Зуб Будды

01 марта 1996 года, 00:00

Зуб Будды

Кто же такой Будда, то есть «Просветленный», «Пробужденный» как переводится его имя? Где-то на границе северной Индии и Непала жил в 623 — 544 годах до н.э. Сиддхартха Гаутама, происходивший, по преданию, из царского рода Шакьев. Поэтому одно из его имен было «Шакья-Муни», то есть «отшельник из Шакьев». Еще молодым царевич отказался от дворцовых развлечений, сытой жизни, и отправился на поиски «конца человеческих страданий».

Став странником, Будда много путешествовал по Индии, наблюдал жизнь простых людей и, считается, трижды побывал на Шри Ланке, оставив даже след ноги на вершине горы Шри Пада, которую еще называют «пик Адама».

Я не знаю, посетил ли Будда крепость Сигирию, но именно буддисты первыми обосновались в этом месте, в пещерах на огромнейшей скале, которая своими размерами поразила наше воображение.

На Шри Ланку мы с журналистом Вячеславом Заворотовым попали благодаря «Альбион-туру» (с рекламой этой фирмы вы можете познакомиться в этом номере журнала), а путешествие по острову устроила местная компания «Джордж Стюарт».

Львиная скалаУзник Львиной скалы

Просто не верится, что мы наконец-то оказались у подножия крепости Сигирия, взметнувшейся над зеленым морем джунглей на гигантском монолите красной скалы. Эту цитадель стремятся увидеть все, кто попадает на Шри Ланку. Одна из самых ярких достопримечательностей острова, она по достоинству могла бы занять место среди выдающихся чудес света.

Мы проходим по аллеям фонтанного сада, пожалуй, самого старого во всей Азии, разбитого у подножия крепости-дворца. Когда-то здесь прогуливались многочисленные жены короля.

Абеи, наш переводчик и верный спутник в путешествии по острову, подводит к огромным валунам, где высечены надписи. Они свидетельствуют о том, что в глубокой древности здесь находили приют буддийские монахи.

— Знаете, как появился буддизм на острове? Об этом у сингалов имеется интересная легенда, — начинает эпическим тоном Абеи, — я ее расскажу, чтобы вам было понятно, почему буддизм так быстро распространился по острову.

Мы гуляем по аллеям фонтанного сада, Абеи, знаток истории своего народа, повествует о его обращении в буддизм.

— Ашока, великий правитель Индии, был страстным приверженцем буддизма и послал на Ланку своего сына Махинду, отличавшегося необыкновенным умом, для обращения сингалов в истинную веру. Прибыв на корабле, Махинда убедился, что большая часть острова объединена в сильное государство царем Деванам-пиятиссой, правившим сингалами в III веке до н.э. Расспросив стражников дворца в столице Анурадхапуре, сын Ашоки узнал, что царь охотится на оленей, и отправился вслед за ним.

Вход в крепость Сигирию, в которую можно попасть лишь пройдя мимо львиных лапЦарь охотился в нескольких километрах от столицы. Внезапно он заметил необычайно грациозного оленя-сампхара, который в зарослях щипал молодые побеги кустарника. В погоне за оленем Деванампиятисса поднялся на вершину холма и тут вместо сампхара увидел тера-мудреца. Мудрец обратился к царю по имени и задал ему загадку: как отыскать в лесу манговое дерево? Правитель отгадал. «А ты умен, царь», — удовлетворенно произнес Махинда и посвятил его в буддийское братство. А в это время к берегам Шри Ланки подходил еще один корабль, на котором дочь индийского правителя Сингхамитта везла золотой кувшин. Царь Ашока вдогонку своему сыну мудрейшему Махинде решил послать побег священного баньяна (не случайно именуемого на ученой латыни Ficus religiosa), под которым Будда начал медитировать, открыл «золотую середину», или уход от крайностей в страстях и желаниях, и стал Просветленным. Было это около Бенреса. Сингхамитта посадила побег в кувшин, берегла его, как зеницу ока, во время плавания и торжественно вручила золотой кувшин жителям Анурадхапуры. По этому поводу состоялась пышная церемония, царь сингалов лично высадил побег в своем саду, где баньян произрастает до сегодняшнего дня, являясь святыней для миллионов буддистов. А поскольку баньян под Бенаресом уже погиб, то саженец в Шри Ланке остался самым священным из всех известных и почитаемых верующими деревьев.

