Морской крылатый телеграф

01 марта 1991 года, 00:00

Морской крылатый телеграф

Однажды, просматривая старые номера журнала «Морской сборник», я увидел странную карту, где все, даже название ее — «Голубиная карта», — заключало в Себе тайну. Как голуби, обыкновенные, мирные птицы, подумал я, могут быть связаны с морскими сражениями и неприятельскими эскадрами? А когда Прочитал пояснение к карте (я к нему еще вернусь), то вспомнил занятную инструкцию М. Ломоносова. В 1765 году он наставлял путешественников, отправляющихся на восток Северным Сибирским океаном: «Для признания в близости земель взять со Шпицбергена на каждое судно по несколько воронов или других птиц, кои на воде плавать не могут, и в знатном отдалении от берегу пускать на волю. Ибо когда такое животное увидит землю, в ту сторону полетит; а не видя земли и уставши опять на корабль возвратится». Об этом свойстве птиц знал, оказывается, еще «благочестивый человек по имени Ной», который поставил ворона на довольствие в свой ковчег. Желая узнать, высохла ли земля после потопа, он выпустил его, но тот возвратился. Прошло время, настала очередь голубки, которая и принесла в клюве знаменитую маслиничную веточку...

Мне захотелось узнать подробности морской птичьей службы, забытой ныне. Но книг по этой теме найти не смог. Пришлось искать в многочисленных старых журналах.

...Морская голубиная почта возникла в конце XIX века, когда появились крупные боевые флоты и возникла проблема связи Между судами эскадры, а также между кораблями, находящимися в море, и берегом. С целью координации действий.

Что же заставляло почтовых голубей в столь непривычной обстановке находить дорогу домой? Считалось, что этих птиц пугает однообразие морской поверхности, а может, морские испарения оказывают влияние на их нервную систему. Но коль скоро голуби попадали на море, они сразу же устремлялись к берегу. И пролетали, не отклоняясь при благоприятных условиях от прямого пути, десятки и сотни километров.

Каждая партия «почтальонов» состояла, как правило, из пяти птиц. Кормили их за два часа до полета. Листок с депешей заключали в гусиное перо, подвязывали под крыло или хвостовые перья. Вес письма не превышал одного грамма. В 1871 году впервые была применена микрофотография. Сообщения переводились на пеликюли — тоненькие пластинки, состоящие из слоев коллодиона и желатина и легко свертывающиеся в трубочку. Позднее их стали называть голубеграммами. Легкость пеликюль была такова, что к голубю подвязывали до 18 штук. В 1918 году в Германии был изобретен микроскопический фотоаппарат, вмещающий 30 малых пластинок. Аккуратно подвесив аппарат к грудке голубя, можно было получить снимки маршрута его полета на 15 километров. Это уже была не связь, а воздушная разведка с помощью голубей.

Конец прошлого века был, видимо, временем расцвета голубиной почты. В Средиземном море наиболее важная морская голубиная станция располагалась на Сицилии. Летом 1885 года голубятни Рима и острова Маддалена, расположенного к северу от Сардинии, обменялись 48 «почтальонами». Несмотря на плохую погоду, все птицы вернулись. В Америке торговая палата города Сан-Франциско собиралась установить плавучие голубятни на своих коммерческих судах, плавающих в Тихом океане. Связано это было с частыми кораблекрушениями у берегов Калифорнии. Голубь долетал с места бедствия до города за полчаса-час. На острове Сейбл, имевшем дурную репутацию «кладбища кораблей», также была организована голубиная станция для приема сигналов о спасении с проходящих кораблей.

Россия и Германия проводили опыты крылатой связи в Балтийском море. В Швеции пытались выяснить, влияет ли на «почтальонов» шум канонады во время морского сражения: «Шведские» голуби, оглушенные, не взлетали. А вот «французские» довольно быстро привыкли к барабанному бою и пушечным выстрелам. Полетав немного в море, они возвращались на плавучие голубятни. В Испании птиц дрессировали преимущественно для полетов вдоль береговой черты, используя крылатую связь для борьбы с контрабандой.

Наиболее грандиозный опыт был поставлен во Франции где-то в середине 90-х годов. Между газетами «Petit journal» и «Figaro» развернулась полемика о возможностях голубиной почты, в частности, во время кораблекрушений. Чтобы не спорить впустую, редакции зафрахтовали пароход «Манубия». На судно погрузили клетки с пятью тысячами птиц, которые прислали общества голубеводов и отдельные любители. На крыло каждой птицы ставили штамп. Были назначены поощрительные премии. В море голубей выпускали большими партиями. Эти птицы никогда раньше не видели моря. Но, оказавшись на свободе, они сразу разбились на стаи и быстро полетели на восток — к берегу. Спор был решен в пользу голубиной почты.

Предприимчивые судовладельцы быстро освоили этот вид связи. Каждый пассажир на корабле мог отправить письмо на берег. Написанная на специальном бланке корреспонденция фотографировалась с таким уменьшением, что прочитать ее можно было разве только с лупой. Три экземпляра фотописьма — каждый в отдельности — герметически закупоривали в трубочку, и три «почтальона» — а вдруг кто-то из них погибнет? — отправлялись в путь.

А теперь немного о «Голубиной карте», которая показалась мне столь таинственной и с которой начался мой поиск.

Это — карта боевых учений. В американском военно-морском училище в Аннаполисе специально содержали домашних голубей, приучали их летать в Чезапикском заливе и находить дорогу к родным местам. Снабженные голубятнями корабли превращались в морские «телеграфные» станции, которые обеспечивали связь эскадры с берегом, а также с флагманским кораблем.

Густая сеть голубиных станций покрывала Атлантическое побережье страны. В водах постоянно курсировали быстроходные суда-разведчики с голубятнями на борту.

Так вот, предположим, что границу патрулирования судов-разведчиков пересекли неизвестные корабли. Нарушители явно следуют к берегу. Однако число и вооружение кораблей, их скорость и курс пока неизвестны. Разведчикам предстоит оперативно узнать все это и, уклоняясь от встречи, передать информацию. Где-то через час стали известны курс и численность противника. Морские и сухопутные штабы на побережье и флагман эскадры получают голубеграммы с точными данными. Крылатый «телеграф» приносит ответный приказ: северной эскадре держаться у Ньюпорта, южной — следовать к Нью-Йорку. Осуществлена координация совместных боевых действий южной и северной эскадр, нападение с двух сторон явится неожиданностью для противника и решит исход боя.

Оставалось надеяться, что с появлением противника все так и произойдет. О фактических действиях голубиной почты в сражениях нам неизвестно...

В России голубеводство развивалось слабо. Лишь благодаря отдельным энтузиастам в Москве, Киеве, Одессе, Петербурге, Смоленске и Севастополе взлетали в небо крылатые посланцы. В 1894 году члены Общества акклиматизации животных и растений издали небольшую книжку «Голубиная почта». Это было скорее наставление для голубеводов, чем рассказ о «крылатой почте». Однако авторы особо отмечали стремление русских голубеводов «стать в непосредственную связь с Военным Ведомством с целью предоставить своих голубей делу служения отечественной обороны».

В 1900 году было основано несколько голубиных станций. Подобная станция действовала в период русско-японской войны в Порт-Артуре.
В начале XX века радиотелеграф вытеснил голубиную почту.

Сергей Дроков, архивист

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5244