Приключения короля Артура и рыцарей Круглого Стола

01 июля 1981 года, 00:00

Приключения Короля Артура и Рыцарей Круглого Стола

Сказания об Артуре и его славной рыцарской дружине родились около полутора тысяч лет назад на крутом изломе истории древней Британии. Коренное кельтское население страны — бритты — отбивалось тогда от нашествия упорных и жестоких германских племен — англов и саксов, которые на своих легких и длинных плоскодонных лодках достигали побережья Британии, продвигались в глубь страны, огнем и мечом опустошая все на своем пути.

Легенды о храбром и могучем короле Артуре, которому удалось собрать под свои знамена лучших воинов Британии, сокрушить и изгнать ненавистного врага и создать фантастическое Логрское королевство — царство рыцарской добродетели, благородства и справедливости,— являются своеобразным поэтическим отражением этих страниц истории. Насыщенные элементами фантастики, народных преданий, эти легенды, дошедшие до нас в опосредованном виде, благодаря тому что они интенсивно использовались в литературе, представляют собой выдающийся памятник коллективного творчества народа.

Сказания об Артуре и рыцарях Круглого Стола оказали большое влияние на литературу, искусство и культуру европейских народов. Артуровские легенды дали жизнь так называемым рыцарским романам, которыми зачитывался знаменитый испанский идальго Дон-Кихот Ламанчский, избравший своим идеалом и примером для подражания храбрейшего и благороднейшего рыцаря — Ланселота. Легенда о Тристане и Изольде, вошедшая в этот цикл, на века стала «прекрасной повестью о любви и смерти». Красивые героические истории о рыцарях, их имена, отдельные эпизоды встречаются во многих произведениях литературы, в музыке, поэзии, живописи, в росписи стен старинных замков. Эти легенды и основанные на них рыцарские романы стали пародийно-сатирическим материалом для романа М. Твена «Янки при дворе короля Артура».

Артуров цикл имеет не только чисто литературное значение. В нем отражается формирование нравственных принципов, имеющих общечеловеческую значимость, таких, как честность, верность долгу, благородство, рыцарское отношение к женщине, товарищество, бескорыстие, скромность, мужество, отвага. Даже идея Круглого Стола как символа равноправия и уважения достоинства каждого пришла к нам именно из романов об Артуре.

Имя Артура и до сих пор служит в народе символом — подчас наивным — надежды в грядущее торжество справедливости. Когда правительство объявило недавно о намерении закрыть несколько десятков шахт в Уэльсе, возмущенные шахтеры вышли на улицы. Среди плакатов, которые они несли, был и такой: «Где же король Артур?»

Поскольку легенды Артурова цикла, рыцарские романы существовали во множестве вариантов, сюжетно не связанных между собой, давно делались попытки собрать их, выстроить хронологически и событийно и представить как единое целое.

Книга Р. Л. Грина, перевод которой предлагается читателю, представляет собой современную популярную версию артуровских легенд.

В журнальном варианте книга Р. Л. Грина публикуется в сокращении, начиная с того момента, когда в основном завершается создание королевства логров.

Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь

Год за годом росла слава двора Артура, и самые благородные и храбрые рыцари стремились своими доблестными и смелыми деяниями завоевать место за Круглым Столом.

Много историй рассказывается об этих рыцарях: о Ланселоте и Гавейне, о Тристраме и Гарете, о Персивале, Ивейне, Мархаусе, Клегисе, Агравейне и многих, многих других. На их долю выпало больше славных приключений, чем о том может быть поведано в книге.

Храбрейшим из рыцарей был сэр Гавейн. И только сэр Ланселот, сэр Галахэд и сэр Персиваль могли превзойти его. На долю Гавейна выпало много удивительных приключений, но лишь об одном из них можно здесь рассказать.

Однажды король Артур праздновал рождество в Камелоте, и все храбрейшие рыцари и все прекраснейшие леди его двора были с ним. И главные торжества выпали на день Нового года. Королева Гвиневера, одетая в яркие шелка, сидела под вышитым пологом, усеянным драгоценными камнями. Прекрасна была она с ее сияющими серыми глазами, и каждый рыцарь склонялся в почтительном поклоне перед ней, прежде чем занять свое место. Подле нее сидел король Артур, радовавшийся этому благородному собранию и царившему в зале веселью. Но он не начинал пир, ибо таков был его обычай: не приступать к трапезе до тех пор, пока не услышит рассказа о каком-то рыцарском деянии или пока новый, необычный или страшный подвиг не позовет его рыцарей.

Вот менестрели перестали играть, все молча сидели в большой зале, и тишина нарушалась только треском поленьев, горевших в камине. Вдруг раздался стук копыт о каменную мостовую. Большие двери раскрылись, и странная, жуткая фигура появилась в зале.

Это был могучий человек на огромном коне, столь высокий, что казался почти великаном. И, что самое удивительное, он весь был зеленым. Зеленый плащ и куртка, зеленые штаны с зелеными подвязками; на зеленом поясе сверкали драгоценные камни, а его зеленое седло и сбруя были богато инкрустированы. Длинные, спадавшие на плечи волосы и борода были ярко-зелеными; зеленым было его лицо и руки, и конь был тоже зеленым с головы до ног.

У рыцаря не было ни оружия, ни щита — лишь большой топор из зеленой стали и сломанная с дерева большая ветка, которую он держал над головой. Он бросил эту ветку на мозаичный пол залы и гордо посмотрел по сторонам.

Все сидели, с изумлением глядя на странного рыцаря. «Тут какое-то страшное колдовство,— думали они,— ибо разве мог иначе появиться такой человек на коне зеленый, как трава, зеленее, чем любая трава на земле?»

