город с центральными торговыми улицами Лалезар и Надери, магазинами, полными разных неизвестных мне товаров, произвел на меня неизгладимое впечатление. По улицам проезжали редкие еще в то время автомобили, неторопливо проходили ишаки, груженные разными фруктами. Между ними сновали велосипеды — «кадиллаки бедного человека», как их называли иранцы. В то время они были едва ли не самым массовым видом транспорта в городе. Утром их нескончаемый поток двигался в сторону большого базара, где располагалась основная часть торговых контор, к различным министерствам и ведомствам. Везде были платные стоянки для велосипедов, где сторожа за мелкую монету выдавали медный номерок. Мне тоже выдали английский велосипед, на котором я ездил по делам — автобусы всегда были набиты людьми (мужчины входили в заднюю дверь, женщины — в переднюю, причем салон был разделен железной трубой поперек), там было жарко и душно.

После двухнедельной стажировки у местного переводчика, который ознакомил меня с моими новыми обязанностями, я начал самостоятельно работать. Учился по ходу дела, пытаясь освоить то, что не мог получить в институте, особенно в области разговорного языка и письма, в частности персидской скорописи, почерка «шекасте», который дает возможность писать со стенографической скоростью.

В те годы в стране было неспокойно. Иранцы протестовали против войны в Корее, многие вступали в Иранское общество сторонников мира. Под Стокгольмским обращением сторонников мира было собрано около 2 млн. подписей Иранское правительство под давлением общественности отменило свое решение о посылке военного контингента в Корею. Иранцы выступали против засилья англичан на нефтяных промыслах страны и против попыток американцев захватить их в свои руки Они требовали восстановления торговых связей Ирана с Советским Союзом, признания КНР, отмены преследования прогрессивных партий в стране.

В итоге иранский меджлис принял решение о национализации Англо-Иранской нефтяной компании, которая была фактическим хозяином иранской нефти в течение нескольких десятилетий. В ответ Англия и США направили в район Персидского залива около 40 военных кораблей, раздали оружие иранским племенам, жившим в южных районах, агитируя выступить против Тегерана, «который отбирает у них нефтяные богатства». Назначенный на пост премьер-министра Хоссейн Ала стремился договориться с англичанами и одновременно подавить народные волнения, введя военное положение, что вызвало новую волну протеста и всеобщую забастовку нефтяников Шах был вынужден отправить его в отставку и назначить премьер-министром Мохаммеада Мосаддека — руководителя Национального фронта, выступавшего за полную национализацию нефтяной промышленности.

Все чаще происходили студенческие беспорядки и демонстрации рабочих, требовавших улучшения условий труда. Полиция и войска разгоняли демонстрации и арестовывали зачинщиков. Разгоралась борьба между сторонниками и противниками премьер-министра Мосаддека, выступавшего за либерализацию внутренней политики и противостоявшего и англичанам, и американцам в нефтяном вопросе. В Иране были закрыты британские консульства и культурный центр. США и Великобритания объявили экономическую блокаду Ирана, за ними последовали и остальные послушные им страны. Иранское правительство отчаянно нуждалось в валюте, Мосаддек просил советское правительство закупать у Ирана нефть в течение 3 лет за 50% рыночной стоимости, предоставить кредит в сумме 10 млн. долларов и вернуть золото, принадлежавшее иранской стороне. Наше правительство отказалось удовлетворить его просьбы, хотя, по оценкам экспертов, СССР в том году провез через Черное море 12 млн. т нефти, закупленной по мировой цене... Все это иранцы вспоминали нам еще перед революцией 1979 года

В конце апреля 1951 года доктор Мосаддек провел Закон о национализации нефти через обе палаты парламента и вскоре представил новое правительство и его программу, первым пунктом которой значилось выполнение принятого закона на всей территории Ирана в полном объеме. Программа была утверждена, после чего была создана комиссия по ликвидации Англо-Иранской нефтяной компании.

Правительству Мосаддека пришлось работать в очень тяжелых условиях, на него оказывалось сильное давление как справа, так и слева. Шахский двор и проанглийская часть парламента критиковали его за то, что после национализации нефти страна перестала получать от ее реализации стабильный доход, а продавать нефть Иран не мог из-за экономической блокады. Часть же левых партий во главе с народниками обвиняли его в нерешительности и сговоре с империалистами. Англия обратилась в Международный суд в Гааге, требуя признать национализацию нефти в Иране незаконной, но доктор Мосаддек заявил в суде, что никакие законы не дают права этому суду решать внутренние проблемы его страны.

