Ганнибал, малая родина Марка Твена

01 января 1996 года, 00:00

Главная улица города Ганнибал
 
Я переводчик Марка Твена. Моя приятельница, московская поэтесса, зная мою одержимость Твеном, давно величает меня по отчеству не Марковной, а Марктве-новной.   Для   осуществления   своей мечты я предусмотрительно родила младшего сына, передала ему в генах клаустрофобию «невыездной» и в свое время проводила в аспирантуру университета Чикаго. Приглашая меня в гости, сын сказал по телефону:
— В конце месяца поедем в Ганнибал — красить за деньги забор.

Мы долго ехали по скучной прерии и добрались до Ганнибала лишь поздно ночью. Но утро с лихвой вознаградило за утомительный путь. Перед нами на зеленых холмах живописно раскинулся старинный светлый городок. Чистые улочки сбегали к полноводной Миссисипи. С холма открывался обзор на всю реку вверх и вниз по течению и лесистые просторы Иллинойса на другом берегу. Приезжая в Ганнибал, Твен каждый раз поднимался на Холидэй-хилл, откуда виден был весь город, и снова чувствовал себя мальчиком, а все прошедшие годы казались ему долгим сном.

Забор покрасили без нас. Он безупречно белый, рядом стоит указатель: «Забор Тома Сойера». За белым забором — родной дом и мемориальный музей Твена. Желающих красить забор — хоть отбавляй. С 30 июня по 4 июля в Ганнибале проходят «Национальные дни Тома Сойера». Этот фестиваль, на который съезжаются семьями со всей Америки, проводится вот уже сорок лет. Среди прочих состязаний есть и покраска забора. Босые мальчишки, закатав рукава и подвернув джинсы, соревнуются, кто быстрей и лучше покрасит отведенные им несколько досок. На этом же фестивале избираются на год Том Сойер и Бекки Тэтчер из местных старшеклассников. Целый год они, как послы доброй воли, представляют Ганнибал в США и за его пределами, участвуя во всех официальных церемониях.

У хранителя музея говорящая фамилия — мистер Суйте. Юмористы не упустили бы случая ее обыграть. Но — шутки в сторону — мистер Суйте действительно очень мил и радеет о делах твеновского мемориала. Передаю в дар музею книгу своих переводов из Твена. Хранитель приятно удивлен неубывающей популярностью Марка Твена в России. Для меня, в свою очередь, приятная неожиданность, что Твен — один из самых любимых зарубежных писателей в Японии.

Биография человека начинается задолго до его рождения. Вглядываюсь в лицо миссис Клеменс, матери Твена, тонкой, хрупкой, но очень сильной духом женщины. Заступничество за обиженных — словом и делом — было для нее настоятельной потребностью. В Сент-Луисе она как-то вырвала кнут у дюжего возчика, избивавшего свою лошадь, а в Ганнибале усмирила не в меру норовистого корсиканца, грозившего измочалить толстую веревку о свою непослушную дочь. Как-то в городе возник спор: может ли она, столь благочестивая пресвитерианка, замолвить доброе словечко за самого... сатану? Заговорщики всячески поносили его, обличали, и Джейн Клеменс не выдержала — вступилась. Да, он — величайший из грешников, утверждала она, а кто молится за него, как за других грешников? Разве кому-нибудь удалось спастись только собственными усилиями?

Вот где глубинные корни справедливости и благородства Твена, его независимости в суждениях и постоянной готовности прийти на помощь обиженным, вот откуда берет начало его бунтарство против лжи и лицемерия: детские впечатления глубоко западают в душу.

На бархатном платье миссис Клеменс две верхние пуговки отличаются от остальных: видно, были утеряны и заменены другими — незначительная, но очень трогательная деталь, свидетельствующая о бережливости и разумном самоограничении. Твен очень любил мать, ей посвящены многие замечательные страницы его автобиографической прозы. По ним можно судить, что и свое непревзойденное чувство юмора он унаследовал от матери.

