Не такие страшные куку-куку

01 октября 1979 года, 00:00

Не такие страшные куку-куку

Рядом с «морщинистыми»

Новая Гвинея — второй по величине после Гренландии остров на Земле — получила это имя по чистой случайности. Иниго Ортиз де Ретез, испанский мореплаватель, проплыл в 1545 году вдоль ее северного побережья и провозгласил собственностью кастильской короны. Островитяне, которых Ортиз де Ретез увидел на берегу, напомнили ему жителей Гвинеи, знакомых по прежним плаваниям. Века прошли с тех пор, прежде чем немногочисленные европейцы поселились в нескольких местах побережья. В конце прошлого века остров разделили между собой три европейские державы; три губернатора приняли на себя всю полноту власти, не имея, в общем-то, ни малейшего понятия ни о земле, которой управляют, ни о людях, ее населяющих.

Юго-восточная часть — Папуа — стала британским протекторатом, северо-восточную часть объявили своей немцы, а вся западная половина принадлежала Голландии. Потом голландская часть перешла к Индонезии и зовется ныне Западный Ириан. Бывшая немецкая Новая Гвинея перешла к Австралии; ей же англичане передали территорию Папуа.

В 1973 году в городе Порт-Морсби был торжественно поднят флаг нового независимого государства Папуа — Новая Гвинея.

Об этом широко известно во всем мире, но отнюдь не везде на самом острове. Ведь только на юго-восточной его части лишь за последние тридцать лет обнаружены были неизвестные ранее племена, говорящие на сотнях разных языков, — общей численностью до двух миллионов человек. Да и сейчас на карте острова осталось еще достаточно «белых пятен».

Так, в 1953 году было открыто племя «морщинистых». Ныне его территория приблизительно обозначена на карте: в районе полицейского поста Окама, куда можно добраться по горным тропам от аэродрома Горока, что в трех часах полета от столицы Порт-Морсби. Земля «морщинистых» тянется от Окамы до миссионерской станции Аванде.

На юге земля «морщинистых» граничит с территорией племен куку-куку.

Имя это с ужасом произносят все соседи, близкие и далекие...

«Оставь-и-жди»

Поль Едидамо, образованный молодой человек, окончивший школу и женатый первый год, не смог найти себе подходящую работу в Порт-Морсби. Требовались инженеры и врачи, преподаватели и экономисты, опытные механики и аптекари. Для этих должностей у Поля все-таки не хватало знаний.

Зато прочитанное в газете объявление о том, что Управление развития внутренних районов приглашает молодых людей, закончивших школу (желательно женатых), на курсы учителей, показалось Едидамо интересным. Выяснилось, что выпускники курсов будут направлены в малоисследованные районы. В их задачу должны входить контакты с горскими племенами, разъяснение основных правил санитарии и гигиены, обучение начаткам государственного языка пиджин-инглиш и еще очень многое другое. Нужно было подготовить почву для прибытия полицейского отряда, чтобы окончательно прекратить войны между деревнями. Если полицейские просто прибудут к горцам, их могут встретить отравленными стрелами. (В недавние «австралийские» времена скомандовали бы просто: «Пли!» — и устрашенные папуасы признали бы авторитет властей без раздумий.)

После окончания курсов выпускники тянули жребий: кому куда ехать. Полю Едидамо выпал район расселения куку-куку, что вызвало ужас среди родни: словом «куку-куку» пугали детей почти во всех племенах Папуа — Новой Гвинеи, а городские родственники еще не забыли своего детства в деревенских хижинах.

Однако контракт с управлением был подписан и оставалось лишь отправиться еженедельным самолетом до Гороки, добираться до миссионерской станции Аванде, а оттуда через землю «морщинистых» к югу, к самой границе людей куку-куку.

Нельзя сказать, чтобы куку-куку не поддерживали никаких контактов с соседями. Ведь и им нужна соль, раковины, краска, а все это приходило с побережья через земли многих племен. Так сложилась система, получившая название «лив-н-вэйт», что на пиджин-инглиш означает «оставь-и-жди».

Папуас-торговец оставляет на определенном месте у реки корзину с ракушками, уходит и через несколько дней возвращается, чтобы проверить, что принесли куку-куку в обмен на его товар. Торговля эта зародилась много веков назад, партнеры при этом друг друга и в глаза не видят. И за все это время был убит только один из торговцев: он попытался, спрятавшись на дереве, увидеть куку-куку. Отравленная стрела настигла его раньше, чем он успел что-либо заметить. Больше этого не пытался сделать никто.

Но Поль хотел войти с куку-куку в контакт, и, следовательно, хижину стоило построить неподалеку от места обмена.

Граница за домом

В хижине Поля Едидамо было радио, десяток книжек, аптечка. Цивилизация кончалась тут же, за огородом. Огород был окружен лесом, а что там — никому не известно. Однако можно было предположить, что ежедневно чьи-то глаза наблюдают за пришельцами. Поль с женой, даже работая в огороде, носили европейское платье: это должно было вызвать хотя бы интерес неведомых соседей. Трое горцев из племени чимбу, помогавших при устройстве дома и хозяйства, предпочитали набедренные повязки. На огороде посадили сладкий картофель кау-кау. Когда он созрел, ночью кто-то повыдергал его. При этом поздний картофель не тронули. Он был украден, когда пришло его время. Но все это делалось так ловко и бесшумно, что заметить ничего не удавалось.