Так вот, я вам скажу, — продолжал Абеи — передача побега баньяна — это первое важнейшее событие в истории острова, оказавшее огромное влияние на развитие буддизма, а со вторым событием, которое произошло гораздо позже, — прибытием в нашу страну Зуба Будды — познакомимся в городе Канди...

Мы уже приблизились к подножию цитадели Сигирия. Само ее название в устах Абеи звучит забавно, с придыханием: «Сигири». Чудо-крепость с красивейшим дворцовым ансамблем вознеслась на Львиной скале пятнадцать веков назад.

Кстати, только подойдя ко входу в цитадель, мы сообразили, почему скалу назвали «Львиной». По бокам площадки, открывавшей вход на лестницу, покоились огромные каменные когтистые лапы. Когда-то вход заслоняла гигантская фигура льва, высеченная в монолите скалы, и попасть на лестницу можно было только через раскрытую пасть царя зверей.

И это была лишь одна из преград на пути во дворец. Скалу окружали рвы с водой и высокие кирпичные стены. Слои земли с них сняли английские археологи, начавшие раскопки в Сигирии в конце XIX века. Несмотря на то, что сингалы помогали прорубать дорогу в джунглях, работа шла медленно. На экспедицию нападали дикие животные. Тогда здесь еще водились слоны и даже леопарды. Изматывали приступы малярии, но ученые упорно трудились и сделали много ценных находок, спасая древность от разграбления. В местном музее хранятся, например, удивительные терракотовые скульптурки — настоящие полуобнаженные женские модели, по которым можно изучать моды V века.

Не успели мы преодолеть несколько десятков ступеней, как уткнулись в два громадных обломка скалы; проникнуть между ними, можно было лишь через узкий проход. Его могли защищать от нападения всего несколько вооруженных воинов.

Видно, крепко боялся своих врагов царь Кашапа, сильно мучила его нечистая совесть, если из прекрасного дворца он создал такую неприступную крепость и добровольно заточил себя в ней, переехав сюда со всем двором из роскошных дворцов Анурадхапуры.

Но его историю Абеи нам рассказал у самой вершины скалы. А путь туда был нелегок. Приходилось не только подниматься по длинным и коротким лесенкам, одолевая сотни ступеней, но и крепко держаться руками за перила — ветер буквально сбивал с ног. Кепочку, прикрывающую голову от прямых лучей беспощадного солнца, пришлось сунуть в карман.

Впереди нас ждала еще одна достопримечательность цитадели «зеркальная стена». Мы оказываемся в коридоре между нею и скалой, добравшись до помоста на высоте многоэтажного дома. Вероятно, ее возвели, чтобы защитить проход вдоль скалы. Она — кирпичная, оштукатуренная, как объясняет нам Абеи, сложным составом из извести с гипсом, замешанной на меде, яйцах, с добавкой рисовой шелухи. Мастера отполировали до блеска ее внутреннюю поверхность. Для чего? Возможно, чтобы увековечить, по желанию царя, описания великолепных покоев дворца, красоту гаремных наложниц, богатство их нарядов, причесок и украшений. Вязь старых надписей проглядывает сквозь полированную поверхность, рядом автографы посещавших Сигирию, например, арабов, которые прибыли на Серендиб (так по-арабски звучит название острова) вместе с Марко Поло. До чего же неисповедимы пути Господни: мы идем по следам великого венецианского путешественника, видим то, что созерцал сам Поло!