Но, наконец, Артур, который всегда был учтив, приветствовал Зеленого Рыцаря, просил его быть гостем и присоединиться к пиру.
— И не подумаю! — зычным голосом воскликнул в ответ незнакомец.— Я здесь не для того, чтобы мешкать! Но зеленая ветвь говорит о том, что явился я не с войной, иначе были бы на мне доспехи и шлем, ибо всего этого немало запасено в моем далеком замке. Но даже и там слышал я о славе и доблести вашего двора, о храбрости, ваших рыцарей, а также об их высоких достоинствах.
— Сэр,— ответил король,— здесь вы найдете многих, с кем можете посостязаться, если такова будет ваша воля.
— Вовсе нет! — вскричал Зеленый Рыцарь своим ревоподобным голосом.— Я вижу здесь только безбородых юнцов, которых мог бы сбить одним ударом! Нет Я пришел, чтобы устроить на вашем празднике испытание доблести. Если найдется хоть один человек, столь храбрый и отважный, чтобы мог обменяться со мною ударами, я дам ему этот добрый топор и приму удар, куда бы он ни поразил меня. Однако этот рыцарь должен поклясться, что мне будет дано право нанести ему ответный удар ровно через двенадцать месяцев.

Глубокая тишина воцарилась в зале. Никто не осмелился принять вызов: столь ужасным казался этот человек и столь устрашающим большой топор, который он держал в руке.

Тут Зеленый Рыцарь стал громко насмехаться над ними.
— Действитедьно ли это двор короля Артура,— закричал он,— а все, кто сидит за столом,— знаменитые рыцари Круглого Стола? И не расстались ли вы навсегда со своей славой, коль одно упоминание об ударах заставляет вас в страхе замолчать?
— Рыцарь! — вскричал король Артур в ответ на эти слова.— Если никто не встанет на ваш вызов, дайте мне топор и будьте готовы к удару!

Но тут поднялся сэр Гавейн и сказал:
— Мой господин король и благородный дядя! Пусть это приключение будет моим, ибо я еще должен доказать свое достоинство как рыцарь Круглого Стола.
— Воистину я счастлив, что этот подвиг будет вашим, дорогой племянник,— ответил Артур.

Зеленый Рыцарь зловеще усмехнулся, спрыгнув с коня и встречаясь с Гавейном в середине залы.
— Я также очень рад найти храбреца среди всех вас, — сказал он.— Скажите мне ваше имя!
— Я Гавейн, сын короля Лота Оркнейского и племянник короля Артура,— был ответ.— И клянусь рыцарской честью, что нанесу только один удар без боязни встретить такой же через двенадцать месяцев.
— Сэр Гавейн,— вскричал Зеленый Рыцарь,— воистину я рад, что ваша рука нанесет этот удар. Подойдите и свершите это. А затем скажу вам, кто я и где вы сможете найти меня. Возьмите теперь этот топор, и посмотрим, как хорошо вы им владеете.
— Охотно,— сказал Гавейн, беря в руки топор и размахивая им, пока Зеленый Рыцарь готовился, становясь на колени и отбрасывая свои длинные волосы, чтобы обнажить шею. Вкладывая всю свою силу в удар, Гавейн взмахнул топором, и острое лезвие прошло через тело и кости и высекло искры из каменного пола, а голова Зеленого Рыцаря отделилась от плеч и покатилась по полу.

Но рыцарь даже не покачнулся. Он быстро прыгнул вперед, вытянув перед собой руки, схватил свою голову и, держа ее за волосы, вскочил на коня. Затем, спокойно сидя верхом, словно ничего не произошло, сказал Гавейну:
— Я Рыцарь Зеленой Часовни. Ищите меня по всему Уэльсу в лесах Вирраля. Там и найдете меня, если только вы не трус и не нарушите рыцарское слово.

С этим он развернулся и галопом поскакал из залы, выбивая искры копытами своего коня. Голову свою с развевающимися волосами он так и держал в руке.

Еще долго все гости сидели молча, обдумывая странное происшествие, и только через некоторое время зала вновь наполнилась смехом и радостью праздника.

Год прошел быстро; деревья зазеленели весной, листья стали увядать в жаркие летние дни, сделались красными и золотыми ранней осенью, и вот на Михайлов день король Артур созвал на пир в Карлионе многих рыцарей, дабы почтить сэра Гавейна, который должен был наутро отправиться в свое ужасное странствие. Артур и Гвиневера благословили сэра Гавейна и пожелали счастливого пути. Тот надел свои доспехи, блестящие и украшенные золотом, пристегнул меч и взял в руку топор Зеленого Рыцаря; затем сел на своего боевого коня Грингалета и поскакал в леса южного Уэльса, держа перед собой щит, в центре которого была изображена пятиконечная звезда логров.

Настала зима, когда прибыл он к холодному морю и оказался возле колодца святого Винифреда на берегу быстрой реки Дий. Близ устья он перешел реку вброд и через зыбучие пески выехал в дикий лес Вирраля.

Повсюду он расспрашивал о Зеленом Рыцаре и о Зеленой Часовне, но никто в лесу не мог помочь ему в поисках.

В сочельник он ехал на своем Грингалете через топи и болота и мечтал о том, чтобы найти убежище. И вдруг перед ним открылся прекрасный замок, стоявший на невысоком холме над глубокой долиной, где бежал широкий ручей. Перед замком была красивая лужайка, по обе стороны которой росли большие дубы.
— Добрый человек! — закричал сэр Гавейн привратнику, подошедшему в ответ на его стук к большим воротам.— Позвольте мне войти и скажите хозяину этого замка, что я один из рыцарей двора короля Артура, оказавшийся здесь на пути к назначенному мне подвигу.

С доброй улыбкой привратник открыл ворота, и Гавейн въехал во внутренний двор. Там оруженосцы и слуги помогли ему спешиться, увели Грингалета в конюшню, а Гавейна проводили в красивую залу, где ярко горел огонь в камине, и хозяин замка вышел из внутренних покоев приветствовать гостя, говоря:
— Добро пожаловать в мой дом, сэр рыцарь. Все, чем я здесь располагаю,— к вашим услугам, будьте моим почетным гостем столько, сколько пожелаете.
— Благодарю, благородный сэр,— сказал Гавейн — Да благословит вас бог за гостеприимство.

С этим они пожали друг другу руки, как следовало добрым друзьям. А Гавейн смотрел на рыцаря и думал о том, какой прекрасный воин хозяин этого замка. Ибо был он высок ростом и широк в плечах, с открытым, честным лицом, загоревшим докрасна на солнце, с рыжими волосами и бородой, с твердым рукопожатием, свободной походкой и прямой речью — как раз такой человек, который рожден быть повелителем храбрых воинов.

