Цитадель кастильского духа

01 декабря 2008 года, 00:00

Когда точно и кем был основан город на каменистом холме в причудливой складке речных берегов, достоверно неизвестно. Имя поселению дали римляне. Художник, прославивший город, был греком. Одну из главных городских достопримечательностей — мусульманскую мечеть — возводили несколько поколений арабов. Самое известное здание, большую синагогу, построил еврей Самуэль Леви. И все же Толедо — самый испанский из всех городов Испании. Не столько по виду, сколько по духу.

В мае 1561 года из Толедо на северо-восток потянулись телеги, наполненные скарбом и кипами бумаг из королевских архивов. За ними уныло тряслись в каретах многочисленные придворные Филиппа II в безупречных черных костюмах. Они были очень недовольны затеей с переездом. Оно и понятно: заштатный городишко Мадрид не мог тогда похвастаться ни славой, ни богатством. Там не было даже собора (он появился только в конце ХIХ века), не говоря уж о трибунале святой инквизиции или университете. Да что собор — там даже приличной реки не было (речушка Мансанарес не в счет), что затрудняло снабжение города продовольствием. «Какая глупость! — должно быть, думали про себя придворные. — А ведь в Толедо только-только отстроили королевский дворец!»

Причины, по которым Филипп II сменил роскошные толедские покои на скромный охотничий замок в Мадриде, неясны. Монарх не оставил в документах ни строчки о таком важном для страны решении. Остается только гадать: может, его привлекали богатые дичью мадридские леса, где могла охотиться королевская семья? Или он пошел на поводу у юной супруги Елизаветы Валуа? Тринадцатилетняя француженка заболевала от тоски в аскетичном и мрачноватом Толедо. А может быть, он бежал от спесивой толедской знати и занудствующего архиепископа? Или ему не давали покоя амбициозные урбанистические прожекты?

Толедо провожал двор с бесстрастием настоящего идальго — еще вернутся. Монархи тогда часто «кочевали» по стране: Вальядолид — Бургос — Сарагоса... Но ни Филипп II, ни последующие правители не вернулись, прочно обосновавшись всего в 70 километрах от величественного города на берегу Тахо. Тогда всадник преодолевал это расстояние за день. Сегодня ультрасовременный скоростной поезд из нынешней столицы в бывшую идет ровно 30 минут. Основную массу пассажиров составляют туристы, студенты, монахини и разного ранга чиновники.

С туристами все понятно. Среди студентов по выправке часто можно «опознать» кадетов Толедской пехотной академии. Монахиням тоже всегда найдется зачем съездить в «штаб-квартиру» испанской церкви. Чиновники, скорее всего, направляются на конгресс — последние лет 20 их модно проводить в историческом «обрамлении». Самые шикарные мероприятия устраивают за городскими стенами на противоположном берегу Тахо. Тогда участники международных конференций могут видеть из окон изящный толедский силуэт. Для эффекта хорошо повесить в зале заседаний гравюры с видами XVI века — картинка в окне идентична картинке на гравюре. Все узнаваемо — и колокольня собора, и Алькасар, и крутая излучина реки Тахо, и башня Родриго.

Дело о наследстве

Одинокая башня за городскими стенами на крутом берегу прямо у воды — вот все, что осталось от дворца последнего вестготского короля Родриго. В Толедо она также известна как «купальня Ла Кавы». Согласно средневековым романсам, однажды утром хозяин дворца увидел с башни обнаженную красавицу Флоринду Ла Каву, полоскавшую в реке золотые косы. Дон Родриго был сражен прелестью купальщицы и немедленно ее возжелал. Получив отказ, ослепленный страстью монарх силой овладел девицей. Обесчещенная оказалась дочерью знатного человека, губернатора Сеуты, который в отместку натравил на Испанию мавров. Путь до столицы занял у арабского полководца Тарика ибн-Зияда считанные недели. Толедская монархия готов, которые всего тремя веками ранее брали Рим и заняли испанские провинции павшей империи, приказала долго жить. Так дон Родриго из-за любви потерял королевство и целый народ канул в историю.

Испанцы должны бы проклинать сладострастного короля, но в романсах его чаще жалеют и оправдывают — во всем, мол, женщина виновата, а «…несчастный король Родриго, Лишившись всего, что имел, Бежал в неприступные горы — Такой ему выпал удел». Кроме романтического флера в этих романсах есть и глубокая историческая правда. Испанская нация в известной степени сформировалась «благодаря» поступку дона Родриго. Ни римляне, жившие на территории пиренейских провинций, ни смявшие их вестготы не были еще испанцами. Ими стали те, кто в последующие семь с половиной столетий пядь за пядью отвоевывал у мусульман потерянные доном Родриго земли. Испанцы родились в горниле реконкисты.

