Охота на гиппопотама

01 января 1996 года, 00:00

Порою крестьянам, чтобы отвадить слонов от общинных угодий, приходится отстреливать для острастки наиболее ретивых животных, которых потом, впрочем, с аппетитом поедают всей деревней. Иногда слоны бывают виноваты лишь в том, что людям хочется кушать. Как у Крылова. «На какое мясо похожа по вкусу слонятина?» — поинтересовался я у одного участника подобных трапез. Тот надолго задумался, а потом сказал: «На ослятину!» Понятно, что вкус слоновьего мяса так и остался для меня тайной.

Чтобы помочь выжить деревенским жителям в неурожайный сезон, власти иногда разрешают им забить гиппопотама. К несчастью для гиппопотамов, неурожаи случаются часто, и этот вид охоты у африканцев хорошо отлажен.

Живы еще старики, промышлявшие бегемотами в те давние времена, когда не существовало никаких запретов на охоту. Энергично жестикулируя и сердито вращая глазами, они рассказывают жуткие истории о перекушенных пополам охотниках и вдребезги разбитых лодках. Они показывают ужасные шрамы на руках и ногах, оставленные зубами этого свирепого, сильного зверя. И им нравится, когда рассказы их не подвергаются сомнениям...

В отличие от слона или носорога гиппопотама трудно сразить из ружья. Он защищен толстым слоем жира, в котором вязнут пули, да и хороших ружей в деревне нет. К. тому же обычно из воды торчит лишь верхняя часть его мощного черепа, и попасть в него нелегко. Бегемот — очень хитрое и осторожное животное. Он моментально чувствует, какие опасные козни затевают против него эти зловредные двуногие, и старается либо заблаговременно ретироваться, либо напасть первым. Он весьма ловко и быстро передвигается под водой, отталкиваясь от дна ногами. Громкое, напоминающее лошадиное, фырканье, возможно, и определило имя животного: «гиппопотам» переводится с греческого как «речная лошадь».

Достигая четырех тонн веса при мощных мышцах и удивительном проворстве не только в воде, но и на суше, бегемот может очень круто обойтись с неосторожным человеком. Торчащие из нижней челюсти устрашающие клыки, похожие на небольшие бивни, выглядят чрезвычайно убедительно, хотя в зоопарках и на детских картинках мы видим их спиленными под корень. Его челюсти, подобно гигантским ножницам, могут перекусить взрослого крокодила, не говоря уже о незадачливом охотнике, так что стариковские байки вовсе не беспочвенны.

Вес это определяет способы и тактику охоты на гиппопотама. С одним из таких методов нам, трем переводчикам из России, уже не первый год работающим в Африке, довелось познакомиться самым неожиданным образом. Как-то во время поездки мой коллега и соотечественник решил искупаться в одном из притоков Нигера. То ли он перегрелся на солнце, то ли еще почему, но ему вдруг не страшны стали крокодилы и бегемоты. Парень сиганул в воду прямо с борта нашей лодки и размашисто поплыл на середину реки.

Вскоре над речной гладью раздался его истошный крик. Это был крик боли и испуга. Пловец беспомощно забил по воде руками. Голова его скрылась под водой, но через секунду появилась вновь. В глазах был ужас, широко раскрытый рот жадно ловил воздух. Казалось, кто-то крепко держал его под водой, и нам стало страшно. Мы изо всех сил заспешили к несчастному. Он продолжал отчаянно бороться с кем-то, то погружаясь, то выныривая. Какая тварь в него вцепилась, видно не было, и от этого становилось еще страшнее.

Больше всего мы боялись, что неведомый зверь утащит нашего неразумного собрата в темную речную глубь и отыскать его уже не удастся. К счастью, он сумел удержаться на поверхности до подхода лодки. Схватив его за руки, мы потащили горе-купалыцика через борт, с ужасом ожидая, что вслед за ним из воды появится какое-нибудь чудище. Но оказалось, что виной всему был большой металлический крюк, вонзившийся ему в икру. Крюк был привязан к толстой капроновой веревке, уходившей в мутные глубины реки. Мы перерезали ножом веревку и втащили ополоумевшего от страха коллегу в лодку. Он был уверен, что попал в зубы как минимум крокодилу, и все еще не верил в свое спасение.