Оруженосцы проводили Гавейна в красивую палату в средней части замка, где помогли ему снять доспехи и облачили в богатое, свободно спадающее одеяние, отороченное мехом. Затем его вновь проводили в залу и усадили в кресло возле хозяина замка. Потом внесли столы, установили их на помосте, поставили на них солонки, положили серебряные ложки, подали блюда и кубки с вином. Хозяин замка выпил за здоровье сэра Гавейна и возрадовался, что случай привел столь известного рыцаря в его одинокое жилище.

Закончив обед, оба рыцаря отправились в уютные покои и уселись в кресла у камина. А в комнату, сопровождаемая своими служанками, явилась хозяйка замка — очаровательная леди. И вечер прошел в шутках и веселье, а затем Гавейна проводили в его комнату, где ярко горели свечи, уложили отдыхать и поставили у изголовья ложа чашу подогретого ароматного вина.

Три дня прошло в пирах и рождественских увеселениях — танцах, пении и многих развлечениях. И леди замка всегда садилась подле Гавейна и пела ему, и разговаривала с ним, и заботилась о его удобствах.
— Оставайтесь у нас подольше,— сказал лорд замка в вечер четвертого дня.
— Благодарю вас, добрый сэр,— ответил Гавейн,— но я должен отправиться завтра для свершения высокого подвига. Ибо в день Нового года мне нужно явиться к Зеленой Часовне, а по мне лучше сдержать клятву, чем быть правителем всей земли. Более того, я все еще не нашел никого, кто бы научил меня, как найти эту Зеленую Часовню.

Хозяин замка радостно засмеялся.
— Можете оставаться здесь до самого назначенного вам дня,— вскричал он.— Ибо менее чем в двух часах езды от этого замка вы найдете Зеленую Часовню — стоит лишь спуститься в долину и доехать до зеленого холма возле быстрого ручья.

Тут Гавейн обрадовался и тоже весело засмеялся.
— Благодарю вас, сэр, за это известие, а также и за вашу доброту. Теперь, у цели моих странствий, я буду жить здесь в радости и делать все, что вы пожелаете.
— В таком случае,— сказал хозяин замка,— оставшиеся три дня я буду выезжать на охоту. Но вы, кто совершил столь далекое путешествие и претерпел так много, будете оставаться в моем замке и отдыхать в свое удовольствие. А моя жена разделит ваш досуг и развлечет вас. И поскольку сейчас праздничное время игр и шуток, давайте заключим веселый уговор. Я пообещаю вам каждый день приносить то, что смогу добыть в лесу, а вы будете давать в обмен то, чем вы завладеете здесь, в замке.
— С величайшей охотой! — засмеялся Гавейн. И оба поклялись в этом.

На следующее утро хозяин замка охотился в лесах Вирраля за оленями, и много их пало от его острых стрел.

А Гавейн долго спал в мягкой постели, закрытой занавесями, и многое ему привиделось во сне, пока леди замка, ступая тихо, как солнечный луч, не пришла и не села на его постель и не заговорила с ним весело. Долго они беседовали, и леди произнесла много слов любви; но Гавейн учтиво оборачивал все их в шутку, как подобало истинному рыцарю в разговоре с леди его друга.
— Спаси вас бог, благородный сэр,— сказала она наконец.— И да вознаградит он вас за ваши веселые слова. Но истинный рыцарь, благородный и учтивый по отношению к дамам, не стал бы медлить так долго, не попросив у леди поцелуя на прощанье.
— Верно, прекрасная леди,— сказал Гавейн.— И коль скоро вы говорите об этом, то я действительно попрошу вашего поцелуя, ибо первым истинный рыцарь не просит о такой милости из опасения доставить даме неудовольствие.

И леди ласково поцеловала его, и благословила, и удалилась; а Гавейн поднялся с постели и позвал пажа одеваться. Затем он ел и пил и спокойно провел целый день в замке, пока в сумерках не вернулся домой хозяин, неся охотничьи трофеи.
— Ну как, сэр рыцарь? — закричал он.— Я заслужил благодарность за мое охотничье мастерство, не так ли, ибо все это — ваше!
— Благодарю вас,— ответил Гавейн,— я принимаю дар, как мы уговорились. А я отдам все, что завоевал в этих стенах.

И с этим он положил руки на плечи хозяину замка и поцеловал его, говоря:
— Возьмите мои трофеи, ибо ничего, кроме этого, я не добыл.
— Хорошо,— сказал хозяин,— весьма благодарен вам за это. Но хотел бы я знать, чей это поцелуй и как вы завоевали его?
— Не скажу,— ответил Гавейн.— Это не входило в наш уговор!

Тут они весело рассмеялись и сели за богатый ужин.

На следующее утро хозяин замка отправился вниз по холмам, чтобы отыскать и убить в болотах дикого кабана.

Гавейн оставался в постели, и леди вновь пришла посидеть подле него; и она все время стремилась побудить его к тому, чтобы он ответил ей на слова любви. Но Гавейн учтиво оборачивал все в шутку и защитил себя столь удачно своим остроумием, что леди наградила его не более чем двумя поцелуями и ушла, смеясь.
— Ну, сэр Гавейн,— сказал хозяин замка, придя в тот вечер домой и положив кабана у его ног,— вот мой сегодняшний трофей, который я приношу по нашему уговору. Что же завоевали вы, чтобы дать мне в обмен?
— Благодарю вас,— сказал Га-вейн,— за то, что вы так честно соблюдаете правила. С такой же честностью я отдам вам все, что выиграл сегодня.

С этим он взял хозяина замка за плечи и дважды поцеловал, говоря:
— Теперь мы рассчитались, ибо это и только это я выиграл сегодня.
— Клянусь святым Эгидием! — засмеялся хозяин замка.— Вы очень скоро разбогатеете, если мы будем и дальше продолжать эту игру!

Тут они приступили к трапезе и долго просидели за мясом и вином, а леди все время стремилась угодить Гавейну, бросая на него полные страсти взгляды, на которые он, к его чести, не отвечал.

Гавейну не терпелось выехать на поиски Зеленого Рыцаря назавтра, в последний день года. Но хозяин замка остановил его:
— Клянусь моей честью, что в день Нового года вы окажетесь у Зеленой Часовни задолго до полудня. Поэтому завтра оставайтесь в постели и отдыхайте в моем замке. Я встану с рассветом и поскачу охотиться на лисиц. Давайте уговоримся еще один, теперь уже последний, раз обменяться всеми добытыми нами трофеями.

