«Самый кокосовый остров»

01 июня 1981 года, 00:00

Именно так переводится на русский язык название острова Ниуафооу, входящего в состав государства Тонга. Если поискать на карте в юго-западной части Тихого океана, то можно легко обнаружить королевство Тонга, состоящее из трех групп островов — Тонгатапу, Хаапай, Валау — и, как пишут в справочниках, нескольких др. островов, раскинутых значительном расстоянии от трех «упомянутых групп». В число «др.» и входит Ниуафооу.

Откровенно говоря, в здешних названиях запутаться очень просто. Особенно если вы вздумаете выяснить, как же называется тот или иной остров у местных жителей. Возьмем, к примеру, Ниуафооу. Тонганцы часто называют его просто Ниуа. Но есть в этом районе остров Ниуэ, никакого отношения к королевству Тонга не имеющий. А еще есть остров Ниуатопутапу, который тонганцы тоже называют Ниуа. Покупает, скажем, пассажир билет на пароходе до Ниуэ, а его доставляют на остров Ниуатопутапу! Хорошо, что штурманы на «Каллисто» ведут наше судно, пользуясь официальными картами, а каково было древним мореплавателям, полагавшимся на сведения, сообщенные им полинезийцами.

Ниуафооу — островок небольшой, довольно необычный по форме. Представьте себе бублик диаметром в десять километров и толщиной примерно в два. Дырка бублика заполнена пресным озером Ваи-Лахи, на ровной глади которого лежат два островка, и на одном из них, в свою очередь, находится небольшое озеро.

Возник Ниуафооу на вершине гигантского вулкана, поднявшегося с двухкилометровой глубины Тихого океана. За последнее столетие вулкан трижды просыпался и буйствовал.

Последнее мощное извержение лавы наблюдалось в 1946 году, а последнее землетрясение — несколько лет назад.

«Каллисто» идет к острову Ниуафооу. Есть ли там причал, этого никому знать не дано. Вот что говорится в лоции про Ниуафооу: «Административным центром является селение Ангаха на северном берегу. На восток от этого селения у низкого скалистого мыса, являющегося северной оконечностью острова, построен небольшой причал, на котором установлен кран. В тихую погоду на причал удобно высаживаться. Против причала на берегу стоит склад с акрасной крышей для хранения копры, вблизи которого находится дом управляющего островом. Малые суда становятся на якорь в 185 метрах от берега против селения Алелеута».

Но «Каллисто» нельзя считать малым судном, значит, якорь придется бросить не в 185 метрах от берега, а значительно дальше. И притом сохранился ли причал, неизвестно. Впрочем, утро вечера мудренее. Завтра все прояснит.

Высадка на остров

На побережье у Ангаха причала не оказалось, и волны непрерывно бились о скалистый берег, подойти к которому не представлялось никакой возможности. Несколько местных жителей, появившихся на крутом обрыве, стали показывать знаками, что попасть на остров можно только с противоположной стороны.

Было два часа дня, когда «Каллисто» обогнуло Ниуафооу, и по селектору был отдан приказ первой группе спуститься на «Дору». Мы перебрались по штормтрапу на ботик и пошли к берегу. Там уже собралась толпа человек в тридцать; среди встречавших не было ни одной женщины. Через «причал» — выступавший на два десятка метров в море прямоугольник, сложенный из булыжников,—перекатывались волны, и от экипажа катера требовалось большое искусство, чтобы очередной массой воды нашу посудину не швырнуло на очень неприветливо торчащие камни. Видя затруднительное положение гостей и правильно оценив обстановку, с причала прямо в одежде прыгнули в воду несколько человек. Один миг, и трое из них уже перевалились через борт катера. Что делать? Судя по всему, на «Дору» пожаловало все местное начальство. Значит, вопросы, связанные с высадкой ученых, можно решить с ними на «Каллисто». И мы решили вернуться с гостями на судно.

— Ниу Тауфа, офицер полиции острова,— представился самый солидный из них.

— Саймон Кенете Ката,— назвал свое имя молодой стройный парень лет двадцати — полицейский острова.

Третий — юноша атлетического сложения с вьющимися волосами, ниспадавшими на плечи, в немыслимо рваных штанах до коленей — не сказал, как его зовут, а только молча улыбнулся и протянул бронзовую мускулистую руку. Видимо, он не говорил по-английски, а мы, соответственно, не знали ни одного слова на языке тонга. Может быть, подумал я, он тоже занимает какой-нибудь важный пост в местной администрации.