Твен, по собственному признанию, рос болезненным, вялым ребенком и первые семь лет своей жизни питался, главным образом, лекарствами. Как-то он спросил свою мать, которой шел уже восемьдесят восьмой год:
— Наверно, ты все время беспокоилась за меня?
— Да, все время.
— Боялась, что я не выживу?
Миссис Клеменс, поразмыслив, ответила:
— Нет, я боялась, что ты выживешь.

Для нас она навсегда тетя Полли из книги на все времена «Приключения Тома Сойера». Мне кажется, Твен — озорник Том ревновал ее к своему младшему брату Генри, с которого писал примерного мальчика Сида.

В доме семейства Клеменсов обстановка очень простая и строгая. Из маленькой спальни на втором этаже Том удирал ночью через окно, заслышав условный свист Гека. Напротив через улицу — «дом с колоннами», принадлежавший доктору Гранту, где Клеменсы жили в 1846 — 1847 годах после разорения и последовавшей вскоре смерти отца, Джона Маршалла Клеменса. В гостиной наверху — восковые фигуры: доктор Грант в кресле у камина, за столом — миссис Грант и ее мать миссис Кроуфорд, возле стола — доктор Пик в визитке и с тросточкой. Он зашел навестить доктора Гранта, получившего множество колотых ран на дуэли. Юный Сэм прячется где-то неподалеку и подслушивает разные истории, которые впоследствии очень пригодятся писателю Марку Твену. Внизу — аптека доктора Гранта с традиционным набором медных ступок, пестиков, колбочек и весов, которые Твен, любивший поиздеваться над врачами, называл «орудиями уничтожения». Зубоврачебные инструменты того времени, и вправду, напоминают орудия пытки.

Музей Бекки ТетчерВ доме по соседству — книжная лавка и музей Бекки Тэтчер. Восковая русокосая Бекки (Лаура Хокинс) в кокетливых панталончиках расскажет, если нажмешь кнопку у двери, о детской любви к ней Тома Сойера. На той же стороне улицы и юридическая контора отца Марка Твена, избранного в 1840 году мировым судьей. Твен описывал ее в своих произведениях. На Хилл-стрит в «доме с привидениями» расположен музей восковых фигур. Известный американский скульптор Мартин Крюсон создал двадцать семь восковых фигур в человеческий рост. Тут и родители Твена, и семья самого Твена, и герои его двух самых популярных книг — Том Сойер, Гек Финн, тетя Полли, Сид, вдова Дуглас, индеец Джо и другие. Вечером в освещенном окне под крышей видно и само привидение.

Впрочем, вся историческая часть города — мемориал Твена. Ганнибал живет Твеном. Каждый ресторанчик использует в названии имена Марка Твена и его героев — Тома Сойера, Бекки Тэтчер, Гека Финна. Не забыт и злодей индеец Джо — его именем назван кемпинг. В лавке тетушки Полли продаются изделия народных промыслов, а в магазине миссис Клеменс — антиквариат, куклы, мебель и прочее. Кажется, вся Америка, вступив в «позолоченный век», сбросила в Ганнибал кухонную утварь, предметы строгого пуританского быта, лоскутные одеяла, которые трудолюбивые леди того времени украшали затейливыми узорами. И церковь не упускает случая упомянуть о знаменитом земляке. В проспекте Первой пресвитерианской церкви читаем:
«Возможно, вам будет интересно узнать, что Сэмюэль Клеменс (Марк Твен) иногда посещал Первую пресвитерианскую церковь Ганнибала. Ему было четыре года, когда семейство Клеменсов поселилось в нашем городе. Вскоре его мать и старшая сестра Памела стали прихожанками нашей церкви. Твен приезжал в Ганнибал на похороны матери. Панихида происходила в этой церкви».

Когда-то пасторы, возмущенные вольнодумством Твена, его критикой церкви и ее служителей, называли его «сыном дьявола». С тех пор многое переменилось в самой церкви. Настоятель храма Ларри Митчел с улыбкой замечает:
— О, Твен был настоящий философ.