Правда, хронисты, историки, да и просто здравый смысл говорят нам, что роковая страсть во всей этой истории ни при чем. Вестготское королевство пало совсем по другим причинам: политическим, экономическим... В частности, арабов пригласили сторонники вестгота Агилы — еще одного претендента на престол Родриго. Мавры же, оказывая ему военную помощь, преследовали собственные территориальные интересы, а заодно охотились за сокровищами вестготской столицы. Действительно, по свидетельству арабского летописца, они нашли в Толедо «продовольственное изобилие и неисчислимые богатства». Как выяснилось позднее — через 1000 с лишним лет — нашли они далеко не все.

Покидая Толедо, придворные короля Филиппа II видели его таким же, как мы сегодня — с XVI века городская панорама практически не изменилась

Клад из Гварразара
В августе 1858 года одна супружеская пара отправилась на кладбище в местечке Гварразар неподалеку от Толедо. Накануне была сильная гроза, и некоторые могилы подмыло. Заглянув под замшелую плиту, любопытные Мария и Франсиско обнаружили нишу с коронами, золотыми крестами и церковной утварью. Ночью супруги потихоньку перетаскали что могли в дом, стараясь остаться незамеченными. Однако их сосед Доминго проследил за ними и сам не упустил удачу — он отыскал еще одну могилу с драгоценностями и тоже спрятал их у себя. Счастливчики начали потихоньку сбывать найденное добро, предварительно «расчленяя» крупные предметы. Так бы сокровище и разошлось, если бы не толедский ювелир по имени Хосе Наварро. Он опознал в кусках золота, украшенных сапфирами и жемчугами, вотивные короны, которые набожные вестготские короли приносили в дар толедским церквям. Ювелир скупил все что мог и передал правительству, «желая, чтобы сокровищами владела нация, но за соответствующую компенсацию нынешнему владельцу». Кладбище Гварразара перекопали вдоль и поперек (на этот раз уже официальные кладоискатели), но ничего, кроме руин небольшой вестготской церкви, больше не нашли.

Значительная часть распроданных легкомысленными супругами и их соседом драгоценностей ушла через границу, во Францию, и попала в парижский музей Клюни. Все, что удалось спасти испанцам, хранится в Мадриде — в Археологическом музее и королевской Оружейной палате. Гварразарский клад признан самой крупной и яркой коллекцией прикладного искусства вестготов.

Толедскому музею вестготского искусства, уместившемуся в небольшой церкви Сан Роман, ни одной подлинной короны не досталось. Выставлены только копии (впрочем, отличного качества). В бывшей столице вообще мало что осталось от вестготов: часть городской стены, возведенной королем Вамбой, разрозненные колонны, капители и фризы, остатки фундаментов. Зато Толедо получил от бывших хозяев наследство другого рода. Во-первых, громкое имя, которое при них впервые зазвучало на весь мир, когда король Атанагильд сделал своей столицей в 576 году неприметный, но удобно расположенный Толетум. Во-вторых, статус церковной метрополии: с 610 года и по сей день Толедо — место пребывания высшего духовного начальства страны. Так что городу грех жаловаться.

И все же настоятель Толедского собора долго сетует, понизив голос до шепота: «Мы боимся проводить ремонтные работы внутри храма. В Толедо только копни — непременно «вылезет» какой-нибудь готский фундамент. И тогда все — Министерство культуры тут же лапу наложит. Им все равно где копать, хоть под алтарем. А у нас паства». Опасения падре понятны и рядовым горожанам. Более того, случайно обнаружив в саду каменную кладку, несознательные граждане часто засыпают ее обратно, и рот на замок. Не дай бог археологическая ценность — выселят из родного дома!

Впрочем, прежде чем закопать опасную находку, толедцы ее внимательно исследуют — а вдруг клад…

Последние из мосарабов

«Истинные сокровища Провидение само сохраняет для нас, — продолжает аббат кафедрального собора отец Хуан. — Этот храм посвящен Деве Марии, и даже иноверцы, разрушив его, не посмели осквернить след Богородицы». В приделе Нисхождения за решеткой из толстых металлических прутьев хранится кусок мрамора в форме куба. На кафельной табличке рядом — надпись: «Дотроньтесь до камня и скажите с великим благоговением: да будет почитаемо то место, которого коснулась нога Пресвятой Богородицы». Считается, что Богоматерь ступила на этот камень в 666 году, чтобы возложить на архиепископа толедского Ильдефонса (посмертно канонизирован) ризу. Ислам также признает Деву Марию (Марьям) великой праведницей. Поэтому, войдя в город и устроив в соборе мечеть, мавры не тронули святыню, а, напротив, как и требует «инструкция», всячески ее почитали.