Однако когда на корабле Ниу Тауфа представлял своих спутников, то, махнув рукой в сторону юноши, пренебрежительным тоном произнес: «А это местный житель»,— давая понять, что он-то — Ниу Тауфа — стоит на какой-то другой, более высокой ступеньке иерархической лестницы острова Ниуафооу.

Пригласили всех в кают-компанию, собрали оперативное совещание, руководство экспедиции предложило на одобрение Ниу Тауфа наш план высадки на остров.

Водолазы должны были укрепить метрах в двадцати от берега два буя, перебросить от них на остров канат, вдоль которого станет ходить пластмассовая шлюпка — все на судне ее называли «мыльница». Часть команды и научный состав, включенные в группу для работы на острове, будут доставляться ботиком до буйков, затем по одному станут пересаживаться в «мыльницу», и, улучив момент, когда набежавшая волна поднимет шлюпку на гребень, стоящие на берегу местные жители потащат за трос скорлупку вместе с сидящим в ней пассажиром. Таким же образом на берег переправят весь багаж.

...Мы думали, что Ниу Тауфа — главный начальник острова, но, оказывается, на Ниуафооу штатное расписание административного состава было раздуто в соответствии с океанскими масштабами, и выработанный план требовалось согласовать с самым большим начальником. Он и только он мог разрешить и установку буйков, и выделить на подмогу местных жителей. Поэтому нашу первую группу решили высаживать без помощи «мыльницы».

Как и следовало ожидать, все обошлось донельзя удачно. На берегу нас встретил самый главный местный начальник — администратор острова Джек Туипулогу Ката («Называйте меня просто Джек?») — грузный мужчина лет сорока, с приветливой улыбкой на полном лице. Джеку, оказывается, еще неделю назад сообщили по радио о нашем предстоящем прибытии и дали указание оказывать всяческое содействие. Он заверил нас, что для выполнения программы научных исследований он выделит людей, которым поручит доставку в лагерь воды и топлива, обеспечит ученых транспортом (на Ниуафооу есть три небольших трактора и один грузовик) и, безусловно, завтра утром пришлет самых ловких и сильных парней для переброски людей и грузов на «Каллисто».

— Советую вам,— сказал Джек,— высадку начать часов в девять утра. Лагерь можете разбить вот здесь, на территории, принадлежащей сельскохозяйственному департаменту Тонга.

Я обратил внимание на сожженный остов какого-то здания метрах в двадцати от берега.

— Это,— пояснил Джек,— каркас церкви. Тридцать один год назад рядом ней прополз поток лавы во время последнего извержения. Естественно, церковь сгорела. Всех жителей острова эвакуировали тогда с Ниуафооу, и вернулись они в свои родные места лишь около десяти лет назад. Так что очень многие ниуафооуанцы провели большую часть своей жизни в других местах. Но ностальгия — чувство очень сильное, и все вернулись домой.

Джек поинтересовался, сколько времени мы пробудем на острове.

— У нас,— ответил руководитель группы Юрий Петрович Баденков,— по программе только четыре дня работы, так что придется потрудиться и в субботу и в воскресенье.

Джек почему-то смутился:

— Вы собираетесь работать и в выходные?

— Да,— подтвердил Юрий Петрович.

— Но это невозможно! — воскликнул администратор.— По обычаю королевства Тонга в субботу и в воскресенье для всех, кто находится на острове, заниматься какой бы то ни было работой запрещено. Исключение может быть сделано только с разрешения его величества, а он, как вы знаете, находится в столице королевства в городе Нукуалофа на острове Тонгатапу.

— Может быть, не стоит беспокоить его величество, — заметил Баденков,— а попросить разрешения у премьер-министра?

— Премьер-министр, его высочество принц Фатафехи Туипелехаке, все равно передаст вопрос на рассмотрение его величеству.

— А может быть,— сказал я,— не станем утруждать премьер-министра, пошлем сегодня радиограмму министру иностранных дел. Кажется, наше Министерство иностранных дел связывалось непосредственно с вашим министром, обговаривая программу работ «Каллисто»?

— Министр иностранных дел, его высочество принц Фатафехи Туипелехаке, непременно согласует свое решение с его величеством,— ответил Джек.