В то же время в Иране происходили выборы в парламент XVII созыва. Правительство пыталось сорвать выборы, но часть депутатов оказалась все же выбранной, и этого количества хватило, чтобы парламент мог начать работу. Возвратившись из Гааги, Мосаддек явился о парламент и подал прошение об отставке своего кабинета. Парламент снова поручил ему сформировать кабинет. Мосаддек заявил, что согласится на это лишь в том случае, если ему будет подчиняться армия во главе с военным министром. Дело в том, что в Иране существовало правило, согласно которому все военные назначения осуществлялись лично шахом, который день ото дня усиливал свое влияние в армейских кругах, поэтому у Мосаддека было опасение, что шах может с помощью армии совершить переворот и задушить национальное движение.

В итоге его отставка была принята, и 21 июля 1952 года премьером был назначен Кавамэс-Салтане, симпатизировавший англичанам. Это сразу же вызвало бурю протеста. Народный фронт выступил в защиту Мосаддека, по городам прокатилась волна забастовок и митингов под лозунгами «Смерть шаху!», «Смерть англичанам!». Уже 23 июля новый премьер ушел в отставку и правительство было вновь сформировано Мосаддеком, который получил право не только контролировать министерство обороны, но и применять в случае необходимости чрезвычайные меры. В тот же день из Гааги пришло сообщение о том, что Международный суд отказался рассматривать иск английского правительства. Таким образом, Иран выиграл дело. Сложившаяся ситуация не могла устроить ни Великобританию, ни США, и они начали подготовку к смещению иранского премьера. В июле 1952 года Вашингтон решил перейти к более действенным мерам. В Иран был направлен генерал Шварцкопф, который в свое время руководил обучением жандармерии в Иране и был хорошо знаком с начальником жандармерии генералом Захеди. Вскоре в Швейцарии собрались. Аллен Даллес, Джон Фостер Даллес и посол США в Иране Лой Гендерсон. Затем к ним присоединилась сестра шаха Ашраф, игравшая роль связной между Швейцарией и Тегераном. 13 августа 1953 года шах подписал указ о смещении доктора Мосаддека с поста премьер-министра и назначил но этот пост генерала Захеди. Затем направил к Мосаддеку начальника своей гвардии с подписанным указом, а сам от греха подальше улетел на Каспийское побережье «отдыхать». В ответ на это Мосаддек приказал арестовать генерала Захеди, и когда эта весть дошло до шаха, он на своем самолете вылетел в Италию. Наутро иранские газеты сообщили, что шах бежал из страны, что раскрыт заговор и тому подобное...

На следующий день в Тегеран прилетел посол Гендерсон и, явившись к премьеру Мосаддеку, заявил, что США не намерены более мириться с его политикой и будут противиться ей всеми силами. В городе же творилось нечто невообразимое. Народ ликовал, на улицах не было видно ни военных, ни даже полицейских. На городском митинге министр иностранных дел Фатеми объявил шаха предателем и заявил, что им дано распоряжение всем посольствам не оказывать ему никакой помощи.

Так прошло 2 дня, на 3-й руководство нашего торгпредства приняло решение выехать всем составом в летнюю резиденцию в Зарганде. Мы ехали колонной, впереди шел автобус с работниками торгпредства, затем наша банковская машина, за нами — «ЗИС-101» с послом. На подъезде к Тегеранской радиостанции дорога была запружена народом, вооруженным палками, обрезками железных труб, цепями. Нам кричали, чтобы мы приклеили портрет шаха на ветровое стекло и включили радио. Портрета у нас не было, поэтому пришлось достать небольшую купюру, плюнуть на нее и приклеить к стеклу. Так мы медленно проезжали сквозь возбужденную толпу, и вдруг заметили, что машина посла исчезла. Оказывается, ему тоже велели приклеить портрет шаха, но посол отказался, и тогда толпа отсекла его автомобиль от остальной колонны и стала угрожать, размахивая палками. Шоферу удалось сдать назад и развернуться, после чего он через город круговой дорогой привез его в Зарганд. Добравшись до места, мы включили радио, и через несколько минут началась передача. Создавалось впечатление, что в студии человек 20 разговаривают, кричат, перебивают друг друга и никто никого не слушает. Вдруг раздались звуки гимна. Нужно сказать, что шахский гимн в течение трех дней нигде не исполнялся, даже в кино, где его играли перед каждым сеансом и публика должна была вставать. Затем какая-то женщина звонким голосом стала кричать «Да здравствует шах!», «Смерть Мосаддеку!» и добавлять к этому слова, которые именуются «ненормативной лексикой». Все это опять и опять прерывалось звуками гимна и новыми криками. Сообщалось, что Мосаддек и все правительство арестованы, что шах возвращается в страну и так далее.

