Орден «Александ Невский»

01 января 1985 года, 00:00

Ордена Великой Отечественной

Серия «Ордена Великой Отечественной» публикуется с № 11 1984 года.

Проект ордена Александра Невского создавал выпускник Московского архитектурного института Игорь Сергеевич Телятников, ныне профессор этого вуза. Тогда, в сорок втором, ему шел двадцать седьмой год...

Работал он в те дни групповым архитектором, то есть возглавлял группу архитекторов в Центрвоенпроекте, который находился в одном из старинных московских зданий. Игорь Сергеевич пришел сюда после прохождения действительной службы в Красной Армии, где занимался проектированием военно-оборонных сооружений.

Как-то в марте утром Телятникова пригласил к себе комиссар Центрвоенпроекта полковник Кондратьев.

— Наши соседи из Технического комитета,— Кондратьев кивнул на видневшееся в глубине огромного двора здание, в котором размещалось Главное интендантское управление Красной Армии,— просят помочь в разработке новых военных орденов, а именно ордена Александра Невского.

— Но мне никогда не приходилось делать что-либо подобное.

— Считают, что архитектор на все способен. Вот познакомьтесь с заданием и приступайте к выполнению.— И Кондратьев передал Телятникову записку с техническими требованиями и условиями к будущему ордену.

Сроки были даны сжатые — одни сутки. В течение дня и ночи Игорь Сергеевич сделал три черновых эскиза ордена. Создавая их, он в первую очередь обратился к символике, образности, условности. Вводя изображение древнерусского оружия — щит, секира, меч, лук, колчан со стрелами,— архитектор стремился передать дух русского народа, его храбрость, отвагу.

Из трех просмотренных эскизов один всем показался удачным, и полковник Агинский, начальник Технического комитета в интендантском управлении Красной Армии, предложил продолжать работу и довести отмеченный проект до чистового варианта.

Вот тут Телятников и пришел к мысли, что нужно раздобыть изображение самого полководца. Но как это сделать? Музеи, где можно познакомиться с древней русской историей, закрыты. Сначала Игорь Сергеевич работал в Библиотеке имени Ленина, потом отправился на «Мосфильм» — вспомнил о фильме «Александр Невский», который только что вышел на экраны. На студии ему вручили пачку фотографий Александра Невского, образ которого создал знаменитый артист Николай Черкасов. Но этого всего было мало. Нужно было во что бы то ни стало попасть в Государственный исторический музей. Помогло ходатайство Наркомата обороны. Телятникову разрешили познакомиться в музее с коллекцией оружия, гравюр и старинных орденов, в частности и с экземплярами орденов Невского.

Передав эскизы в Технический комитет, Игорь Сергеевич сразу же уехал в командировку в Киров. Загруженный до предела выполнением важного задания, он даже начал забывать об эскизах, когда вдруг его срочно вызвали в Москву.

20 июля в Москве в Техническом комитете Телятникову сообщили, что эскиз ордена Александра Невского правительством принят. Предстояло срочно изготовить его копию в черно-белом варианте для печати в газетах.

В конце июля 1942 года Игоря Сергеевича Телятникова пригласили в Кремль. Совещание проводил секретарь Президиума Верховного Совета СССР Александр Федорович Горкин. Присутствовали представители Московского монетного двора, Управления делами СНК СССР, художники, архитекторы.

При обсуждении эскиза ордена Александра Невского возникла проблема, как его делать — одним штампом или щит с барельефом Невского штамповать отдельно и крепить к ордену при помощи штифтов, иначе говоря, делать орден из двух частей.

Главный инженер Монетного двора считал, что одним штампом будет удобнее и проще выпускать орден.

— Надо соглашаться на один штамп,— заключил он свое выступление.

— Нет,— послышался ровный голос Телятникова,— надо идти на два штампа.

— Почему вы так считаете? — насторожился главный инженер.

В это время Горкин поднялся и стал прохаживаться по ковровой дорожке.

— Потому что орден получится эффектнее, красивее,— твердым голосом ответил Игорь Сергеевич. Чувствовалось, что уступать он не намерен.

Александр Федорович Горкин продолжал ходить по просторному кабинету, в разговор не вмешивался. В его молчаливом присутствии шел вежливый, но упорный спор между теми, кто создавал эскизы орденов, и теми, кто будет делать ордена в металле. Вдруг он остановился перед главным инженером:

— А какой, по-вашему, орден будет привлекательнее: тот, что художник предлагает, или тот, о котором говорите вы?

— Тот, что художник предлагает,— не задумываясь, ответил главный инженер.— Но он будет дороже в изготовлении.

Горкин перевел взгляд теперь на художника, направился к торцу длинного стола и на ходу заключил:

— Мне нравится настойчивость художника Телятникова. Орден будем делать двумя штампами.

Так и стали выпускать орден Александра Невского. Он изготовлялся из серебра и имел вид выпуклой пятиконечной звезды, расположенной на фоне правильной десятиугольной пластины, выполненной в виде расходящихся лучей. В середине звезды — круглый кованый щит с рельефным погрудным изображением Александра Невского.