— Но так как цель нашего визита,— деликатно перебил Баденков,— изучение природы на островах Океании с целью наиболее рационального использования местных ресурсов и защиты окружающей среды, то, может быть, обратиться лучше за разрешением к министру сельского хозяйства?

— Министр сельского хозяйства, принц Фатафехи Туипелехаке, не может принять единоличного решения по такому важному вопросу,— уже несколько суше произнес Джек.

— Видите, мистер Джек,— снова вмешался я в разговор, придумав, казалось бы, неопровержимый аргумент,— а нельзя ли нас рассматривать как туристов, интересующихся природой и коллекционированием гербариев, а другие виды нашей деятельности не называть «работой», считая их «активным отдыхом»? Тогда мы сможем попасть под категорию туристов и обратиться к министру по туризму за разрешением совершать прогулки в субботу и воскресенье.

— Может быть, так и сделаем,— обрадовался Джек последнему предложению,— я сообщу министру по туризму, его высочеству принцу Фатафехи Туипелехаке, о том, что на нашем острове находится группа советских туристов, копающих ямки и собирающих цветочки.

На том и порешили. Улучив момент, я отвел администратора в сторону и спросил:

— Скажите, мистер Джек, они что, однофамильцы: премьер-министр, министр иностранных дел и другие министры?

— Нет. Принц Фатафехи Туипелехаке занимает несколько постов: он и премьер-министр, и министр иностранных дел, и министр сельского хозяйства, и министр по туризму, и еще министр связи. Правда, за все эти должности зарплаты он не получает. Ему выделяются лишь определенные средства как принцу — наследнику престола.

Джек обещал к утру следующего дня дать ответ, сможем ли мы «активно отдыхать» в субботу и воскресенье.

— А теперь,— улыбаясь, произнес он,— хочу сообщить вам приятную новость: послезавтра вечером в деревне Эсиа состоится праздник по случаю закладки новой церкви, и мы приглашаем всех наших дорогих гостей прибыть для участия в торжестве к четырем часам вечера. А накануне вашего отъезда все жители острова ждут вас на специально приготовленный для «каллистян» «фааафе» — фестиваль с угощением. Жители каждой деревни покажут на нем свои музыкальные программы. Надеемся, что большинство членов экипажа «Каллисто» сойдет по этому случаю на берег и примет участие в столь большом для нас событии.

Славный Джек даже не подозревал, в какое затруднительное положение поставил он Юрия Петровича: каждый час пребывания на острове необычайно дорог для ученых, а при такой программе сразу выпадали почти полностью два рабочих дня.

Проявив максимум такта, Баденков стал витиевато разъяснять Джеку, что согласно древним традициям на особо значительные мероприятия у нас принято направлять наиболее полномочных представителей, которые выступают от имени и по поручению всего коллектива. И вот послезавтра на празднике по случаю местного торжества в деревне Эсиа советскую экспедицию будут представлять несколько таких выдающихся личностей, причем Баденков обещал сам присутствовать на церемонии.

Кажется, Джека это вполне удовлетворило.

Договорившись обо всех деталях, связанных с высадкой, мы вернулись на «Каллисто».

Пять частей земли

Высадка прошла благополучно. Конечно, кое-кому пришлось принять морской душ, но при тропическом солнце и теплой воде вреда он не причинил, кроме разве кинооператора Виктора Бабаева. Он сошел с «мыльницы» неудачно и немного замочил аппаратуру, хотя перед высадкой аккуратно завернул ее в пластиковый мешок.

Справившись с переброской багажа за два часа, стали разбивать лагерь на территории, принадлежащей сельскохозяйственному департаменту Тонга.

Земля разделена на пять неравных частей. Одна часть, большая, принадлежит королевской семье. Вторая — государству, остальные являются собственностью трех семей — Фуситуа, Фотофили и Туита. Каждое из семейств возглавляет вождь. Два вождя — Фотофили и Туита — живут на другом острове, а семейство Фуситуа — здесь, на Ниуафооу. Сам Фуситуа умер четыре года назад, и теперь островом формально правит его вдова. Администратор Джек Туипулогу Ката является представителем короля и центрального правительства.

Итак, наш лагерь расположился на участке, относящемся к государственной земле.

До наступления сумерек устанавливали палатки.

Джек оказался человеком слова. Вечером несколько раз в лагерь приезжал трактор — привез на прицепе сначала дрова, а потом две бочки воды, с которой здесь туговато. Правда, жители ходят купаться и стирать белье в кратер на озеро, но оно от нашего лагеря далеко, километров пять, да и спуск нелегкий.

