Инки вовсе не молчали

01 ноября 1972 года, 00:00

Инки вовсе не молчали

У нас нет ни текстов, ни документов доколумбовой эпохи, но есть убеждение в том, что они существуют. Возможно даже, они и нас перед глазами, только мы не можем их прочесть.

Д-р Луис Э. Варкарсель, Этническая история древнего Перу

Как увидеть то, что перед глазами?

То, что у инков, создателей и правителей гигантской империи Тиуатин-суйю, не было письменности, считалось фактом столь же очевидным, сколь и загадочным. Инки вообще оставили после себя множество загадок: тайну своих сокровищ, непонятность государственного строя. Но загадок не только подобного рода: многие известные нам об инках вещи абсолютно не увязываются одна с другой. Совершенная техника строительства и отсутствие колеса, блестящее знание астрономии (а следовательно, и математики) и отсутствие письменности. Правда, испанские хронисты, свидетели завоевания Перу, описали — и притом довольно подробно — «кипу», систему передачи информации узелками, завязанными на шнурах различного цвета. Быстроногие гонцы — часки разносили по отдаленным уголкам империи эти кипу, представлявшие собой указы Великого Инки и распоряжения окружных начальников. Но — и это отметили хронисты — объем информации, «записанной» узелками, был слишком ограничен: ими можно было передать, так сказать, текущие сообщения и то лишь тогда, когда отправитель и получатель заранее договариваются о том, что значит тот или иной цвет и то или иное число узелков. Во всяком случае, ими нельзя было записать историческую хронику, законы и многое другое, без чего не может существовать государство. Особенно государство столь огромное — от Перу до нынешней Аргентины — и столь отлично и единообразно организованное, как государство Тиуатинсуйю. Действительно, известно было, что в любом конце государства наместники и судьи чинили суд по одним и тем же законам и наказание за одинаковые проступки было одинаковое. Это только один из фактов, известных историкам. Известных причем настолько же хорошо, как и то, что письменности у инков не было.

Весь вопрос в том, как смотреть эти рисунки. Самое простое — видеть в них просто узоры, стремление к декоративному украшению. Так оно в действительности и происходило. Потребовался талант истинного ученого — талант видеть по-своему, для того, чтобы понять: перед нами не просто рисунки, это письменность, иероглифы.

Впрочем, не все полагали так; как видно из приведенного нами эпиграфа, д-р Луис Варкарсель, один из лучших знатоков истории древнего Перу, считал иначе. В общем-то, многие ученые считали иначе, но почти все они сходились на том, что если у инков и была письменность, то она исчезла вместе с ними. Прошлому инков суждено было молчать.

Наверное, одно из самых ценных качеств ученого — это умение взглянуть на вещи, тысячи раз виденные, так, словно их видишь впервые, не знаешь мнения авторитетов. Можно с уверенностью сказать, что выпускница перуанского университета Сан-Маркос Виктория дела Хара этим качеством обладала. Неизвестно, как повернулась бы ее судьба, если бы не приехал в 1962 году в университет Сан-Маркос мексиканский профессор Хуан Комас, большой специалист по истории доколумбовой Америки. Он-то и дал Виктории тему диплома: «Происхождение и эволюция письменности». Виктория взялась за хроники эпохи конкисты. Сообщения Хозе де Акосты, Мартина де Моруа, Барнабе Кобо, Педро Сьеза де Леона, Гарсильясо дела Вега. Реляции вице-короля Толедо королю Испании. Старинный словарь языка кечуа, составленный в XVI веке монахом Доминго де Санто Томасом. «Словарь повсеместно употребляемого в Перу языка, именуемого языком Кечуа или же языком Инков, изданный Диего Гонсалесом Олкином в лето от Р. X. 1608».

Тема настолько увлекла Викторию, что, окончив университет и за отсутствием лучших предложений устроившись работать секретаршей в канцелярию, она продолжила исследования письменности инков (1 Об открытии Виктории дела Хара мы поместили краткое сообщение в № 3 нашего журнала за 1971 год. — Прим. ред.).

Из словарей, на основе анализа слов, из хроник, из всех документов следовало, что древние перуанцы должны были иметь письменность. И не только узелковое письмо кипу, которое, по мнению Виктории, было чем-то вроде распространенных у нас счетов, причем они же служили одновременно и способом записи. Нужно только искать, внимательно изучая все, что осталось нам от эпохи инков. Эта уверенность поддерживала Викторию в течение десяти лет упорного труда. Ни одного свободного вечера за десять лет. Ни одного отпуска. Квартира Виктории расположена неподалеку от моря, но за десять лет она ни разу не была на пляже. Ни разу в кино.