Наверняка он больше всего любовался здесь знаменитыми фресками, которые видим и мы, поднявшись еще выше по узкой лесенке, огражденной металлической сеткой. Возможно, фрески хорошо сохранились не только благодаря ровному климату, но и потому, что были защищены от дождя и ветра: художники писали их на внутренних стенах пещер.

Сами художники занимали нижние пещеры, обжитые еще буддийскими монахами. Там живописцы смешивали и растирали яркие растительные краски: желтые, зеленые, оранжевые, красные. Так что краски были долговечные и тоже способствовали сохранению наскальной росписи. Фрески Сигирии, известные во всем мире, — выдающиеся образцы древней сингальской живописи. У них много общего с фресками Аджанты и Эллоры в Индии, хотя эта цейлонская работа, конечно, глубоко самобытна. До сих пор тайны храмовой и наскальной росписи переходят по наследству в семьях мастеров кисти. Сейчас этим занимается лишь небольшая группа народных художников, называемых «ситтару». Они же расписывают и деревянные маски для обрядовых церемоний. Сюжеты фресок — буддийские предания и легенды, реже — светская тематика.

Фрески Сигирии, на которых запечатлены полуобнаженные красавицы из царского гаремаНеобычность фресок Сигири еще и в том, что на стенах пещер были запечатлены полуобнаженные девушки-наложницы в изысканных нарядах. Они задумчиво смотрели на нас большими глазами из-под длинных ресниц.

— Многих девушек из царского гарема, — показывая на фрески, говорит эрудированный Абеи, ожидала печальная участь: надоевших наложниц царь Кашапа сбрасывал со скалы, на которой был устроен бассейн. Сейчас мы туда поднимаемся.

Пройдя по нескольким металлическим лесенкам, вмурованным в скальные стены, Абеи сел на камень, вытирая панамкой со лба капли пота.

— Что-то я с вами притомился, — произнес он тихим голосом, извиняюще улыбаясь. — Давайте, я расскажу вам историю царя Кашапы. Прежде всего: вы знаете почему он здесь поселился? Ведь Сигирия задумывалась как дворцовый ансамбль на вершине скалы. В неприступную крепость ее превратил Кашапа.

Он боялся, что престол отца перейдет к его младшему сводному брату Могаллану, мать которого происходила из царской семьи. А мать Кашапы была простолюдинкой. Чтобы упредить такое развитие событий, Кашапа захватил трон и заточил брата в темницу (позже тому удалось бежать в Индию).

От своего отца Дхатусена юный узурпатор потребовал отдать все сокровища. Кашапа был уверен, что властитель Анурадхапуры немало накопил их за долгие годы правления. В ответ Дхатусена предложил сыну отправиться с ним к искусственному огромному водоему.

Там у дамбы жил в уединении старый монах, с детства воспитывавший и учивший царя.

Дахатусена обвел рукой гладь водохранилища, указал на старую хижину своего учителя и, повернувшись к сыну, сказал:
— Вот все мои сокровища, накопленные за долгую жизнь.
— Смерть обманщику! — завопил Кашапа, обращаясь к стражникам. Те схватили царя и замуровали живьем в каменное надгробие его могилы.

Кашапа захватил трон в 477 году, но уже через семь лет, мучимый совестью и ожиданием возмездия от бежавшего в Индию брата, преследуемый видениями заживо погребенного отца, возвел цитадель на скале, и переехал в Сигирию. Но и там отцеубийца не мог найти успокоения, тираня своих подданных. Никакие забавы и развлечения, пиры и наложницы, не могли прогнать черных мыслей о неотвратимом отмщении. И оно наступило.
 
Спустя одиннадцать лет добровольного заточения на Львиной скале в 495 году, ему все же пришлось покинуть неприступное убежище. Гордыня не позволяла ему избежать встречи со своим братом...

