Эхо Кугитанга

01 февраля 1985 года, 00:00

Красноярцы разбили лагерь на дне каньона рядом с «Кунсткамерой».

Три года назад в отрогах хребта Кугитангтау группа спелеологов-любителей из Красноярска обнаружила не отмеченную на геологических картах пещеру, а в ней десятки мумий людей и животных. Неожиданная находка успела за это время обрасти легендарными подробностями, породить самые различные догадки и гипотезы. Повторный спуск в «Кунсткамеру» — так назвали спелеологи открытую ими пещеру — развеял многие скороспелые выводы. Однако некоторые вопросы, связанные с необычной находкой, остались пока без ответа.

Наши читатели просили рассказать об экспедициях красноярских спелеологов в Кугитанг, а заодно и о самих горах — уникальном и малоизвестном уголке Средней Азии.

Мекка спелеологов

Как бы продлевая отошедший на юго-запад от заоблачных пиков Памиро-Алая горный хребет Байсунтау, протянулись короткой каменной грядой кугитангские горы. Таджикское «танг» обозначает узкое ущелье, а «куг» — горы. Кугитанг — горы с узкими ущельями. С незапамятных времен прилепилось к прежнему ираноязычному названию тюркское «тау», что также переводится как горы. Получилось вроде бы нескладно, но слово Кугитангтау перекочевало на географические карты и вытеснило более обиходное — Кугитанг, а то и просто Куйтан.

«Дик и угрюм Кугитанг-Тау. Как будто погрузившись в дремоту, смотрит он вдаль на песчаные пустыни Кара-Кумов, на светлую многоводную шаловливую красавицу Аму, протекающую по равнине. Видит он постоянно караваны, направляющиеся из Афганистана в Керки и дальше до самой далекой Хивы. Тысячелетия прожил Кугитанг с тех пор, как огромное безбрежное море шумело у его подножья, омывая берега зеленовато-серыми гребнями прибоя. Затем море, волна за волной, постепенно отходило к северу, оставляя после себя огромную песчаную пустыню, также похожую на море, но желтого цвета» — так описывал этот край русский путешественник Д. Н. Логофет, побывавший здесь в начале нынешнего века.

Через несколько метров — коварный провал.Торжественно и сурово встает из пустыни скалистая громада с двумя островерхими снежными шапками. «Айрыбаба» — называют здесь оба близко-стоящих трехтысячника,— «раздвоенная священная вершина». Здесь, в высокогорье, нашли сегодня убежище редкие, исчезающие виды животных и пресмыкающихся — винторогий баран и бухарский козел, туркменская рысь и снежный барс, серый варан и большеглазый полоз, десятки птиц, занесенных в Красную книгу.

Несколько месяцев в году Кугитанг напоминает выжженную пустыню. Вихри, прилетающие с юга, наносят тучи песка и с размаху швыряют его в глубокие каньоны. Зимние ветры, прорвавшись через высокие вершины, заваливают предгорья снегом. И только весной отроги покрываются коврами изумрудных трав и красных тюльпанов. В узких ущельях начинают греметь миллионы ручейков и речек. Набирая разбег и силу, они превращаются в ревущие сели. Выходят к летовкам чабаны; то тут, то там виднеются на склонах тучные отары. По мере приближения летней жары стада перегоняют на высокогорные пастбища, ибо высыхают бурные еще вчера ручьи и выгорают травы.

Но вода — главное условие жизни в этих суровых горах — продолжает сочиться под землей, расширяя трещины в каменных плитах, вымывая мягкие породы — известняки и доломиты. Из века в век продолжается в Кугитанге нескончаемый геологический процесс — образуются новые и удлиняются старые подземные коридоры. В глубоких карстах под каменистыми горными плато текут подземные реки, разливаются озера, в которых живут слепые рыбы, петляют лабиринты дворцов, изукрашенных сталактитами и сталагмитами, раскрываются залы, где «бьют фонтаны» и «ниспадают занавесы» природного гипса.