И так еще раз принесли они клятву, и, в то время как хозяин замка удалился с охотниками и сворой гончих, приученных подчиняться звукам охотничьей музыки, Гавейн продолжал спать и думал во сне об ужасной встрече с Зеленым Рыцарем, которая была теперь так близка. Внезапно вошла леди, беспечная, как птица; она распахнула окно, чтобы чистый, морозный воздух и солнечный свет устремились в комнату, подняла Гавейна от его сна и потребовала от него поцелуя.

В это утро она была прекрасней, чем всегда. Волосы спадали по обе стороны ее лица, а шея, белее снега, мерцала за мехом одежды. Ласково поцеловала она Гавейна и упрекнула его:
— Вы, верно, сделаны из самого льда, что принимаете всего лишь только поцелуй! Или это потому, что в Камелоте вас ждет леди?
— Нет еще такой леди,— серьезно ответил Гавейн,— которой я отдал бы мою любовь. Но не могу отдать ее и вам, ибо у вас уже есть лорд — намного более благородный рыцарь, чем я.
— Но в этот последний день мы можем любить друг друга,— сказала она.— И тогда до конца моей жизни я буду вспоминать, что Гавейн держал меня в своих объятиях.
— Нет, во имя моей клятвы рыцарства и славы логров я не могу так поступить, ибо это было бы постыдно.

Тут она упрекала его и умоляла, но он учтиво отклонял ее слова. Наконец она ласково вздохнула и поцеловала его во второй раз, говоря:
— Сэр Гавейн, вы истинный рыцарь, благороднейший из всех живших и живущих. Я дарю вам зеленый шнурок из моего пояса. Носите его в мою честь.
— Увы,— ответил Гавейн,— я не могу быть вашим рыцарем, и мне нельзя носить знак вашего расположения.
— Мой подарок,— сказала леди,— вы можете носить тайно. Возьмите его, ибо у шнурка есть волшебная сила: пока человек носит его, он не может быть убит, даже всей силой магии на земле.

Это оказалось слишком большим искушением для Гавейна, и, помня о тяжелом испытании, ждущем его на следующий день, он взял шнурок и обещал никогда не раскрывать этой тайны. Тут леди поцеловала Гавейна в третий раз и быстро удалилась.

В этот вечер хозяин замка вернулся с охоты со шкурой одной лисицы. В ярко освещенной зале, где ласково светился камин и столы были богато накрыты к ужину, Гавейн весело встретил его.
— Сегодня я первым отдам свои трофеи! — И торжественно поцеловал хозяина замка три раза.
— Клянусь честью, — вскричал тот,— вы хороший купец: подарили мне три таких поцелуя, а я могу дать вам в обмен только плохую лисью шкуру!

Тут со смехом и шутками сели они за пир и были веселее в этот вечер, чем в любой другой. Но Гавейн ни слова не сказал о зеленом шнурке.

День Нового года наступил вместе с бурей. Мокрый снег хлестал в окно, и Гавейн, который поспал совсем немного, поднялся с первым светом. Он тепло оделся и надел свои доспехи, повязав зеленый шнурок вокруг пояса в надежде, что его волшебная сила станет ему защитой. Затем он вышел во двор, оруженосцы вывели Грингалета, хорошо накормленного и ухоженного, и помогли рыцарю сесть на коня.
— Прощайте,— сказал Гавейн хозяину замка.— Благодарю вас за гостеприимство и молю небо благословить вас Если бы я прожил на свете еще немного, то отблагодарил бы вас за вашу доброту. Но я весьма опасаюсь, что не увижу следующего восхода солнца.

Широко раскрылись ворота, и Гавейн выехал из замка. Он скакал в мрачный рассветный час под унылыми деревьями, которые роняли капли влаги, через луга, где ветер стонал, словно хотел пронизать его до костей. И вот оказался он у большой долины; с одной стороны ее высились утесы, и вся она была покрыта туманом. Часовни Гавейн не увидел, но вдали под склонившимися деревьями заметил низкий зеленый холм возле быстрого ручья. Из глубокого отверстия в этом холме доносился звук, словно там правили косу о точильный камень.
— Ага,— сказал Гавейн,— это должно быть, и есть Зеленая Часовня! Вот уж и в самом деле дьявольская молельня! И внутри ее слышу я, как сам Зеленый Рыцарь точит оружие, чтобы убить меня. Жаль, что я должен погибнуть от его рук в этом проклятом месте... И все же пойду вперед без страха, ибо таков мой долг.

Гавейн спрыгнул с коня и зашагал к берегу.
— Кто ожидает здесь назначенной со мной встречи? — закричал он.— Это я — Гавейн, явившийся к Зеленой Часовне, как и поклялся.
— Подождите лишь немного,— донесся могучий голос из отверстия под холмом.— Когда мое оружие будет наточено, получите то, что я обещал!

Вскоре Зеленый Рыцарь вышел со сверкающим топором в руке. И вид его зеленого лица был ужасен, когда он шагал к берегу, а затем перепрыгнул через широкий ручей.
— Добро пожаловать, Гавейн,— закричал он громким голосом,— теперь я отплачу за удар, который вы нанесли мне в Камелоте. И никто не станет между нами в этой пустынной долине. Долой ваш шлем, и готовьтесь!

И Гавейн сделал, как его просил Зеленый Рыцарь, и наклонил голову, подставив под удар.

Тут Зеленый Рыцарь взмахнул топором над головой так, что тот засвистел.