Как потом выяснилось, Гендерсон не терял времени даром. Мобилизовав всех американцев, а их в Иране было от 3 до 4 тысяч, он с помощью Захеди открыл тюрьмы, и всем выпущенным уголовникам платили деньги за то, что они ездили по городу на нанятых под угрозами такси с портретами шаха и кричали «Да здравствует шах!». Один из американских офицеров подъехал на танке к дому Мосаддека и выстрелил из пушки по его спальне. Премьеру удалось спрятаться в доме у соседей, где его арестовали через неделю, министра иностранных дел Фатеми нашли в какой-то деревне через два месяца, остальных членов кабинета также постепенно арестовали.

…Расстреливали людей прямо на улицах. Мне надолго запомнилась высокая белая стена в переулке около меджлиса, на которой виднелся след кровавой ладони и кровью же было написано: «йа марг, йа мосаддек» (смерть или Мосаддек). Кстати, плакат с изображением этой ладони использовало духовенство во время подготовки революции 1979 года.

Начались суды, расстрелы и казни без всяких судов. Сотни погибших и тысячи заключенных — таковы были итоги противостояния Ирана и западных держав в нефтяном вопросе, а демократическое движение в стране было надолго подавлено и загнано в подполье. Через некоторое время шах подписал соглашение с международным консорциумом о передаче ему прав разведки и добычи нефти на территории страны.

Осенью 1977 года я в качестве эксперта аппарата экономического советника вновь оказался в Тегеране. А через несколько недель в стране начались первые серьезные беспорядки. Газеты сообщали о крупных забастовках в Табризе, Исфахане, Мешхеде и других городах, о столкновениях с полицией, о первых жертвах. На стенах домов появлялись листовки различных левых организаций, часто можно было увидеть знак моджахедов с профилем автомата Калашникова. Брожение в стране усиливалось, все старания шахской администрации держать под контролем ситуацию оказывались тщетными. Свой вклад в разжигание сопротивления вносил опальный имам Хомейни, который был сначала в Ираке, а затем переехал в Париж и оттуда передавал свои гневные антишахские послания. Переданные по телефону, они моментально записывались на кассеты, тиражировались и через день-два становились всеобщим достоянием.

Весь 1978 год борьба усиливалась. В самом Тегеране стали расстреливать демонстрантов. Люди гибли десятками, трупы ночью убирали, но утром на асфальте появлялись очерченные мелом контуры лежавших тел, на которых обязательно лежали красные гвоздики. На огромном кладбище «Бехеште Захра», в южном пригороде Тегерана, для захоронения погибших было специально выделено два участка. Духовные лидеры Тегерана созывали на митинги и демонстрации сотни тысяч жителей. Колонны мужчин и женщин в черном во главе с муллами, держащими микрофоны, часами шли мимо нашего посольства в сторону аэродрома, где митинговали на площади. Бросалось в глаза, как день ото дня совершенствуется сама «технология» шествий. Сначала все возвращались с митинга пешком, неся знамена и плакаты, вскоре все это увозилось на машинах, на больших грузовиках-платформах стали доставлять обратно женщин и детей. Богатые люди, желавшие как-то помочь демонстрантам, привозили в легковых машинах на перекрестки по ходу колонн ящики с минеральной водой, груды бутербродов.

Предприятия не работали (машиностроительный завод в Араке, где были заняты наши специалисты, бастовал 8 месяцев, причем зарплату все это время выплачивали). Осенью 1978-го создалась угроза остановки домны на Исфаханском металлургическом комбинате, построенном при содействии СССР. Из-за забастовок горняков и железнодорожников угля и железной руды там оставалось на несколько дней. Все наши обращения в министерство и старания властей были бесполезны, домна могла затухнуть. Тогда мы связались с городским комитетом имама, откуда пришел молодой высокий мулла в золотых очках и, выслушав нашу просьбу, пообещал немедленно связаться со своим руководством. А через день в газетах появилось короткое сообщение о том, что угольщики и рабочие железорудного месторождения начали добывать уголь и руду, а железнодорожники согласились перевозить ее на завод. Таким образом, наш завод не останавливался ни на один день, несмотря на то, что рабочие после смены шли на митинги и участвовали в общей борьбе против шахского режима.