Оставив Абеи отдыхать на площадке, мы пошли на последний приступ вершины. Железные лестницы вели вверх по почти отвесной скале. Следом, не отставая от нас, поднимаются буддийские монахи. Абеи успел уже перемолвиться с ними и сообщил нам, что это послушники из дальнего монастыря. Для них Сигирия — святое место...

От непрерывного подъема начинают дрожать ноги. Хорошо, что есть перила, можно и опереться на них — передохнуть. Солнце слепит глаза, по спине текут струйки пота. И вот наконец-то последние ступеньки. Ура! Мы на самой вершине.

Свет заливает зеленую площадку, кустарник. Как ни странно, сюда ветром, а то и птицами, занесена земля и семена. А высота-то, высота: не шутка — вершина поднимается на 475 метров над уровнем моря.

На верхней площадке заметен фундамент дворца и до сих пор поблескивает водная гладь бассейна.

Это здесь резвились наяды из гарема злодея, и отсюда сбрасывал он со скалы не угодивших наложниц.

На такой высоте ветер бьет в лицо, а внизу — тихо, не шелохнутся ветви деревьев. Отсюда видно далеко-далеко. Пожалуй, можно даже рассмотреть ту долину, в которой находится деревня Хабарана. Там встретились воины Кашапы и его брата, прибывшего с войском из Индии.

Братья сражались на боевых слонах. Поединок длился долго: у Кашапы сломался лук, кончились стрелы и у его брата. Но вот слон Кашапы шагнул на край болота, оступился, заревел и повернул назад. Воины царя, увидев, что их предводитель бежит, тоже бросились врассыпную. Кашапа остался один. Надменный и властный, он не перенес бы унижений плена и выбрал единственно приемлемый для своей необузданной натуры путь: выхватил из ножен меч и перерезал себе горло. В одной из легенд говорится, что Кашапа еще успел поднять меч и угрожающе потрясти им в воздухе.

Так бесславно кончилось царствование Кашапы, хотя после себя, как, впрочем, многие тираны, он оставил удивительный дворец на Львиной скале, одно из чудес «благословенной земли» — Шри Ланки. Его брат Могаллан стал после победы царем и вернул столицу в Анурадхапуру, а Сигирию вновь отдал монахам, и они там основали монастырь. Поэтому рядом с нами на вершине стоят послушники в оранжевых одеяниях и смотрят, как от подножия скалы уходят вдаль зеленые волны джунглей. Сюда, пятнадцать веков назад пришли их предшественники — первые буддисты.

Перахера — храмовое шествие со слонами, танцами и музыкантами

Слово «Канди» не сходит с уст неугомонного Абеи, пока наша машина кружит по крутым улочкам города. Вроде бы нас уже трудно чем-либо поразить на острове: видели, как добывают сапфиры и рубины, взобрались на Львиную скалу, наконец, любовались храмами Полоннарувы — древней столицы, заброшенной в джунглях. Но Абеи взахлеб расхваливает Канди, самый почитаемый сингалами город.

— Вы дышите горным воздухом Канди. Его название не имеет ничего общего с кондитерским делом. На сингальском языке это слово означает «вершина», или «гора». Если вы оглянетесь вокруг, то поймете, почему так называется город: он расположен у подножия горной гряды в ожерелье опоясывающей его широкой реки Махавели-Ганга с тенистыми берегами, поросшими тростником.

И Абеи величаво повел рукой, словно знакомя нас со своими владениями. Расположенный среди холмов, на высоте около пятисот метров над уровнем моря, самый прохладный город страны, несомненно, живописен. Но сингалы любят Канди и за то, что в нем более, чем в Коломбо, жив дух традиций, — это центр ремесел, национальных искусств. Наконец это центр борьбы за независимость.

