За соколом ясным, за кречетом красным

01 августа 1981 года, 00:00

За соколом ясным, за кречетом красным

Сделать засидку было делом нескольких минут. На берегу реки я нарубил веток ольхи, перетаскал их к лиственнице, вокруг которой росли кусты ивняка. Накрыл ветками кусты, сбоку кое-где подложил — и засидка готова.

Со стороны — будто кустарник погустел, а внутри — я с фотоаппаратами. На оленьей шкуре можно хоть сутки просидеть. Плохо, конечно, что самому вокруг ничего не видно, если, к примеру, волк или медведь подойдет. Да еще комары! Всюду найдут. Жаль, что «Дэты» взяли мало, просчитались.

Осталось по пузырьку на брата, а впереди еще полмесяца плавания...

В засидке я сижу в болотных сапогах, в теплой куртке, руки в перчатках, на голове капюшон до глаз, лицо прикрывает сетка, пропитанная диметилфталатом. Обычно геологи ее носят как косынку, на шее, я же приспособил вместо накомарника. Пока не двигаюсь, терпеть комаров можно. А когда придется снимать, тут уж, думаю, меня и пчелиная рать с дороги не свернет. Ведь снимать-то предстоит кречета, редчайшую ныне птицу, самого сильного и ловкого сокола на земле.

Пряно пахнет свежими листьями ольхи, Ощущение такое, что сижу в густом венике, заготовленном для парилки. Сумеречно. Чтобы увидеть гнездо, на котором я надеюсь снять кречета, надо приподняться. Сквозь небольшое отверстие, где уже пристроен аппарат с пятисотмиллиметровой «пушкой», отлично видно огромное — как стог! — гнездо. Его выстроили орланы и пользовались им, должно быть, много лет, понемногу надстраивая. Возможно, жили бы здесь еще, не появись кречеты. Птицы эти никогда себя строительством гнезд не утруждают. Знают свою силу. Увидят где подходящее жилище и поселяются в нем. Неважно, кому оно принадлежит: ворону, канюку или орлану.

Гнездо покоится на склонившемся, словно атлант, старом, засохшем дереве, а вокруг выстроились стройные зеленые лиственницы, тянут веточки к гнезду. Сейчас, в полночь, оно кажется нежилым. Креченята спят. Распластались так, что их и не видно, а ведь еще несколько часов назад они и вывели на гнездо.

Лодки наши как-то внезапно оказались под гнездом. Мы подняли головы, а там четыре почти взрослых кречетенка. Стоят на краю, крылышками машут и кричат, глядя на нас, так, словно мать им в клюве добычу несет.

Попутчики мои, знакомые с поведением птиц, удивились. Должно быть, для птенцов мы были первыми живыми существами, которые осмелились приблизиться к их гнезду. Вот и приняли они нас если не за родителей, то вроде как за родственников.

Когда я пришел делать засидку, птенцы перебежали на другую сторону гнезда, чтобы меня рассмотреть. Посмотрели-посмотрели — видят, что угощения не дождешься, стали укладываться спать. Ясно, что человека не боятся. А вот как встретит меня их мать? Она ни разу еще у гнезда не появилась, но, думаю, утром должна все-таки прилететь покормить своих чад. Вот тут-то, когда птица опустится на гнездо, я ее и сниму. Уже много лет перед глазами у меня стоит этот кадр. Ради него я и отправился с орнитологами в этакую глухомань, где ни поесть как следует, ни поспать, что ни день идут дожди, и огромными тучами всюду следуют за тобой гнусавые комары.