«И вообще, единственное сокровище для христианина — в его душе, это его вера в Господа нашего, Иисуса. — Падре привычно берет ноту проповеди, но вдруг, прервавшись, строго на меня смотрит. — Ты, между прочим, крещеная, дочь моя? — Успокоившись на этот счет, он возвращается к прерванной речи: — И эта вера спасла христиан Испании, когда она была захвачена чужеземцами. Мавры могли разрушать церкви, но они не сломили христианский дух. И лучший пример этому — наши мосарабы».

В честь праздника Тела и Крови Христовых стены кафедрального собора украшаются с внешней стороны старинными гобеленами из сокровищницы этого храма

Сильные духом
Христианам Пиренейского полуострова, неожиданно ставшим исламскими подданными, оставалось только принять новые «правила игры»: учить арабский язык, носить восточные имена и одежды, строить из кирпича, а не из камня… Единственное, от чего они поначалу не отказывались, была вера. Благо эмиры позволяли им за специальный налог отправлять любые культы.

Шли годы, десятилетия, века… Желая освободиться от тяжелого бремени налогов и обрести равные с мусульманами права, многие христиане стали потихоньку переходить в ислам. Их называли мулади — «новые мусульмане». Со временем эта тенденция усилилась настолько, что к 1200 году около 90% населения мавританской Испании уже составляли сторонники ислама. Тех, кто, несмотря на неудобства, продолжал молиться Христу, стали называть мосарабами (от арабского «муста'риб» — «арабизировавшийся»). Причем давление среды было так сильно, что к Х веку в некоторых мосарабских общинах забыли родное романское наречие, и пришлось переводить на арабский Евангелие.

В Толайтуле (Толедо на арабский манер) эта община была одной из самых могущественных: у них имелись особый суд, свои законы и не менее шести церквей. Упрямые мосарабы почти 400 лет ждали, когда до них докатится реконкиста. И дождались: в 1085 году Альфонс VI, король Кастилии и Леона, во многом благодаря их поддержке, вошел в город… И тут выяснилось: оторванные от остального христианского мира мосарабы совершали литургию по старинке, как это делали их деды и прадеды. За несколько лет до завоевания Толедо этот старинный обряд, оформившийся еще при вестготах, был осужден папой Григорием VII и повсеместно заменен единым латинским. Однако, учитывая заслуги толедской общины в освобождении города, папа вскоре даровал ей исключительное право служить литургию по мосарабскому обряду (его еще называют испанским и вестготским) в шести приходах Толедо. Много позже, в 1992 году, другой папа, Иоанн Павел II, впервые в истории лично отслужил мосарабскую мессу в Ватикане, подтвердив тем самым ее легитимность в лоне католической церкви.

Сегодня, как и все последнее тысячелетие, в 9.00 толедские мосарабы ежедневно собираются на утреннюю мессу. Всего их в Толедо осталось около 2000 семей, и они чрезвычайно гордятся своим происхождением. «Наша фамилия встречается в метрических книгах прихода Санта Хуста с конца VI века», –– сообщает Хесус де Андрес Артеро. И он, и его 20-летняя дочь Клара, могли бы «приписаться» к обычному католическому приходу — дело добровольное, но оба предпочитают следовать семейной традиции.

Это, кстати, требует некоторых дополнительных усилий, потому что мосарабская служба ведется не на испанском, а на латыни. Прихожанам поэтому приходится следить за ходом литургии по специальным книжечкам — в них приводится полностью латинский текст с переводом и пометами вроде: «эта молитва читается хором и стоя» или «после того, как святой отец воздел руки к небу, спеть аллилуйя». В остальном же человеку, не слишком искушенному в тонкостях римско-католической службы, не очень понятно навскидку, в чем, собственно, отличие мосарабского обряда от обычного латинского: другой порядок молитв, чуть иначе освящаются облатки… Служат такую мессу специально обученные священники в двух приходах (Санта Хуста и Санта Эулалия) и в особом приделе кафедрального собора.

Мосарабский падре был строг и, окончив службу, снимать интерьеры «своего» придела не позволил. Пока мы вели с ним бесплодные переговоры, прихожане достали откуда-то пакеты и сумки, вытащили из них длиннополые темно-синие плащи, шапочки, цепочки с медальонами и начали во все это облачаться. Наша новая знакомая Клара ловко воткнула в волосы высокий гребень с черной кружевной мантильей и отвела нас в сторону: «У старшины нашего братства есть ключ от придела, он разрешит вам фотографировать, но позже. А сейчас — все на процессию». Сегодня праздник Тела и Крови Христовых — главный в городе.