— В дни смуты, после заката звезды Полоннарувы, религиозный и политический центр страны переместился в Канди, — продолжает свой рассказ Абеи. — Правда, тогда он назывался Сенкадагала — по имени обитавшего в тех местах отшельника, и только в XVI веке, когда португальцы захватили равнины и предгорья, сюда ушли сингальские правители Котте и Ситавака и основали здесь в 1592 году столицу — Канди. Более двухсот лет горное государство боролось за свою свободу, отражая нашествия португальцев, голландцев и англичан, оставаясь занозой в тылу захватчиков. Именно поэтому и в наши дни сингалы еще именуют свой любимый город «Маха Нувара» — «Великий город». Лишь в 1815 году Британская империя сокрушила этот последний оплот независимости, который стал снова свободным в 1948 году...

Тут Абеи прервал свой рассказ, так как машина остановилась в центре города, у большого искусственного озера, созданного повелением последнего сингальского короля Викрама Раджасинха.

Пора уже признаться, что именно это место и было целью нашего путешествия в гордый город Канди. Нет, даже не старинный дворец сингальских государей, расположившийся на берегу, где сейчас в залах Национального музея можно познакомиться с предметами домашнего обихода, одеждой и оружием прошлого. Конечно, мы зашли и туда, чтобы хотя бы взглянуть на кандийский договор, закрепивший победу англичан. Но была ли полной эта победа?

На самом берегу озера в гордом одиночестве высится Далада Малигава обнесенное рвом розовое строение. Это и есть знаменитый храм Зуба Будды.

— Знаете ли вы, как Зуб Будды (это — вторая святыня, первая — побег баньяна, о которой я уже рассказывал) попала на остров? Нет? Тогда внимательно выслушайте меня, пока мы не вошли под свод этого храма.

И Абеи приступил к повествованию.

— После смерти Будды его святые мощи приняли на хранение самые преданные последователи великого Учителя. Многие века Зуб находился в Индии у правителей династии Калинга. Но постепенно в Индии терялось уважение к этой реликвии, брахманы даже испытывали Зуб на прочность: клали на наковальню и били молотом, но не смогли его повредить.

Боясь, что его трон захватят противники буддизма, правитель Гухазива завещал своей дочери — если он погибнет в бою — перевезти реликвию в безопасное место. Так и случилось: враги убили правителя. Тогда его дочь Хемамала, спрятав Зуб в пышной прическе, тайно вместе с мужем села на корабль, и под видом пилигримов они покинули Индию, направившись к берегам «благословенной земли». Благополучно достигнув острова, они добрались до столицы Анурадхапуры и передали Священный Зуб прямо в руки короля Сирименгхаванна, который оставил его на хранение в своем дворце.
 
Лишь в 1592 году Зуб попадает в новую столицу — Канди, где его помещают вначале в двухъярусную гробницу, а много времени спустя правитель Нарендра Синха строит здесь новый храм — его называют еще Внутренний храм. И по сей день возвышаются каменные колонны храма Зуба Будды, выдержавшие все бури, пронесшиеся над ними за прошедшие века...
 
Даже невооруженным глазом видно, что храм неоднократно перестраивали, реставрировали. Особенно обращает на себя внимание пристройка у стены, выходящей прямо на озеро. Это восьмиугольный балкон, с которого последний правитель Раджасинха оглашал свои самые важные указы. Англичане ухитрились в нижних ярусах этой пристройки устроить гарнизонные казармы. Сейчас здесь разместилась бесценная храмовая библиотека. За стеклами шкафов виднеется тусклая кожа переплетов, а в их таинственной глубине скрываются манускрипты, написанные пером на пальмовых листьях. Мерцают переплеты, отделанные серебром, золотом, инкрустированные слоновой костью. Поскрипывает под ногами деревянный пол. Под ним сохранился подземный ход, по которому выступающий с этого восьмиугольного балкона правитель мог исчезнуть в мгновение ока, а англичане все никак не могли взять в толк: куда каждый раз девается Раджасинха?