Некоторые полости имеют выходы на поверхность — это знаменитые кугитангские, или, как их еще называют, карлюкские, пещеры. Известны они с давних пор. Первым сообщил о них греческий историк Диодор Сицилийский, живший в первом веке до нашей эры. Сегодня сюда ежегодно приезжают группы спелеологов из разных городов страны: продолжается геологическое обследование Кугитанга. Только в западных отрогах хребта зарегистрировано около четырехсот гротов и более шестидесяти пещер, семнадцать из которых протянулись на многие километры. Но Кугитанг, казалось бы, исхоженный вдоль и поперек геологами и туристами, не устает преподносить новые загадки.

Разведчики карста

Из земли выбивался густой столб пара. А это — неоспоримый признак расположенной близко к поверхности карстовой полости.

— Будем докапываться,— сказал руководитель отряда красноярских спелеологов Леонид Петренко, и товарищи его поддержали, зная, что впереди несколько дней, а то и недель изнурительной работы, на которую, возможно, уйдет почти весь отпуск. Но желание открыть новый карст перевешивает.

Тяжелый спуск и подъем в нижнюю карстовую полость занимает несколько часов. Проделать этот путь может только подготовленный спортсмен-скалолаз.Не первый год приезжали в Кугитанг члены самодеятельного туристического клуба производственного объединения Крастяжмаш. Они отыскивали новые ходы и залы в уже известных пещерах, но открывать новые им еще не удавалось.

Несколько дней красноярцы разбирали каменный завал. Когда глубина колодца достигла пятидесяти метров, неприступную пещеру называли уже «Безнадежной». И Петренко разделил отряд. Сам он и другие энтузиасты остались у завала. Маленькая спелеогруппа во главе с Надеждой Фроловой отправилась на поиск новых карстовых воронок.

Шли, не останавливаясь, несколько километров, несли снаряжение, бидон с водой. Сильно устали — сказывалась тяжелая работа накануне. Путь преградил каньон. На его дно пришлось спускаться почти по отвесной стене. По камням, которые натащил недавний сель, идти было труднее, зато хорошо просматривались обе стороны ущелья, изрытые нишами и гротами.

Черную амбразуру у верхнего среза скалы увидели не сразу. Вход в пещеру хорошо маскировал стоящий торцом плоский камень — своеобразная природная дверь. Отверстие в рваной каменной стене на стометровой высоте снизу заметить трудно. Нужен наметанный, зоркий глаз.

Спелеологи вошли под каменный навес. Казалось, это был обычный грот. Но в темном углу угадывался проход в полметра высотой.

Григорий Сорокопуд лег в пыль и осторожно протиснулся в щель. Сначала лаз сужался, и, когда подумалось: не пора ли вернуться назад, пещерный свод круто вздыбился. Разведчик стоял на границе сумеречного света и кромешной тьмы. Луч налобного фонаря вяз в облаке пыли. И спелеолог сделал шаг вперед...

Не почувствовав твердой опоры под ногой, Сорокопуд отпрянул назад. Позвал товарищей. Подошел Михаил Кудрявцев.

Этот снимок сделан в пещере «Промежуточная», которая находится неподалеку от «Кунсткамеры».

— Что случилось?

Сорокопуд молча указал в темноту.

Кудрявцев не спеша достал из кармана кусок бумаги, поджег его и, выждав, пока огонь разгорится, разжал руку. Огненный ком плавно спланировал вниз, озарив шершавые стены и конусообразный провал в полу пещеры.

— Смотри!

Темное отверстие перед ногами постепенно расширялось: обрушивался пылевой карниз. Рифленые следы вездеходных ботинок Григория постепенно съезжали в бездну.

Подошли остальные, включили запасные фонарики. Коварная западня обрисовалась четче. Узкий проход вдоль стены огибал зловещую воронку. Ее края для безопасности отметили скальными крючьями.

Фролова бросила под ноги камень. Обрушив спекшуюся корку песка, он бесшумно ушел вниз.

— Ого! — не выдержал напряженного ожидания Сорокопуд.— Глубоко!

