Аномальный район

01 января 1993 года, 00:00

В таежное Приангарье меня привело редакционное задание — проверить сообщения о существовании таинственной поляны, которую журналисты окрестили «гиблым местом» и «чертовым кладбищем», и загадочного озера с живой водой... То, что нам было известно, совсем не походило на правду. Будто бы космический корабль, врезавшийся в землю 30 июня 1908 года, перед неизбежной катастрофой успел выбросить спасательный модуль. То был, как утверждали одни, своего рода «черный ящик», в котором содержалась информация о пришельцах. Другие верили, что инопланетяне сумели спастись, но... оказались в мантии Земли и оттуда подавали сигналы на поверхность. Конечно же, читатель сразу догадался, что речь идет о Тунгусском метеорите, поиски которого продолжаются до сих пор. И, отправляясь в командировку, я не сомневался, что сообщения о «гиблом месте» и загадка космического пришельца связаны между собой. Так оно и оказалось, в чем я убедился, ознакомившись с фактами. Недостатка в гипотезах нет, но хотелось бы предложить еще одну, вполне земную...

Таинственная поляна

«Круглая, около 200 — 250 метров поляна навевала ужас: на голой земле кое-где виднелись кости и тушки таежных зверушек и даже птиц. А нависающие над поляной ветви деревьев были обуглены, как от близкого пожара. Поляна была совершенно чистая, лишенная какой бы то ни было растительности. Собаки же, побывавшие на «чертовом кладбище», переставали есть, стали вялыми и скоро подохли»— это выдержка из письма Михаила Панова из деревни Усть-Кова Кежемского района Красноярского края. Автор передал то, что слышал до войны от одного бывалого охотника.

«Чертово кладбище» будто бы нарочно находится сравнительно недалеко от того места, где произошла тунгусская катастрофа...

И вот я в Кежме — старинном русском поселке на берегу Ангары. Иду и почему-то стесняюсь спросить у прохожих о здешней «чертовщине» — слишком уж надуманно выглядит вся эта история.

Главная сельская улица тянулась вдоль берега километра на три. За церковью-клубом — пустой книжный магазин, а еще дальше деревянный мост через Кежемку, которая тут же впадает в Ангару. Дальше дорога уходит в тайгу. Что ж, выходит, не миновать мне местной власти, которая обязана знать все. Через несколько минут я уже стучался в дверь с табличкой: «Председатель исполкома Николай Николаевич Верещагин».

Хозяин кабинета жмет мне руку и предлагает располагаться. Я сразу начинаю:
— Быть может, несерьезной покажется вам интересующая нас тема, но она волнует множество людей. Где-то в ваших краях, говорят, есть место, которое называется «чертовым кладбищем»... Вы знаете об этом?

Верещагин встал, подошел к окну и задумчиво посмотрел на Ангару, на лежащий посреди реки зеленый остров, где паслись бог весть как перебравшиеся туда коровы.

— Я ведь родился в этих местах, — помолчав, сказал Николай Николаевич.— И, конечно, история эта мне известна. Такое место в тайге есть. Где-то в районе реки Ковы, впадающей в Ангару...

По словам Верещагина, впервые о «гиблом месте» узнали в Кежме в конце 30-х годов. Старый охотник — родной дед соседки Николая Николаевича, некой Тамары Сергеевны Симутиной, как-то рассказал родным о загадочном случае, происшедшем в тайге на реке Кове или ее притоке Какамбаре... На зимовье, в глухом недоступном месте, за много верст от последней на Кове деревушки Карамышево, пропал бык. Местные люди в прошлом не боялись ходить через тайгу и даже по ведомым им тропам умудрялись перегонять скот. Пролегал в тех местах так называемый Червянский тракт — лесная дорога, по которой можно было выбраться на север к Ангаре и дальше в верховья Лены. Сибиряки нередко гоняли скот этим трудным путем для продажи его на приисках.

Лето 1938 года выдалось на редкость сухим. Русла многих таежных речек пересохли, и пастухи, сокращая путь, гнали скот прямо по камням. Добравшись до зимовья, пастухи остановились на ночлег, а скотину отпустили пастись. Далеко от жилья домашнее животное не уйдет — боится. А когда наутро пастухи принялись сгонять стадо, одного быка не досчитались. Обшарили прибрежные заросли, немного углубились в дикую тайгу. И вдруг увидели нечто страшное — черную, будто выжженную по кругу поляну и на ней мертвого быка. Шкура его была опалена. Собаки при виде мертвечины зарычали, но на поляну не пошли.

Очевидцы не говорили деду, решились ли они сами ступить в окаянный круг. Скорее всего бросились наутек... Тогда, по рассказам старого охотника, пятно было невелико, всего-то метров двенадцать-пятнадцать...

— Баснями старика заинтересовался в то время только один человек — местный агроном,— продолжал Верещагин.— Он первым отправился на «чертово кладбище». Но лучше расспросите об этом моего друга, корреспондента районной газеты. Он разыскивал этого агронома и даже нашел в каких-то старых подшивках его рассказ.