Храм Зуба Будды открыт с рассвета до заката. Поэтому верующие тянутся к нему чередой, аккуратно снимая обувь перед входом. Вслед за другими проделали это и мы. Сингалы несут в руках, иногда в чашах, скромные подношения: с утра — сок и цветы лотоса, в обед — рис с карри, а к вечеру — что-либо из сладостей и напитков (мясо, рыба, яйца — исключены). Интересно, что никакую пишу не выбрасывают: ее съедают жрец и служители храма. Хотя и для мирянина считается благоприятным отведать такой освященной пищи. В ритуал входят также возжигание светильников, воскурение ароматических веществ. Жертвоприношение в честь богов и связанные с ним действа называются «пуджава».

Наблюдая все это, мы все же с почтением и вежливо, но держим место в очереди, выстроившейся уже для поклонения Зубу Будды перед позолоченной оградой. А пока служитель не открыл в ней дверцу, осматриваем многочисленные сокровища, собранные в храме.

Обратив вначале внимание на древние колонны Внутреннего храма, мы лишь при неторопливом осмотре замечаем, что его потолки оформлены искусной художественной росписью и инкрустированы резьбой по дереву, а двери облицованы серебром и слоновой костью.

Храм и его пристройки наполнены различными воплощениями Будды. Вот в нижнем ярусе сидящий Будда, высеченный из глыбы горного хрусталя, а в одном из ларцов на этом же ярусе хранится крошечная фигурка Будды, вырезанная из цельного изумруда. Но это еще только начало «галереи» Учителя. Проходим в помещение, где выставлены статуи, подаренные монастырями и верующими из Индии, Таиланда, Китая, Японии: золотые, белые, желтые, зеленые Будды. Рядом под отполированными слоновьими бивнями — гипсовый отпечаток следа ноги Будды с пика Адама. А по стенам развешены картинки: неизвестный художник запечатлел главные эпизоды жизни Просветленного.

Наконец, я замечаю нетерпеливое возбуждение очереди у позолоченной решетки: служитель открывает дверцу. Где-то звучит барабан и что-то вроде флейты, начинаются воскурения и песнопения. Толпа безмолвствует, душно. Слышны только шарканье босых ног и какое-то ликующее бормотанье. Каждый поверяет святыне свои беды и горести, просит о чем-то очень важном, просит посоветовать, наладить неудавшуюся жизнь. Я заметил, что из храма люди выходят успокоенные, умиротворенные, с просветленными лицами.

В «Зале прекрасного вида» мы с замиранием сердца приближаемся к серебряной столешнице, на которой возвышается золотая ступа. «Великая карандува» состоит из семи одинаковых по форме ковчегов. Внешний — позолоченный. В него вкладываются один в другой (как в матрешке) еще шесть ковчегов, инкрустированных золотом и драгоценными камнями. В самом маленьком покоится Священный Зуб.

Очень немногие видели сам Зуб. Было время, когда доступ к золотой ступе имели только король, его приближенные и некоторые из монахов. Сейчас ступу могут лицезреть все желающие, которые способны выстоять длинную очередь. Ну а кто же все-таки поклонялся самому Зубу? Я таких не встречал. Говорят, что когда в очень редких случаях показывают Зуб Будды, то его укладывают в особую золотую петлю, выходящую из центра золотого лотоса. Почему именно лотоса? Да оттого, что Зуб был найден в Индии именно на цветке лотоса.

В былые времена сингальские правители вели между собой войны за обладание этой святыней. Считалось, что лишь тот, кто владеет драгоценным Зубом, может управлять всем островом. Но это только «одна сторона проблемы», как говорит наш Абеи.

Дело еще в том, что сингалы всегда очень берегли свои традиции, соблюдали устоявшиеся веками ритуалы и церемонии. Почти все на Шри Ланке так или иначе сопровождается ритуалами, от домашних дел до сугубо производственных: длительная поездка, первый день занятия в школе, закладка нового дома, переезд, сев риса, сбор урожая и все прочее, что случается в личной и общественной жизни.