Уверенность Виктории базировалась на данных, почерпнутых из средневековых хроник. Известно, что на всей территории Тиуатинсуйю действовали одни и те же законы. Не могли же судьи опираться только на свою память: значит, существовал точный и притом записанный свод законов. В донесении вице-короля Толедо, датированном 1582 годом, Виктория прочла сообщение о метисе Бартоломео Порресе и индейцах Франсиско Кокамаита и Франсиско Кикуа, которые «...через толмача сообщили коррехидору, что 12 индейцев осуждены были недавно самими же индейцами по законам и обычаям, коим они подчинялись, а законы сии были записаны при помощи узлов кипу, а еще и с помощью знаков, кои судьи на таблицах имели разными цветами обозначенные. Судьи, оные знаки читая, каждому кару достойную определяли. О чем вышеупомянутые метис и индейцы, добрыми христианами будучи, почли нужным коррехидору донести...».

Знаки на таблицах... Не о них ли упоминает хронист Хозе де Акоста? Он пишет: «Ни один из индейских народов, коих в наше время множество открыто, не пользуется ни буквами, ни письмом, а только двумя другими способами, кои суть рисунки и фигурки; известно сие лишь между индейцами Перу и Новой Испании».

Другие хронисты сообщали, что повелитель инков Пачакутек «...приказал нарисовать всю историю инков на больших таблицах, каковые, оправленные в золотые рамы, содержались в некоем специальном святилище».

В самом этом сообщении не было бы ничего особенного, если бы не один факт: инки, особенно в ранний период, никогда не изображали ни людей, ни животных. А как можно изобразить исторические сцены с помощью геометрических фигур? Только в одном случае: если эти фигуры — знаки письменности.

Размышляя над этими фактами, Виктория пришла к выводу, что надписи инков могли быть буквально перед глазами конкистадоров, но те и не подумали, что видят письменность

И, в упор не видя чуждой им письменности, конкистадоры отметили в хрониках, что «у индейцев Перу нет никакого алфавита...». Мы же, приняв это утверждение на веру, точно так же не видим того, что и у нас перед глазами.

Известно, что, когда испанцы вторглись в Куско, они нашли в столице инков храмы, полные золота. Стены храмов увешаны были пестрыми, разрисованными тканями. Охваченные алчностью, завоеватели грабили, а зачастую и уничтожали все, что им попадало в руки. Жертвой их стали и разрисованные ткани. А не на них ли была записана история Пачакутека?

И Виктория взялась за изучение уцелевших тканей.

Зерна фасоли

Прежде всего Виктория занялась тканями, известными в науке под названием «тканей паракас». Эти ткани найдены были на полуострове Паракас, где лет за триста до нашей эры родилась одна из интереснейших культур древнего Перу. Внимание Виктории эти ткани привлекли прежде всего тем, что среди их узоров четко различались изображения обычных зерен фасоли. Точно такие же зерна фасоли обнаружил на разрисованных сосудах индейской культуры мочика крупнейший знаток древнегеруанской керамики Рафаэль Ойле.

Рафаэль Ларко Ойле обладал великолепной интуицией, но — увы! — слишком скудным материалом для доказательств. И языковедческие авторитеты солидно отвергли его предположения о том, что эти фасолины могут быть знаками письменности. Отнюдь, объявили авторитеты, фасолины не что иное, как фишки для какой-то игры. В конце концов, мексиканский хронист Диего Дуран даже описал правила народной забавы.

Виктория хорошо знала все «против», но они не казались ей убедительными.

Две тысячи тканей паракас хранились в запасниках Национального археологического музея, в громадных сундуках, которые вряд ли кто открывал с того времени, как их туда положили. Ткани нашли в руинах странного здания. Здание полно было мумий. То были тела старых мужчин — скорченные, с опущенной головой и поднятыми к подбородку коленями. Очевидно, мумии в спешке перенесли откуда-то из другого места, ибо навалены они были в беспорядке.

И каждая завернута была в несколько слоев ткани: белой и разрисованной.