Услышав этот звук, Гавейн невольно вздрогнул.
— Ага,— прорычал Зеленый Рыцарь, опуская топор и опираясь на его рукоять.— Вы, верно, не Гавейн Отважный, раз так страшитесь лишь свиста лезвия.
— Я дрогнул один раз,— сказал Гавейн,— но не дрогну во второй, даже когда на землю упадет моя голова, которую я не смогу вернуть назад, как вы свою. Не медлите же, рубите быстрее, больше я не задержу вас.
— Тогда получайте,— закричал Зеленый Рыцарь, взмахивая топором и еще раз останавливая свою руку прежде, чем из-под острого лезвия хлынула кровь. Но у Гавейна ни один мускул не дрогнул.
— Вот теперь мужество вновь вернулось к вам,— вскричал Зеленый Рыцарь.— И я смело могу ударить смелого человека.
— Бейте! — сказал Гавейн.— Почему вы так много говорите?. Может быть, вы боитесь нанести удар беззащитному?
— Тогда вот вам удар, который я обещал! — вскричал Зеленый Рыцарь, в третий раз взмахивая топором. И теперь он действительно ударил, нацелившись, однако, с такой тщательностью, что лезвие лишь слегка задело шею Гавейна. И когда Гавейн почувствовал кровь на своих плечах, то в мгновенье отпрыгнул в сторону, надел шлем, вытащил меч, закрылся щитом и сказал:
— Ну а теперь я могу защищаться! Зеленый Рыцарь стоял, опираясь на свой топор.
— Гавейн! — сказал он, и в голосе его уже не было никакой свирепости.— Если бы я пожелал, то мог отрубить вашу голову, как вы отрубили мою. Первый удар и второй, которые не опустились на вас, были за обещания, честно сдержанные: за один поцелуи и за два поцелуя, которыми наградила вас моя жена в замке, а вы честно вернули мне. Но в третий раз вы не удержались и тем нанесли мне рану: вы возвратили мне три поцелуя, но не зеленый шнурок. О, я хорошо знаю все, что произошло: леди замка соблазняла вас по моему желанию. Гавейн, я считаю вас благороднейшим рыцарем в целом свете. Если бы вы поддались бесчестию и опозорили свое рыцарство, ваша голова лежала бы сейчас у моих ног Что же до шнурка, то вы спрятали его лишь из любви к жизни, а это небольшой грех, и за него я прощаю вас.
— Я посрамлен,— сказал Гавейн, протягивая зеленый шнурок.— Из трусости и желания спасти свою жизнь я изменил моей рыцарской клятве. Отрубите мне голову, ибо я в самом деле недостоин Круглого Стола.
— Оставьте! — вскричал рыцарь, весело засмеявшись.— Вы выдержали испытание и освобождены от обязательства. Возьмите и оставьте у себя зеленый шнурок в память об этом приключении. И давайте вернемся в мой замок, чтобы в веселье окончить праздник
— Я должен возвращаться в Камелот,— сказал Гавейн.— И не мс дольше задерживаться. Но скажите мне, благородный сэр, как происходит это волшебство? Кто вы, скачущий зеленым и не умирающий, даже буду обезглавленным? Как оказываетесь благородным рыцарем, который обитает в прекрасном замке и в то же время Зеленым Рыцарем Зеленой Часовни?
— Мое имя сэр Бернлак, рыцарь Озерный,— ответил он.— И колдовство это исходит от Нимуе, Озернс Леди, к которой столь благосклонно относился Мерлин. Она послала меня в Камелот, чтобы испытать, насколько верна разнесшаяся в других странах слава о доблести рыцарей Круглого Стола и о достоинстве логров.

Тут оба рыцаря обнялись и расстались, благословив друг друга. Гавейн поскакал обратно и после многих приключений прибыл в Камелот, где король Артур приветствовал его, дивился его рассказу и усадил с честью на его место за Круглым Столом. И из всех рыцарей, которые когда-либо там сидели, немногие были столь достойны этого, как сэр Гавейн.

Первые приключения Сэра Ланселота

Накануне праздника пятидесятницы, через год после того, как Мерлин основал Круглый Стол, король Артур с несколькими своими рыцарями выехал рано утром из Камелота в лес на охоту. Но вскоре встретились они с раненым рыцарем, которого несли на носилках четверо оруженосцев. Рыцарь стонал, страдая от боли, и, когда повернулся на носилках, все смогли увидеть обломок меча, торчавший из ужасной раны на его голове.
— Благородные сэры,— со стоном промолвил он.— Я хотел бы явиться ко двору короля Артура, ибо только там могу излечиться от мучительной раны: там найду я лучшего рыцаря из всех логров, и он станет известен своим первым рыцарским деянием — исцелением моей раны, когда прикоснется к ней рукой и извлечет из нее железо. И такое же исцеление будет его последним деянием через много лет, прежде чем ночь вновь опустится на логров. Все это раскрыла мне леди Нимуе Авалонская.

Тут Артур попросил своих рыцарей попытаться исцелить рану. Но ни один не смог сделать этого, не смог даже и Гавейн, лучший рыцарь среди них.
— Завтра праздник пятидесятницы,— сказал король Артур.— И в этот день все рыцари Круглого Стола соберутся вместе, как велит им клятва. Тогда поищем мы этого рыцаря. Но я не знаю, кто это будет, если даже мой племянник Гавейн не оказался достойным.

Тут раненого рыцаря отнесли в большую залу в Камелоте и ухаживали там за ним весь день, пока Артур охотился в лесу.

И наутро все рыцари собрались на пир, и каждый занял свое место за Круглым Столом. Но некоторые места оставались пустыми, ибо несколько рыцарей за прошедший год пали в битвах.

Когда каждый из тех, кто прибыл, рассказал о своих подвигах, совершенных за этот год, и вновь поклялся быть верным высокому долгу рыцарства, все они по очереди возложили руку на раненого воина, лежавшего на носилках, но ни один не смог исцелить его.
— Что же, подождем,— сказал король Артур.— Не станем ли мы свидетелями великого чуда, прежде чем приступим сегодня к обеду!

Едва он произнес эти слова, как с улицы донесся звук трубы и в залу въехала Нимуе, леди озера Авалон. А вслед за ней вошли три молодых воина — оруженосцы в белом одеянии, на которых любо было посмотреть. И первый из них был столь прекрасен, что все молча залюбовались им. А королева Гвиневера вздохнула, и цвет сошел с ее лица.
— Я явилась к вам, мой господин король,— сказала леди Нимуе,— чтобы привести этого человека, моего воспитанника, сына короля Панта Гвинедского. Я принесла вам последнее пожелание Мерлина, ибо, прежде чем уйти живым в землю, он нашел этого юношу и повелел ему явиться к вашему двору на этот праздник пятидесятницы и просить вас даровать ему высокое звание рыцаря. Это Ланселот, прозванный Озерным за то, что он много лет жил в моем волшебном доме. Мерлин говорил вам его имя — и вот смотрите, это имя из золотых букв появляется на незанятом месте по правую сторону от Гибельного Сиденья! (Место за Круглым Столом, предназначенное лишь для рыцаря Галахэда, всякий другой, кто занял бы его, должен был погибнуть.)

