Мбугу для мбути

01 марта 1994 года, 00:00

Мбугу для мбутиВ жизни пигмеев эфе, одного из родов большого племени бам-бути, мало праздников. Нет, вовсе не потому, что маленькие жители тропических лесов бассейна реки Итури, что в верхнем Заире, такие уж угрюмые и мрачные люди, начисто лишенные чувства юмора. Напротив, настоящий пигмей всегда готов радоваться, петь и плясать. Все исследователи отмечают веселый нрав и по-детски непосредственный характер лесного народца. Но жизнь в каменном веке — штука нелегкая и дает не так уж и много поводов для веселья. В самом деле, на пустой желудок особенно не попляшешь... А вот если охота прошла успешно и в ловушку попала особенно крупная антилопа дукер, а женщины тем временем наловили достаточно рыбы и крабов и насобирали полные корзины вкусных корешков — вот тогда, после сытного и обильного ужина, можно и попеть, и порезвиться от души. Вот что пишет Льюис Котлоу, американский писатель-путешественник, долгое время наблюдавший и снимавший на пленку жизнь пигмеев бамбути: «Когда всем весело и барабанщики знают свое дело, бамбути танцуют без перерыва четыре-пять часов. А если на небе полная луна, они могут танцевать всю ночь напролет, танцевать самозабвенно, в бешеном темпе, под несмолкающий грохот барабанов». Наверное, он описал танец «охота на слона» — самый известный и популярный у пигмеев. Его исполняют всякий раз после удачной охоты на лесного исполина. Ведь пища духовная у пигмеев неразрывно связана с хлебом, а точнее, мясом насущным. В данном случае — слоновым... Но веселая ночь рано или поздно проходит, начинается новый день — с новыми трудами и заботами. Мясо в жарком климате долго не сохранишь. Часть его отнесут в деревню высоких людей в обмен на нужные товары, а остальное надлежит съесть. Наевшись вечером до отвала и плотно позавтракав остатками — а настоящий мбути (мбути — человек племени бамбути. В языках банту — а их пигмеи переняли у высокорослых соседей — многочисленные приставки определяют «класс слова». Так, бамбути говорят на языке ким-бути, а место, где они живут, может называться умбути и т.д.) может съесть очень много, до трех с половиной килограммов в один присест, — с утра пигмей-охотник снова идет в лес, за новой добычей. Как будто и не было никакого буйного веселья накануне. И, конечно, на слона рассчитывать не приходится. Слон — редкость и праздник. Хорошо, если добыча вообще будет. И так изо дня в день, из месяца в месяц. А съев — в буквальном смысле слова — всю живность в округе, пигмеи переселяются на другое место. И все начинается по новой...

Маловато у пигмеев праздников. Но зато уж если мбути празднует, то делает это с чувством, толком и расстановкой. Главное, чтобы повод был подходящий. Рождение нового эфе? Нет, не то — маленький человечек приходит совершенно неподготовленным в мир, полный опасностей и лишений. И неизвестно еще, сумеет ли он дожить хотя бы до пятнадцати лет. Чему уж тут радоваться? Хорошо хоть, что ушли в прошлое времена, когда у женщины-пигмейки, родившей двойню, одного ребенка сразу же убивали. Жестокий обычай, продиктованный суровой правдой жизни тропического леса. Но даже в наш просвещенный век появление пигмея на свет — не повод для большого праздника в племени. Смерть — тем более не предлог для пира. Правда, есть еще свадьбы — но уж больно много с ними всегда мороки. А вот когда человек — то есть мбути — вступает в пору зрелости, когда в племени появляется еще одна пара полноценных рабочих рук — вот тут уже можно и попировать дня три-четыре, и пальмового вина попить, и поплясать вдосталь. Обряд инициации — один из самых важных у пигмеев, как, впрочем, и у большинства других первобытных народов. Только по завершении этого сложного ритуала пигмей-эфе становится настоящим мбути и получает первое взрослое имя. Прошла инициация — значит, пигмей успешно пережил самые трудные и опасные годы своей жизни, точнее сказать — выжил. Прошла инициация — значит, ребенка не утащил леопард, не укусила ядовитая змея, он не умер от лихорадки или воспаления легких. Инициация — значит, в роду эфе появился еще один охотник или еще одна собирательница. Тут есть что отметить.

