Уруп, зернышко России

01 января 1985 года, 00:00

Фото автора

...Грунт вскрывали торопливо и через несколько дней выяснили, что под верхним покровом земли, густо простроченным белыми и коричневыми нитями корней, залегают три самостоятельных культурных слоя. И когда на ладони Ольги среди комочков земли появилось почерневшее от времени просяное зернышко, Шубины поняли, что давняя мечта их о Курилороссии может стать реальностью.

В первую разведочную экспедицию Шубины отправились на Уруп вдвоем. Гидрографическое судно, на котором плыли до Алеутки, из-за сумасшедшего океанского наката двое суток штормовало в тумане где-то на траверзе бухты, ожидая удобного момента для высадки археологов. И, не дождавшись хорошей погоды, капитан судна решил уйти на север Урупа, откуда потом команда переправила Шубиных моторным ботом в поселок метеорологов Кастрикум.

Прослышав о планах молодых археологов, сопровождать их к месту предстоящих работ вызвался инспектор рыбоохраны Арнольд Шугаев. Никто лучше его остров не знал. Путь был неблизкий. Предстояло с тяжелыми рюкзаками прошагать без малого семьдесят километров. Согнувшись под ношей, они шли вслед за проводником, не различая ничего вокруг. Держался настолько непроглядный туман, что стоило Шугаеву оторваться на несколько шагов, как Шубины уже теряли его из виду. И лишь темная полоска тропы с оббитой от росы травой говорила, что проводник идет где-то рядом. Ольгу пустили второй — на случай, чтобы, когда будут карабкаться по крутым скалам, отвесно уходящим в море, мог ей руку подать ведущий и поддержать сзади замыкающий. В полдень туман мало-помалу рассеялся. Клочья его, тающие от солнца и пожираемые пространством, расплывались по горизонту, тащились вдоль подножия вулканов, застывших под снежными шапками. Дорога незаметно уводила группу в гору. Когда совсем разъяснилось, остановились на привал. Шугаев, все время беспокоившийся за Шубиных, уверовал, что его археологи не такие уж слабенькие, изнеженные горожане, какими показались ему сначала.

Среднего роста, подвижный и разговорчивый Шугаев теперь по-свойски спешил рассказать на коротких привалах своим знакомым какую-нибудь забавную историю или показать нечто необыкновенное — гигантскую медвежью дудку, причудливые корневища, странного цвета камень. При этом черные длинные брови его, похожие на крылья стрижа, восторженно взлетали, а карие глаза светились янтарным светом. Наговорившись, Шугаев забрасывал вопросами Шубиных. Его серьезно интересовала история Курильских островов, походы русских зверобоев и морских исследователей в эти края.

— А знаете, Арнольд Александрович, ведь на ваш Уруп еще двести, подождите-ка... двести десять лет назад не однажды заходил на байдаре сотник Иван Черный. Это был удивительно смелый человек. Наблюдательный и довольно образованный, он сыграл не последнюю роль в освоении Курил. Сотник продвигался на юг от острова к острову. На Урупе, как писал потом Черный в своем донесении, его поразил вот этот бамбук.— Шубин протянул руку к плотному, похожему на декоративный кустарник растению. Стараясь отломить от него упругую, крепкую, как проволока, веточку, Валерий Орионович продолжал: — Так вот, предок наш с вами утверждал, что в летнее время пешим по острову ходить совершенно невозможно. Каково?— Шубин вопросительно смотрит на Шугаева.

— Да, он недалек был от истины,— вмешивается Ольга, оглядывая окрестности.

Уруп, улегшийся между Тихим океаном и Охотским морем, показался ей могучим зверем, затянутым в шкуру из сплошного курильского бамбука, кедрового стланика и кособоких приземистых берез.

— Ничего, мы пройдем, не волнуйтесь! — убежденно произносит Шугаев.

Каменистый Грушковский перевал они одолели засветло. Перед взором еще шире распахнулась бескрайняя голубизна Тихого океана. Вдали увидели какое-то судно. Оно было похоже на крошечный кораблик, затерявшийся среди водной пустыни.

— «Анабар» на север пошел, почти до самой Камчатки дойдет.— Вынув из футляра бинокль и всматриваясь в транспорт, Шугаев пояснил: — Продукты метеорологам везет! Заодно автоматические метеостанции отладит. На маяки ребята зайдут. У Курильских островов ныне движение не то, что было в прошлом веке. Так, что ли, Валерий Орионович? — Шугаев одним глазом смотрит из-под окуляра на историка и мостится усесться поудобней на камень..