Под зонтом важно выступает баснаяка-нилами, один из управителей храмаНичего удивительного, что сингалы твердо верят, что процессии с Зубом Будды могут вызвать дождь и помочь в других весьма необходимых делах. Некоторые ритуалы переросли в пышные фестивали, празднуемые всей нацией, и часто носят религиозный характер. Таково храмовое шествие Эсала Перахера, которое устраивается ежегодно в августе, в дни полнолуния, что совсем не случайно. Именно это время связано с важными событиями в жизни Будды.

Этот праздник, поначалу весьма скромный и неприметный, ведет свое начало со времен Мегаванна, правившего в четвертом веке нашей эры. Он повелел раз в году доставать священную реликвию из усыпальницы, где она тогда хранилась, и устраивать перахеру, то есть «процессию». Потом это слово стало именем собственным. Заметным событием в жизни сингалов Перахера стала при последнем короле Раджасинхе, который в ответ на доводы кандийских монахов, что кощунственно устраивать буддийскую процессию во время индуистских праздников, слил их вместе. Так родилось, пожалуй, самое пышное и долгодневное празднество в Юго-Восточной Азии.

— А сколько дней длится оно? — спрашиваем мы у Абеи, который ведет нас из «Зала прекрасного вида», где хранится Зуб Будды, снова в королевскую библиотеку, чтобы рассказать и показать (из окон библиотеки хорошо виден берег озера, где обычно собираетсй процессия), как проходит Перахера.

— О! К ней готовится задолго не только весь город, но и приехавшие паломники. Пожалуй, можно сказать, что праздник этот длится от новолуния до полнолуния. Конечно, главным распорядителем на нем является управитель храма Далада Малигава, но, как вы знаете, Перахера включает в себя и четыре индуистских праздника, посвященные богам Натхе, Вишну, Катарагаме и богине Паттини. Поэтому процессии со слонами, танцорами и музыкантами идут не только от храма Зубы Будды, но и от индусских храмов. — Абеи откинул голову, размышляя, с чего же начать свой рассказ, и твердо произнес:
— Нет, давайте все же по порядку. Начинается Перахера наутро после новолуния церемонией «кап». Выбирают доверенное лицо, обычно от важнейшего в этом праздновании храма Вишну. Этот «капурала» (по названию ритуала) находит дерево эсала, расчищает вокруг него землю от кустов и все пространство окуривает и обрызгивает душистой водой. Затем зажигает у корней дерева светильник с девятью фитилями, кладет девять разных цветков и девять листьев бетеля — в честь девяти небесных тел. После этого капурала облачается в белые одежды, срубает дерево, обрубает сучья, а ствол распиливает на четыре части. Из них вытесывают колонны-капы, которые устанавливают в каждом из храмов богов-покровителей. Совсем не обязательно, чтобы это была только эсала, берут и другие деревья, но непременное условие, чтобы при надрезе ствола выделялся млечный сок. Это знак благополучия и процветания...

Пышную процессию возглавляет огромный слон, накрытый расшитой попонойГолос Абеи звучит все тише и тише, он уже переходит к рассказу о том, как пять ночей подряд вокруг храмов проходят торжественные процессии. Я смотрю в окно — в водах озера отражаются крупные звезды, мне кажется, что я вижу, как в неверном лунном свете ко входу в храм Далада Малигава подводят громадного слона с большими бивнями; на нем разноцветная попона, окаймленная крошечными горящими электрическими лампочками — прогресс все сильнее вторгается в древние ритуалы. На спине слона в ритм его тяжелой поступи колышется богатая беседка, в которую торжественно водружают «великую карандуву» — точную копию золотого ларца, хранящегося в храме Зуба Будды.