Но если обряд инициации для мальчиков тяжек и суров и по большей части скрыт от непосвященных глаз — нечего посторонним смотреть, как мальчик становится мужчиной и охотником, то инициация у девочек — дело совершенно другое. Тут нет ни изнурительных физических испытаний, ни многодневной изоляции в лесу, как то водится у мужчин. Нет в обряде и запретных для остальных членов племени ритуалов, вроде обрезания, обязательной составляющей процесса превращения мальчика в настоящего взрослого пигмея. Женскую инициацию называют «има». А има — это песни и пляски до упада, это пир для всего племени, растягивающийся на несколько дней. Има — ато дорогой и потому редкий праздник, и мало кто из пигмеев потянет его устроение в одиночку. Чаще всего две-три семьи объединяются вместе и справляют има для нескольких девочек сразу. Очень часто пигмеи устраивают иму вместе с высокими соседями. И то верно — виновницам торжества все веселее вдвоем или втроем в церемониальной хижине, где им приходится сидеть взаперти в течение месяца - двух, предшествующих празднику. К ним приходят многоопытные старухи и посвящают в премудрости будущей взрослой жизни. Если одна из девочек не эфе, а лесе из соседнего высокорослого земледельческого племени балесе, тогда совсем хорошо. Обряды-то у всех похожие, да и живут племена обычно не так далеко друг от друга, надо же лесным мбути выменивать у кого-то железо для наконечников копий и стрел и кривых пигмейских секачей-мгусу. Лесе — люди (с точки зрения эфе) богатые, зажиточные — значит, праздник будет проведен должным образом и никто не уйдет обделенным. Но пусть лесе много богаче, пусть у них есть и железо, и бананы, и всякие занятные штуки белых людей, все равно ни один лесе не сделает так «мбугу» — праздничную накидку из лубяной материи, — как пигмей. А что за има без настоящей мбугу? Выделать такую материю из коры весьма непросто. Сначала нужно найти подходящее дерево — лучше всего идет фиговая лиана, а если быть совсем точным, не просто фиговая лиана, а особый ее сорт — изеле. Хоть кора изеле и поддается обработке с большим трудом, зато одежда из нее самая прочная и лучше всего держит краску. После того, как найдено, наконец, нужное дерево, пигмей (а изготовление собственно материи — исключительно мужское дело) забирается на него, выбирает подходящие плети лианы и свежует их. Два кольцевых надреза, затем один продольный соединяющий — и прямоугольный кусок коры подходящего размера аккуратно отделяется от ствола. Затем, уже в деревне, мастер колотушкой из слоновой кости отбивает кусок коры до тех пор, пока из него не получится широкая полоса мягкой и податливой лубяной ткани. С утра до вечера неспешно стучит примитивный молоток по бревну-наковальне. Дальше дело за женщинами. Выделать ткань — рашенную волокнистую материю надо превратить в яркие, затейливо изукрашенные одежды. И тут уже не обойтись без умелых рук и художественного чутья пигмейки-мастерицы. Лубяная накидка для има, должным образом выделанная и расписанная, — истинное произведение искусства. У пигмеев нет картин и скульптур — их заменяет мбугу. И хотя в последнее время все большее распространение получает западная одежда, вытесняя традиционные на бедренные повязки и накидки из коры, настоящие мастера по выделке мбугу пользуются не меньшим, а то и большим уважением и почетом, чем художники на Западе. Прежде чем разрисовывать материю, ее надо хорошенько вымочить в проточной воде и просушить на свежем воздухе. Потом можно приниматься за роспись. Сначала ткань раскрашивают черным — особенно хороший цвет дает сок фрукта тато. Мастерица рассекает круглый плод на две части и аккуратно отжимает сочную мякоть в подходящий сосуд. Например, в половинку расколотого глиняного горшка — в хозяйстве пигмейки не бывает ненужных вещей. К соку тато надо добавить несколько угольков из костра, хорошенько вымесить получившееся «тесто» — и краска готова.

Жешцина-мбути расстилает кусок материи на коленях, окунает тут же сорванную пальмовую «кисточку» в краску и приступает к работе. Одну за другой наносит она на ткань толстые черные черточки, и скоро весь кусок покрыт затейливым рисунком из пересекающихся линий. Он может быть геометрически правильным, состоящим, например, из ромбов разного размера, а может нести в себе некий диссонанс, тщательно, впрочем, рассчитанный и выверенный, привлекающий глаз прихотливым, хоть внешне и неправильным, узором. Нанеся основной рисунок, пигмейка откладывает материю для просушки. (Остатками краски можно разукрасить лица доброй половины женщин племени. Не пропадать же добру!) У мбути свои представления о красоте, отличные, быть может от взглядов вазунгу, белых людей, но они точно так же любят косметику и хотят выглядеть красивыми и модными. А мбугу тем временем уже готова для нанесения следующего слоя краски. Наступает очередь красного цвета. Для этого идет сердцевина дерева ндо. Красноватая древесина, если ее хорошенько измельчить и развести пальмовым маслом, дает восхитительный оттенок, так характерный для лубяных накидок эфе. Тут уже не обойтись простой палочкой. В ход идут руки — пигмейка старательно разрисовывает ткань обмакнутыми в краску пальцами. Два цвета есть. Готово? Нет, этого недостаточно для такой важной вещи, как мбугу. Нужен еще один цвет. Например, желтый. А самая лучшая желтая краска — это всем известно — получается из корней растения бинджали. Художница тщательно отскребает верхний слой кожуры с похожих на сморщенные морковки корней и долго-долго месит их в специальной деревянной посудине. Размять бинджали — работа нелегкая, долгая, но вот, наконец, краска готова. Правда, она несколько густовата, но это не беда, всегда можно разбавить. И снова мастерица работает руками, умелыми и искусными руками прирожденной художницы. Еще несколько часов кропотливой работы — и мбугу готова. Дело за малым — остается только сплести травяные браслеты и пояса — и наряд можно считать полностью завершенным. Наряженные в свежие мбугу, обильно украшенные затейливыми повязками и красными перьями попугаев, умащенные лучшим пальмовым маслом виновницы торжества, без сомнения, соберут обильный урожай восхищенных мужских взглядов. Особенность нового времени: в губах зажаты банкноты, символ цивилизованного богатства. Без них девушка-эфе не будет выглядеть зажиточной. Но и только с ними — тоже. Все-таки настоящее богатство — это мбугу. А мастерицы будут придирчиво сравнивать свои накидки с чужими. Нечасто это приходится: има — редкий праздник. Кто знает, когда в следующий раз доведется сделать настоящую мбугу...

Никита Бабенко | Фото из журнала «Natural History»

Просмотров: 10416