Кречет — хищник. Норвежский писатель-натуралист Йор Евер называет кречета «крылатым мародером тундры», хотя, на мой взгляд, его и разбойником-то считать нельзя. Да, букашками эта птица не питается. Падаль тоже не в ее вкусе. Куропатки, лемминги, чайки, кайры, бургомистры, суслики, вороны, зайцы, пуночки — это другое дело. Пожалуй, нет такой птицы, которую кречету было бы не под силу взять. И догнать с необычайной легкостью, демонстрируя при этом высочайшее мастерство полета. Тот же Йор Евер утверждает, что создатели пикирующих бомбардировщиков многое переняли у этого сокола. Неудивительно, что кречет был когда-то в особой милости у людей. Вначале помогал добывать пищу простолюдинам — его использовали как пращу на охоте. Потом наблюдать за его смелым полетом полюбили полководцы и государи. Надо полагать, что охота с соколами была для них не только потехой, но и чем-то вроде военной игры. Особо ценились кречеты белого окраса. На Руси их называли «красными». Птицы эти были очень редкими, а для охоты удобными — легче было следить за их полетом. За белого кречета давали нескольких лошадей, а однажды за двенадцать птиц выкупили из плена генерала. Ловля, добыча кречетов была одно время на Руси монополией государства. Помытчика, или сокольника, если он причинял кречету вред, могли сгноить на каторге. На царской руке восседала эта птица — ближе самых именитых бояр...

Но вот люди научились изготовлять охотничьи ружья, и кречет стал не нужен. С этого-то времени и начались беды для хищных птиц. По образному выражению одного орнитолога, пришла для них «варфоломеевская ночь», затянувшаяся почти на два столетия. Истребляли кречетов где только могли, набивали его перьями перины, награждали охотников за его лапки премиями.

Лишь к середине нашего века, не без споров и в результате кропотливых, исследований, орнитологи сумели отстоять хищных птиц и доказать, что многие из них приносят огромную пользу, истребляя вредителей сельского хозяйства. Что самые «отпетые разбойники» вроде ястребов и луней в ограниченном количестве остаются нужными лесу. Что хищники — важнейшее звено в экологической цепи жизни...

Кречеты обитают в Заполярье. На берегах полярных морей, арктических островах, в безлюдных отдаленных тундрах. Георгий Петрович Дементьев, который первым из наших ученых обратил внимание на ценность хищных птиц, писал в своей книге «Соколы-кречеты», что реальность вреда, причиняемого кречетами, более чем сомнительна. «Нельзя забывать и о том,— напоминал он,— что кречеты и соколы в известной мере могут считаться нашей национальной птицей, тесно связанной с русской историей». Упоминание о кречетах сохранилось во многих рукописных документах. Известно, что князь Олег в IX веке держал в Киеве соколиный двор. Что с помощью этих птиц, посылая их как дорогие дары — «поминки», устанавливали добрососедские отношения с государствами не только Востока, но и Европы. Слава о русских кречетах доходила до Мекки. В книге Марко Поло сообщается, что «Росия... страна большая, до самого моря-океана; и на этом море у них несколько островов, где водятся кречеты и соколы-пилигримы, все это вывозится по разным странам света».

Ныне кречеты взяты в нашей стране под охрану. Два года назад ученые считали, что у нас осталось не более двух десятков гнезд этих птиц. Что уж тут говорить о каком-то вреде? Кречетов пришлось занести в Красную книгу как вид, которому угрожает полное исчезновение. Мне захотелось отыскать и снять эту птицу, ведь большинство людей не знает ее: кречетов не увидишь даже в зоопарках.

Прослышав, что белых соколов видели в горах Путораны на юге Таймыра, я месяц бродил там по ущельям, и мне удалось отыскать и снять в воздухе пару белых птиц. Где-то неподалеку было их гнездо, но добраться до него я так и не смог. А тут подошло время уезжать. И надо же было случиться, что при пожаре в избе, где я остановился, сгорели пленки, на которых были сняты белые кречеты...

Тогда я попросил охотоведов, отправлявшихся в Путорану, поискать этих птиц. Вернувшись, они сообщили, что белых не видели, а гнездо обычного кречета нашли. И прислали слайд, где на гнезде рядом с пушистыми белыми птенцами стояла красивая крупная птица. Они уверяли, что и год назад видели ее в том же самом месте. Кречеты, как вычитал я из книг, не любят часто менять места гнездовий, следовательно, птицу эту можно будет отыскать и в следующем году. Эта мысль так меня увлекла, что я предложил телевидению снять фильм о кречете. Там согласились, и в Путораны отправилась киноэкспедиция.