...Давно засели в памяти Шубина строки предприимчивого купца Григория Шелихова, адресованные иркутскому генерал-губернатору И. А. Пилю и пронизанные заботой о судьбе российского Дальнего Востока: «...на Курильских островах, по изыскании способных гаваней и местоположения ко обзаведению, положено нашею компаниею сделать заселение, дабы не могли тут предварить европейцы, к стыду нашему, своими, ибо близость тех к Камчатке неоспоримое дает право на владение под российским скипетром подданным».

Это было в феврале 1790 года, а три года спустя на Алеутские и Курильские острова были направлены поселенцы. Получив поддержку властей, Григорий Шелихов создает на Урупе поселение, посылая передовщика Василия Звездочетова «со товарищи» в бухту Алеутка. Сибирские промышленники уже хорошо знали к тому времени не только Уруп, названный русскими первопроходцами островом Надежды. Они добывали морского зверя по всей Курильской гряде, собирали ясак с местных жителей — айнов и вели через них меновую торговлю с японскими купцами. Русские моряки на судах «Николай» и «Св. Наталия» обследовали архипелаг вплоть до Матсмая, как именовали тогда Хоккайдо.

«К 70-м годам XVIII века,— пишет современный американский историк Джон Стефан,— русские побывали почти на всех островах Курильской цепи и этим почти единолично провели предварительное обследование архипелага. Их достижения более чем замечательны».

Белой чайкой уплывает «Анабар» к розовеющему от заката горизонту, а Шубину видятся белые паруса галеотов и бригантин. «Св. Наталию» сильнейшая волна цунами навсегда пришвартовала где-то здесь, на Урупе. 18 июня 1780 года она сорвала корабль с якоря, когда тот стоял в бухте Алеутка, и забросила его «на сто девяносто сажен в глубь берега».

«Скорей бы добраться туда!» — чуть не вслух думает Валерий. Ведь там Василий Звездочетов обосновал Курилороссию, просуществовавшую около десяти лет. В 1795 году «Св. Алексей» доставил на остров несколько крестьянских семей, работных людей и промышленников. Сорок пять градусов пятьдесят восемь минут восемнадцать секунд — координаты бухты занес тем рейсом в вахтенный журнал штурман парусника. Наизусть знает их Шубин. Не однажды координаты те он сверял на картах, прежних и современных, наносил эти пеленги на свои чертежи Алеутки. Мысли его сейчас накручиваются одна на другую, спешат, перечисляя даты, имена людей, названия кораблей...

— Что, двинем дальше, поближе к ночлегу? — помогая Ольге подняться с рюкзаком, обратился к Валерию Шугаев. Шубин машинально встал, поправил на плечах лямки ноши и зашагал вниз, к речке, узкой серебряной жилкой соединившей землю с океаном.

Три дня пробиралась тогда к цели их малочисленная разведывательная группа. Сначала Шубины наметили пробить на берегу бухты пробные шурфы, чтобы определить, на какой глубине залегает культурный слой и есть ли вообще в Алеутке какие-нибудь признаки исчезнувших поселений. По историческим документам, они по меньшей мере дважды возникали здесь.

Территорию, на которой стояли три заброшенных полуразвалившихся дома послевоенной постройки, разбили на участки и заложили шурфы. Наступил сентябрь. Погода не баловала. То заморосит дождь, то засвистит прямой восточный ветер, врывающийся в створ гавани, как в распахнутые настежь ворота. Грунт вскрывали торопливо и через несколько дней выяснили, что под верхним покровом земли, густо простроченным белыми и коричневыми нитями корней, залегают три самостоятельных культурных слоя. Археологов это открытие больше всего радовало и обнадеживало. И когда на ладони Ольги среди комочков земли появилось почерневшее от времени просяное зернышко, Шубины поняли, что давняя мечта их о Курилороссии может стать реальностью. Мужчины по очереди рассматривали зерно через увеличительное стекло.

— Негусто,— вздернув бровь, сказал Шугаев скептически и возвратил находку Ольге.— По-моему, Валерий Орионович, навар для вашего отчета начальству получится из него... жидковатый.

Но Шубин уже ничего не слышал. Мысль уносила ученого в далекие времена, когда руководителю экспедиции Ивану Антипину, отправлявшемуся на Уруп, для опытов было выделено по два фунта ржи, ячменя, овса, конопли, ярицы и пшена с целью определения, «будет ли впредь к размножению хлебопашества в урожае надежда».