И тут король Артур встал и сошел в залу. Вытащив меч Экскалибур, он возложил его на плечи Ланселота и повелел ему подняться рыцарем. А поскольку за Круглым Столом оставались еще свободными три места, принадлежавшие погибшим рыцарям, он возвел в рыцарское достоинство и двух оруженосцев, которые явились вместе с Ланселотом,— его молочного брата Эктора и кузена Лионеля.

Пока все это происходило, раненый рыцарь лежал на носилках подле камина. И когда Артур вернулся на свое место, леди Нимуе взяла Ланселота за руку и подвела к носилкам. Ланселот простер руку и мягко вытащил клинок Сразу же рана закрылась, и боль покинула рыцаря, так что он поднялся с носилок. И было ему дано последнее оставшееся за Столом место.

Тут леди Нимуе сделала низкий реверанс королю Артуру, нежно поцеловала сэра Ланселота в лоб и быстро вышла из залы. Но некоторые из рыцарей решили, что несправедливо оказывать такую честь этому Ланселоту и усаживать его подле Гибельного Сиденья, ибо он не совершил еще никакого деяния и не выступал в поисках рыцарского подвига. Недовольно они роптали на сэра Ланселота, на сэра Эктора и сэра Лионеля также.

Ланселот, слыша эти завистливые слова, весь праздник был печален. И поэтому рано утром следующего дня он сел на коня и отправился навстречу подвигам.

..Все выше и выше поднималось солнце, и сэра Ланселота стало клонить ко сну. Наконец он увидел прекрасную яблоню в долине.

Привязав коня к кусту, сэр Ланселот улегся в тень яблони, положив под голову шлем вместо подушки, и заснул глубоким сном. А когда миновал полдень, появились четыре королевы на белых мулах, и четыре рыцаря держали над ними зеленый шелковый тент, привязанный за концы к копьям, чтобы уберечь дам от палящих лучей солнца.

И, двигаясь так, услышали они ржание боевого коня, а когда взглянули в ту сторону, увидели его, привязанного к кусту, и возле него под яблоней спящего рыцаря в полном облачении, но без шлема. Тихо подъехали они поближе, чтобы посмотреть, и рыцарь оказался столь прекрасным, что все четыре королевы сразу полюбили его.
— Давайте не будем ссориться,— сказала одна из них, злонравная королева Фея Моргана — Я наведу на него чары, чтобы он спал без просыпу семь часов. Тогда мы сможем отнести его в мой замок, и когда он проснется, то выберет одну из нас своей любимой либо умрет ужасной смертью.

И вот такое колдовство было наведено на сэра Ланселота, и, проснувшись, он обнаружил себя лежащим в холодном каменном подвале, где некая прекрасная дама накрывала для него ужин.
— Как вы чувствуете себя, сэр рыцарь? — спросила она.
— Не очень-то хорошо,— ответил Ланселот — Ибо догадываюсь, что брошен в мрачную тюрьму каким-то злым колдовством.
— Утешьтесь пока как можете,— сказала дама,— а я расскажу вам больше завтра утром. Сейчас нет времени для слов.

И она быстро ушла, печалясь про себя, что такой прекрасный рыцарь должен стать жертвой злонравной королевы, ее госпожи.

Рано утром следующего дня Ланселот предстал перед четырьмя королевами, и Фея Моргана сказала ему:
— Нам очень хорошо известно, что вы Ланселот Озерный, которого Нимуе, Озерная Леди, воспитывала в Авалоне, чтобы стал он лучшим рыцарем логров и благороднейшим из всех живущих рыцарей, очень хорошо нам известно, что вы служите только одной леди — королеве Гвиневере. И все же теперь, вопреки судьбе, она потеряла вас, а вы ее или вашу жизнь. Ибо вы не уйдете из этого замка живым, если не выберете одну из нас, чтобы сделать ее своей леди и своей любовью
— Вот уж действительно трудный выбор,— сказал Ланселот.— Однако ответ на него дать очень легко. Я бы умер скорее, чем опозорил мою честь. Ни одна из вас не будет моей.

Четыре королевы удалились, грозя ему ужасными карами, а Ланселот был оставлен в холодной темнице размышлять о том, какой ужасной смертью захотят они умертвить его.

Тут послышался легкий звук шагов: кто-то спускался по каменным ступеням. Дверь мягко открылась: там стояла дама, которая разговаривала с ним в предыдущий вечер, она принесла пищу и вино
— Увы,— вздохнула дама.— Мне весьма печально видеть столь благородного рыцаря, удерживаемого столь жестоким и нечестивым образом... Возможно, я могла бы чем-то помочь вам, ибо, сказать по чести, не люблю я этих королев, которым служу, и никакие клятвы не связывают меня с ними.
— Помогите мне лишь спастись, прекрасная дама! — с надеждой воскликнул Ланселот.— И я обещаю отблагодарить вас любым способом, который дозволяет мне моя честь.
— Тогда я просила бы вас, сэр, сразиться в следующий вторник за моего отца, короля Багдемагуса на большом турнире. В нем будут участвовать многие рыцари короля Артура, а на прошлом турнире трое из них победили отца.
— Я охотно сражусь за него,— сказал сэр Ланселот.
— Тогда, сэр,— продолжала дама,— я выведу вас из этого замка завтра рано утром, верну ваши доспехи, щит и копье и вашего коня. Скачите через лес и ждите меня у аббатства, которое находится недалеко отсюда. Туда я приведу моего отца.
— Все это будет сделано,— сказал Ланселот,— ибо я честный рыцарь.

Еще до того, как взошло солнце, дама вновь пришла к нему и через двенадцать запертых дверей вывела из замка

Сэр Ланселот поскакал прочь, а белый туман поднимался с земли почти к самому его седлу, пока не стало казаться, что он скользит по водам озера Нимуе. Наконец он скрылся в гуще леса. И дама вздохнула, возвращаясь в замок, и слезы были в ее глазах. Ибо немногие женщины могли посмотреть на Ланселота и не полюбить его.