Запомнив адрес журналиста Шахова, я спросил перед уходом:
— А вы, Николай Николаевич, верите в «чертово кладбище»? Не выдумана ли с самого начала эта история?
— Отчего же не верить? Но я, правда, так и не нашел его. Когда охотился в тех краях, отыскать дорогу к зимовью было трудно.

Шахова дома я не застал, он сам вскоре отыскал меня в деревянной гостиничке, где я остановился. Борис Васильевич, как и положено журналисту, был в курсе всего. В Кежемском районе он живет более пятнадцати лет, а сам родом из Санкт-Петербурга. Про «чертово кладбище» писал не раз в «Советском Приангарье», районной газете, был одним из организаторов экспедиций в этот район.

— Поляны мы не нашли,— сказал Борис Васильевич сокрушенно.— Наверное, не там искали. Старики, которые видели «чертово кладбище», все поумирали. Если хотите, я расскажу все, что было известно о загадке до нашего поиска...

— Сперва был рассказ деда с зимовья.
— Возможно. Но в местной печати сообщение об этом появилось в 1940 году. Эту публикацию я искал долго. Подшивка местной газеты, она тогда называлась «Колхозник», в Кежме, разумеется, не сохранилась. Пришлось ехать в Москву и рыться в хранилищах Ленинской библиотеки. И вот нашел, знаете ли, перепечатал в «Советском Приангарье». В старой заметке речь шла об агрономе Валентине Семеновиче Салягине. Этот человек по роду своей работы часто бывал в самых удаленных углах таежного района. Приходилось добираться и до Карамышева, что километрах в сорока от загадочной поляны, там-то и услышал он о «чертовом кладбище». Наверное, рассказал эту историю сам хозяин зимовья, который называл поляну «прогалызиной».

«У небольшой горы показалась темная лысина,— так сообщал уже со слов Салягина довоенный репортер из Кежмы. — Земля под ней действительно черная, рыхлая. Растительности - никакой. На обнаженную землю положили осторожно рябчиков и зеленых свежих веток. Через некоторое время извлекли обратно. При малейшем прикосновении иголки веток отваливались. Рябчики наружно не изменились. Но внутренности имели красноватый оттенок, были чем-то обожжены. При недолгом нахождении около этого места в организме людей появлялась какая-то странная боль».

Имелось также сообщение, что Салягину еще раз довелось побывать в том таинственном месте. Картина была та же, стрелка компаса приходила в сильное колебание...

— К сожалению, следов самого Салягина нам отыскать не удалось,— сказал Шахов.— Старожилы его помнят и говорят, что перед войной он куда-то исчез.

С анализа рассказов очевидцев и началась подготовка современных экспедиций к «гиблому месту». Вскоре по пути Салягина отправились поисковые группы. Поначалу они состояли в основном из местных гидростроителей. Организатором экспедиций был заместитель главного маркшейдера треста Богучангэсстрой Павел Смирнов. Это он впервые, быть может, прошел зимой вдоль Ковы на лыжах, но так и не нашел «чертова кладбища». Позднее он познакомился с исследователем, который дал свое объяснение свидетельству агронома. Это сотрудник НИИ прикладной физики Ташкентского университета Александр Симонов. Ничего не зная, как он утверждал, о волновавшей сибиряков загадке горелой поляны, он приехал в Приангарье, чтобы проверить свою гипотезу о месте падения так и не найденного Тунгусского метеорита. Симонов серьезно увлекался астрономией и самостоятельно проделал расчеты, согласно которым космическое тело, упавшее на Тунгусское плато, искали и продолжают искать до сих пор совсем не там, где нужно.

Эпицентром взрыва был район реки Подкаменная Тунгуска, недалеко от поселка Ванавара, который сейчас является центром соседнего с Кежемским Ванаварского района. Симонов считал, что взорвался метеорит не на земле, а в атмосфере. Ударной взрывной волной космическое тело было отброшено на сотни километров в сторону. По расчетам ученого выходило, что метеорит упал в тайгу где-то близ Ангары, в Кежемском районе. Там образовался лесоповал, но на него, из-за отдаленности жилья, никто не обратил внимания. Симонов искал метеорит близ Кежмы, в четырехстах километрах от места работы большинства экспедиций. И понятно, что рассказ о «горелой поляне» он связал с тунгусской катастрофой и высказал предположение, что это след упавшего метеорита, который ушел глубоко в землю. Гипотеза и необъяснимое явление совпали, и последнее приобрело неожиданное и заманчивое толкование.

Симонов и Смирнов организовали несколько экспедиций к реке Кове. Экспедиция 1988 года была прекрасно оснащена. Симонов привез с собой приборы для высокочастотных магнитных измерений. Смирнов сформировал несколько поисковых групп, переброшенных в глубь тайги вертолетом. Такой размах не был бы возможен без помощи комбината Кежмалес. Его руководство предоставило в распоряжение поисковиков свой вертолет.