 

Для наблюдения за крестным ходом жители нижних этажей загодя выносят на улицу стулья. Больше повезло тем, кто может занять место на балконе

Национальность — христианин

По современным меркам Толедо — город совсем небольшой: всего 80 000 жителей. Во время «Большой недели», которая устраивается по поводу праздника Тела и Крови Христовых (иначе — праздник Евхаристии), количество пешеходов на улицах удесятеряется. Сами же улицы — узкие, крутые, мощенные мелким булыжником, одним словом, средневековые, — декорируются с потрясающим размахом. Счет употребленным для этого живым цветам и ароматическим травам идет на кубометры. 10 кубов тимьяна, столько же розмарина, белых и лиловых петуний, гладиолусов, герани, лаванды. Цветущие растения развешиваются вдоль улиц в горшках, травы — гирляндами, пахучий тимьян и розмарин разбрасываются по мостовой. К концу дня их разбирают: туристы и паломники — на память, толедцы — на приправы.

Фасады домов не видны за гобеленами и штандартами с вышитыми на них гербами знатных фамилий. Если в доме нет никакого, даже захудалого герба, толедцы вывешивают с балконов шелковые шали, расписные платки и всякого рода флаги: государственные, региональные, футбольные… Среди прочих мы отметили российский, флаг сексуальных меньшинств и флаг второй Испанской республики (1931—1939). Над улицами, по которым проследует процессия, натянуты полотняные тенты с гербами и без гербов. В первый день процессии положено быть дождю, потому и тенты. И в самом деле сегодня моросит. Приметы — удивительная вещь, что ни говори.

Если идти по улицам, накрытым полотном, можно обойти почти все значимые точки города. Начинается и заканчивается этот «закольцованный» маршрут в соборе. А пролегает — через площадь Мэрии, на которую выходят фасады сразу трех важных зданий: собственно мэрии, собора и резиденции архиепископа. Захватывает площадь Сокодовер, бывший арабский рынок, площадь Сан-Висенте с одноименной церковью в стиле мудехар и старинными университетскими общежитиями. Потом проходит мимо Музея Святого Креста и церкви Иезуитов. По улицам Торговой, кардинала Сиснероса и Булавочной (Альфилеритос), где незамужние девушки оставляют в нише с фигурой Скорбящей Богородицы булавку — во всяком случае, по легенде, когда-то это помогло на редкость удачно выйти замуж одной молодой портнихе.

Маршрут продуман так, что, охватывая весь центр, удивительным образом огибает ряд выдающихся памятников: две — из трех сохранившихся в Испании — синагоги и обе городские мечети. Удивительно это  потому, что пройти по старому городу, не наткнувшись на мечеть или синагогу, довольно сложно. В Средние века Толедо славился своей веротерпимостью и был известен как «город трех культур». Сегодня «чужие» храмы отданы под музеи, и все равно католические власти рассудили, что идти крестным ходом мимо пусть бывшей, но синагоги неуместно.

Маленькие «пажи» разбрасывают лепестки роз на пути толедской святыни — Большой дароносицы. Несмотря на нежный возраст, они будут проделывать это все четыре часа, что длится крестный ход

«Город трех культур»
После завоевания Пиренейского полуострова в 711 году арабами на этой земле вплоть до окончания реконкисты (1492 год) пришлось уживаться христианам, мусульманам и иудеям (еврейская диаспора в Испании была очень многочисленной). Их сосуществование не во все времена было простым, но всегда очень плодотворным, особенно в смысле культурного сотрудничества. В той или иной степени это характерно для всех крупных центров мавританской Испании, и «городом трех культур» называют то Кордову, то Гранаду, то Севилью. Но чаще всего — Толедо. Потому что здесь эти три элемента внесли примерно равный вклад в дело превращения города в XI—XIII веках в культурный и научный центр мирового и даже цивилизационного значения.

Уже при дворе просвещенного толедского эмира аль-Мамуна в середине XI столетия совместными усилиями мусульман, иудеев и христиан были достигнуты поразительные успехи в ботанике, математике, медицине и особенно в астрономии. Арабский правитель даже выстроил обсерваторию, где еврей Арзахель занимался составлением астрономических таблиц и усовершенствовал астролябию. После отвоевания Толедо в 1085 году христианским королям еще почти 200 лет удавалось сохранить хрупкий баланс между представителями трех конфессий и использовать различия во благо. Местные евреи и мосарабы, владеющие языками, в XII веке впервые в истории перевели на латынь Коран. Благодаря знаменитой толедской Школе переводчиков город стал мостом, по которому в Европу перекочевало «потерянное» античное наследие. Именно ей христианский Запад обязан Аристотелем и Птолемеем.

Но тем временем потихоньку вырисовывается гордый профиль нации, которая теперь уже сама себя называет испанской. Ведь до XIII века — уникальный, между прочим, случай в истории европейских национальных государств — народы, населявшие Испанию, не называли себя испанцами ни под каким предлогом — еще спутают мусульман-испанцев с иудеями-испанцами… Астурийцы, галисийцы, леонцы и кастильцы предпочитали называть себя просто «христианами». В той Испании это значило гораздо больше, чем «испанец».