Бросили камень побольше. И снова удара о дно не услышали. Попытались замерить глубину карстовой шахты веревкой. Она до дна не доходила, видимо, цеплялась за внутренние карнизы. Косясь на «ловушку», спелеологи двинулись дальше в темноту пещеры. Через несколько метров открылся еще один похожий провал. За большим камнем — третий. Надежда Фролова решила отложить штурм «бездонных колодцев» до следующего дня.

Неожиданные находки

Утро двадцать шестого апреля началось с тщательной подготовки к спуску. Посовещавшись, спелеоразведчики увеличили длину веревок до ста метров. Вбили в грунт крючья, привязали «пауком» веревку, надежно закрепили за скалу блок страховочного троса. Потом обрубили сталактиты, нависшие над провалом: ими пришлось пожертвовать ради безопасной работы в колодце. Наконец Фролова подала команду спускаться.

Тем, кто шел вниз первым, приходилось особенно тяжело. Со среза воронки то и дело отламывались потревоженные веревкой куски породы, обрушивались и разбивались о каски пылевые бомбы. После каждого такого «взрыва» скалолазов окутывал серый туман, фонари меркли, а пыль забивала глаза и нос. На стенках неровного, со многими выступами и карнизами провала раскачивались глыбы, грозя падением от любого неосторожного движения. Не прекращался ливень мелких камней.

Наверху тоже приходилось несладко. Кудрявцев и Фролова, державшие опорную веревку, переживали за товарищей. Первая двойка прошла чуть больше двадцати метров, но ни их голосов, ни криков не было слышно. Стали спускаться остальные.

Информацию передавали по живой цепочке. Наконец «на крышу» сообщили, что первая двойка вышла в нижнюю галерею пещеры и встала на грунт.

— Глубина — семьдесят пять метров,— сообщил Кудрявцев, приземлившийся последним.

Спускались три часа... Мастер спорта по скалолазанию в обычных условиях преодолевает такой путь на веревке в три прыжка за считанные секунды. Но под землей не до рекордов.

Спелеологи осмотрелись. Они находились в просторной карстовой полости довольно больших размеров: в длину примерно метров двести, в ширину — восемьдесят. Вместо пола — хаотичное нагромождение камней. Как говорят геологи, пещера находилась в стадии обрушения. Приглядевшись, разведчики отметили, что стоят на каком-то непонятном возвышении. Зажгли свечи: вокруг лежали мумии людей и животных, проступали из пыли контуры предметов.

Стало жутко. Мумии, казалось, наблюдали за ними из всех углов. Единственным желанием было как можно скорее покинуть это кладбище.

Под толстым слоем пыли покоились останки людей и животных.Спелеологи — люди не робкого десятка. И все же надо было заставить себя разобраться в ситуации. Волнуясь, красноярцы допустили одну непростительную, по мнению археологов, методологическую ошибку, отодвинувшую разгадку тайны пещеры до следующей экспедиции. Они, естественно, заинтересовались прежде всего мумиями, а не предметами, по которым специалистам легче всего установить приблизительный возраст находок.

Чтобы хорошенько разглядеть останки людей, их пришлось приподнять. Спелеологи были потрясены видом одной мумии. Первоначально человек лежал лицом вниз. Не зная об этом, подогнутую руку можно принять за вздернутую, а предсмертную судорогу, исказившую черты лица,— за гримасу крайнего испуга. Разглядывая фотографию «Ужасающегося», ученым оставалось только недоумевать, каким же образом застигла смерть этого человека.

Брать с собой что-то из содержимого «Кунсткамеры» — такое название пещеры пришло в голову сразу — спелеоразведчики не стали. Стараясь ни к чему больше не прикасаться, они приготовились к подъему.

На крепившихся за пояс самохватах — металлических зажимах, которые позволяют при подъеме жестко опираться на веревку,— по вертикальному лазу поднялся Михаил Кудрявцев. Надежда Фролова укрылась от падающих камней за выступом нижнего карниза колодца и одного за другим пропустила вперед остальных. Подстраховывая снизу и сверху, сбрасывая цеплявшуюся за сталактиты веревку, спелеологи благополучно выбирались наверх. У Надежды, простоявшей в жерле колодца около четырех часов, камнепадом перебило страховочный трос, разбило фонарик.