При облете значительной территории над Ковой зеленоватые экраны электронных улавливателей не зафиксировали всплесков электромагнитных излучений. Поиск наземных групп тоже ничего обнадеживающего не принес. Но во время последнего облета, как писал потом в газете участник экспедиции Олег Нехаев, приборы вдруг откликнулись и зафиксировали долгожданный всплеск магнитной активности, как раз над притоком Ковы — речкой Какамбарой...

Немедленно по рации связались с группой, находившейся ближе всего к тому месту. На поверку ничего странного здесь не заметили: обычная холмистая местность с высокими соснами и журчащими ручьями. Выделялась только гора. Однако компас «шалил»: магнитный меридиан при перемещениях на несколько шагов «уплывал» на 30 — 40 градусов в сторону. Специалисты-геологи подтвердили, что найдена ярко выраженная магнитная аномалия. Но, как сказали потом физики, это было магнитостатическое, обычное проявление магнитного поля, а не магнитодинамическое, что подтвердило бы оригинальную гипотезу Симонова. Правда, радиационный фон здесь был несколько выше.

— Словом, «гиблое место» найти пока не удалось, — развел руками Шахов.— А загадка осталась. Хотя, я думаю, объяснить тайну можно проще... Но все-таки интересно еще раз отправиться на поиски.

Мне очень хотелось добраться до «гиблого места». Но как попасть на Кову? Идти сотни километров по тайге, не имея подходящей экипировки, опыта подобных путешествий, без запаса продуктов и без проводника?

— А знаете,— заметил, уходя, Борис Васильевич,— в устье Ковы сейчас находятся американские ученые и, кажется, с ними канадцы и корейцы.
— И тут мы опоздали?
— Ну нет,— усмехнулся Шахов. — «Гиблое место» здесь ни при чем. В устье Ковы ведут раскопки археологи.

Так я узнал о древнем поселении на Ангаре — Усть-Кове, где вот уже много лет стоит полевой лагерь истфака Красноярского пединститута. В эти дни, по случайному совпадению, к красноярцам нагрянули зарубежные гости — участники проходившего в Новосибирске Международного симпозиума археологов.
— Как же мне туда добраться? — с отчаянием в голосе спросил я.
Шахов задумчиво постоял в дверях.
— Так и быть,— наконец решился он.— Давайте обратимся к начальнику кежемских исправительных учреждений генералу Ракитскому...

Не буду останавливаться на перипетиях переговоров, важен итог: до Усть-Ковы я добрался на небольшом военном катере. И потом генерал выручил меня еще раз, но об этом — дальше.

Стремясь в Усть-Кову, я не предполагал, что с этой землей связана новая и неожиданная загадка...

Могила шамана

Прибрежная гора не показалась мне уж очень высокой. Но мне объяснили, что с воды не видно второго пологого уступа, и поэтому она как будто не выделяется среди других гор. А если смотреть издалека, то вершину, получившую название Седло, можно заметить чуть ли не от самой Кежмы. Высотой гора не более 600 метров, густо поросла лесом. Перед ней широкое плоское место, почти совершенно открытое, с молодой березовой рощицей на кромке обрыва. Поодаль от обрыва стояли в несколько рядов палатки и деревянный навес над длинными столами.

В лагере я отыскал профессора Николая Ивановича Дроздова, встретиться с которым рекомендовал мне Шахов.
— Найдите журналисту палатку, — сказал профессор кому-то из своих коллег, заходя в единственный здесь бревенчатый дом. А потом, обращаясь ко мне, добавил:
— Перед ужином я готов показать вам раскопы и находки.

Ближе к вечеру он повел меня в сторону Ангары, к черневшим вдали отвалам. Дроздов шел, сильно прихрамывая, тяжело опираясь на палку. Тем не менее он ловко спустился на дно глубокого раскопа — плоскую песчаную площадку.

— Вы, вероятно, уже успели познакомиться с нашими находками. С теми, что разложены под навесом, на столе, — начал профессор.—Так вот... Зубчатое скребло, нуклеусы — заостренные камни, бифасы — наконечники лавролистной формы... Словом, человек в устье Ковы жил по крайней мере 15 тысяч лет .назад, когда, по мнению наших гостей — американского ученого Дэвиса и канадского Сен-Марша, древний человек сделал первую попытку перебраться из Азии в Америку. Мы считаем, что это произошло на несколько тысяч лет раньше; нас поддержал немецкий профессор Мюллер-Бек, тоже наш гость, но к согласию с американцами мы пока так и не пришли. Надо добывать новые доказательства. В этом и суть проходившего в Новосибирске симпозиума археологов.

Мы медленно прошли к дальнему раскопу, что на самом мысу, образованном впадающей в Ангару Ковой. Дальнейшее напоминало подстроенный для киносъемки эпизод. Но это была, и я ручаюсь за это, счастливая случайность, везение, которое журналисту выпадает нечасто...