В статуте ордена записано: «...Орденом Александра Невского награждаются командиры дивизий, бригад, полков, батальонов, рот и взводов за проявление в соответствии с боевым заданием инициативы по выбору удачного момента для внезапного, смелого и стремительного нападения на врага и нанесение ему крупного поражения с малыми потерями для своих войск, за выполнение боевого задания, настойчивую и четкую организацию взаимодействия родов войск и уничтожение полностью или большей части действующих превосходящих сил противника...»

В период Великой Отечественной войны было произведено более 42 тысяч награждений орденом Александра Невского.

Ближний бой

В двадцать три неполных года Иван Рубан стал командиром батальона. В расположение 154-й Отдельной стрелковой бригады морской пехоты он прибыл из ярославского госпиталя. На второй день принял батальон. А еще через сутки, 24 июля 1942 года, начались ожесточенные бои. Бригада отходила на новые позиции, а батальон оставался заслоном.

Поначалу Рубан в своем батальоне, да и в бригаде был одним из немногих, кто не имел отношения к морю. В сорок первом году он окончил Ленинградское военно-политическое училище и тем же летом, за несколько дней до начала войны, получил звание лейтенанта. Воевать начал в стрелковом полку. Командовал взводом, ротой. Ранение. Госпиталь. Снова фронт... Командир бригады, куда Рубан получил назначение, был человеком отважным. Последний раз Рубан видел кавторанга Смирнова шедшим в контратаку впереди батальонов.

Чтобы продержаться, не пропустить врага, батальон Рубана, отразив в течение ночи и почти целого дня шесть атак, сменил позиции...

Батальон еще только подходил к развилке дорог, растянувшись метров на шестьсот, а Рубан уже, сверкая черными глазами и обтирая лицо мокрым от пота платком, расставлял роты, устанавливал вместе с командирами боевые порядки, определял позиции для орудий.

— Мы должны устроить здесь проклятым фрицам такую баньку, чтобы они надолго ее запомнили. Щели, ходы сообщения рыть полного профиля и строжайше маскировать,— отдавал распоряжения командир.— Орудия ставить на прямую наводку.

Рубан собрал командиров рот, взводов, некоторых отделений прямо у развилки, в кювете. Рядом разместились парторг Борисов, командир батареи Бабаев и телефонист.

— Это последний рубеж,— начал тихо, растягивая слова, Рубан.— Последний. Отсюда — ни шагу назад. Бой здесь дадим ближний. Немцы храбры лишь тогда, когда бьют по нас из танков, из пушек, издалека. Нас мало, их будет много. Мы — в обороне, они наступают, и вот главное теперь — зарыться в землю. Зарыться как можно глубже. Каждый солдат должен понять это.

Рубан достал мятую пачку «Казбека», закурил, не прерывая речи, потом сказал, обращаясь к собравшимся:

— Разрешаю курить.

Командиры тотчас полезли за кисетами и папиросами. Не отвлекаясь, слушая комбата, стали закуривать. Голос Рубана креп:

— Что будем предпринимать? Какая у нас задача? Впереди — два сарая. Справа — три холма, скат балки. Слева — ровная степь. Немцы пойдут по дороге... Не полезут же они в балку, по бездорожью? Здесь вот,— комбат показал рукой на две сходящиеся дороги: одну — широкую с кюветами и вторую — узкую,— мы их и должны встретить, затянуть в мешок...

Рубан с нетерпением ждал наступления противника, боя, к которому он тщательно готовился сам, готовил батальон. На душе у него было неспокойно. Люди всю ночь долбили землю, окапывались. Выдержат ли они такое напряжение?

Чтобы сбить волнение, комбат решил обойти позиции и затем отправиться на КП. Подходя к своему блиндажу, он столкнулся с разведчиками. Они рассказали, что была перестрелка с противником, и уверили комбата: другой, более приличной дороги, чем та, которую оседлал батальон, здесь нет.

— Значит, немцы полезут в мешок?

— Полезут, товарищ комбат, никуда не денутся!

Уже совсем взошло солнце, когда на горизонте показались вражеские танки. Рубан насчитал одиннадцать. Они шли не только по дороге, но и по полю. Потом из недоскошенной высокой ржи, из-за танков показались фигуры пехотинцев. Их хорошо видел Рубан. За ними наблюдали и бойцы батальона. Можно открывать огонь. Но нет, надо подождать еще. Приказ строг: «Не стрелять! Пусть идут на взвод Петрова, пусть подойдут поближе!»

Прижав к глазам бинокль, Рубан подсчитывал силы врага. Увидел, что в прорыв идет не менее трехсот фашистов, и подал сигнал Петрову открыть огонь.

Заминка. Фашисты залегли. Пулеметы Петрова не давали им подняться. Взвод уходил к сараям, потом еще дальше. Умолкли пулеметы. Немцы преследовали Петрова... И вдруг почти одновременно взлетели две ракеты. Теперь уже с трех сторон по врагу ударили пулеметы, минометы, батарея Бабаева. Путь назад отрезан, и фашисты заметались на открытом месте.

Бой продолжался больше часа. Батальон Рубана уничтожил семь танков и более двухсот вражеских солдат. Остальные обратились в бегство... Было выиграно сражение, в котором силы фашистов превосходили в два с лишним раза.

За этот бой, за решительность, проявленную при отпоре врага, за мужество Президиум Верховного Совета СССР 5 ноября 1942 года наградил Ивана Назаровича Рубана одним из первых орденом Александра Невского.

Григорий Резниченко

Просмотров: 6530