Несколько дней спустя сэр Ланселот встретил даму и короля Багдемагуса у аббатства, и во вторник он поскакал на турнир, держа простой белый щит без девизов, так что никто не мог узнать его. И там сражался он превосходно и поразил одним копьем сэра Мадора, и сэра Мордреда, и сэра Гахалантина и пощадил их жизнь, когда они поклялись предстать перед королем Артуром на следующий праздник пятидесятницы и рассказать о том, как были побеждены Безыменным Рыцарем.

Тут, не дожидаясь благодарности от короля Багдемагуса, поскакал он снова в лес и оставался там много дней, пока не увидел вдруг огромного рыцаря на могучем коне, сражавшегося с сэром Гахерисом, братом Гавейна, рыцарем Круглого Стола. И огромный рыцарь сбросил сэра Гахериса на землю, схватил его, бросил поперек седла и продолжил свой путь, гоня пред собой коня с раненым рыцарем.

Сэр Ланселот поскакал за ними, крича:
— Повернитесь, сэр рыцарь! Положите этого раненого воина, и давайте испытаем силы друг друга в битве! Ибо слышал я, что принесли вы немало зла и позора многим рыцарям Круглого Стола. А потому — защищайтесь!

Тут они наставили копья, разъехались и сошлись со всей быстротой, на какую только были способны их кони. И ударили они друг друга в середину щитов с такой силой, что у коней сломались от удара хребты, а оба рыцаря были сброшены на землю и некоторое время лежали там, оглушенные. После этого они сражались более двух часов мечами, и никто не добился преимущества, хотя оба истекали кровью от многих ран.
— Вы самый могучий рыцарь, какого я когда-либо встречал! — сказал, тяжело дыша, сэр Тарквин (так звали рыцаря), когда они остановились отдохнуть, опершись на свои мечи.— Доброго бойца я люблю, и из любви к вам освобожу всех рыцарей из моей темницы — при условии, что вы не Ланселот, который убил моего брата, сэра Карадоса, рыцаря Печальной Башни. Этого Ланселота я поклялся убить в отмщенье.
— В той башне больше зла, чем я когда-либо видел,— сказал Ланселот.— И я убил сэра Карадоса Трусливого справедливо.
— А,— закричал Тарквин,— так это вы Ланселот! Вас-то я и разыскиваю больше, чем любого другого рыцаря... Теперь мы не будем отдыхать, пока один из нас не умрет.

И они снова ринулись в битву, и сэр Ланселот отрубил голову сэру Тарквину.
— А теперь вперед,— сказал Ланселот Гахерису, и два раненых рыцаря направились к замку Тарквина, где висели щиты сэра Кея, сэра Мархауса и многих других рыцарей Круглого Стола, поверженных Тарквином.

И тут, пока Ланселот омывал свои раны в ручье, Гахерис направился в замок, сшиб привратника, открыл его ключами двери темницы и освободил заключенных. А те, видя, что Гахерис был ранен, подумали, что это он сразился с Тарквином и победил его.
— Нет, благородные сэры,— сказал сэр Гахерис,— освободил вас сэр Ланселот Озерный, ибо это он убил в сражении сэра Тарквина, кого никто больше не мог победить. А теперь он просит вас ко двору короля Артура, чтобы встретиться с вами на празднике пятидесятницы в будущем году...

Между тем сэр Ланселот омыл свои раны в ручье и напоил коня, которого Гахерис ему дал. И, увидев, что раны были не столь глубоки и не столь болезненны, как он думал, он не поехал к замку Тарквина, а поскакал опять в лес искать новых приключений.

Много недель после этого странствовал он, разъезжая по лесам, которые столь густо покрывали в те дни Британию. И многих дам спас он от злонравных людей, со многими рыцарями сражался и победил их, даже великаны пали от его острого копья и длинного меча, которым так искусно владела его могучая десница.

Мы не сможем рассказать здесь обо всех приключениях, которые выпали на его долю, но одно из самых странных случилось с ним незадолго до возвращения в Камелот.

Он ехал глухим лесом, таким пустынным и диким, какого ему не приходилось видеть раньше, и внезапно в тенистом подлеске увидел белую суку, бегущую по следу; а след был ясно виден на земле: большие темные пятна крови. Тут Ланселот двинулся быстрее за сукой, которая изредка оглядывалась, словно хотела проверить, следует ли он за ней. Они пересекли большое болото и, миновав мост, вышли наконец к старому замку, осыпающиеся стены которого, наполовину скрытые плющом, уходили в заросший травой ров.

Собака вбежала в большую залу, и там Ланселот увидел рыцаря, лежащего мертвым. И собака подошла к нему, и стала лизать его раны, и скорбно завыла. А затем появилась леди и, рыдая и заламывая руки, сказала Ланселоту:
— О, какое горе причинили вы мне!
— Леди,— ответил он,— я никогда не причинял вреда этому рыцарю, ибо меня привела сюда эта собака, шедшая по кровавому следу. А потому не гневайтесь на меня.
— Вы говорите правду, сэр,— ответила она.— Конечно, это не вы убили моего мужа. Ведь тот, кто сделал это, лежит жестоко раненный, и от этой раны он никогда не оправится

Тут она упала, плача и проклиная многими страшными словами рыцаря, который убил ее мужа — сэра Гилберта.
— Да утешит вас бог,— сказал Ланселот и печально поскакал прочь. Однако не успел он далеко отъехать, как повстречал даму, которая узнала его по гербу на щите и тут же закричала:
— Хорошо, что я вас встретила, сэр Ланселот Озерный, храбрейший из рыцарей! Рыцарской честью вашей я прошу вас помочь моему брату, тяжело раненному, и рана его никогда не перестанет кровоточить. Сегодня он сражался с неким сэром Гилбертом и убил его в честном бою. Но леди сэра Гилберта — злая волшебница, и силой своей магии она сделала так, что рана его никогда не исцелится... Но я встретила леди Нимуе в лесу, и она сказала, что рана моего брата закроется, если только я смогу найти рыцаря, у которого хватит смелости отправиться в Гиблую Часовню и принести оттуда меч и лоскут одежды лежащего там раненого рыцаря.
— Вот дивное дело,— сказал сэр Ланселот.— Но скажите мне, кто ваш брат?
— Его зовут сэр Мелиот,— ответила она,— и он истинный рыцарь логров.
— Тогда мне тем более горестно это слышать,— сказал Ланселот,— ибо он, как и я, рыцарь Круглого Стола, и, чтобы помочь ему, я сделаю все, что в моих силах.