Подыскивая место, где бы присесть, уставший Дроздов подвел меня к выступающему из зачищенной стенки раскопа невысокому ряду плотно уложенных камней. Это непонятное с виду сооружение напоминало каменную скамью или скорее лежанку. Примерно на четверть ее уже разобрали. Там, где несколько камней отсутствовало, я увидел череп и челюсть с рядом крепких белых зубов. Внимание профессора привлек лежащий рядом с черепом небольшой кусок ссохшейся коры. Дроздов машинально взял его и увидел под ним почерневший лоскут кожи, закрывавший что-то положенное поверх погребенного человека. Скелет выступал из стенки раскопа только по грудь — туловище и ноги прятались за каменной кладкой.

— Что это? — воскликнул Дроздов, сразу позабыв обо мне.

На грудной клетке погребенного я увидел через плечо склонившегося профессора небольшой зеленый круг с вписанным в него каким-то знаком. Предмет при ближайшем рассмотрении оказался бронзовым, покрытым, будто мхом, слоем патины. Знак представлял собой изображение человека, разумеется, достаточно условное.

Профессор прикоснулся к предмету, смел попавшие на него песчинки. Человечек сдвинулся, а под ним оказался еще один, совершенно другой формы.

— Ну, знаете, такого на Ангаре еще не находили! — восторженно проговорил Дроздов, рассматривая непонятный предмет.— Надо сейчас же позвать коллег, может, они что объяснят?!

Скоро на краю раскопа столпились ученые. Дроздов обвел толпу взглядом и торжествующе, как факир, снял кору с бронзового предмета. В напряженном молчании специалисты самых разных археологических направлений взирали на неожиданную находку.

— Это могила шамана,— объявил Николай Иванович с гордостью. — Вглядитесь в изображенного в круге человечка: на его голове как будто шапка с рогами. А это, как известно, отличительный шаманский знак...
— По обычаю шаманов хоронили в дуплах деревьев, — возразил Анатолий Кузнецов, доктор исторических наук из Уссурийска.— Стремились упрятать умершего подальше от глаз соплеменников.

— Верно,— согласился Дроздов. — Но данный обычай характерен для сравнительно близкого к нам времени, как и для современных коренных народностей Сибири. В прошлом у них могли существовать также и тайные погребальные комплексы, куда простым смертным приходить воспрещалось. Мне кажется, что мы сейчас находимся в таком таинственном месте — на могиле шамана.

— Взгляните на изображение лица одной из фигурок, — сказал кто-то из державших в руках талисман. — Похоже, это маска. А вот рядом, смотрите,— лежат проколки, наконечники стрел, украшения. Надо, Николай Иванович, получше раскопать захоронение, чтобы картина была вполне ясной.

— Посмотрите вокруг,—раздался голос Руслана Васильевского, новосибирского археолога,— на окрестных скалах могут быть неизвестные писаницы. Место действительно таинственное. Рисунки вполне могут быть хотя бы вон на том склоне.— И он показал на поросшую соснами гору Седло, самую высокую во всем течении Ангары.— Надо думать, шаманы не случайное место выбрали для своего святилища...
— Постойте,— вспомнил Дроздов. — Рисунок в круге мне очень напоминает известную манзинскую писаницу — большую наскальную композицию, находящуюся на берегу Ангары километрах в ста ниже по течению. Есть что-то общее в принципе схематического изображения человека. Не сомневаюсь, что те наскальные росписи создавались во времена жизни этого молодого шамана.

— А когда созданы манзинские писаницы? — допытывался я у археологов.— И когда произвели это захоронение, в каком веке?

И почти каждый из них, подержав в руках бронзовых человечков, не спешил с ответом.
— Без анализа, вот так сразу можно говорить только приблизительно,— отвечали мне.— От пятого века до нашей эры и до седьмого нашей эры. Но не позднее тысячи лет назад. Не позднее.

Это действительно настоящая сенсация. Еще в ту пору, когда в Усть-Кове делали первые шурфы, археологи обнаружили культурный слой железного века. Наиболее удачным для исследователей железного века стал сезон 1979 года. Тогда в соседнем, уже заваленном к моему приезду раскопе нашли захоронение молодой женщины с ребенком. Оба костяка — большой и маленький — были завернуты в берестяной кокон. Когда сняли ссохшуюся кору, увидели среди костей рассыпанные бусины браслета, гребень с изображением птицы, бронзовую диадему, железную цепь из больших звеньев.

— Необычное погребение,— вспоминал Дроздов.— Всех нас мучила загадка — что же произошло здесь более тысячи лет назад? По зубам установили возраст ребенка — ему не исполнилось и четырех лет, когда завернули его в кокон. Матери было около тридцати. Как случилось, что они умерли одновременно? А может, здесь произвели ритуальное жертвоприношение? Мы советовались с этнографами, сравнивали погребальные обряды современных сибирских народов и не могли дать убедительного объяснения. Возможно, имел место жестокий обычай, который отмечен в исторических преданиях некоторых коренных народов Севера. Когда, например, умирала мать малолетнего ребенка и некому было о нем заботиться, дитя умертвляли и хоронили вместе с матерью.