Надеялся, много лет надеялся археолог Шубин, что выйдет он на след первопроходцев российских. Не один летний сезон провели они с Ольгой в маршрутах, отыскивая древние памятники Сахалина. Копаясь в наслоениях эпох, они заполнили многие «белые пятна» в хронологии острова. Открытиями Шубиных заинтересовался ученый мир. Публикации сахалинских историков появились в солидных изданиях. Работа увлекала, итоги радовали. И чем весомее они становились, тем больше нарастало в душе обоих желание заняться заветной темой — таинственно исчезнувшей Курилороссией.

Ее едва заметные приметы остались в редких старинных бумагах и книгах более поздней поры. Они тянутся от времен Екатерины II, хотя еще при Петре I служилые люди уже столбили острова землицы океанской. Кое-что донесли до наших дней труды географа А. Полонского, записки сотника И. Черного, докладные послания посадского Д. Шабалина и мичмана Российско-Американской компании А. Этолина. Из Охотска и с Камчатки русские мореходы проникли на Алеутские острова и западное побережье Американского континента. Путешествуя по просторам Тихого океана, они осваивали населенные редкими местными племенами земли, закладывали постоянные поселения и сезонные фактории, развивали хлебопашество. Объединившись в так называемую Российско-Американскую компанию в 1799 году, сибирское купечество основательно оседало не только на Американском континенте, но и на Курильских островах.

И если, часто размышляли Шубины, сподвижники «Колумба российского» — Григория Шелихова оставили на Алеутском острове Уналашка существующую и поныне старинную церковь с иконами, одна из которых датирована 1794 годом, то не может быть, чтобы для нас были навсегда утрачены отлитые в Иркутске двести лет назад и на Курилы завезенные «меты царевы» — чугунные доски с гербом государственным и надписью «Земля Российского владения».

И вот какая удача — это крошечное послание ушедшего века — зернышко России! Они привезут его в музей Южно-Сахалинска как самую большую драгоценность.

Еще кропотливей исследуются архивные документы, идет тщательная подготовка к следующей, более широкой экспедиции. Нужны приборы, с помощью которых можно было бы нащупать под слоем земли пушки или якоря с бригантины «Св. Наталия», нужны соответствующие инструменты. Людей надо подготовить. В основном это старшеклассники Южно-Сахалинска, занимающиеся в историко-археологическом кружке, который создал Шубин при краеведческом музее. Они все рвутся хоть сейчас в экспедицию, не желая понимать, что трудностей выпадет на каждого из них с лихвой. Если на Сахалине раскопки велись рядышком с городами и селами, то на острове самое близкое жилье находится от Алеутки в семидесяти километрах. Вдруг не подойдет к бухте теплоход, и тогда одолеть это расстояние сможет далеко не каждый. Так что в отряд подбирались только самые крепкие и выносливые ребята. И вот агиттеплоход ЦК ВЛКСМ «Корчагинец», совершавший традиционный обход промысловых судов, доставил на Уруп юных археологов.

На берегу бухты разбили Шубины палаточный городок. По плану, составленному заранее, очертили контуры площади, которую намеревались обследовать, и работы начались. Не забудет Валерий, как дрогнуло его сердце, когда на походном столе появились первые проржавевшие, но хорошо сохранившие форму кованые корабельные гвозди, когда из-под кисточки, которой он осторожно расчищал обломок фарфоровой чашки, глянула на него русской вязью выведенная фамилия братьев Барминых — известной в России фирмы по изготовлению фарфоровой посуды.

Сомнений не могло быть — здесь она, здесь стояла Курилороссия! Видно, пытались навсегда захоронить ее следы японские пришельцы, хозяйничавшие долгое время на Курилах, отторгнутых от России в трудные для нее времена. Да разве можно скрыть целую эпоху? Люди русские здесь жили, занимались земледелием, разводили скот. Подобно иркутскому священнику Иннокентию Вениаминову, обосновавшемуся на Алеутских островах, они приобщали население Курил к оседлой жизни, учили его обрабатывать дерево, ходить в море под парусами и охотиться с огнестрельным оружием. Здесь, на севере гряды, еще задолго до процветания Российско-Американской компании была открыта и первая школа.

Курилороссия занимала выгодное географическое положение на островах. Сюда доставлялись поселенцы и мастеровые люди, завозились товары для торговли и орудия промысла. А отсюда вывозились меха и рыба. В первом же раскопе экспедиция нашла несколько свинцовых пломб с монограммой РАК (Российско-Американская компания), которыми опечатывались амбары с «мягкой рухлядью» и мешки со шкурами лисиц и морских зверей.