За вчерашний и сегодняшний день мы не видели на острове ни одной женщины. Видимо, сидят по домам в деревнях и не хотят беспокоить гостей.

Это вам не тайга!

Сегодня рано утром наша группа, захватив надувную лодку, отправилась к озеру. Основная задача — взять пробы воды на разных участках акватории.

Вода в озере оказалась очень невкусной, хотя и пресной. Пить ее мы не собирались, зато с большим удовольствием выкупались. Удовольствие получили двойное: и вода пресная, и акул нет.

На берегу роща кокосовых пальм. Пока гидрологи Копцев с Цыганковым брали пробы, а потом поплыли на расположенный в центре озера островок; мы нашли несколько орехов, разбили их, попили кокосового молока, съели мякоть и стали собираться в обратный путь.

Вернувшийся с острова Копцев привез гриб. Обычный наш гриб-боровик. Как он сюда попал, науке неизвестно.

На базу мы шли с первым помощником капитана Олегом Кондратьевичем несколько позади остальной группы. Старый таежник, он много лет живет на Дальнем Востоке, и любимое его занятие — бродить по тайге; разыскивая корни женьшеня. Он может без конца говорить о найденных сокровищах; о том, какой это корень, как готовить из него, целебный напиток.

Рассказывал Олег Кондратьевич увлеченно, и я шел, не обращая внимания, куда мы идем,— кто же станет беспокоиться о маршруте, если рядом идет опытный таежный следопыт?

На девятом или десятом рассказе я случайно взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что идем мы уже второй час, хотя утром от базы до кратера ходу было не больше сорока минут.

— Мы,— говорю,— Олег Кондратьевич, идем не по той дороге.

— Что вы,— обиделся таежный волк.— Тут дорога прямая, а я не заблужусь даже в дремучей тайге.

Тут нас догнали двое из наших — Бабаев с Ткачуком, и Бронислав Ткачук ехидно спросил, правильно ли мы идем.

Может быть, в тайге Олег Кондратьевич и выходил всегда к дому, но в джунглях крошечного Ниуафооу он, к сожалению, заблудился. Мы шли еще полтора часа и еще минут пятнадцать. Затем вынуждены были повернуть обратно.

Короче говоря, вернулись мы в лагерь с противоположной стороны, практически обойдя остров кругом.

Ниуафооуанское гостеприимство

К вечеру в лагерь прибыл трактор с прицепом — везти гостей на праздник. Поехали пять человек во главе с Баденковым. Остальными почетными гостями были переводчица Ольга Григорьевна, Олег Кондратьевич, Виктор Бабаев и я.

Проселочная дорога проходила по гребню кратера вулкана и частично шла через места, где три десятилетия назад двигался огненный поток лавы. Застывшие волны черной лавы уходили далеко за горизонт, местами создавая хаотические нагромождения. Казалось, гигантский циклоп долго трудился здесь, создавая абстрактные скульптуры. Лишь в очень немногих местах из трещин робко тянулись к солнечному свету зеленые ростки. Пройдет еще много времени, прежде чем восстановится почва и появятся условия для жизни трав, кустарников и деревьев.

Все участники празднества уже сидели за столами, когда трактор въехал на деревенскую площадь. Нас посадили за почетный центральный стол, расположенный под навесом, крытым пальмовыми листьями. Позади каждого гостя встали нарядные девушки. В руках они держали легкие веера, которыми слегка помахивали, не давая назойливым мухам садиться на блюда, приготовленные для гостей.

Напротив меня, несколько наискосок, сидела пожилая женщина в очках, которой все окружающие оказывали знаки особого уважения и внимания. Я тихонько спросил у сидящего рядом мужчины: кто эта почтенная особа?

— Глава нашего острова,— также шепотом ответил сосед.— Ее зовут Писила Фуситуа, ее муж был нашим вождем, а госпожа Писила получила свой титул по наследству.

