Религиозное вольнодумие и интеллектуальное воровство: отрывок из «Истории алхимии» Сергея Зотова

Религиозное вольнодумие и интеллектуальное воровство: отрывок из «Истории алхимии» Сергея Зотова

237074 История алхимии 2.jpgВ издательстве АСТ выходит книга культурного антрополога, младшего научного сотрудника библиотеки герцога Августа (Вольфенбюттель, Германия), аспиранта Уорикского университета (Великобритания), лауреата премии «Просветитель» и соавтора бестселлера «Страдающее Средневековье» Сергея Зотова «История алхимии. Путешествие философского камня из бронзового века в атомный». «Вокруг света» публикует отрывок из книги.

Ученые-алхимики

Бруно: маг Солнца

Увлечение религиозным вольнодумием, вдохновленное интересом к древнему тайному знанию, а также трудами Парацельса, Бёме и розенкрейцеров удивительным образом повлияло на интеллектуальную революцию. Одним из первых эзотерически настроенных ученых этой эпохи стал итальянец Джордано Бруно (1548–1600).

Бруно знал и цитировал Парацельса. Он, как и многие другие передовые умы его времени, заинтересовался древним знанием, сокрытым в трактатах Гермеса Трисмегиста. Герметический корпус, свод философо-религиозных текстов, написанных примерно во II веке н. э., был переведен итальянским гуманистом Марсилио Фичино. Однако люди, увлеченные поиском древней истины, не знали правильной датировки текста и истолковали корпус как нечто, предшествующее Новому завету и даже сочинениям Платона и Пифагора.

Ренессансные гуманисты, таким образом, считали, что вся греческая философия и даже Священное писание базируются на древнем эзотерическом трактате. Вооружившись этим знанием, Бруно пропагандирует учение Гермеса по всей Европе. Он толкует на свой лад гелиоцентризм, используя герметическую идею о том, что Солнце — это демиург, «второй Бог». За эту теорию и за речи о существовании множественных миров, бесконечной Вселенной, а также из-за сомнений в непорочности зачатия Девы Марии Бруно в конечном итоге угодил на костер. Он не был ни мучеником-коперникианцем, ни ученым, выступающим против религии, каким его часто хотели пред- ставить советские исследователи, по очень простой причине — Бруно не являлся последовательным апологетом Коперника, но скорее был дерзким религиозным вольнодумцем.

GettyImages-167072757.jpg
Джордано Бруно

Несмотря на это, Бруно можно назвать ученым, так как наука его времени часто была связана с магическими или религиозными формами знания. Ради справедливости нужно упомянуть, что хотя Николай Коперник (1473–1543) и был математиком и астрономом, ему также были не чужды эзотерические воззрения. Рядом с изображением своей знаменитой гелиоцентрической системы он цитировал слова Гермеса о Солнце как Боге.

Кеплер: герметический астроном

Учеником Коперника был немецкий астроном Иоганн Кеплер (1571–1630), главным вкладом которого в историю науки является открытие законов движения планет и закона инерции. Он увлекался не только астрономией, но и астрологией, что было типично для того времени. Кеплер долгое время искал между планетарными орбитами числовые соотношения, представляющие собой выражение платоновских тел — сложных геометрических фигур, которые, согласно диалогу Платона «Тимей», были воплощением четырех стихий. Огонь сопоставлялся с тетраэдром, вода — с икосаэдром, воздух с октаэдром, а земля с гексаэдром из-за ассоциации свойств элементов с формой фигур. Пятый элемент Платон считал божественным (что отлично сочетается с позднейшими теориями алхимиков о небесном происхождении квинтэссенции, то есть пятого элемента). В соответствии с этими геометрическими фигурами, как было сказано в «Тимее», демиург построил Вселенную.

GettyImages-90732257.jpg
Иоганн Кеплер

Резчики по слоновой кости и художники пытались воплотить соотношения платоновских тел в произведениях искусства, дабы выразить гармонию природных элементов. Кеплер также опирался на пифагорейскую теорию устройства неба, и считал, что движение планет создает особую музыку сфер. В конечном итоге Кеплер был приглашен ко двору императора Рудольфа II своим коллегой, датским астрономом и алхимиком Тихо Браге, и служил там императорским математиком (то есть астрологом).

Ньютон: королевский фальшивомонетчик

В век Просвещения священное искусство никуда не исчезло — им занимались даже самые известные ученые, перевернувшие представления о нашем мире. Самым известным из ученых-алхимиков был Исаак Ньютон (1643–1727), прославившийся открытием закона гравитации. В одном из советских учебников можно найти следующая фразу: «Не следует смешивать настоящих творцов науки с алхимиками. Мы преклоняемся перед учеными прошлого — перед Архимедом, Ньютоном, Ломоносовым. Другое дело — алхимики. Науке они дали мало, а вреда причинили порядочно». Как бы удивились его авторы, если бы узнали, что в 1936 году на аукционе продали рукописи, принадлежащие Ньютону, и оказалось, что он написал об алхимии более миллиона слов, что составляет одну десятую от всех его трудов! Великий физик по праву мог бы называться и великим алхимиком, ведь до поступления на службу к королю в качестве смотрителя монетного двора (должность, несовместимая со славой златодела) Ньютон около тридцати лет корпел над философским камнем в собственной лаборатории в Тринити-колледже.