За первой экспедицией, снаряженной Сахалинским областным краеведческим музеем и Сахалинским отделом Географического общества СССР, последовали другие. Находки росли: цветной стеклянный бисер, остатки обуви, сшитой из сыромятной кожи для детей и взрослых Курилороссии ее коренными чеботарями; свинцовые пули, пушечные ядра, кремни для ружей и детали самих кремневых ружей, формочки для литья свинцовых зарядов... В Алеутке археологи откопали даже кузницу, вернее, то, что от нее осталось, кузнечный горн и множество поковок. Повсюду в грунте находили полуистлевшие стружки и обломки дерева, уголь наземных очагов.

Легко было представить, как наши предки, высадившись на берег, разводили здесь костры, сооружали временные шалаши, как от зари до зари на берегу, в гавани, раздавался стук топоров строителей, возводивших крестьянские избы. По утрам просыпающемуся Шубину слышался крик петуха и зычные голоса россиян. Иногда они чудились ему в говоре ручья, в неясном шепоте травы, вымахавшей в рост человека, может быть, у древнего погоста. Поселок отстраивался несколько раз. Люди здесь жили долго. Кладбище было где-то рядом. Его видел офицер Н. А. Хвостов, заходивший в гавань на судне «Юнона» в 1807 году. Под одним из крестов покоился прах Василия Звездочетова, о чем свидетельствовала надпись, прочитанная Хвостовым. Осматривая окрестности исчезнувшего поселения, Шубин поднимался на сопку и словно с командного поста пристально вглядывался в удивительно правильную береговую дугу бухты, с трех сторон защищенную горами, изучающе оглядывал долину реки Алеутка.

«Конечно,— который раз думал он,— дома надо было ставить только там, где и ведутся раскопки, а у реки пасти скот и заводить пашню».

Особо Валерий и Ольга надеялись на раскоп, начатый в центральной части условно обозначенного поселения. Дела там спорились, несмотря на дождливую погоду. Со школьниками, взяв отпуска, приехали добровольные помощники — электрики Андрей Бережной и Владимир Голубцов, инженер-проектировщик Юрий Михайлов и еще несколько специалистов-археологов. В общем, состав получился солидный. На этот раз придумали передвижную крышу — работали под прикрытием пологов, сооруженных из куполов списанных парашютов.

— Ну как, ребята, нравятся вам курильские шатры? — спросил Шубин своих юных помощников, когда они ватагой влетели под первое, натянутое из белого шелка укрытие, раздувавшееся от ветра. И кто-то из них, кажется Сережа Маков, азартно выкрикнул, вытянув руку со вздернутым вверх большим пальцем: — Парус что у дельтаплана! Привязаться, так и улететь можно.

Но летит не он, а Шубин. Летит мыслями к бригантине. Раздумья о судьбе «Св. Наталии» и ее экипажа особенно навязчиво преследуют Валерия здесь, у кромки прибоя. И стоит острию лопаты скользнуть по чему-нибудь железному — воображение тут же рисует ствол пушки или якорь. А спроси, почему эти предметы, а не другое корабельное снаряжение хотелось бы найти археологу в первую очередь, Шубин, наверное, не сразу ответит, потому что в общем-то он ищет сейчас остатки поселения. И поэтому, когда Женя Леонтьева поддела и вывернула наружу кусок какой-то деревянной конструкции, Шубин мало ему удивился, хотя, как археолог, насторожился и попросил ребят работать аккуратнее. Буквально через час выяснилось, что конструкция имеет продолжение. В квадрате два метра на два обозначилась искусная связка сруба.

«Значит, мы наткнулись на какое-то сооружение»,— заключил археолог. Этот вывод вызвал у всех оживление. Лопаты и совочки задвигались проворней, зазвучали бодрей голоса. По тропинке к отвалу ребята забегали наперегонки, торопливо разгружая глухо ухающие, жестью обитые носилки. Раздался гонг дежурного по столовой — он стучал железкой о кусок металла, созывая отряд на обед. Но никто даже не оторвался от расчистки — не терпелось заглянуть глубже под темно-коричневый покров земли. Шубину пришлось скомандовать отбой.

Наскоро пообедав, ребята не разошлись, как обычно, на послеобеденный отдых, а собрались у раскопа номер пять. Его границы решили увеличить. Заменившие школьников Андрей Бережной, Юрий Михайлов и сам Шубин, вооруженные лопатами, прибавили к участку дополнительный квадрат. Только что прошел дождь, и в бухте наступил полный штиль. Стояла глухая тишина. Было слышно, как хрустят корни под резцами лопат и учащенно дышат землекопы...