Не такая ли мрачная сцена разыгралась здесь в устье Ковы?
Пока рассматривали шаманский знак, начальник работавшего на раскопе археологического отряда Виктор Леонтьев сходил в бревенчатый дом и вернулся с большим картонным ящиком.
— Вот еще находки этой эпохи, — сказал он, спускаясь в раскоп.
Мы обступили ящик со всех сторон.
— Восемь лет назад мы нашли здесь горшок,— стал рассказывать Леонтьев.— На его стенках был орнамент: дерево, или, как я думаю, символическое изображение человека. По венчику горшка шел ободок с подобием бронзовой застежки в виде петельки. Следовательно, сосуд закрывался крышкой и скорее всего служил для ритуальных целей. Потом в раскопе нам попались кремированные кости вперемешку с железными предметами. Значит, в традициях того времени принято было класть вблизи умершего его вещи и предавать тело огню? Но рядом нашли другое захоронение, где умершего сначала положили, видимо, в снег, а через какое-то время, скажем по весне, Предали тело земле. Различные типы захоронений относились к одному времени, что показалось чрезвычайно странным.

Виктор извлек из коробки бронзовый предмет, похожий на браслет.
— В том же раскопе мы вдруг обнаружили сразу тринадцать захоронений. Кремированные останки, набор всевозможных предметов — все это находилось в небольших углублениях. В соседнем раскопе — еще пять захоронений. Встречались могилы... без костей. Как это объяснить? Ритуальное захоронение для обмана злых духов?

— А что было в горшке? — поинтересовался знаток шаманского быта Кузнецов.

— А вот,— и Виктор вытащил из своей огромной коробки короткую цепь, бронзовые кольца которой сцеплялись между собой так, что при определенном положении рук, держащих цепь, звенья образовывали фигуру, очень похожую на барана. На одном из звеньев крепился массивный железный нож с раздвоенной, напоминающей бараньи рога рукояткой.

— Безусловно, это изображение шамана в шапке с рогами,— вмешался Дроздов.—А ножом, очевидно, закалывали жертвенного барана. Кровь животного стекала по лезвию на рукоятку в виде рогов и обагряла звенья цепи, составлявшей ритуальную фигуру. Таким образом, железный предмет, по поверьям древних, обретал душу и становился священным амулетом. Шаман носил его пришитым к одежде. Возможно, это и есть оберег — предмет, призванный отгонять злых духов.

Священными предметами шаманов считались также тесла, которые обнаружили в захоронениях. Когда шаман камлал, он клал рядом тесло или топор и тем самым отгонял от себя злого духа.

Тем временем бронзовый круг с бронзовым рогатым человечком вернулся в руки Дроздова.

— Стою и думаю,— задумчиво произнес он,— может, в этом круге модель Вселенной? Круг означает жизнь во всех религиях мира. У шаманов эту роль обычно исполнял бубен. Но каково назначение бронзового символа? Костяк, кстати, положен головой по течению реки. По поверьям многих сибирских и восточных народов, именно по воде уплывали души мертвых...

— Надо искать ответ,— заметил Кузнецов.— С подобной проблематикой я часто сталкиваюсь в своем дальневосточном регионе. Мы знаем, как вели хозяйство древние люди, а вот духовная жизнь их пока не понята...

Итак, многое для меня прояснилось. Должно быть, долгое время площадка под горой Седло служила ритуальным местом для обитателей обширного приангарского региона. Местом, куда могли прийти только шаманы. Здесь их и погребали — либо сжигая их бренные тела, либо закладывая камнями вместе с принадлежащими им знаками духовной власти над соплеменниками. Охотники и пастухи того времени обходили мыс стороной — здесь обитали духи.

Да, место это выбрано шаманами не случайно. Широкий разлив Ангары, самая высокая в окрестностях гора и... возможно, «чертово кладбище», путь к которому пролегал вверх по Кове. И еще путь к лежащему где-то там, в тайге, таинственному озеру, которое, как говорят, обладает целебными свойствами. Шаманы, конечно, знали о нем и, может, незаметно для окружающих черпали в нем силу и здоровье, удивлявшие соплеменников, заставлявшие относиться к ним как к божествам.

Мертвый шаман в устье Ковы связал два мира — реальный и неизведанный, потусторонний...

«Чертово кладбище» или подземный пожар?

В полной темноте мы сидели у догорающего костра над рекой, и я рассказывал любопытным археологам обо всем, что удалось узнать о «чертовом кладбище» и Тунгусском метеорите. Среди слушавших были и геологи, которые то и дело обменивались между собой короткими замечаниями.