Больше намеченного срока провела в Путоране киногруппа. Снимали водопады и горы, диких оленей и волков, но меня, конечно, больше всего интересовало, удалось ли снять кречета. «Сняли,— заверил меня оператор,— двадцать дней в засидке пролежал... Такая красивая птица! Думаю, это были лучшие дни в моей жизни».

Он был совершенно уверен, что снял кречета. Режиссер, хотя гнездо ему показали специалисты-охотоведы, решил все же на всякий случай съездить в музей орнитологии поглядеть на тушки кречетов. «Кречет! — сказал он, вернувшись.— Не белый, но кречет». И после этого мы с азартом принялись за монтаж фильма. Он обещал получиться весьма интересным. Но...

Здесь уместно припомнить одну из многих легенд, посвященных кречетам. Это легенда о том, как появилась в Москве на Трифоновской улице маленькая церквушка.

Известна эта церквушка тем, что на стене ее, с внешней стороны, была фреска святого Трифона с белым соколом — она якобы явилась первоосновой многих подобных икон, появившихся на Руси позднее. Ныне эта фреска хранится в запасниках Третьяковской галереи. Однажды, гласит предание, Ивану Грозному вздумалось поохотиться с соколами в угодьях села Напрудного. Село это находилось как раз в районе улицы Трифоновской и нынешнего Рижского вокзала. Во время охоты «отбыл» у царя честник — лучший белый кречет. За честника отвечал молодой сокольничий Трифон Патрикеев. «Отбывание» соколов на охоте — дело не столь уж редкое. Птицу эту никогда не удается приручить до конца. Сколько ее ни дрессируй, добычу, подобно собаке, приносить она не будет. И, охотясь хоть для самого царя, она охотится прежде всего для самой себя. Не накормив досыта, ее насылают на дичь, которую тут же отбирают, выдавая птице награду — кусочек мяса из рук. Если не разыскать ловчего сокола вовремя, не снять с добычи, дать наклеваться досыта, то он может и забыть, зачем ему, собственно говоря, нужна дружба с человеком. Должно быть, что-то подобное произошло и здесь: не подоспел вовремя Трифон, кречет и «отбыл». Царь сказал, что дает Трифону три дня сроку. И если кречета он не найдет, пусть пеняет на себя. Три дня и три ночи бродил Трифон по Сокольникам и до того отчаялся, что сел у пруда и заснул.

Эту легенду я вспомнил потому, что состояние царского сокольничего стало мне очень понятным, когда выяснилось, что из нашего фильма кречет-то вроде как «отбыл». Оказывается, вместо него хозяйничала в гнезде самка ястреба-тетеревятника! Ястреб тоже птица хищная, относящаяся к ловчим, весьма в прошлом ценимая, кое в чем на кречета похожая, однако родства с соколами не имеющая. Обнаружил «подмену» не охотовед, не орнитолог, а художник, страстью которого стало рисование ловчих птиц.

Вадим Горбатов рассказывал мне потом, что он, как и я, возмечтал отыскать и увидеть кречета. Ради этого он ездил за Урал, по местам древних хождений помытчиков — ловцов соколов, но, увы, отыскать птицу ему не удалось. И вдруг услышал, что сняли фильм о кречете. Не поверил! Сколько раз он, разглядывая старинные гравюры, фотографии, мечтал увидеть птицу живой, в движении — и вдруг такое... Прибежал к режиссеру, попросил взглянуть на срезки. Взглянул — и тяжело вздохнул. По желтым глазам он признал, что снятая птица — ястреб. А у кречета глаза темные, опаловые, взгляд благородный.

