Превращения индигоферы

01 сентября 2005 года, 00:00

Превращения индигоферы

Брюхоногий моллюск, дубовый червец, куркума, вайда, марена, сафлор — эти красители животного и растительного происхождения были известны человеку в далекой древности. Например, в Египте найдены окрашенные сафлором ткани, датируемые XXV веком до н. э. Не имея ни малейшего представления о химии, древние ремесленники действовали интуитивно — и добивались удивительных результатов, как пивовар, не знающий даже слова «бактерии», в сущности, лучше всех на свете изучил их… Их рецепты, как и сам процесс покраски, за десятки веков практически не изменились. Старой рецептурой можно воспользоваться и сегодня. Только вряд ли у современного человека хватит терпения сначала в определенное время суток наловить самок дубового червеца, умертвить в уксусе, выдержать на солнце, высушить, а потом после перетирки и других трудов получить один-единственный лоскут удивительного багряного цвета.

После покраски цвет индиго закрепляют вывариванием в растворе мыла и железаКак давно замечено, наука и техника движутся вперед благодаря чудакам. Им первым приходят в голову разные безумные мысли: о том, что можно по воздуху за несколько часов переместиться с континента на континент или в батискафе погрузиться на морское дно. В общем, современной комфортной жизнью мы обязаны мечтателям. Но мало того — когда прогресс обращается к нам обратной, разрушительной стороной, первыми бьют тревогу и начинают что-то предпринимать опять-таки чудаки.

Скажем, одного из них, испанца Хесуса Сирису Лараону, очень беспокоили экологические проблемы, связанные с производством искусственных красителей. В частности, большой расход воды, ядовитые пары, которыми травятся не только рабочие, но и зачастую те, кто носит одежду из химически окрашенных материалов. И Хесус решил возродить к жизни дедовские — безопасные для здоровья — методы, добывать краски для тканей прямо из окружающей среды. Конечно, это нелегко и требует значительного навыка, который Хесус приобретает вот уже более 20 лет, следуя обычным путем проб и ошибок. И практически ежедневно сталкивается в своем деле с неожиданностями: вроде бы известны все ингредиенты, их «секреты», все этапы красильного процесса отработаны до автоматизма, а оттенок цвета может все равно вдруг получиться не таким, какой ожидался…

Красильная работа кипит — как в буквальном, так и в переносном смысле слова — почти круглые суткиГастонские письма

Эксперименты с красками в жизни Хесуса возникли случайно. Однажды на отдыхе в Турции он играл в шахматы. А на стене за спиной у его партнера, по восточному обычаю, висел роскошный ворсистый ковер. И испанцу — Бог знает почему — взбрело на ум: как было бы здорово покрасить какойнибудь ковер в цвета шахматной доски и повесить его у себя дома.

Отпуск кончился, но странное желание почему-то не покидало испанца. А тут еще наслоились изложенные выше соображения о вреде химических красок (экология в кругу интересов нашего героя присутствовала всегда).

В общем, недолго думая, он отправился в Кашмир, поскольку именно этот индийский штат считается родиной шелкового ковроткачества, а также местом, где особо поднаторели в искусстве нанесения на ткани «живых» красок. Но здесь, как ни странно, любознательного путешественника ждало разочарование. Оказалось, что в Кашмире давным-давно погружают нитки в химические составы, к тому же резко пахнущие и вредоносные. А поскольку Индия — довольно бедная страна, где об охране природы пока задумываются не в первую очередь, сливается эта «химия» буквально куда ни попадя. В том числе в источники питьевой воды, каковой поэтому кругом почти не осталось.

О древних же рецептах кашмирские мастера ничего не помнили, и Хесус отправился на их поиски дальше — по всему Индостану. Он побывал в богатых хозяйствах Пенджаба и глухих горных селах Ассама, на побережье Карнатаки и в пустынных районах Гуджарата, но повсюду заставал ту же картину: в огромные чаны для покраски и вываривания сливался искусственный раствор. А что такое раствор естественный и кому он нужен, никто сейчас не озадачивается — «зачем тратить время и силы на сбор растений, если можно их не тратить?»