Первым заговорил Виталий Петрович Чеха, кандидат геолого-минералогических наук, обходивший окрестности с рюкзаком за плечами.
— Могла ли образоваться в тайге «горячая» поляна, нечто вроде большой сковородки? — начал он, ни к кому не обращаясь.— Могла. В случае подземного пожара.

Я вспомнил картину пожара на торфяных болотах. Такое не раз приходилось наблюдать, например, в районе Рыбинского водохранилища. Огня не видно, он полыхает глубоко под землей, а над ней стелется дым, на глазах жухнет трава, сохнут и валятся деревья, а потом все окутывают вырвавшиеся из недр едкие черные клубы. Не раз приходилось слышать, как под землю, где бушевал пожар, проваливались трактора, случалось, гибли животные и даже рисковые люди. А в этих таежных местах немало болот. И в засушливое лето такие места вполне могут загореться изнутри. Вспомните, что говорил очевидец: выжженная поляна, а свисающие ветви опалены! Значит, эффект «горячей» поляны возник незадолго до прихода наблюдателей — ведь ветке, прежде чем она была спалена, надо вырасти...

— Подземный пожар в тайге вполне возможен,— продолжал Чеха.— Только горел здесь скорее всего каменный, уголь. На геологической карте района отмечены его выходы на поверхность. И вообще на Тунгусском плато обнаружены несметные топливные богатства, которые пока не разрабатываются.

— Вы совершенно не верите в то, что это след Тунгусского метеорита? Или «чертово кладбище»? Я уж не говорю о месте посадки инопланетного корабля.

Виталий Петрович пожал плечами:
— Не берусь категорично утверждать, но все эти догадки не имеют, на мой взгляд, серьезных оснований. А вот геологическое происхождение описанного явления весьма возможно. Ведь когда жара убавилась и пошли дожди, пожар угас сам по себе, а по весне поляна заросла травой. И теперь этой поляны, как ни ищи, не найти. Не исключено, конечно, новое потепление угольных пластов, и там, где этот процесс будет происходить, могут образоваться новые выгоревшие пятна, но только не «чертовы кладбища». Однако для этого необходимо стечение, так сказать, многих обстоятельств, что случается не часто.

— Вроде засушливого лета, как нынче? Не потому ли прошлогодняя экспедиция, осмотревшая с вертолета здешнюю тайгу, ничего похожего не отметила? Ведь тогда шли бесконечные дожди.

— Вы только подтверждаете геологическое объяснение необычного явления.
— Но ведь пишут,— не сдавался я,— что в районе «кладбища» с людьми происходили странные вещи. Говорят, начинаются головные боли, постепенно одолевает чувство страха...

— Горение угля может сопровождаться выделением газа и других соединений,— доконал меня Виталий Петрович.— Если, например, полежать возле такого места, можно запросто «угореть», а уж самочувствие у тех, кто находится в зоне большого подземного пожара, наверняка будет неважное, и страх, естественно, будет...

— Но в ваших рассуждениях нет ничего загадочного. Кто поверит такому объяснению?
— Ничего загадочного? Я бы так несказал. Многие геологические явления еще недостаточно поняты наукой. Все, что происходит под мантией Земли, абсолютно не познано. Слыхали вы что-нибудь об интрузиях?

Чеха терпеливо объяснил, что интрузией называют магматическое вещество, застывающее в жерлах вулканов. Но большая часть магмы, и это хорошо известно геологам, изливается не в виде извержений, а медленно поступает на поверхность через трещины в земной коре, часто, не доходя до поверхности, застывает в них, образуя пробки. Вертикальные трещины, заполненные застывшей магмой, называют «дайками», горизонтальные, между пластами,— «лакколитами». Застывая в лакколитах, магма выгибает поверхность, образуя холмы и возвышенности наподобие куполов. На поверхности мы можем и не подозревать о причинах возникновения такого ландшафта.

— Тунгусское плато, как пишут во всех книгах, считается районом интенсивной магматический деятельности,— заметил кто-то сидевший у костра.

— Верно сказано,— воодушевился Чеха.— В прошлом, когда земная кора только формировалась, расплавленные интрузии прорывались наверх с попутными газами, которые взрывались на открытом воздухе и быстро сгорали — как факелы. На поверхности от таких взрывов оставались концентрические бугры и трещины разных размеров, в зависимости от мощности потока магмы. Эти следы есть и на современных геологических картах, но с земли распознать их может только очень опытный геолог.

— А в наши дни невозможно представить извержения подобной вулканической трубки? — поинтересовался я. — Или прорыва какого-нибудь лакколита или дайки? Бывали где-нибудь в мире такие случаи, чтобы лава текла не из кратера, а из трещины на пологой поверхности земли?

— Нет, это невозможно. Но выделение газов из породы — явление обычное. Ночью эти газы даже светиться могут. Например, на болотах. Так называемые «ведьмины огни» хорошо известны жителям тайги и тундры.