Выходит, ошиблись охотоведы? Но, как уверял Вадим, ошибка эта простительна — многие люди забыли, как выглядит живой кречет. Изучают его в основном по картинкам в определителях, а это мало что дает... И тут мне еще более стало ясным, что фильм о жизни кречета должен быть снят, но для этого вначале надо отыскать его гнездо самому.

Надо сказать, что Трифону Патрикееву в конце концов повезло: кречета он отыскал. Во сне к нему явился святой Трифон на белом коне, с белым соколом в правой руке, красно-зеленом одеянии, точь-в-точь, как он и изображен на фреске, и сказал: «Ступай в Мытищинский лес и на такой-то сосне отыщешь своего беглеца». Патрикеев открыл глаза и отправился в Мытищинский лес. На сосне сидел, поджидая его, царский честник. В благодарность за помощь, как гласит легенда, поставил Патрикеев святому Трифону вначале деревянную часовенку, а затем сложил и каменную церквушку, которая и стоит ныне на Трифоновской.

Но как мне найти своего кречета? Пришлось обращаться за советом к Успенскому, доктору биологических наук, помогавшему мне не раз. Савва Михайлович — большой знаток природы Севера — видел кречетов, писал о них.

— Отправляйтесь на Ямал,— посоветовал он.— На фактории Щучьей разыщите Калякина. Владимир Николаевич из Института охраны природы. Лет семь разъезжает по Ямалу и знает там гнездовья всех птиц. Думаю, и с кречетами он вам поможет.

До фактории Щучьей я добирался на почтовом катере. Двое суток плыл по реке, петляя по многочисленным сорам, застревая на мелях. Берега реки поросли непролазным кустарником, над которым летали утки. Фактория затерялась в глубине тундры. Истосковавшийся по людям начальник почты охотно подвез меня до одинокой избы, стоявшей на обрывистом берегу в окружении нескольких тощеньких лиственниц.

Когда моторка ткнулась в берег, из избы вышел высокий рыжеволосый человек с развевающейся на ветру бородой, в тельняшке, черных шароварах и огромных серых валенках. Черная повязка на глазу перекрещивала его лицо, а добродушная улыбка не оставляла сомнений, что человек этот прост, любит общение и знает толк в законах гостеприимства.

Через час мы уже запросто беседовали за узким столом в небольшой темноватой избенке с жарко натопленной печью, где сновало немало приехавшего из Москвы ученого люда. Всем им вскоре предстояло разъехаться по отдаленным уголкам тундры.

О том, что кречеты гнездятся в районе Сопкая, ученым стало известно в конце сороковых годов, когда были найдены их линные перья; видели птиц и в полете. Но первое гнездо на Щучьей обнаружили лишь в 1973 году.

Калякин рассказывал, что, оказавшись на Ямале впервые, он был поражен богатством природы этого края. И решил приехать снова, чтобы построить постоянную базу для регулярных наблюдений, создать стационар. Было ясно, что Ямал стоит на пороге перемен, и уже теперь следовало искать места, которые могли бы пригодиться для дальнейших наблюдений над изменением экологической обстановки.

Его проект создания стационара на Ямале был интересен: под конусообразной, как в ненецком чуме, крышей должны были размещаться жилые помещения и лабораторные подсобки. Но ждать осуществления этого проекта ему показалось слишком долгим. На реке Щучьей Калякин отыскал полуразвалившуюся избу, которая была построена, вероятнее всего русскими купцами, приплывавшими сюда за царской селедочкой. Эта-то изба и стала основанием нынешнего стационара. Избу продал колхоз как дрова, на слом, но Калякин ломать ее не стал, а соорудил над ней крышу. Рядом с избою помещались теперь и баня, и кладовая, и лаборатория, где обрабатывались птичьи тушки, ремонтировались лодочные моторы. На чердаке разместилась удобная спальня. Спали там, по правде говоря, на полу, в спальных мешках, но в сырую ветреную погоду это помещение было если не раем, то все же лучшим жильем, чем палатка.

В результате долгих исследований, выполненных в разные сезоны, Калякин мог сказать: кто, где и когда живет в окрестных тундрах, в каком примерно количестве.