Вслед ему движутся процессии от других храмов, возглавляемые басная-канилами — управителями храмов. Они несут в руках «золотое оружие» — символическое оружие божества своего храма, которое призвано защитить верующих от всяких напастей. Над толпами людей развеваются штандарты с изображениями благоприятных для верующих животных и предметов: льва, слона, павлина, а также солнца, луны или даже трубы и светильника; возбужденные лица освещены колеблющимся пламенем факелов; оглушающе гремят барабаны, чей звук перекрывает пронзительный визг флейт, под который выступают заклинатели злых духов и погонщики с бичами. И конечно, процессию сопровождают танцоры с традиционными «кавади» на плечах. Кавади — это небольшие деревянные арки, верхняя часть которых обернута красной материей и может быть украшена еще павлиньими перьями. Значит, танцы посвящены сингальскому богу войны — Катарагаме, который любит прокатиться на павлине.

...Абеи тем временем продолжает свое повествование о ритуале, происходящем в один из дней Перахеры — церемонии «разрезания воды».

Храмовая процессия движется под оглушающий гром барабанов. Ее обязательно сопровождают танцорыНа середину кандийского озера выплывают пестро изукрашенные лодки, в которых сидят капуралы и другие жрецы — представители всех храмов. Капуралы очерчивают на поверхности воды магический круг, поднимают из лодок кувшины и опрокидывают их над этим кругом, выливая священную воду, сохранившуюся в храме с прошлогодней церемонии «разрезания воды». Затем капурала храма Катарагамы священным мечом своего воинственного бога рассекает воду и погружает кувшин в озеро, зачерпывая свежей воды. Вслед за ним набирают воду и жрецы остальных храмов.

— У нас считают, что вода, набранная в дни Перахеры из кандийского озера, обладает магической силой, — доносится до меня убеждающий голос Абеи. — Ее в тщательно закупоренных кувшинах будут сберегать до следующего празднества. Не забывайте — она помогает от многих недугов. Да вы лучше приезжайте на нашу кандийскую Перахеру следующим летом. Близких с собой берите. Мы всегда рады друзьям.

...Вернувшись из Коломбо в Москву, я начал изучать литературу о Шри Ланке и обнаружил любопытную книгу «Очерки Цейлона и Индии. Из путевых заметок русского», написанную замечательным ученым-востоковедом И.П.Минаевым после путешествия на Цейлон. Оказывается, более ста лет назад он наблюдал Перахеру. Я не могу не процитировать его великолепного и точного описания этого празднества... «Шли два небольших слона, на них сидело по три человека с цветами. Кругом слонов теснились люди с барабанами, флейтами и т.д. За двумя слонами двигались три слона, посреди них был громадный слон, везший в золотой клетке какие-то мощи Будды из храма Зуба. За слонами, прыгая и приседая, неслись плясуны и музыканты. Плясуны становятся в ряд: приседают, выбивают дробь ногами, встают, кружатся, поднимают, ломают руки и т.д. Их костюм увешан колокольчиками, а потому каждое движение сопровождается необыкновенным шумом...

Более часа двигалась процессия через сад. Гул от барабанов там-тамов, колокольчиков, плясунов стоял невообразимый; в воздухе чувствовался сильный, неприятный запах кокосового масла от факелов. А картина была оригинальная и сильно напоминала сцену из какого-нибудь фантастического балета; кругом была такая декоративная обстановка: тихая, ясная ночь, роскошная растительность и среди оглушительных, нестройных звуков движется пестрая восточная процессия...»

Я читал эти заметки и вспоминал, как качаются, благоухая, цветы под порывами горного ветерка на берегу кандийского озера, которое так хорошо видно из храма Зуба Будды, вспоминал рассказ Абеи о Перахере и словно вновь отправлялся в путешествие по «благословенной земле».

Шри Ланка
В.Лебедев, наш спец. корр.

Ключевые слова: Зуб Будды
Просмотров: 16297