Извлекая материал из сложносоставного варева, красильщик удаляет остатки фруктовУпорный испанец подошел тогда к вопросу с другой стороны — обратился к книгам. Снова неудача — сколько раз он ни пытался «сварить» краску по найденным в них рекомендациям, но всякий раз полученный цвет оказывался нестойким и после нескольких стирок просто испарялся. Хесус совсем уж было решил забросить это неблагодарное дело, когда на глаза ему попались письма некоего француза, отца Гастона Керду, приехавшего в Индию в 1732 году, чтобы возглавить Пондичерийскую христианскую миссию. Этот человек необыкновенно широких интересов, простиравшихcя от классической санскритской филологии до анатомических особенностей различных индийских племен, не обошел вниманием и местные способы покраски тканей. Тут и вправду было чем полюбопытствовать: в тогдашней Европе подобной глубины и разнообразия цветов добиваться не умели.

Много раз пронаблюдав весь процесс от начала до конца и лично проведя несколько экспериментов с растворами, священник составил обо всем этом подробный отчет, который и отослал в нескольких письмах парижскому другу. Тот переписку опубликовал, и она сразу привлекла внимание ведущих химиков и производителей красок в Старом Свете.

Для Хесуса письма двухсотпятидесятилетней давности тоже оказались крайне важными. Наконец он получил то, что искал, и многие ученые, дизайнеры, красильщики оценили это. Они помогли испанцу воспроизвести древний процесс на практике и довести его до высокой степени мастерства. Кстати, нашлось и подходящее место для реализации экстравагантного замысла.

Чтобы появился рисунок, на ткань наносят расплавленный воск с помощью специального клишеГород, где сбываются мечты

На крайнем юго-востоке Индии, вдоль Бенгальского залива, протянулся довольно узкой полосой штат Тамил Наду. Как и многие отдельные области этой сказочной страны, он своеобразен в культурном отношении — здесь свои язык, архитектура, обычаи. В конце концов, здесь живет «свой», отдельный народ — тамилы, причем большая их часть. Черные как ночь, с почти негроидными чертами лица, они уверены, что являются прямыми потомками дравидов — древнейшего населения полуострова, которое еще до прихода ариев строило здесь великие города вроде Мохенджо-Даро и Хараппы (впрочем, многие вполне беспристрастные историки склонны разделять это убеждение).

Благодаря морским ветрам в Тамил Наду круглый год тепло, но практически никогда не бывает испепеляющей жары. Нигде в мире не найдешь сразу столько растений, из которых добываются натуральные краски. К тому же и вода, играющая важнейшую роль в любимом деле Хесуса Лараоны, здесь такая, как надо — жесткая, с примесью кальция. Понятно, почему тамилы еще при Марко Поло имели славу искуснейших на всем Востоке красильщиков ткани.

Несколько тысяч человек из породы чудаков, мечтателей, с которых начался наш рассказ, «освоили» эту землю еще 50 лет назад, заложив на ней свой собственный, «особого назначения», город— Ауровиль. Сегодня этот, как принято говорить, проект взят под охрану ЮНЕСКО. Идея — простая и древняя, как сама цивилизация: на деле воплотить благородную мечту о свободе человеческого выбора для всех и каждого. Освободиться от власти денег и социального неравенства. Построить еще один прообраз Царства Божьего на земле… Кроме того, как говорится в городском уставе, «Ауровиль призван служить мостом между прошлым и будущим. Используя все преимущества открытий, совершенных как внутри него, так и за его пределами, он станет идеальным местом для всякого нового и смелого свершения…» Сюда приезжают самые разные люди, которым почему-либо стало трудно заниматься своим делом у себя дома. Приезжают— и остаются навсегда, целиком посвящая себя любимой профессии и почти не заботясь о насущном хлебе — в Ауровиле система обеспечения близка к идеально-коммунистической, или, если нужно более «трезвое» сравнение, — к той, что действует в израильских кибуцах. Приехал сюда со своими идеями и Хесус. Естественно, ему здесь понравилось.