В XIII веке Альфонс Х Мудрый, король Кастилии и Леона, перенес столицу в Толедо. При его дворе еще приветствуются поэты, астрономы и медики вне зависимости от их вероисповедания. Еще действуют мечети и строятся синагоги. Но уже начинаются грандиозные работы по строительству Храма Божьего, достойного важного христианского центра.

Первый камень был заложен в 1226 году. Строили три века. Когда собор был закончен, в Испании уже не оставалось ни мусульман, ни иудеев. За год до освящения храма, в 1492 году, закончилась реконкиста, и арабов прогнали с полуострова. В том же 1492-м увидел свет королевский указ об изгнании из Испании евреев.

В белом с красными крестами — рыцари Святого Гроба Господня. В красном с белыми крестами — представители ордена инфансонов из Ильескаса. Порядок шествия в процессии складывался веками и не подлежит изменению

Толедский собор считается лучшим образцом испанской готики, но его невозможно как следует рассмотреть снаружи: плотная застройка вокруг не дает отойти на нужное расстояние. Зато внутри он предстает во всем великолепии — не зря его называют Dives Toletana («удивительный» или «богатый»). Богато все: пятиярусный алтарь золоченого дерева, резные хоры, гигантские витражи и барочные барельефы. В сокровищнице собрана прекрасная коллекция: от Библии Святого Луиса, по которой учились короли, и до Тициана, Рубенса, Гойи. Больше всего, естественно, Эль Греко — критянин Доменико Теотокопули, по прозвищу Грек, хоть и приехал в Толедо в 35 лет, считается главным местным художником.

А главное достояние сокровищницы — большая дароносица. Мастер XVI века Энрике де Арфе семь лет трудился, чтобы сконструировать готическую башню высотой 2,5 метра, употребив на это 183 килограмма серебра, 18 килограммов золота и 12 000 болтов. Жемчужина собора покидает его только раз в год — на праздник Тела и Крови Христовых, то есть сегодня.

Архиепископ Толедский (кардинал Антонио Каньисарес Льовера) благословляет всех присутствующих и помещает внутрь дароносицы облатку, символизирующую Тело Господне. Башня установлена на специальную платформу с колесиками, покрытую тяжелой парчой в пол. Под этот полог по одному залезают шестеро безымянных героев праздника. Ближайшие четыре часа они будут с величайшей осторожностью вслепую толкать платформу. Снаружи их действиями руководит человек в черном: «Приготовились! Раз и-и-и два! Взяли!» И гигантская золотая башня, вздрогнув, «выплывает» наружу. Сооружение весит более 200 килограммов, улицы в городе, как уже было сказано, вымощены булыжником и круты. В XIII веке в Леоне для платформы был сконструирован специальный рессорный механизм, который обеспечивает устойчивость башни на спусках, подъемах и поворотах.

Наблюдать за ходом процессии — отдельный аттракцион. Самые стойкие с раннего утра занимают выгодные места вдоль улиц и терпеливо ждут, пока мимо них продефилируют все участники церемонии. Есть и другая тактика: следовать за ними, перебегая из переулка в переулок, но тогда мешают головы впереди стоящих. В задних рядах поднимаются на цыпочки, сажают на плечи детей. «Смотри, смотри, вон она!.. — ненадолго зрители замирают, а потом опять толкотня. — Бежим дальше». И еще, и еще раз проходят мимо девочки в белом, мальчики в морских костюмчиках, дамы в мантильях, герольды в беретах с перьями. За ними в определенном порядке следуют члены религиозных орденов и братств. И наконец, она — святыня.  По толпе проносится разочарованный шепоток: «Нет мальтийских рыцарей…» Да, в четверг, рабочий день, им не всегда удается вырваться из своих офисов в Валетте. По этой же причине отсутствуют представители некоторых других городов. Но к воскресенью они подъедут. И все повторится. По канону праздник выпадает на четверг, и раньше этот день во всей стране был выходным. Его отменили, когда Испания стала светским государством (произошло это, надо сказать, совсем недавно — в 1978 году). Праздник Евхаристии всюду перенесли на воскресенье. Только в Толедо по привычке продолжают устраивать две процессии — и в четверг, и в выходной. О необходимости восстановить праздничный четверг долго и с жаром говорили с трибуны на площади Сокодовер мэр и архиепископ. Ну а сегодня на гулянье в основном местные братства: уже известные нам мосарабы, толедский орден инфансонов и многие другие. Особенно гордо шествуют люди в зеленых плащах с тремя крестами на груди. Это их мы вчера видели в соборе на необычной церемонии. 

С крестом и мечом

Шел проливной дождь. В самой глубине пустого храма суетилась группа людей. Чинно рассаживались сеньоры в строгих костюмах, нервно оглядывались их дамы в мантильях. Одна из них, увидев нашу профессиональную аппаратуру, очень просила сфотографировать для нее юношу в зеленом плаще и зеленой шапочке с помпоном. Он торжественно восседал среди прочих так же одетых мужчин на скамье перед алтарем. «Видите его? Третий справа. Это мой сын Улисс. Такой важный для нас день — мальчика посвящают в кавалеры. А у нас не будет даже фото на память!»