Сетки, сплетенные из ротана, служат не только для того, чтобы носить дрова, детей, поросят, урожай с огородов. Они же защищают шею и спину женщины от мошкары, сильно докучающей в болотистых местах Новой Гвинеи. В дальней дороге они еще и заменяют циновки на ночлеге.

Супруги Едидамо разбросали по огороду куски материи и связки бус. Ночные гости их не тронули. Так длилось несколько месяцев. Контакт не получался.

Однажды ночью, когда месяц скрылся в густых тучах, Поль затаился среди высокой ботвы кау-кау с фонариком в руке, готовый нажать на кнопку при любом шорохе. Помощники-чимбу, в страхе забившиеся в хижину, советовали взять хотя бы нож-паранг, но учитель решил не делать этого. Ведь если куку-куку захотят убить Поля, длинный нож не поможет. А отсутствие оружия должно было подчеркнуть его миролюбие.

В напряженном ожидании прошло несколько часов. Внезапно послышался легкий шорох. Поль нажал на кнопку фонаря, и луч осветил лицо старика. Испуганный резким светом, бедняга не мог сдвинуться с места. Мгновение, второе... И тут старик расплакался. Голый, покрытый грязью, он ревел, как малое дитя, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Тут выскочили из хижины жена Поля и осмелевшие чимбу.

Старика отвели в хижину, и супруги Едидамо пытались сунуть ему в рот различные лакомства, специально прибереженные для такого случая. Конфеты он тут же выплюнул. Попытались угостить его печеным кау-кау. Эту более привычную пищу старик съел лишь только после того, как от нее откусил один из чимбу. Потом он попробовал конфету. Супруги Едидамо при этом повторяли «бон-бон» — «конфета». Пленник пососал «бэн-бон» и протянул руку за следующей порцией. Тут его осторожно отпустили, и он сел на пол, тяжело дыша.

После этого старику преподнесли топор и вывели из дома.

Утром следующего дня в хижину вбежал один из чимбу: «Куку-куку пришли!» Перед хижиной столпились несколько десятков воинов, а впереди — ночной гость. Все они тянули к учителю Едидамо руки, нестройно крича: «Бон-бон!»

Минут за пятнадцать в желудках куку-куку исчез годовой запас конфет. Следующий час гости жестами объясняли, что отныне Поль Едидамо и его люди могут приходить в деревню, когда захотят.

Граница цивилизации стремительно продвинулась на несколько километров в глубь страны куку-куку...

Главное оружие куку-куку — отравленные стрелы, обожженные на костре, и увесистые палицы с зубьями.

Племя бон-бон

Первой задачей Поля Едидамо было научиться языку здешних людей. Трудная задача, с которой не справиться и за год. Вторая — но более срочная — нанести на карту деревню и название племени. (Ведь «куку-куку» — имя, данное соседями, носит весьма недружелюбный характер, да и неизвестно, кстати, одно ли это племя или разные племена.)

Временно на карте Поль отметил — «племя бон-бон». Впоследствии оно так и осталось: людям в деревне слово очень понравилось. Когда через год прибыл полицейский офицер, его встречали воины, которые заявили, что племя бон-бон ждет высокого гостя.

Чем дальше знакомился учитель с жизнью племени бон-бон, тем более он убеждался, что имеет дело с обычными людьми, такими же, как и другие горцы. Группы детей собирались вокруг него, и он мало-помалу научился объясняться с ними. Да и взрослые — правда, только мужчины — самым мирным образом каждый вечер приходили в его хижину. Полицейский офицер назначил вождя, вручил ему казенную фуражку и флаг государства. Флаг прикрепили к дереву у «тамбарана» — мужского дома. Там же привязали фуражку. Вождь отвязывал ее и надевал по торжественным случаям. Словом, все шло своим чередом.

Пожалуй, стоило приступать к строительству школы и разъяснениям начатков гигиены. А там кончится срок контракта и можно будет вернуться в Порт-Морсби, к столичной жизни, более привычной для образованного молодого человека. Правда, ни в какую другую деревню куку-куку Поль не проник. Но в конце концов в его задачу входило только установление контакта. А куку-куку из племени бон-бон были дружелюбны и приветливы.

...Воины пришли, как всегда, под вечер. Четверо мужчин что-то несли на шесте, как носят здесь поросят. Когда они подошли ближе, учитель с ужасом увидел, что к шесту привязана за руки и ноги девочка лет девяти. Впереди шел вождь в казенной фуражке.

Девочка была из соседнего племени, ее поймали, когда она крала кау-кау на деревенском огороде. Иноплеменника в таких случаях убивают сразу. Но тут решили доставить учителю и его жене удовольствие и притащили пленницу к ним.

«Значит, — мелькнуло у учителя, — действительно куку-куку людоеды и хотят, чтобы супруги Едидамо съели девочку! Целый год впустую...»

— Дай ей бон-бон, — неожиданно сказал вождь. — Пусть она отнесет их к своим и расскажет о тебе. Они пригласят тебя в свою деревню. Может быть, и они смогут стать тогда такими же, как мы. Мы не хотим вечно воевать с ними, но пусть и они тоже не воюют с нами. Только ты можешь объяснить им.

Итак, к первой деревне куку-куку прибавилась вторая. Что за ней? Этого пока не знает никто.

Но время не пропало впустую. Просто одного года мало, чтобы понять жизнь куку-куку.

Не таких уж страшных куку-куку...

Л. Мартынов

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 9224