GettyImages-56458980.jpg
Исаак Ньютон

Ньютон, как и многие алхимики его времени, не любил выдавать секретов профессии и предпочитал заниматься трансмутацией в одиночестве, не обнародуя свои исследования. Нехотя занимаясь физикой в перерывах между экспериментами, он и опубликовал тот самый труд о гравитации, знаменитые «Начала». И даже в этом труде можно найти гипотезу, вдохновленную теорией трансмутации: «Каждое тело может преобразоваться в тело другого какого-либо рода, проходя через все промежуточные ступени качеств».

Дневники и подробные записи опытов Ньютона показывают, что он реформировал алхимию с помощью своего точного, научного в современном смысле подхода. Однако помимо лабораторных экспериментов Ньютон искал истину в древних трактатах по алхимии. Он переводил и переписывал от руки множество рукописей, к примеру «Изумрудную скрижаль» Гермеса Трисмегиста, работы Василия Валентина и Джорджа Рипли, причем иногда в стихотворной форме. Самое удивительное, что Ньютон не чурался герметических загадок и порой снабжал свои копии иллюстрациями. Он срисовал аллегории из знаменитой книги Николя Фламеля «Иероглифические фигуры». Изображения можно найти во многих других рукописях Ньютона, и среди них есть рисунки из алхимического сочинения «Коронация природы», символы стихий и алхимических первопринципов, а также раз- личного рода диаграммы.

В конечном итоге Ньютон разочаровался в тщетных поисках философского камня и посвятил себя детективной работе по поиску фальшивомонетчиков и оптимизации работы королевского монетного двора. Последние годы его жизни прошли в написании огромных трудов по теологии и в попытках вычислить дату Апокалипсиса.

Увлекался алхимией и один из ученых, приведших это искусство к полному забвению — английский химик Роберт Бойль (1627–1691). Он вел переписку о златодельческих опытах с Ньютоном и писал алхимические трактаты, в которых пытался обойти все проблемы, связанные с трансмутацией. Бойль даже пробовал создать философский анти-эликсир — для того, чтобы превращать золото в свинец. Он завещал свои рукописи и некую «красную землю» своим друзьям, а именно — Исааку Ньютону и английскому философу Джону Локку (1632–1704). Последний также увлекался хризопеей, владел собственной лабораторией, но не писал алхимических трактатов.

Лейбниц: секретарь златоделов

Другой философ, немец Готфрид Лейбниц (1646–1716), примерно в это же время работал секретарем розенкрейцерского алхимического общества в Нюрнберге в 1667 году. Там он познакомился со многими алхимическими трудами, к которым относился не без доли скепсиса, а также проводил некоторые опыты. В 1688-м он побывал в сокровищнице Вены, где осмотрел медали из алхимического золота, которые философ, впрочем, счел фальшивыми. В 1691 году Лейбниц получил место библиотекаря в Вольфенбюттеле, где хранилась одна из самых больших коллекций алхимических книг в Европе. Несмотря на скептицизм по отношению к оперативной алхимии, Лейбниц называл священное искусство «введением в мистическую теологию». После того, как гамбургский ремесленник Хенниг Бранд в 1669 году открыл фосфор, выпарив его из гнилой человеческой мочи — хотя первоначальной целью и было создание философского камня — Лейбниц купил у него рецепт, чтобы выдать его за свой. Такая попытка интеллектуального воровства была у него не первой — философ спустя 20 лет попытается доказать, что именно он, а не Ньютон, открыл принцип гравитации.

Мы видим, что и к концу эпохи Просвещения алхимия никуда не исчезает и продолжает интересовать многих ученых и интеллектуалов. Статьи об алхимии в знаменитой «Энциклопедии» французского писателя Дени Дидро (1713–1784), сумме знаний просвещенческой эпохи, были написаны без тени иронии. Уже в XIX веке немецкий философ Георг Гегель показывал владение алхимической теорией и терминологией, что видно из некоторых его статей.

GettyImages-541075325.jpg
Готфрид Лейбниц

Философ неоднократно упоминал Парацельса, Бёме и даже приводил их учения в качестве примеров в нескольких своих трудах. Знаменитая теория о мире как воле и представлении другого немецкого мыслителя — Артура Шопенгауэра, восходила к теории воображения Парацельса. В трактате «О воле в природе» философ обильно цитировал алхимиков Роджера Бэкона, Агриппу Неттесгеймского и Парацельса, а также посвятил целую главу темам магии и магнетизма.

Неудивительно, что, если такое количество ученых на протяжении всего Нового времени всерьез занималось или интересовалось алхимией, кто-то из них в конечном итоге попытался включить эту науку в официальную университетскую программу. Но сделать это было не так-то просто.

Читайте также:
Они все страдают: история юмора в картинках со «Страдающим Средневековьем»
Гарри Поттер и барная алхимия

Ключевые слова: алхимия, история, наука, препринт
Подписка на журнал
 
 
# Вопрос-Ответ
НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