В клинике нас успокоили, объяснив, что местные жители ставят такие орудия лова на гиппопотамов, а вовсе не на белых людей. Так что вышло всего лишь недоразумение, к тому же по вине нашего товарища, ибо нормальные люди в той реке не купаются. Крюк был успешно извлечен с помощью скальпеля и оказался весьма похожим на те, что используются на мясокомбинатах для подвешивания коровьих туш. Только этот был снабжен «собачкой», дабы надежно застревал в теле. Оставшийся после операции шрам потерпевший выдавал потом за след от зубов бегемота.

С другим, основным, способом охоты на бегемотов мы познакомились в одной гвинейской деревушке.

...Сначала охотники выслеживали стадо. Конечно, им хотелось обнаружить его поближе к родной деревне, чтобы не было конфликтов с соседями и транспортировать добычу по воде было недалеко. Страшно худые, одетые в истрепанные укороченные штаны, в рваные рубашки и майки, смахивая больше на изголодавшихся, засидевшихся без работы речных разбойников, охотники бродили по берегу реки и внимательно всматривались вдаль.

Но вот они видят на сверкающей речной глади какое-то движение. Издалека — будто крупные карпы поедают плавающий на поверхности пруда корм. Вдруг из воды выныривает большая уродливая голова на толстой шее и вновь погружается. Охотники взволнованно обмениваются репликами и стремглав бегут в деревню. Там, у берега, уже стоят наготове большие лодки-долбленки, загруженные всем необходимым — гарпунами, веслами, веревками, крючьями. В одной из пирог лежит большое ружье, напоминающее старинную фузею, которым, возможно, пользовались еще первые колонизаторы и место которому скорее в музее, чем на охоте. В другой лодке я увидел короткую многозарядную винтовку, честно прослужившую, судя по виду, не один десяток лет.

В срочном порядке отсылаются гонцы, чтобы собрать тех охотников, которые ушли выслеживать добычу в другую сторону от деревни. Но первые пироги уже отправляются в путь, чтобы незаметно следить за бегемотами из засады. Одну из лодок, самую маленькую, предоставляют за небольшую плату нам. Десяток пирог с людьми, по пять-шесть человек в каждой, собираются за небольшим мысом в нескольких сотнях метров от гиппопотамов.

Мужчины вполголоса, но очень темпераментно, причем все одновременно, обсуждают план предстоящей охоты. Ни одного слова не удается расслышать в этом приглушенном гаме. Нам больше понятны их жесты — в основном указывающие направление. Но, похоже, это бурное совещание — всего лишь традиция. Они уже не первый раз ходят на гиппопотама и прекрасно знают, что и как надо делать.
 
По команде старшего, внешне ничем не отличающегося от остальных, «флотилия» устремляется на стадо.

Охотники кричат на разные голоса. Одни, согнувшись, отчаянно гребут короткими одиночными веслами, словно участники регаты, другие стоят в лодках, потрясая длинными гарпунами. Это особенные гарпуны — деревянные трехметровые шесты с плоским стальным наконечником, похожим на большую гребенку, острые зубья которой загнуты назад. На другом конце гарпуна — веретенообразное утолщение из пробкового дерева, утяжеляющее орудие и в то же время не позволяющее ему кануть в реку.

Наша долбленая пирога никак не хочет плыть в нужном направлении. Ценой огромных, хотя и беспорядочных, усилий нам все же удается плестись в хвосте. Главное — не перевернуться. Сказать честно, мы и не спешим в первые ряды. Опыта общения с гиппопотамами, не считая тех, что маются в Московском зоопарке, у нас никакого. Да и гарпунщиков в нашей лодке нет. Хороших гребцов, впрочем, тоже.