Очевидно, желая показать, что прихожане церкви всегда отличались чувством юмора, демонстрирует висящую на стене в рамке страничку летописи приходской жизни времен Твена.

В 1878 году прихожане Первой пресвитерианской церкви устроили совместную трапезу, чтобы обучить своих дам, как лучше всего устроить званый ужин. По этому случаю для дам и джентльменов изготовили даже специальные памятные салфетки. За традиционной маисовой кашей на молоке последовали пирожки, конфеты, сэндвичи, кофе, мороженое. Заранее объявили и примерную стоимость угощения на человека (конечно, при разумной воздержанности гостя) — всего двадцать пять центов. Однако дамы проявили такое усердие в учении, что, когда трапеза закончилась, каждому джентльмену пришлось раскошелиться аж на двенадцать долларов! По тем временам, и особенно в захолустном Ганнибале, это была огромная сумма. Ну чем не сюжет для юмористического рассказа?

Потом мы побывали в гостях у Ларри Митчела. Он с гордостью показал нам свой роскошно обставленный трехэтажный особняк и поведал его историю. Некогда особняк принадлежал богатому врачу. Жена хозяина влюбилась в друга дома, тоже врача. Любовники замыслили убить хозяина и осуществили свой подлый замысел. Убийство совершилось в спальне на третьем этаже. Присяжные, по неведомой причине, оправдали убийцу, но лишили его врачебной практики. Злодей с горя запил и стал заядлым картежником, а потом и вовсе устроил у себя притон. Осматриваем залу, где резались в карты, и балкон, где местные жрицы любви поджидали удачливых игроков.

Все это было вполне в духе времени. В конце XIX столетия Америка отправила в антикварные лавчонки не только предметы строгого пуританского быта, но и мораль. В это время в маленьком Ганнибале имелось пять борделей, и их обитательницы почитались вполне респектабельными дамами, потому что покупали товары в дорогих магазинах, исправно платили налоги и проявляли заботу о здоровье клиентов. «Но теперь это вполне добропорядочный дом», — заключает свой рассказ пастор и, вероятно, желая рассеять последние сомнения, добавляет, что его жена, миловидная учительница Дженнет, воспитывала дочь президента Клинтона Челси.

«Но теперь это весьма порядочное заведение», — читаем в рекламном проспекте ресторана на Берд-стрит, где когда-то располагался самый шикарный бордель, открытый предприимчивой мадам из Чикаго. Из того же источника узнаем, что местные пасторы сорок лет вели войну с вертепами разврата и в конце пятидесятых одержали победу. Бордели закрыли, и Ганнибал стал благопристойным городом, где проводятся семейные фестивали.

Пароход «Марк Твен», на котором мы плывем по Миссисипи, стилизован под старушку «Большую Миссури». Ее приход в Ганнибал во времена Твена мигом преображал весь город. Но сначала о Миссисипи. Лучше, чем Марк Твен, о ней не скажешь. «Огромная Миссисипи, величавая, великолепная Миссисипи, в милю шириной, катит свои воды, сверкая на солнце; на другом берегу — густой лес. Два мыса — и сверху и снизу по течению — замыкают зеркало реки, превращая ее в озеро, тихое сверкающее и пустынное». А вот и описание парохода «Большая Миссури», дающее полное представление о нынешнем «Марке Твене»: «Длинный и остроносый, он изящен и аккуратен. У него две высокие вычурные трубы, и между ними висит золоченая эмблема. Нарядная лоцманская рубка, вся застекленная, с золочеными украшениями, возвышается за ними над верхней палубой. Кожухи над колесами пышно расписаны, и золотые лучи расходятся над названием парохода. Все три палубы окружены белыми чистыми поручнями; гордо вьется флаг на флагштоке».