— На Щучьей и ее притоках,— признался он,— мне известно двенадцать кречетиных гнезд. Знаю также, где гнездятся занесенные в Красную книгу белохвостые орланы, канюки, дербники, ястребиные совы... Вам я покажу пять гнезд кречетов,— продолжал он — Больше вы просто не успеете увидеть, И покажу их потому, что надеюсь: это поможет превратить район Щучьей в заповедник. Ямал стремительно развивается. Нефть, газ — все тут есть Недалеко то время, когда сюда хлынет поток туристов, охотников, и, если не создать тут заповедник, трудно будет сохранить гнездовья кречетов, орланов и других редких птиц

Первое гнездо кречетов мы отыскали в тот же день, как начали сплавляться по реке. Три дня провели у гнезда, наблюдали птенцов, но снять взрослого кречета так и не удалось. Дерево стояло на открытом месте, на возвышенном берегу, засидку было сделать негде, а близко к нам кречеты не подлетали. Вот и верь после этого рассказам бывалых специалистов, которые уверяют, что кречеты нападают на людей у гнезда с бесстрашием «зенитных снарядов».

Пришлось искать другое гнездо, и вскоре мы обнаружили его с четырьмя птенцами. Увидев их веселый танец, я подумал, что здесь наверняка повезет. Место было идеальным для устройства засидки. Стоило подняться по склону, как оказывался почти на одном уровне с гнездом.

Неподалеку мы поставили палатку, спутники мои сразу же полезли спать, а я отправился «ночевать» в засидку.

...На небе облачность, но начинает светлеть. Все выше поднимается солнце, где-то цвирикнули проснувшиеся птицы. Появилась и головка в гнезде кречетов. Птенец, поднявшийся первым, растянул веером одно крыло, другое, встряхнулся, взмахнул крыльями несколько раз — и птицы поутру делают зарядку. Почистил перья, разогнал блох; внушительного вида лапой, издали напоминающей жменю мартышки, почистил клюв.

Чья-то светлая тень мелькнула над рекой. Мне показалось, что это чайка-халей. И в тот же миг гнездо ожило. Оглашенно крича хриплыми голосами, птенцы принялись бегать по гнезду, отталкивая друг друга и размахивая крыльями. Кричать они продолжали минут пять, не желая, видимо, согласиться с тем, что спутали свою мать с халеем. Постепенно стали затихать, разбредаться, искать в гнезде недоеденные остатки вчерашней трапезы. Среди птенцов хорошо был заметен самый старший, который, как и водится, был крупнее всех. И самый младший — с более темным, чем у остальных, оперением спины. Грудки у птиц были белыми, с небольшими пестринами, «штаны» — полосатые, присущие всем хищным птицам. А глаза — темные, соколиные.

Я провел в засидке более полусуток. Не раз лихорадочно вскакивал, услышав характерный крик подзывающих мать птенцов. Ожидал, что вот-вот покажется на гнезде желанная птица, но, увы, увидеть ее мне так и не удалось. Наверное, она заметила засидку, разглядела меня. Испугавшись, чего доброго, могла и бросить гнездо — надо было уходить...

Незаметно облака затянули все небо, пошел дождь, начался ветер. Птенцы, как по горке, спустились к краю гнезда, укрылись от ветра. Спрятали головы под крылья и стояли как мраморные кубки. Я вылез из засидки и, не скрываясь, отправился к палатке. Комары, несмотря на дождь, тучей полетели за мной.

Шел и представлял, с каким наслаждением заберусь сейчас в спальный мешок...

«Я нашел гнездо кречетов, а это ли не удача? — думалось мне.— А сколько интересного дали сами поиски? И фильм, наверное, надо будет сделать не только о кречете, но и о речке, где множество птиц нашли себе приют и где непременно следует организовать заповедник».

В. Орлов, наш спец. корр. / Фото автора
Салехард, фактория Щучья

Просмотров: 8448