Завидев своих злейших врагов, бегемоты взволнованно фыркают, угрожающе выпрыгивают из воды, показывая всю свою мощь и надеясь отпугнуть безрассудных людей. Но те продолжают быстро приближаться. Животные начинают метаться, то и дело скрываясь под водой. И вот все стадо, поднимая волны, обращается в бегство. Бегемоты стремятся отплыть подальше от берега, на середину реки — там легче спастись. Но все стадо охотникам и не нужно. Напротив, они и сами опасаются подплывать к нему слишком близко. Почувствовав себя в ловушке, разъяренные гиппопотамы разметали бы убогие лодчонки, как щепки, вместе с охотниками и их гарпунами. Люди рассчитывают на испуг животных и их неспособность в этом состоянии осознать свое преимущество в силе. Главное — отсечь одного, наиболее пугливого, неопытного зверя. Собратья не станут спасать его, и шансов уцелеть у него будет мало.

Замысел удается. Взрослый, но не очень сообразительный бегемот опрометчиво отдаляется от стада, и вереница пирог немедленно врезается между ним и остальными животными. Отбившегося гиппопотама гонят на водный простор. не обращая больше внимания на других. Охотники гребут изо всех сил, стремясь обогнать его, обойти со всех сторон и зажать в кольцо. Они кричат без устали и возбужденно размахивают руками. Гарпунщики уже держат свое оружие наготове.

Спасаясь от преследователей, гиппопотам то и дело выпрыгивает из воды и вновь ныряет. Ему трудно состязаться с гребцами. Он смертельно напуган таким количеством агрессивно настроенных людей. И вот со всех сторон в него летят тяжелые гарпуны. Два-три застревают в его теле. Теперь ему не спрятаться под водой: торчащие на поверхности пробковые поплавки выдают его. Пироги окружают животное, отрезав ему все пути к бегству. Затравленно оглянувшись, бегемот погружается в воду. Охотники кричат все разом и тычут пальцами туда, где, по их предположениям, он должен вынырнуть. Глубина здесь небольшая, и ускользнуть незамеченным ему не удастся.

Вот он всплывает, шумно отфыркивается, и... гарпуны с жутким хрустом вонзаются ему в голову. На его блестящей коже, темно-серой с бежевыми разводами, выступает кровь. Бегемот исступленно мотает головой, толстые палки, словно спички, разлетаются в стороны и ранят нескольких охотников. Одному наконечник вонзается в плечо. Бедняга протяжно кричит, схватившись рукой за рану, и садится на дно лодки. У других лишь царапины и ушибы.

Зверь устал. Он не может уже подолгу отсиживаться под водой. Ему нужно дышать. Перепуганный, он пытается вынырнуть тихо и незаметно, но десятки горящих азартом глаз устремлены на него. Люди совсем рядом, их много, они оглушительно кричат. В гиппопотама летят все новые и новые гарпуны, и, едва успев глотнуть воздуха, он скрывается в глубине. Над водой торчит целый пучок шевелящихся поплавков. Люди вплотную приблизились к животному. Они уже не боятся и чувствуют, что бегемот парализован страхом и не посмеет напасть.

Охотники пытаются гарпунами нащупать его под водой. Неожиданно огромная голова зверя появляется на поверхности в бурном водовороте розовой от крови воды. Животное задевает одну из пирог, неосторожно выдвинувшуюся вперед. Пирога переворачивается, стоящие в ней люди, как горох, сыплются в воду, к счастью, не на гиппопотама. С невообразимым проворством они вскарабкиваются в соседние лодки и вылавливают из воды оброненные гарпуны и весла. Бегемоту не до них. Широко раскрытой пастью он хватает вонзившиеся в него ненавистные палки, пытается перекусить их вырвать из тела, но глубоко засевшие наконечники лишь причиняют ему нестерпимую боль, приводят в неистовство и лишают сил.

Ослабевшего гиппопотама удается постепенно опутать толстыми веревками. Туго перетянутый в несколько витков поперек туловища, он становится похож на гигантскую колбасу. Охотники с победными криками тащат обессилевшую добычу к берегу. На мелководье, когда до суши остается несколько метров, бегемот упирается ногами в дно, не желая выходить из воды. Он чувствует надвигающуюся гибель. Утыканный гарпунами, как дикобраз иголками, он неподвижно стоит в воде и выжидательно смотрит на людей. Голова и шея его запиты кровью. Несколько смельчаков, войдя по пояс в воду, остервенело тычут гарпунами ему в голову, стараясь попасть в глаза. Это похоже на какую-то страшную, безжалостную корриду, в которой нет правил и допустимы любые приемы, где против одного животного выступает целая толпа голодных и беспощадных охотников, все более ожесточающихся при виде слабеющей жертвы.