Чеха посоветовал мне обратиться к геологам Красноярска или Иркутска, которые могли бы проанализировать геологические процессы в районе реки Ковы. Быть может, тогда феномен «чертова кладбища» получит окончательное объяснение.

Забираясь в палатку, я готов был полностью согласиться с геологом. В этом районе Приангарья действительно пролегают мощные разломы земной коры. Наглядный пример тому — скалистый обрыв у Аплинских шиверов и сами шивера — вздыбленное скалистое дно, где суда ходят с большой опаской. Все это вместе с горой Седло — как бы поднятый неведомой силой гигантский пласт твердой поверхности земли. Все эти пологие возвышенности вокруг, живописные обрывы на Ангаре — результат бурного формирования Центрально-Тунгусского плато, куда, если верить сенсации, упал в 1908 году загадочный пришелец из космоса — метеорит или терпящий бедствие корабль.

А был ли тунгусский метеорит?

Очень может быть, что особенностями строения земной коры и объясняются многие загадочные явления района. Почему-то с этой точки зрения мало кто пытался проанализировать знаменитую тунгусскую катастрофу. Но вот несколько лет назад новосибирский геолог Расстегни высказал новую и неожиданную версию происшедшего.

Геолог обратил внимание, что катастрофа произошла не где-нибудь, а в районе интенсивной магматической деятельности Земли, на Тунгусском плато, где отмечены крупные залежи углеводородов. Выброс газа из жерла подземного вулкана и мог, по мнению Расстегина, вызвать многократно описанную впоследствии тунгусскую катастрофу. Как видно, споры о том, был ли взрыв на Земле или на подлете к ней, а если на Земле — то вследствие удара метеорита или инопланетного корабля, отвлекли исследователей от более прозаического объяснения.

30 июня 1908 года случилось землетрясение. Его эпицентр совпал с залежью углеводородов, и панцирь литосферы, пробуравленный интрузиями, раскололся на блоки. По трещинам устремился мощный поток газов, которые взорвались при соединении с воздухом. Такова версия Расстегина.

«Вдруг очень сильно ударил гром. Это был первый удар. Земля стала дергаться и качаться, сильный ветер ударил в наш чум и повалил его» — этот рассказ эвенка Чучанчи обошел все газеты. Сторонники версии о падении метеорита обычно приводят его рассказ в подтверждение своей правоты. Но ведь это соответствует последствиям землетрясения, сопровождающегося выбросом газов! «Тут я увидел страшное диво,— продолжал Чучанча,—лесины падают, хвоя на них горит. Жарко. Очень жарко — сгореть можно. Вдруг над горой, где уже упал лес, стало сильно светло, будто второе солнце появилось».

Первым, кто объяснил взрыв в тайге падением метеорита, был не ученый, а уездный исправник из Кежмы. Он писал в докладе в губернский город Енисейск:
«Над селом Кежемским с юга по направлению к северу пролетел громадных размеров аэролит, который произвел ряд звуков, подобных выстрелам из орудий, затем исчез».

Для чего и каким образом аэролит делал выстрелы по Кежме? Фантасмагория, да и только! А если допустить, что на самом деле все было наоборот? Явление происходило настолько быстро, что напуганные очевидцы не сумели правильно осознать причины и следствия?

Давайте представим картину катастрофического землетрясения. Итак, выброс газа, взрыв при выходе его на поверхность, превышающий силу взрыва сброшенной на Хиросиму атомной бомбы. Возник огненный смерч, свидетелем которого стал находившийся километрах в сорока от эпицентра взрыва эвенк Чучанча... Такая картина позволяет объяснить, почему очевидцы по-разному описывали форму огненного тела. При взрыве оно выглядело шаром — второе солнце, а при смерче — веретеном. И люди видели это, находясь на различном расстоянии и в разных точках. Становится также ясным, почему остался участок леса с неповаленными деревьями: в центре смерча образовалась область низкого давления, и там тайга устояла.

А как же трасса падения «метеорита»? Это тоже имеет свое объяснение. По трассе движения огненного смерча есть разлом в земной коре. Он виден на полученном из космоса снимке. Выброс газа мог происходить на всем протяжении разлома, где и падали, валились в разные стороны деревья...

Подобные выбросы газа не редкость. Незадолго до тунгусской катастрофы, в 1902 году, произошел страшный взрыв и выброс газа на острове Мартиника в Карибском море. Правда, выброс здесь шел не по трещинам, а из кратера вулкана. Но последствия схожи с тем, что произошло на Тунгусском плато.

Таково земное объяснение тунгусской катастрофы. И если следовать этой версии, бессмысленно искать тунгусский метеорит и в районе Ванавары, и в районе Ковы, пытаясь соединить «чертово кладбище» — горелую поляну и след падения метеорита. Потому что последнего просто не было.