Стол был накрыт с тонким вкусом. Среди разбросанных по скатерти цветов стояли блюда с яствами. Здесь было все, чем богаты земля и прибрежные воды Ниуафооу: нежнейшие моллюски в кокосовом молоке; запеченные в плодах хлебного дерева ломтики акульего мяса; жареных пальмовых воров —  крабов-отшельников подавали на подносе в окружении тонко нарезанных кусочков таро, и пурпурные раки очень живописно смотрелись среди фиолетовых овощей. Мякоть кокоса была представлена в жареном, тертом и пареном виде. Курицы, откормленные на копре, возбуждали аппетит, источая аромат, к которому примешивался дразнящий запах слегка поджаренных орехов. Но; без сомнения, центром всеобщего внимания были поросята. Каждая деревня принесла на праздник по поросенку, и лучшие кулинары священнодействовали у костров, поворачивая то одним, то другим боком к огню насаженные на вертела тушки.

Кроме «стола президиума», перпендикулярно к нему стояли в некотором отдалении еще три стола. За первым расположились гости, приглашенные из всех деревень, за вторым — государственные, служащие острова и их жены, а за третьим — официальные лица острова тоже с женами. В число официальных лиц острова входили старосты деревень, священники церквей, учителя школ. Нужно сказать, что на Ниуафооу восемь деревень. В них насчитывается семь церквей, четыре кладбища и три начальные школы.

Время от времени кто-либо из высокопоставленных представителей, сидящих за главным столом, выходил из-под навеса и через мегафон произносил речь на языке тонга. Мой добровольный толмач пояснил, что по традиции должны уступить все наиболее почетные гости.

Джек выступал последним, и мы уловили в его речи знакомые слова: «Каллисто», «Юрий Баденков», «Москва». Правила дипломатического протокола требовали ответного слова с нашей стороны. Баденков говорил по-русски, Ольга Григорьевна переводила его слова на английский, а сам Джек доносил их смысл собравшимся уже на тонганском языке. Судить, что в конечном итоге поучалось после двойного перевода, нам было трудно, но слушатели остались довольны.

На этом праздник завершился, и мы, усевшись в кузове знакомого уже нам прицепа, отправились в лагерь. По тонганскому обычаю хозяева положили на пол прицепа сплетенную из листьев пальмы корзину, в которой находились поросята и другая снедь.

Птичка бога вулкана

Лео Суренович Степанян, наш орнитолог, с полицейским Саймоном Кенети Ката сегодня добывал пернатых. После одного из выстрелов Степаняна птица, сидевшая на вершине кокосовой пальмы, застряла в кроне дерева. Орнитолог очень огорчился и уже поставил было крест на добыче. Тогда Ката отстегнул ремень с пистолетом, снял рубашку, повесил ботинки и пошел на вершину пальмы. Да, да, не полез на пальму, а спокойно пошел по стволу прямой, как свеча, пальмы. Он обхватывал ствол пальмы одной рукой, затем делал два шага, плотно прижимая ступни ног к стволу, рывком приближал тело к дереву, сразу перехватывал этой же рукой на метр выше и снова делал два шага, опять подтягивался к стволу и так пока не дошел до вершины. Сбросив тушку вниз, он таким же способом спустился на землю, к пораженному Лео Суреновичу. Подъем и спуск заняли у Саймона Кенети Ката меньше минуты.

Возвращаясь через участок, покрытый лавой, в лагерь, Лео Суренович увидел стайку каких-то птиц, перелетавших с одной глыбы лавы на другую. Степанян подстрелил одну и был уверен в точности выстрела. Однако добычу не нашли. Лео Суренович чуть ли не ползком обшарил метр за метром большую площадь, но Ката и не думал помогать ему в поиске. Надвинув на глаза широкополую шляпу, он равнодушно следил за усилиями своего подопечного.

— Мистер Ката,— обратился к полицейскому Лео Суренович,— может быть, вы подскажете, где нужно искать птицу, я же попал в нее, я видел?

— Мистер ученый,— ответил полицейский,— напрасно ищет птицу, она ему не принадлежит, и он никогда ее не найдет, Сколько бы ни искал.

— Почему же? — удивился Лео Суренович.— Мне очень нужен этот экземпляр. Мне дано официальное разрешение на отстрел нескольких птиц. Мы еще не израсходовали отпущенный нам лимит.

— Разрешение вам дал мой брат, администратор Джек, а птичку забрал бог вулкана, забрал к себе. Видимо, она ему тоже очень нужна.

— Какой бог вулкана? — удивленно переспросил Лео Суренович.

— На острове есть вулкан, бывают извержения, вы это знаете,— объяснил Ката.— Извержение бывает, когда гневается бог вулкана, у него есть там,— полицейский показал рукой себе под ноги,— дом с садом, с кокосовыми пальмами, и птицы там тоже есть. Вот этот бог и забрал к себе птицу: вероятно, он считает ее своей. Так что напрасно вы ищете. Когда у нас пропадает что-то, лежащее на земле, мы знаем — это забрал бог вулкана.