Далеко уже не мальчика Улисса и других кандидатов в кавалеры братства Тела Христова после службы увели в заалтарную часть. Вышли они оттуда с новыми знаками отличия — гофрированными белыми воротниками и медальонами на шее. На плащах у членов ордена вышиты три креста — в память о трех каравеллах Колумба. Ведь задача кавалеров — укреплять престиж главного толедского праздника в странах Латинской Америки. Членами братства становятся послы этих стран в Испании, и  Aнаоборот — дипломатические работники, отъезжающие на Американский континент.

Все эти братства, или общины (Cofradías), возникли в Средние века в профессиональных гильдиях, и сегодня иные из них по-прежнему сохраняют строго «корпоративный» характер. Например, в общину мосарабов берут только их потомков, к «Телу Христову» допускают только дипломатов, а чтобы стать инфансоном из Ильескаса, требуется, как и 500 лет назад, доказать «чистоту крови» по отцовской линии. Тоже, кстати, толедское изобретение.

Украшение административных зданий на центральной площади Сокодовер — обязанность муниципальных служб, поэтому и флаги здесь в основном государственные

Чистокровные испанцы
В 1449 году алькальд (городской голова) Толедо Педро Сармьенто ополчился на «новых христиан». Так называли обращенных в католичество мусульман и иудеев. Последние начали массово принимать христианство задолго до того, как в Испании было официально запрещено исповедовать иудаизм (1492 год) — после волны еврейских погромов в конце XIV века. Все-таки католикам в христианских королевствах Пиренейского полуострова жилось безопаснее.

Сармьенто, собственно, ничего не имел против иудаизма. Его возмутило то, что сборщики податей — преимущественно евреи — потребовали с города очередной налог. Алькальд не мог бунтовать против самого факта налогообложения — деньги ведь собирались по указу короля. Но Сармьенто нашел выход: он обвинил «новых христиан» в том, что они недобросовестные и неискренние католики. И тут он попал в точку. Очень немногие из принявших крещение евреев сделали это искренне (хотя были и такие). Большинство втайне хранили старую веру: вернувшись из церкви, смывали следы церемонии крещения, после венчания проходили еврейский свадебный обряд, и, по свидетельству современников, «с городского холма было видно, на скольких домах не дымились трубы в еврейскую субботу».

Толедцы с жаром поддержали своего алькальда. Их тоже давно раздражало, что евреи контролируют городскую торговлю, администрацию и ремесленный промысел. Погромом иудейского и арабского кварталов дело не закончилось. Сармьенто самовольно запретил «новым христианам» работать в общественных учреждениях и давать показания против христиан «старых» — одним словом, участвовать в общественной жизни. Действия градоначальника были осуждены Ватиканом, но его пример вдохновил так называемых исконных христиан по всей Испании.

К концу XV века выкрестам и их потомкам было запрещено вступать в гильдии, учиться в большинстве университетов, служить в церквях и армии и даже жить в некоторых городах. Теперь это объявлялось привилегией тех, в чьих венах текла «чистая кровь» без еврейской или арабской «примеси». «Чистота крови» определялась отсутствием в четырех предыдущих поколениях предков, обращенных в христианство из иудаизма или ислама. Святая инквизиция добавила к категории «нечистых предков» еретиков и ею (инквизицией) осужденных. Под давлением испанской церкви папа Александр VI в 1496-м признал доктрину о «чистоте крови» легитимной. Последний официальный закон, запрещавший принятие абитуриентов с «нечистой» кровью в военную академию, был отменен только в 1865 году.

Малая дароносица, установленная внутри большой, была выкуплена у королевы Изабеллы — той самой, что заложила свои драгоценности, чтобы снарядить экспедицию Колумба. Собственно, из первой партии американского золота и была изготовлена дароносица

Хотя доктрина о «чистоте крови» способствовала упрочению государственного единства испанцев, в итоге она сыграла с ними злую шутку. Отлучение «новых христиан» от их привычных профессий нанесло гигантский ущерб экономике страны. «Старые христиане» были по большей части землепашцами, скотоводами или благородными бездельниками, «помешанными» на генеалогии. Заменить ремесленников, администраторов и писцов из евреев было поначалу просто некем. За четыре столетия, что действовали законы о «чистоте крови», пришли в упадок многие отрасли, потому что «чистокровные» боялись уронить себя, занимаясь традиционно еврейскими делами: коммерцией, ювелирным промысом. Просто чудо, что ювелиры в Толедо не перевелись.