Совсем как в былые времена, оглушительно ревет пароходный гудок, звенит колокол, и мы отчаливаем. Наш гид обращает внимание пассажиров на мысы, излучины, острова, а заодно рассказывает байки в духе твеновских вралей. У холма под названием «Прыжок влюбленных» узнаем историю краснокожих Ромео и Джульетты, чьи отцы, вожди двух индейских племен, постоянно враждовали. Правда, в отличие от шекспировской, эта история закончилась счастливо. Однажды один из вождей, завидев на холме свою дочь в объятиях сына заклятого врага, нацелил стрелу в сердце юноши. Но влюбленные в мгновение ока прыгнули вниз, на крышу проходившего поезда, и укатили в другой город. Там они открыли табачную лавку и стали жить-поживать и девяносто долларов в день наживать. Заодно и девять детей нажили.

Рассказывал гид и о знаменитой пещере Марка Твена, где, как помнит читатель, заблудились Том и Бекки. Решаем побывать и там.

О давнем интересе экскурсантов к знаменитой пещере свидетельствуют надписи на ее стенах, сделанные коптящими свечами. Нынешние любители запечатлеть свои имена для истории пользуются маркерами. Как Том и Бекки, с интересом осматриваем чудеса пещеры — «Гостиную», «Собор», «Дворец Аладдина», тайные укрытия знаменитых грабителей. Пещера электрифицирована, и, желая показать нам ту или иную достопримечательность, гид включает свет. В «Автобиографии» Твен упоминает, что пещера считалась страшным местом — в ней находилось мертвое тело девушки четырнадцати лет, дочери врача из Сент-Луиса. Оно покоилось в двойном цилиндре (стеклянном и медном), подвешенном в одном из переходов. Тело сохранялось в спирту. Хирург из Сент-Луиса, по словам Твена, был чудаком и поступал иной раз весьма странно.

Идем вслед за гидом по лабиринту извилистых коридоров. Как выяснилось, он Твена почитает, но не читает, даже «Приключения Тома Сойера» в руки не брал, однако ему доподлинно известно, что Твен слукавил: Том оставил Бекки с догорающей свечой не в темной глубине пещеры, а неподалеку от выхода, завидев свет. Читатели Твена снисходительно усмехнутся: писатель и сам сознался в «обмане» в «Автобиографии», как и в том, что исключительно в интересах искусства заморил в пещере индейца Джо: тот просто не мог умереть в пещере голодной смертью, ведь запас летучих мышей там не иссякаем.

Любопытно, что в городе Марка Твена давно вошло в моду венчаться в пещере. Молодые приглашают туда пастора и гостей. Однажды на такую свадьбу явилось сто пятьдесят приглашенных.

Мечтая вернуться в полюбившееся им место, люди бросают монетки в моря, озера, фонтаны. В Ганнибале принято бросать монетки в расщелину пещеры — там уже скопился всем видимый клад.

Я была в Ганнибале в апреле, в пору цветения вишни, и мысленно снова и снова возвращаюсь в светлый городок на берегу Миссисипи. Брожу по чистым улочкам с булыжными мостовыми, где вместо мусорных урн — деревянные бочки, любуюсь домами в стиле американской «плотницкой готики», поднимаюсь на Кардиффскую гору, у подножия которой стоит памятник Тому Сойеру и Геку Финну. Но главная притягательная сила Ганнибала — дух Твена, ведь недаром же он, объездивший весь мир, сказал как-то журналисту в далекой Индии: «Всем тем, что составляет мою суть, я обязан маленькой деревушке в Миссури на другом конце света».

...На высоком берегу Миссисипи стоит бронзовый Твен и внимательно вглядывается в речные дали. «Человеколюбие было его религией, и весь мир оплакивал его, когда он умер» начертано на памятнике, поставленном штатом Миссури своему знаменитому земляку. В юности Марк Твен служил лоцманом на этой могучей реке и стал одним из величайших лоцманов человечества на нескончаемой реке, именуемой ЖИЗНЬЮ.

г. Ганнибал, США
Л. Биндеман

Рубрика: 2001 и дальше
Просмотров: 11825