Она вышла наверх последней. Усталости как не бывало, только тело ныло от укусов каких-то насекомых. Осветили провал. Пыль на срезе воронки шевелилась. Впрочем, шевелилась не пыль, а сотни мелких полупрозрачных существ...

На рассвете разведчики ушли в базовый лагерь открывать «Безнадежную».

Легенды и гипотезы

Сказки среднеазиатских народов изобилуют сюжетами, которые без труда можно было привязать к обнаруженному «городу мертвых». Кое-кто пытался найти в них ключ к отгадке «Кунсткамеры». Более всего подходили предания о страшных дивах, стерегущих зарытые в пещерах клады, о жестоких баях, посылавших своих работников на верную смерть, о джигитах, которые по своей воле стали жертвами безрассудного желания легко и разом разбогатеть.

Чем больше возникало разговоров о находках в кугитангской пещере, тем больше появлялось гипотез о насильственной смерти погребенных там людей. Поверили в это и сами участники спуска. И неудивительно! Десятки иссохших тел вперемешку с мумиями диких зверей и домашних животных стояли перед глазами, побуждали строить самые невероятные предположения.

Разве не могла, например, прийти в голову мысль о том, что полуистлевшие останки людей — материальное свидетельство далеких и жестоких исторических событий, которыми была охвачена в прошлом Средняя Азия? Большие и малые войны эхом отзывались в кугитангских горах. По сведениям Диодора Сицилийского, в этих местах проходили на север фаланги Александра Македонского; античный писатель Арриан сообщил об отчаянном сопротивлении, оказанном завоевателям горцами, о массовых расправах македонян над непокорными жителями древней Бактрии и Согда. Не миновали Кугитанг и бесчисленные кочевые племена, вытесняя друг друга с богатых высокогорных пастбищ. Пытался покорить жившее здесь тюркское племя карлуков в XII веке мервский правитель султан Санджар. Перевалили через Кугитанг и орды Чингисхана, и отряды «железного хромца» Тимура...

Причиной смерти десятков людей мог быть варварский обычай. Ведь до прихода русских в Бухарском ханстве жестоко расправлялись и с разбойниками, и с вероотступниками, и с непокорными руководителями народных восстаний: сбрасывали их с минаретов, перерезали жертвам горло. Такие зверства имели место время от времени в самой Бухаре и других крупных городах ханства еще в прошлом веке. Где уж тут говорить о нравах его восточной провинции, какой считалось Келифское бекство и входившее в него Кугитангское амлякдарство. Простые люди приравнивались баями и беками к песчинкам в Каракумах, и тот же путешественник Логофет приводит в своем очерке характерный случай. В ответ на просьбу начальника русского гарнизона сообщить о подробностях трагического происшествия на Амударье келифский бек сообщил: «Несчастье произошло по воле аллаха, и спаслось столько людей, сколько хотел аллах, а погибло же много по воле аллаха, но пусть этот случай не беспокоит генерала, так как у эмира народ несчитанный, и несколько людей больше или меньше в ханстве, никакого значения для него не имеет».

Однако рождению такой «сенсационной» гипотезы невольно способствовали сами археологи. Недавно появилось сообщение о находках в Южной Туркмении следов обитания древнейшего человека. По мнению ряда ученых, расселение первобытных людей с Иранского нагорья проходило горными тропами Копетдага и Западного Памиро-Алая, в том числе и Кугитанга.

И спелеологи спустя два года решили повторить спуск в загадочную кугитангскую пещеру вместе с учеными.

Встреча

Кугитанг хорошо виден от железнодорожной станции Чаршангу, но добраться туда сложно. Рейсовые автобусы не ходят, а поймать попутку совсем не просто, особенно осенью, когда весь транспорт занят на уборке хлопка. Да и где без проводника искать в пустынных отрогах маленькую экспедицию, кочующую от пещеры к пещере?

— Спелеологов найдем,— обнадежил секретарь Чаршангинского райкома комсомола Тулеген Исманкулов.— Я сам вырос в высокогорном кишлаке и знаю едва ли не каждое кугитангское ущелье. Правда, пока не скажу, какую именно пещеру называют «Кунсткамерой», но мы расспросим чабанов, они покажут дорогу.