Чудо-озеро

Лишь поднялось солнце, я встал и пошел умываться холодной водой Ангары. Зайдя по колено в реку, обернулся к горе Седло, вспомнил найденный вчера бронзовый круг с человечком и белозубый череп шамана и перестал сомневаться в том, что и ненайденное «чертово кладбище», и наскальные росписи, и неведомое целебное Дешембинское озеро, лежащее в трех днях пути вверх по Кове,— все это одна цепь.

Пока я раздумывал, как бы мне добраться до этого озера, над рекой послышался рокот мотора. То был армейский вертолет. Оказалось, искали меня: начальник Кежмалеса генерал Ракитский, которому звонил вчера Шахов, знал все о моих перемещениях по Ангаре и решил забрать меня из Усть-Ковы по дороге... к Дешембинскому озеру, где работала одна из бригад лесозаготовителей.

Это был единственный у меня шанс побывать на озере, где не бывал еще ни один археолог, работавший в Усть-Кове много сезонов подряд.

— Ну как, возьмем всех? — обратился генерал к пилоту, разглядывая группу загорелых ребят и девушек, среди которых я успел стать своим человеком. Пилот согласно кивнул. Последним прибежал Виктор Леонтьев. Вооружившись фотоаппаратом, он непременно хотел сфотографировать сверху свои раскопы. До сих пор такой возможности у археологов не было.

Летели не меньше часа, а может, и два. Не отрываясь от иллюминатора, я позабыл про время. И вдруг увидел воду. Наполненное доверху блюдце, окаймленное глухой тайгой...

Пилот посадил машину на маленький бетонный пятачок среди вековой чащи.

Генерал повел нас по едва заметной тропе, обходя по неприметным кочкам заболоченные места. Мошка моментально облепила лицо и руки. Минут через десять деревья расступились, блеснула ровная, будто молочная, гладь...

Ребята-археологи побросали в кусты майки и бросились к воде. Броска, впрочем, не получилось. Первый же шаг в воду — и ноги завязли по колено. Так мы и шли, постепенно заходя все глубже и глубже.

— Смелее, смелее,— подбадривал генерал, усевшись в брошенную на берегу плоскодонку.

Я не ощущал под ногами никакой тверди, и казалось, вот-вот засосет всего. Потом провалился в ил почти по горло, едва не захлебнувшись грязью, и решил, что лучше барахтаться на поверхности, а не идти. Я поплыл, медленно раздвигая грудью холодный ил.

Из воды вылезали с большим трудом, хватаясь за прибрежный кустарник. Отмыться от грязи было негде. И мы, не одеваясь, подставляя себя прожорливой мошке, затрусили назад к вертолету.

Всю обратную дорогу археологи молчали. Туда летели — царило веселье, ждали встречи с чем-то необычным, а обратно — все притихли, каждый думал, наверное, о своем.

...Вскоре в иллюминаторе показались оранжевые палатки Усть-Ковы. Не останавливая винтов, высадили молодых археологов и вновь взмыли над Ангарой. Наконец под нами мелькнула бетонная полоса аэродрома.

— Куда мы прилетели? — нелепо озираясь, спросил меня человек в энцефалитке.

Он подсел к нам еще на берегу озера, попросил вывезти его из тайги. Мы приняли его за геолога — рюкзак, энцефалитка...

— Вообще-то я из Салехарда,— сказал он.— Работаю буровиком в Гыданской экспедиции.
Я присвистнул — далековато забрался с берегов Оби!
— Услышал о целебном озере и решил отыскать его, — оправдывался не знакомец.— У меня псориаз — болезнь неизлечимая...
— И помогло озеро? — с интересом спросил я.
Буровик засучил рукав:

— Смотрите, десять дней назад кожу на этой руке покрывала чешуя.
Теперь едва заметные рубцы. Не верите?

Как выяснилось, Петр Степанович Новиков — так звали путешественника — жил в в тайге без продуктов и даже не имел палатки. Но, по его словам, он на шишках кедровых, если надо, целый месяц проживет. Отправляясь к озеру, на свои силы только и рассчитывал. На озеро его забросили вертолетом нефтяники из Ванавары. А назад он уже было собрался сплавляться по Кове до устья, как тут, нежданно-негаданно, прилетел наш вертолет.

— Приедете на озеро еще?

Он кивнул, да и стоило ли спрашивать, когда человек возвращается поздоровевшим. Меня интересовало, не заметил ли Петр Степанович чего-нибудь необычного в тайге, загадочного. Свечения озера, например, или выжженных полян?

— Нет, не заметил,— признался он простодушно. — Удивился только одному — необычному приливу сил.

И правду говорили — чудодейственное озеро. Феномену живой воды медицина даст, конечно, правдоподобное объяснение. Но и оно, очевидно, не будет полным без ответа на вопрос о происхождении лесного озера. Не связаны ли необычные свойства его с магматической деятельностью в глубине Тунгусского плато, как и многие другие таинственные и необъяснимые пока явления в этом районе?

Как же мало мы еще знаем о Земле, которая кормит, одевает и исцеляет нас...

А.Тарунов

Просмотров: 18508