Наутро в раскопе номер пять открыли весь первый горизонт, и на глубине каких-то тридцати сантиметров четко обозначились горбушки лежащих в прямоугольной связке бревен и остатки вкопанных вертикально столбов. Повсюду вокруг проглянувшего строения сверкали на солнце крапины слюды, применявшейся в старину вместо стекла.

— Никак в жилой дом попали, Валерий Орионович? Новоселье, пожалуй, скоро справим? — шутит Юрий Михайлов.

— Да, без малого двести лет назад, тоже скорей всего летом, кто-то наверняка по русскому обычаю избу эту обмывал и по-российски приговаривал: чтоб углы не скрипели!

Самые разнообразные знаки Курилороссии отдавала земля исследователям. Ольга Шубина едва поспевала осматривать поступающие к ней на стол находки и зарисовывать фрагменты сруба. Еще не успели в него войти, а уже у стены, должно быть, на существовавшей здесь когда-то завалинке, нашли оставленную кем-то из обитателей жилья рогожную циновку, подобрали россыпь стеклянных бус. Дом был немаленький — десять метров длиной и четыре шириной.

На берегу Алеутки археологи разбили палаточный городок. И началась работа. В один из дней в раскопе обозначилась искусная связка сруба... Археологи обнаружили кованые топоры, тесла, стамески. Этими орудиями пользовались мастеровые люди Курилороссии.

Сначала археологи очутились в бывшей кухне. Посреди нее когда-то стояла печь, о чем можно было догадаться по фундаменту, состоящему из бревенчатой рамы, заполненной камнями и морским песком. Рядом археологи нашли несколько угольков. Их отложили, чтобы отправить потом в лабораторию на радиоуглеродный анализ. День за днем ученые «обживали» кухню. И вот из плотной массы смолистого стланика, утрамбованного в грунт, они извлекли кованый топор с топорищем.

— Братцы, да ведь с ним хоть сейчас можно идти в тайгу! — воскликнул Юрий Михайлов.— Даже не верится, что он столько лет пролежал в земле!

А изба, оставленная когда-то человеком, продолжала археологов и удивлять и радовать. У стенки напротив печи подобрали веселку для вымешивания теста и деревянную лопату, которой хозяйки вынимают из топки готовый хлеб; нашли деревянную ложку и нож с костяной рукояткой. Из кухни археологи перешли в сени, разделявшие строение на две половины. Во второй комнате сохранилось несколько досок от пола и остатки бревенчатых лаг. Чувствовалось, дом рубили добрые плотники: подгоняли друг к другу кривобокие витые стволы единственного на Урупе пригодного для строительства дерева — каменной березы. Каждый ряд сруба мужики садили на длинные шпунты. Инструмента у них было достаточно, и всякого. Археологи нашли потом на соседней площадке раскопа, частично и в черте дома, деревянные и медные линейки, угломер, тесла, сверла. По-хозяйски, основательно обживались на Урупе русские первопроходцы. У дома была пристройка, в которой содержался скот.

Не молчала больше земля, щедро раскрываясь перед исследователями. Нельзя ей молчать. Уж слишком много лишений и тягот перенесли далекие поселенцы, корчуя под пашню целину, вытаскивая на собственных плечах из курильской чащобы каждую лесину. Много ль, мало ли домов срубили они на берегу Алеутки? Где еще по Курилам селились, утверждаясь на островах? Все это надо узнать, обо всем рассказать людям — с такой мыслью четвертый сезон приезжают на Уруп Шубины со своими помощниками. Успели охватить уже солидный кусок поселения. Находки поступают в фонд Сахалинского областного краеведческого музея. Из них уже создана интересная постоянно действующая выставка.

Район курильских исследований расширяется. Сейчас к нему присоединен остров Симушир. Там тоже во времена существования Российско-Американской компании было основано поселение русских промышленников. Экспедиции Шубина удалось отыскать место поселения, имевшего тесную связь с Курилороссией. Это подтверждают первые симуширские находки историков. Найдены обломки фарфоровой посуды; кованые, точно такие же, как урупские, топоры производства русских кузнецов.

Посланцы Руси плыли сюда «встречь солнцу» из Охотска, добирались на утлых суденышках с Камчатского «носа». Они хотели, чтобы на востоке России, у ее тихоокеанской околицы, тоже стояли добротные русские избы и по морю ходили корабли под российским флагом.

о. Уруп — Южно-Сахалинск

Ревокат Козьмин

Просмотров: 8434