О поездке к лагерю экспедиции условились быстро. Назавтра из Чаршанги в горные лесничества отправлялась машина с лесомелиоративной станции.

Утром у дома Тулегена засигналила машина. Мы вскочили с циновок, наскоро перекусили, выбрали несколько арбузов и вышли из дома.

— Ахмед-ака Авлякулов,— представил сидящего за рулем Тулеген,— директор лесомелиоративной станции.

— Дорога тяжелая,— мягко выговорил он.— Надо торопиться, чтобы засветло найти пещеру.

Через час относительно быстрой езды мы оказались у первой волнистой гряды. Сверкнуло в песках голубое озерцо.

— Кайнар-баба — «священный кипящий источник»,— объяснил Ахмед-ака.

Подошли поближе. Стоял тяжелый серный запах. На дне озерка, видимо, било несколько ключей, действительно придававших воде вид кипящей. И кто ни проезжает мимо, старается задержаться хоть ненамного у этого целебного сероводородного источника, отдохнуть после долгого перехода по пустыне. Тулеген надеялся встретить здесь кого-нибудь из экспедиции, но, кажется, мы опоздали.

Надежное крепление — залог безопасного спуска.

Мы свернули с асфальтированной дороги и направили машину вдоль отрогов. Перед глазами запрыгала испещренная норами тушканчиков серая земля, кое-где утыканная зелеными колючками.

Сначала вдоль пути тянулись узкие полоски хлопка, затем машина снова выехала на пустынную равнину. Мы крутили километры по солончаку вдоль склона хребта, пересекали старые следы автомобильных колес и не отрывали взгляда от встающей из пустыни гряды отрогов.

Ахмед-ака выбрал видимую только ему автомобильную колею и направил машину в горы. Нас бросало из стороны в сторону. Мы вглядывались в дальний песчаный холм. Над ним парила какая-то хищная птица. Но не она привлекла внимание водителя. Через минуту и я увидел темную точку, медленно двигающуюся вниз в нашем направлении. Человек шел по низкогорью. Мы проехали немного вперед и остановились возле глубокой карстовой воронки.

Прошло двадцать минут. Человек неспешно спускался с ближайшего склона. Можно было разглядеть его зеленую рубашку и большую белую кепку — местные жители таких не носят.

Наконец сухощавый пожилой мужчина подошел к нам и протянул руку.

— Любин Василий Прокофьевич,— представился он,— руководитель палеолитического отряда Южно-Туркменистанской археологической комплексной экспедиции.

Еще в Ашхабаде в Институте истории имени Ш. Батырова Академии наук Туркменской ССР мне советовали разыскать в Кугитанге палеолитический отряд ЮТАКЭ и побеседовать с его руководителем — ленинградским профессором Любиным, ведущим специалистом по археологии пещер. Но найти в безлюдных горах археологов тогда я не надеялся. И вот удача.

— Я заметил петляющую возле гор машину и поэтому решил спуститься навстречу,— объяснил Василий Прокофьевич.— Значит, вы тоже интересуетесь пещерой «Кунсткамера»? — Он внимательно посмотрел на меня.

— Обнаружен ведь «город мертвых»,— неуверенно сказал я.— И есть множество самых различных предположений...

— Не спешите с догадками,— остановил профессор.— Мумифицирование останков людей и животных, несомненно, происходило естественным путем — этому благоприятствует пещерный микроклимат. Вопрос, как туда попали люди, более сложный. Требуется внимательно обследовать «Кунсткамеру», чтобы судить о ней квалифицированно. Посмотрим, смогут ли без специальной подготовки в нижнюю галерею этой пещеры спуститься археологи... Вчера приехали красноярские спелеологи — они готовятся к новому спуску в колодцы. После того как поднимут на поверхность некоторые предметы и составят правильную топографическую карту этого участка карста, думаю, многие гипотезы отпадут сами собой.

Окончание следует

Алексей Тарунов

Просмотров: 8270