Увидев «свет божий», окрашенная ткань на глазах меняет цвет — от зеленого до небесно-голубогоБолее того, устройство Ауровиля как замкнутого сообщества, живущего в своем особом, светлом мире, вдохновило его на новую «революционную» мечту: перевести все текстильное производство планеты Земля «обратно», на натуральные краски. В городе утопий это никому не кажется утопией…

А пока — на маленьком кустарном предприятии «Цвета природы» трудятся шесть мастеров-тамилов, единственных на сегодняшний день специалистов по натуральной растительной покраске. Большого дохода оно, конечно, не приносит, поэтому выживать помогает отдельный цех по пошиву модной одежды, где причудливые дизайнерские модели в индийском стиле создаются совместными усилиями европейских и местных художников. Крестьяне из близлежащих деревень берут подряды на вышивку орнаментов…

Работы — невпроворот. Причем не только у модистов, но и у «натуралистов», что, конечно, не мешает последним начинать рабочий день с неторопливого чаепития (да и потом еще раз пять-шесть до заката — обязательный чай с молоком и специями. В Тамилнаде это — святое).

У каждого — своя задача. Один наносит на ткань воск, чтобы при покраске появился узор. Другой — разводит костер под гигантскими чанами для вываривания. Третий — подготавливает материал к непосредственной обработке цветом. Особенно много при этом возни с хлопком: чтобы потом оттенок получился глубоким, нити надо, тщательно отбелив, просушить на солнце. И так далее. Причем каждое нехитрое или, наоборот, очень трудоемкое действие выполняется с улыбкой, которая обязательным пунктом входит в технологический процесс, а то обстоятельство, что все с утра до вечера перемазаны краской, только добавляет хорошего настроения.

Экспериментировать с растениями — необыкновенно интересно, особенно если знать их маленькие «хитрости». Например, для «радикально» желтого цвета требуется смешать измельченную кожуру граната с молоком буйвола. Но если в получившееся вещество добавить немного лимонного сока — цвет станет сочно-зеленым. Побольше лимона — выходит коричневый. А нарушим пропорцию кожуры граната и молока в пользу молока — перед нами оранжевая краска. Кожура, соединенная с другим тропическим плодом — чебулой, выдает черную краску, а для бежевой тамилы терпеливо собирают паразитов с банановых листьев. Причем, заметьте, цветовые нюансы и полутона зависят даже от места и времени, когда собраны фрукты, от жирности молока, интенсивности солнечного цвета в момент просушки... Скажем, самый редкий и дорогой цвет природной палитры, пурпур, можно «сварить» только в течение одного месяца за весь год, а именно — когда жучок дубовый червец выделяет особый секрет. Причем, чтобы заставить найденных насекомых выделить этот секрет в достаточном количестве, надо еще щекотать все «стадо» травинками или палочками. Правда, тут Хесусу на помощь пришел знакомый химик из Бомбея. Он изобрел способ сохранения диковинного фермента, естественно, без искусственных консервантов.

Про индиго говорят: «синее, чем сама синь». После долгих процедур окрашенная ткань должна «вылежать» на солнцеСинее, чем сама синь

Любимый цвет Хесуса — цвет неба — король цветов, самый живой и, вероятно, самый древний цвет, самостоятельно полученный человеком (ему примерно 4 000 лет). Речь идет об индиго. Слово это для нас звучит несколько экзотически, хотя, если вдуматься, многие узнали индиго давно, когда купили свои первые джинсы.

Целители утверждают, что эта краска способна «вибрировать» и вырабатывать таким образом исключительно благоприятную для живых существ энергию. Так ли это — трудно судить, но нашим далеким предкам в самых разных концах света вещество, добываемое из стеблей и листьев кустарника индигоферы, очевидно, нравилось. В одно и то же время им пользовались и кочевники-туареги на далеком западе Африки, и «просвещенные» земледельцы Передней Азии. Даже туника Тутанхамона была, как оказалось, окрашена индиго.

На заре производства и продажи краски эта сфера полностью контролировалась Индией — здесь ее сырьевой источник обладал оптимальными качествами. В конце концов, само название, которым мы пользуемся сегодня, произошло от латинского Indicum и греческого Indikos — «индийское». На Европейский континент индиго в VIII веке завезли арабские купцы, и тут же против него дружно восстали европейские красильщики. Они издавна получали синий цвет из сока вайды, крестоцветной травы, в изобилии встречающейся по берегам западных рек. Только заморского конкурента им не хватало... В германских городах индиго при поддержке церкви объявили «дьявольской краской», а во Франции члены красильных цехов ежегодно давали обет никогда не пользоваться индиго. Образовался даже международный союз «защитников вайды».