Но ситуация в целом обострялась все больше. Правительство ввело военное положение с запретом появляться на улицах без пропусков с 21.00 до 5.00 утра. Верующие же выходили из мечети именно после 9 вечера. И часто большие группы людей, наэлектризованных и разгоряченных услышанным во время намаза, устраивали демонстрации, двигаясь обычно в сторону шахского дворца, где их встречали войска. Начиналась стрельба на поражение. Обычно вечером я забирался на крышу, откуда в тихом ночном воздухе были хорошо слышны крики «Аллах акбар» и автоматные очереди. А утром снова на асфальте лежали красные гвоздики...

Шах не выдержал напряжения и покинул страну. Я был в этот день в районе Тегеранского университета, где собирал листовки, как вдруг все стоявшие автомашины стали беспрерывно сигналить и мигать фарами. Проезжавший мимо водитель в ответ на мое удивление открыл дверь и жестом пригласил сесть, показывая пальцем на радиоприемник. Из приемника слышался голос диктора, заглушаемый гулом авиамоторов (кроме шахского «Боинга», который он вел сам, в воздух поднялись два звена «фантомов» и 100 вертолетов), который сообщал, что в 12 часов 23 минуты Его Величество на самолете покидает пределы Ирана.

Что началось вокруг, трудно описать словами! Люди обнимались, кричали, забегали в кондитерские магазины и выбегали с коробками конфет, которыми угощали прохожих. Когда я добрался до дома, у меня карманы были набиты сладостями. Так принято выражать радость на Востоке. А через два часа крупнейшая иранская газета «Этелаат» выпустила специальный номер; на газетном листе было напечатано всего два слова «Шах рафт», то есть «Шах ушел». К мальчишкам, которые продавали этот листок на улицах, было не подступиться.

1 февраля 1979 года в Тегеран из Парижа прилетел имам Хомейни, который прямо с аэродрома направился на кладбище «Бехеште Захра». Он ехал по трассе, на которой его встречали десятки тысяч иранцев. На крыше и на передних крыльях его черного джипа лежали автоматчики. Впереди следовал крытый фургон, наверху которого расположились кинооператоры, а вдоль дороги через 20—30 метров стояла охрана. На кладбище Хомейни произнес свою первую на родине после 20-летнего отсутствия речь, которую слушали полтора миллиона присутствовавших.

В городе наступило двоевластие, оно напоминало пороховую бочку, фитиль которой уже подожжен, но никто не знает его длины. Вечером 10 февраля курсанты авиатехнического училища попросили показать им фильм о приезде имама в Тегеран. И хотя фильм этот уже транслироаался по телевидению, руководство училища им отказало. Завязалась словесная перепалка, перешедшая в драку. Курсанты вскрыли склад, где хранилось оружие, началась стрельба. Кто-то из них сообщил о происходящем в организацию фидаев, которые сразу же вступили в борьбу. По городу разносилась стрельба. Следующей ночью восставшие заняли радиостанцию, а на экране телевидения появился молодой диктор в черном свитере (это было необычно, так как дикторы Тегеранского телевидения всегда были одеты по-европейски, с галстуками и платочками в кармане пиджака) и произнес три слова, которых ждала вся страна. Он сказал: «Энгелаб пируз шод» — «Революция победила».

Он же до утра вел все передачи, которые в основном состояли из разнообразных сообщений: от пожеланий до просьб прислать в такой-то госпиталь кровь или быстро направить отряд для отпора вылазки контрреволюции. Так закончился первый этап Иранской революции, этап вооруженный. За ним последовал более затяжной и сложный мирный этап, когда новая власть стала разбираться со своими бывшими союзниками по борьбе с шахской властью, искать и наказывать «виноватых». Так, например, всем депутатам шахского парламента трех последних созывов было предложено сдать в казну все деньги, полученные ими в качестве зарплаты.

Одновременно было объявлено о повышении минимальной заработной платы в 3 раза, об освобождении от платы за воду и газ малообеспеченных семей, всем чиновникам-мужчинам добавляли 5 лет стажа, а женщинам — 10, чтобы можно было быстрее уволить их на пенсию и освободить рабочие места для безработных молодых специалистов. Власть всячески старалась завоевать авторитет у народа, и на первых порах это ей удалось. Интересно отметить, что на второй день после революции по телевидению был показан «Броненосец «Потемкин» с хорошим закадровым переводом, а на третий — «Мать» по Горькому.

После революции я прожил в Тегеране еще два года, наблюдая, как антишахские настроения постепенно ослабевали, уступая место антиамериканским. Особенно это стало очевидным после того, как американцы неудачно высадились в иранской пустыне с целью освобождения своих заложников, захваченных «студентами — последователями имама». Кстати, многие иранцы приписывали неудачу американцев в этой операции советскому вмешательству. «Я же знаю, — говорил мне один купец на базаре, — что это вы пустили рэкету по их самолетам и сожгли их».