Тщательное изучение тканей заняло двадцать один месяц. На некоторых из них Виктория нашла изображения фасолин. Кроме того, фасолины нарисованы были на лбу глиняных фигурок фелино — бога-кошки, которого почитали во всей Южной Америке. Это окончательно убедило Викторию: фасолины не могли быть фишками для игры. Ибо поместить фишки для игры на лбу самого почитаемого божества — святотатство не меньшее, чем для католика принести мадонне колоду засаленных карт. И фасолины на каждом фелино были расположены по-своему; так отличаются друг от друга разные надписи.

Теперь Виктория была совершенно уверена: фасолины — это знаки письменности.

Но почему именно фасолины?

Для древних перуанцев фасоль имела огромное значение. На сухих, пустынных землях она давала два урожая в год. Ее и почитали как доброго духа. В захоронениях на полуострове

Паракас среди мумий лежал завернутый, как и они, в ценные ткани мешочек с фасолью. Кроме того, форма пестрого фасолевого зерна была очень удобна: цвет определяет значение знака, а положение выпуклой его стороны показывает направление чтения фразы. Прежде чем прочесть надпись, надо разыскать ее начало, а оно могло быть и справа, и слева, и сверху, и снизу.

Виктории удалось выделить триста двадцать пять фасолевых знаков. Это было весьма существенное открытие. Наука о письменности утверждает: если в письменности насчитывается тридцать знаков — это алфавит; если сто — это слоговое письмо; от трехсот и выше — это иероглифическая письменность. К примеру, в хорошо известной американистам письменности майя насчитывается примерно четыреста знаков. Следовательно, древнеперуанская письменность была близка к иероглифической.

Говорящие квадраты инков

Итак, задолго до нашей эры у народов Америки была письменность. К такому выводу пришла Виктория дела Хара. Следы письменности прослеживались почти вплоть до образования империи инков.

После этого она исчезла, и ничего похожего на фасолевую письменность более не встречалось. Однако, рассуждала Виктория, народ, знакомый с принципами письма, не может, от него отказаться. Особенно народ, создавший империю, подобную империи инков.

Долгие годы ушли на изучение старинных рукописей. И вот в хронике Мартина де Моруа Виктория прочитала, что Атауальпа, заточенный испанцами император инков, никогда не расставался со странным предметом: золотым косым крестом, вписанным в квадрат. Предмет этот назывался «аспа». И точно так же называется узор, которым расшиты были одежды великих инков. Сочетание узоров называлось «токапу», их было известно великое множество.

И такие же знаки изображены на «керос» — индейских деревянных кубках, кодорые заменили собой золотые сосуды инков.

Виктория изучила одежды инков, хранящиеся в музее, и тысячи деревянных кубков. Дело было трудным: на кубках, которыми пользовались (и пользуются до нашего времени) многие поколения индейцев, мало что можно разобрать.

Составив и систематизировав каталог токапу, Виктория выделила шестнадцать знаков, которые встречались чаще других.

Шестнадцать...

Но ведь у инков число шестнадцать было священным. И стены города Куско венчали шестнадцать башен — по четыре на каждой, и изображены на них яркими, нетускнеющими красками были некие знаки — для каждой башни свой. А не могли они быть надписями: именами богов или титулами великих инков?

И снова зарывается Виктория в старинные рукописи: нет ли там толкования хоть одного из этих знаков?

...Первыми токапу, которые удалось прочесть, были слова «Куско» и «инка». Именно эти токапу встречались чаще всего на одеждах инков и на кубках.

С неимоверным усилием удалось разобрать запись на одной из туник Великого Инки. Это был отрывок из хроники. На остальных туниках тоже были записаны исторические события. Теперь можно было с уверенностью сказать: гардероб каждого Великого Инки и был сводом законов империи, ее исторической памятью...

Тут хотелось бы написать, что «дальше все пошло легче». Увы, это было бы неправдой, ибо каждый следующий шаг был не легче предыдущего; трудно ведь предугадать, какие новые неожиданности уготовит исследователю ни на что не похожая грамота инков.

Судите сами, в какой еще письменности время глагола обозначается... цветом знака? То есть, если какой-то знак обозначает, скажем, глагол «идти», то, начертанный зеленой краской, он значит «шел», красной — «иду», а синей — «пойду».

Инки вовсе не молчали — доказала Виктория дела Хара. На многие доселе непонятные нам стороны жизни и гибели государства Тиуатинсуйю может пролить свет разрешенная загадка древнеперуанской письменности.

Еще одна среди множества загадок, оставленных нам великим и таинственным народом инков.

Л. Мартынов

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: инки
Просмотров: 10246