Окончательно эти препятствия были устранены только после колонизации Индии англичанами. Теперь европейцы сами завладели монополией на торговлю индиго, и, следовательно, его внедрение сделалось для них, наоборот, выгодным. А в середине XIX века средневековый «анекдот» с «гонениями на краску» даже ударил по ним парадоксальным бумерангом. Немецкий ученый Адольф Байер после упорных пятнадцатилетних исследований восстановил химическую структуру «небесного» цвета и впервые в истории получил его искусственным путем (1882 год). Вскоре промышленный индиго стал почти в три раза дешевле натурального. Оказавшись под угрозой банкротства, колониальные торговцы вновь попытались призвать на помощь церковь и заклеймить синтетический краситель как «нечистый», но… на дворе стояло уже ХХ столетие.

Плантации индиго, впрочем, до сих пор широко распространены на юге Индии, а благодаря усилиям Хесуса Лараоны их, вероятно, скоро будет еще больше, хотя добыча вожделенной субстанции и сегодня остается весьма трудоемким делом. Индигофера — растение довольно капризное, в высоту достигает не более полутора метров, а готовая краска составляет совсем небольшую часть его веса. Листья замачивают в огромных баках, и несколько человек трое суток беспрестанно месят раствор. Густая синь поднимается наверх, подобно сливкам, и, свидетельствую, ее оттенок в эту пору так интенсивен и ярок, что болят глаза. Как говорится в одной старой индийской песне — «синее, чем синь, может быть». Затем воду сливают, а описанную выше «накипь» собирают и сушат небольшими кусочками. Теперь, чтобы приготовить раствор для крашения, высохшую массу следует измельчить в пудру, залить холодной водой и добавить лимон (также растолченный в порошок). Через неделю брожения и постоянного помешивания индиго готов, но еще «молод». Истинную ценность краска приобретает только после месяцев и лет (иногда — десятилетий) «дозревания» в терракотовых чанах, закопанных в землю в закрытом помещении, — «сама синь» под открытым небом стоять не любит, тускнеет. Чувствительный раствор, в котором постоянно совершаются таинственные внутренние «превращения», требует ежедневной заботы. Каждое утро специалист из «Цветов природы» следит за ними и регистрирует их процессы. У тамилов особое отношение к индиго— смесь почтения и любви. «Нося одежду этого цвета, ты соприкасаешься с небом», — повторяют они. А с самим раствором соприкасаются, кстати, только мужчины (и, конечно, только специальной касты): бытует древнее поверье, что женщину этот раствор может сделать бесплодной. Когда «выстраданная» таким образом краска наносится наконец на материю, та вспыхивает вдруг ярко-зеленым. И тут же на глазах изумленной публики под воздействием атмосферного кислорода синеет. Этот «аттракцион» необходимо повторить несколько раз подряд, а затем закрепить цвет вывариванием. В кипящую воду добавляют натертое мыло и железо в порошке. Горят костры под чанами, пар из котлов и дым смешиваются в воздухе. Тамилы с бесстрастными лицами мнут ткань деревянными палками. Затем полощут ее и развешивают на веревках, словно только что выстиранное белье.

Рабочий день окончен. Но сама работа — нет. Причем не вообще работа, а процесс создания именно этих платков и сари, которые окрашивались сегодня. Завтра мастера из «Цветов природы» окрасят новые, свежие одежды, но несколько дней спустя обязательно вернутся к старым и повторят с ними весь цикл, виденный мною. Я спросила у одного из работников Хесуса (людей молчаливых, вообще говоря), когда же это кончится? Когда ткань можно считать «готовой»? Тот пожал плечами. Теоретически красить в индиго любой предмет можно бесконечно. Остается надеяться, что рано или поздно его купят, тем самым прервав древний технологический цикл, столь скрупулезно восстановленный испанским мечтателем и его тамильскими друзьями.

Мила Тешаева | Фото автора

Рубрика: Роза ветров
Просмотров: 7224