После особенно болезненного удара бегемот вдруг вскидывает голову и с ревом бросается на мельтешащих перед ним человечков. Потрясая повисшими на нем гарпунами, он выбегает на берег. Толпа, побросав оружие, с визгом брызгает в разные стороны. Гиппопотам на секунду застывает, как бы опомнившись и испугавшись своего отчаянного порыва, и поворачивает обратно в реку. Однако веревки натягиваются и не пускают его.

Дружными рывками, шаг за шагом, охотники выводят его на берег. Бегемот стоит у самой воды, обреченно опустив голову. Он уже не способен сопротивляться. Сил едва хватает, чтобы держаться на ногах. Теперь охотникам остается лишь добить его. Человек с ружьем осторожно подходит к животному и стреляет почти в упор ему в голову. Выстрел не оказывает ожидаемого действия. Методично щелкая затвором, стрелок всаживает в гиппопотама пулю за пулей...

Неожиданно животное срывается с места и бросается в воду. Растерявшиеся охотники падают, не сумев удержать веревки. Но, кажется, этого уже не требуется. Бегемот неловко валится на бок, вздымая каскады брызг, и перекатывается через спину. Агония длится недолго. Люди, ликуя, спешат к добыче, окружают ее плотным кольцом и, радостно галдя, выдергивают из тела гиппопотама уцелевшие гарпуны и оставшиеся в нем наконечники. Они горячо обсуждают, чье оружие первым поразило животное. Каждый неопровержимо доказывает соплеменникам, что не кто иной, как он, смертельно ранил гиппопотама. Все хотят прослыть ловкими и удачливыми добытчиками.

Охотники сообща выкатывают необъятную тушу на берег. Они заливаются счастливым смехом и с размаху хлопают бегемота по брюху. Добыта целая гора мяса! Начинается дележ. Он сопровождается бурными проявлениями радости. Кто-то вдохновенно поет, кто-то пританцовывает с большим куском мяса в руках, предвкушая обильную трапезу и гулянье на всю деревню. По изможденному виду этих людей можно понять, что им нечасто удается поесть вдоволь, а тем более — заполучить столь сытный трофей. Для этого, как я уже говорил, требуется неурожай, разрешение властей и охотничье счастье.

Все внимательно следят, чтобы кто-нибудь не поддался соблазну и не спер в суматохе лишний кусок. На берегу уже собралось все население деревни. Сбежались быстроногие подростки, прямо по грязи приползли не научившиеся как следует ходить дети, приковыляли немощные, невероятно худые старики, тусклые глаза которых загораются молодым веселым огнем при виде поверженного гиганта. Они по-детски радостно улыбаются беззубыми ртами, указывают скрюченными, закостеневшими пальцами на распростертого бегемота и что-то возбужденно лопочут друг другу — не иначе как вспоминают собственные подвиги.

Тот, кому шальной гарпун угодил в плечо, толчется как ни в чем не бывало в самой гуще народа и, похоже, требует себе премиальный кусок за полученную травму. Рана его прикрыта лохмотьями и, судя по тому, как он размахивает руками, не очень его беспокоит. Охота окончена. Все целы и невредимы, все — кроме гиппопотама. Женщины уже взялись за приготовление гарнира из ямса — огромного, поистине раблезианского картофеля. Неподалеку от нас, у хижин, молодые сельские красавицы в длинных пестрых одеждах, грациозно сгибая стан, слаженно толкут в большой высокой ступе сорго или маис, из которого потом будут печь лепешки. Деревню ждет веселое пиршество.

Мы на него не приглашены. Вероятно, потому, что от нас не было никакого прока на охоте, да и неурожай мы не претерпевали. Перед тем как уйти, мы все же спрашиваем у одного из бывалых охотников: «Какое мясо ближе всего по вкусу к мясу бегемота?» Ответ был исчерпывающим: «Носорога».

Владимир Добрин

Рубрика: 2001 и дальше
Просмотров: 9021