Идешь по улице — из открытых дверей слышен стук молоточков. Значит, мастерская или сувенирная лавка. Можно, не стесняясь, зайти, посмотреть, как делают толедский дамаскинадо. Стальная болванка крепится мастикой к специальному станку. Тоненьким долотом на поверхности выбивается рисунок. В получившиеся царапины-желобки загоняют золотую или серебряную нить.  На черной поверхности появляются узоры, птицы, цветы, виды Толедо. Так изготавливают декоративные блюда и блюдца, броши, серьги, подвески.

Изначально восточная техника дамаскинадо употреблялась исключительно для украшения холодного оружия (дамасская сталь до сих пор известна всем). Рукоятки и лезвия конкистадорских мечей сплошь отмечены фирменной вязью толедских мастеров. Традиция производства клинков, как утверждают местные оружейники, уже сформировалась, когда в 192 году тут осели римляне. А в 1761 году Карл III основал Королевскую оружейную фабрику, которая стала официальным поставщиком холодного оружия армии. Ее закрыли в 80-х годах ХХ века — с тех пор как офицеры перестали носить шпаги (конец XIX века), она превратилась в убыточное предприятие. Но и сегодня небольшие частные заводики продолжают ковать знаменитые клинки. Кроме коллекционеров и любителей экзотического декора, их покупает Голливуд.

«Это меч Конана-варвара, это — Александра Великого из фильма «Александр», это оружие из «Гладиатора»… К нам обращаются не только потому, что наши клинки качественные — в конце концов, в кино этого не видно. Только мы знаем, какие должны быть узоры, гравюры, форма рукояти для той или  иной эпохи». Директор одной из трех частных оружейных фабрик Толедо проводит нас по нескольким цехам. В одном куют, в другом закаливают, в третьем собирают готовую шпагу, а четвертый цех — вообще... японский. «Он существует с тех пор, как в Японии вышел закон, запрещающий серийное производство оружия». То-то я все удивлялась, что в сувенирных лавках на каждом шагу рядом с рыцарскими латами и веерами европейских шпаг продают самурайские доспехи и мечи. Оказывается, японцы приезжают за своим традиционным оружием в Толедо.

«Пыльный вихрь»

Тем временем процессия с дароносицей, сделав положенный круг, возвращается в собор. Расталкивая герольдов, кавалеров, девочек в белом и дам в мантильях, мы протискиваемся к мосарабскому «звену». Мы же помним, что надо сфотографировать их придел в кафедральном соборе, а значит, необходимо найти председателя мосарабской общины, у которого ключ. Нам поможет Клара.

Седовласый «предводитель» мосарабов сеньор Миранда похож на маркиза: длиннополый темносиний плащ ему весьма к лицу. Объясняем, что мы из России, хотим, мол, написать о вашей общине. При слове «Россия» он оживляется и говорит: «Много спасибо, русски — хорошо». Этим  словарный запас, правда, исчерпан. Дальше — по-испански: «Я бывал в России, хорошо знаю Ленинградскую и Новгородскую области…» — «Почему именно их?» Сеньор Миранда замялся: «Вообще-то я давно в отставке…»

Полковник Миранда неохотно вспоминал об обстоятельствах своего визита в Россию. Дело было в 1942-м, шла война. Генералиссимус Франко, объявив, что сочувствует «крестовому походу против коммунизма», разрешил нескольким тысячам добровольцев отправиться на Восточный фронт. 250-я дивизия вермахта, больше известная как «Голубая дивизия», особенных боевых успехов не достигла, но Новгород занять успела. Из похода волонтеры, видимо, памятуя о том, что они наследники крестоносцев, прихватили сбитый при бомбежке купольный крест Софийского собора...

В 2004 году стараниями нескольких толедских граждан — родственников испанских солдат, захороненных на Новгородчине — крест был возвращен в Россию. Полковник повеселел: «Уже почти решен вопрос о том, чтобы Великий Новгород и Толедо стали городами-побратимами. Предложение об этом внесла наша Ассоциация пропавших бойцов «Голубой дивизии», члены которой, братья Гарридо Полонио, обнаружили крест. Он 60 лет хранился в часовне военно-инженерного училища под Мадридом и почитался курсантами как священная реликвия». Самое трогательное в этой истории то, что новгородцы изготовили точную копию креста и передали ее в училище, чтобы кадеты не скучали по реликвии…

В эту историю легко поверить, глядя на то, как кадеты другого местного училища эскортируют во время процессии дароносицу. Парадная форма, чеканный шаг, ружье «на плечо», напряженные от ответственности и очень торжественные лица… Только лучшие удостаиваются чести участвовать в процессии. Так что вряд ли кадету Франсиско Франко когда-либо приходилось это делать. Он не отличался блестящими успехами и из 312 человек 1910 года выпуска Толедской пехотной академии оказался 251-м по успеваемости. Зато через 26 лет Франко вернулся в альма-матер не только генералом, но и ее освободителем.