Внешний враг был определен и обозначен, тем более что объявленной Ирану экономической блокадой США давали новой иранской власти хороший козырь в руки. Это послужило и толчком к началу Ирано-иракской войны, в которой США выступали на стороне арабов.

История Ирана — это история непрекращающихся войн. Древнейшее государственное образование сложилось на территории современного Ирана в начале III тысячелетия до н. э. С середины I тысячелетия до н. э., когда возникла Персидская империя, власть от персидской династии переходила и к грекам, и к туркам, и к монголам Чингисхана, и к туркменам армии Тамерлана. В 1925 году к власти в результате военного переворота пришел Реза Хан, основатель династии Пехлеви. 22 марта 1935 года Персия получила название Иран. Династия просуществовала до 1979 года — когда шах Мохаммад Реза Пехлеви (1919—1980) был свергнут с трона. Власть перешла к мусульманскому духовенству во главе с аятоллой Рухоллой Мусави Хомейни, провозгласившим образование Исламской Республики Иран.

Георгий Ежов, кандидат экономических наук

Государственный строй исламская республика

Светский глава государства президент, избираемый сроком на 4 года

Духовный глава государства аятолла

Законодательный орган меджлис (однопалатный парламент), состоящий из 270 депутатов, избираемых на 4 года

Административно-территориальное деление 24 провинции (остана)

Площадь 1648 тыс. км2

Численность населения 68,2 млн. чел.

Столица Тегеран (7 722 900 жителей)

Официальный язык фарси (персидский), употребляются также курдский, турецкий, арабский, азербайджанский

Религия ислам шиитского толка, 95% населения — шииты, 4% — сунниты, 1% —христиане, иудеи, зороастрийцы

Денежная единица иранский риал. 1 доллар США приблизительно эквивалентен 8,4 тыс. риалов

Полезные ископаемые нефть, уголь, руда черных и цветных металлов, сера, каменная, поваренная, калийная, глауберова соли

Въездные правила Для оформления визы необходимы: заполненная анкета, 2 фотографии (женщины должны быть в хиджабе, исламском головном уборе), действующий загранпаспорт, приглашение принимающей стороны. Туристическая, бизнес-виза и виза для паломников выписываются на срок до 1 месяца и действительны в течение 3 месяцев с момента оформления (для последней требуется ходатайство, подписанное руководителем Исламистского центра). Срок оформления — от 2 до 4 недель. Запрещен въезд в страну при наличии в паспорте любых отметок государства Израиль Разрешено ввозить: 200 сигарет или их табачный эквивалент, парфюмерию для личного пользования, подарки, импортная пошлина на которые не превышает 80 долларов. Запрещено ввозить: алкогольные напитки, радиоприемники, порнографические издания, аудио- и видеокассеты, компакт-диски, журналы мод. Запрещено вывозить; антиквариат, изделия из золота и серебра

Климат на большей части страны засушливый, полупустынный, на побережье Каспия — субтропический (январь +2, июль +29°С), на побережье Оманского и Персидского заливов — тропический, с высокой влажностью воздуха (январь + 19, июль + 32°С).

Время опережает московское на 30 минут

Праздники День Революции (1979 год) — 11 февраля. Навруз, или Иранский Новый год, — 21—24 марта. День смерти Великого Вождя Исламской Республики аятоллы Хомсйни — 4 июня

Кухня Рис, свежие овощи, зелень и фрукты. Мясные блюда чаще всего готовят из перемолотой или мелко нарезанной баранины (иногда говядины). Национальным напитком является крепкий, обжигающе горячий чай, также распространены соки из свежих фруктов, молочные коктейли и кефир

Традиции Все женщины, в том числе иностранные туристки, обязательно должны носить платок, длинную юбку или платье с длинными рукавами. Мужчинам не рекомендуется появляться на улицах в шортах. Валюту можно поменять в немногочисленных обменных пунктах на улицах, в аэропорту Тегерана, отелях или банках.

Кредитные карточки и дорожные чеки принимаются к оплате только в крупных банках столицы. Официальный выходной день в стране — пятница, когда не работают учреждения и большинство магазинов

Транспорт Иран много веков служит транспортным коридором, соединяющим Азию и Европу. Развито авто- и железнодорожное сообщение, в стране мощный торговый флот, несколько десятков международных и местных аэропортов. По городам безбоязненно можно передвигаться в любое время суток, однако на улицах встречаются лжеполицейские, которые могут потребовать предъявления документов и наличных денег

Фото Андрея Семашко

Просмотров: 11399