Так коллекция Лео Суреновича лишилась птицы, которая, видимо, в настоящее время поет себе в подземном саду бога вулкана.

Только копра

Пяти владельцам принадлежит земля острова. Государственная и королевская части неприкосновенны, зато вожди наделяют землей жителей подвластных им деревень, и те выращивают на своих участках овощи, держат кур, поросят. Кокосовые же пальмы считаются общественной собственностью, и весь урожай копры, извлеченной из кокосовых орехов, поступает в общий котел. Раз в год на Ниуафооу за копрой приходит судно. В течение года ее добывают около тысячи тони. За каждую тонну жителям платят наличными или расплачиваются товарами первой необходимости: спичками, сахаром, солью, сигаретами, обувью, тканями. Если разделить полученные деньги на всех жителей острова, то на одного человека в год придется 186 долларов, или же 50 центов в день.

Нужно еще учесть взносы на общественные нужды. Ведь имеющийся на острове транспорт — три трактора, грузовик и несколько лошадей — приобретен на «артельные» деньги. Горючее для тракторов и грузовика тоже покупают сообща. Потому-то на вопрос, как живут люди на Ниуафооу, я отвечу — бедно. Семьсот человек живут на островке, затерянном в океане. Кроме копры, с острова вывозить нечего. И некуда. В обычный год заготавливают тысячу тонн. В наиболее удачные годы — тысячу двести. Это потолок доходов ниуафооуанцев, а ведь бывают урожаи и меньше тысячи тонн. Тогда островитянам совсем плохо.

В последний день пребывания на Ниуафооу мы с кинооператором Виктором вышли из лагеря, поставив перед собой единственную задачу: заснять процесс добычи и обработки копры. То тут, то там у дороги виднелись неказистые сооружения, похожие на печи для обжига гончарных изделий или на печи, где получают древесный уголь. Это и были местные «заводы» по сушке копры.

Недалеко от тропинки, ведущей к почти вертикальному спуску. На берегу Ваи-Лахи, мы встретили средних лет мужчину с сынишкой. Мужчина держал в руке мачете — непременную принадлежность каждого местного крестьянина, отправляющегося на сбор кокосовых орехов. Недалеко от дороги виднелась довольно солидная куча неочищенных плодов. Мальчик забирался на пальму и сбрасывал вниз созревшие кокосовые орехи.

Мужчина собирал орехи в рогожку, связывал ее узлом и подносил к дороге, где складывал в кучу. Когда орехов скапливалось несколько сот, мужчина шел за лошадью, запрягал ее в двуколку и доставлял орехи к «заводу». Потом орехи очищали от толстого волокнистого слоя кожуры (она называется «койр») толщиной примерно в два сантиметра. Делалось это так: в землю вкапывали кол заостренным концом вверх, и, взяв двумя руками плод, мужчина с силой насаживал его на кол, обдирая койр в несколько приемов. Очищенные плоды он разрубал затем ударом мачете на две половинки и бросал в большой железный ящик метра полтора высотой, пяти длиной и трех шириной. Над ящиком возведен навес от дождя, а под днищем разведен костер. Так сушат копру.

Чтобы добыть тысячу тонн копры, нужно обработать пять миллионов орехов. Добычей копры на острове занимаются сто человек. За один прием с каждой пальмы снимают в среднем десять орехов. Каждому добытчику приходится обрабатывать пять тысяч пальм. В день он обрабатывает пальм по пятьдесят и получает с них сто килограммов копры. Вот за эти сто килограммов ему и причитаются пятьдесят центов. Здесь, правда, нужно учитывать сезонность работы (сбор копры ведется примерно в течение ста дней) плюс то, что продукция ста сборщиков раскладывается на все население острова, то есть на семьсот человек.

Так что на прекрасном острове Ниуафооу не текут молочные реки меж кисельных берегов. Человек выжил здесь благодаря тяжелому труду и кокосовой пальме. Пальма же и определяет весь ритм жизни на Ниуафооу, который не зря называют «наикокоснейшим из всех кокосовых островов».

О. Игнатьев

Борт научно-исследовательского судна «Каллисто» — Ниуафооу — Москва

Просмотров: 10894