Современный вид королевского дворца-крепости Алькасар — плод многовековых доделок и переделок. Все четыре его фасада выполнены в разных архитектурных стилях

Алькасар-герой

Строгий и величественный крепостной замок в Толедо долго служил резиденцией правителям всех марок — от римских проконсулов до императора Карла V. Потом в нем были то тюрьма, то приют и, наконец, с середины XIX века военное училище. В ХХ веке его выпускник Франко сделал Алькасар легендой испанской гражданской войны и символом победы своих сторонников.

Как известно, 17 июля 1936 года группа армейских офицеров подняла против республиканского правительства мятеж, переросший в гражданскую войну. Успех предприятия в первую кампанию зависел от быстрого захвата Мадрида, куда и направлялись в июле 1936-го войска под командованием Франко. Из местечка Талавера он  отрядил одну колонну в направлении Толедо. Город не имел никакого стратегического значения, и товарищи генерала по заговору были решительно против, но будущий диктатор знал, что делает.

В толедском Алькасаре выдерживали осаду республиканцев около 2000 человек. Республиканцы всячески пытались сломить сопротивление осажденного гарнизона под командованием полковника Хосе Москардо. 23 июля они сообщили полковнику, что его сын Луис у них в плену и будет расстрелян, если Москардо не сложит оружие в ближайшие 10 минут.

«Можете не тратить время. Алькасар не сдастся», — был ответ полковника. А юноше он передал: «Уповай на Бога, сын мой, и умри как патриот!»

Через 20 дней Франко фотографировался на развалинах взятой крепости. Осада в общей сложности длилась 70 дней: с 22 июля по 28 сентября 1936 года. Луиса Москардо действительно расстреляли, но месяцем позже и по другому поводу. Тем не менее он стал первым «официальным» мучеником франкистской пропаганды. Алькасар был полностью восстановлен после войны, в настоящее время в нем размещены Музей Вооруженных сил Испании и библиотека.

Франко очень правильно выбрал место. Идеалы его сторонников лучше всего воплощал Толедо — город былой имперской славы, к которой так хотели вернуться многие испанцы после трагедии 1898 года. В тот год война Испании с США за Кубу закончилась полным разгромом первой. Испания потеряла последние колонии: Кубу, Пуэрто-Рико и Филиппины. Катастрофа 1898 года стала страшным ударом по национальной гордости. «Что такое Испания? — вопрошал тогда писатель и философ Ортега-и-Гассет. — Это пыльный вихрь на дороге Истории после того, как по ней галопом промчался великий народ». На самом деле великий народ вступил на этот трагический путь задолго до 1898-го. И произошло это в Толедо.

Эпилог

В середине XVI века король Испании Карл I (одновременно император Священной Римской империи Карл V), отойдя от дел, говорил наследнику Филиппу: «Если ты хочешь сохранить свои владения — оставь столицу в Толедо, если желаешь приумножить их — перенеси ее в Лиссабон, если хочешь растерять их — отправляйся в Мадрид». Филиппа II Габсбургского называли Благоразумным, однако, как мы уже знаем, он не последовал отцовскому совету. Карл I оказался в целом прав. Правление его сына стало началом конца испанской империи — самого крупного территориального образования Средневековья со столицей в Толедо. При Филиппе II погибла Непобедимая армада, «отпали» северные нидерландские провинции... 

Толедо же после отъезда двора впал в летаргический сон. Город, где 70% собственности принадлежало церкви, превратился в один большой монастырь. В монастырской тишине и анабиозе он провел почти пять столетий. Проснувшись от пушечного грохота в июле 1936-го, Толедо зажил бодрой жизнью столицы новой провинции Кастилия-Ла-Манча. Только общеиспанский уличный ряд — банк, бар, аптека, опять бар и так далее — здесь расширяется на одну позицию: банк, бар, аптека, сувенирная лавка… В лавках умельцы изо дня в день повторяют свой аттракцион — превращают кусок металла в расписные тарелочки, броши, шкатулки, что называется, на глазах у изумленной публики.

Мы спешим под перестук их молоточков на утренний поезд в Мадрид. Пока туристы спят, рабочие снимают с фонарей гирлянды пожухшего розмарина и поникшие петунии. Свернутые в рулоны навесы лежат на тротуарах, поэтому солнце бьет прямо в глаза. В барах за карахильо (черный кофе с коньяком) местные фермеры обсуждают падение цен на свинину. Две старухи переругиваются через улицу с балконов — при желании одна могла бы достать другую шваброй. Среди пенсионеров, которые за газетой попивают кофе на площади Сокодовер, я узнаю «предводителя» мосарабов полковника Миранду. В клетчатом пиджаке он уже не очень похож на маркиза. Сильно пахнет кофе, чуть-чуть розмарином и нагревающимися камнями. Испанским духом пахнет. 

Фото Алексея Бойцова

Просмотров: 9336