Тогда она сказала:
— Сэр, скачите все время этой тропинкой, и она приведет вас к Гиблой Часовне, я же останусь и буду ждать вас здесь, пока вы не вернетесь... Если же вы не вернетесь, значит, нет никого, кому бы был под силу этот подвиг.

Ланселот поскакал по тропинке и вскоре оказался у странной одинокой часовни на небольшой поляне. Тут привязал он коня к дереву и вошел в ограду. И увидел он, что на одной стене часовни висит много перевернутых щитов; и внезапно тридцать могучих рыцарей, одетых в черные доспехи, встали под этими щитами, и каждый из них был выше на фут и более, чем любой смертный.

Тогда, хоть и был он немало напуган, Ланселот вытащил свой меч, выставил перед собой щит и направился прямо на них. Но они расступились перед ним, не говоря ни слова и не нанося ни единого удара. И сэр Ланселот вошел в часовню. Внутри она была освещена только одной тусклой лампадой, и низкие каменные своды отбрасывали таинственные тени. Тут разглядел он мертвое тело, простертое на каменной плите и покрытое шелковым полотнищем.

Смиренно склонившись, сэр Ланселот отрезал лоскут от того полотнища. И когда он сделал это, пол часовни содрогнулся, как при землетрясении, и лампа закачалась, зловеще скрипя на своей цепи, и тени, извиваясь, казалось, надвинулись на него.

На короткое время сэр Ланселот в страхе преклонил колено. И тут увидел он добрый меч, лежавший подле мертвого рыцаря. Он быстро взял его и вновь вышел из часовни. И тут все черные рыцари заговорили вместе глухими голосами, не разжимая губ.
— Рыцарь сэр Ланселот! Положите этот меч, иначе умрете страшной смертью!
— Умру я или нет,— вскричал Ланселот,— но одними словами меча вам не отнять. А потому сражайтесь за него, если у вас хватит смелости!

Но ни одна рука не поднялась, и он прошел невредимый по дорожке двора и оказался у дверей покойницкой. Там стояла, ожидая его, незнакомая дама.
— Сэр Ланселот! — воскликнула она.— Оставьте этот меч, ибо вы умрете из-за него.
— Я не оставлю его,— ответил он,— что бы мне ни грозило.
— Вы говорите мудро,— сказала дама,— ибо если бы вы оставили этот меч, то никогда больше не увидели бы двора короля Артура.
— Каким бы я был глупцом, если бы согласился оставить этот меч! — ответил он.
— Но, любезный сэр рыцарь,— сказала дама,— в благодарность, что я предупредила вас, вы должны поцеловать меня прежде, чем уйдете отсюда.
— Нет,— ответил сэр Ланселот,— это был бы греховный поцелуй.
— Увы,— с рыданием сказала дама,— все мои труды пропали напрасно. Если бы вы поцеловали меня, то пали на землю мертвым. Ибо я возвела эту Гиблую Часовню колдовством, чтобы заманить трех благороднейших рыцарей логров — сэра Гавейна, вас и сэра Персиваля, который еще не родился. Ибо я — волшебница Хелависа и действую заодно с Феей Морганой.
— Да спасет меня Иисус от ваших хитрых чар,— сказал сэр Ланселот, крестясь. И, когда он поднял глаза, колдунья Хелависа исчезла.

И сэр Ланселот отвязал коня и быстро поскакал по дороге, и скакал до тех пор, пока не увидел даму, сестру сэра Мелиота. И когда она увидела его, то всплеснула руками и заплакала от радости.

Поспешили они в замок неподалеку, где лежал сэр Мелиот, и нашли его бледным как смерть, а кровь все еще струилась из его раны. Ланселот стал на колени подле него, тронул рану мечом и обвязал ее шелком — и тут же сэр Мелиот исцелился.

После этого Ланселот остался с сэром Мелиотом и его сестрой и отдыхал в замке много дней. Но однажды утром он сказал:
— А теперь я должен отправиться в Камелот ко двору короля Артура, ибо праздник пятидесятницы приближается. Там можете найти меня, если пожелаете.

Тут он быстро поскакал в лес, и весеннее солнце, золотым дождем падая между свежих зеленых листьев, отражалось в его сияющих доспехах. Но и по дороге в Камелот встретился он с новыми приключениями.

К вечеру он достиг замка, где нашел хороший прием и удобную постель на ночь. Но перед рассветом был разбужен стуком в ворота и, выглянув в окно, увидел сэра Кея, преследуемого тремя рыцарями. Тогда сэр Ланселот надел доспехи, вылез из окна и по простыне спустился вниз.
— Повернитесь,— закричал он трем рыцарям, бросаясь на них. И семью ударами он уложил их всех на землю.
— Сэр рыцарь! — вскричали они.— Сдаемся вам как несравненному бойцу!
— Сдайтесь сэру Кею,— сказал Ланселот,— или я убью вас.

И когда они пообещали сделать это, хотя и ропща, ибо не Кей победил их, Ланселот продолжал:
— Теперь поспешите в Камелот и явитесь к королю Артуру на праздник пятидесятницы, сказав, что сэр Кей прислал вас!

Когда они удалились, он взял сэра Кея в замок и проводил его в спальню. И сэр Кей уснул крепким сном в постели Ланселота. А когда он поздно утром проснулся, Ланселот исчез, но исчезли и доспехи сэра Кея.

«Ага,— подумал Кей.— Несладко придется кое-кому из рыцарей короля Артура, ибо они будут думать, что это я, и схватятся с ним! Сам же я в доспехах Ланселота буду ехать спокойно!»

Ибо сэра Кея не очень-то жаловали рыцари Круглого Стола за его надменные речи и мстили, сбивая с коня, когда бы ни встречали его.

Но на этот раз сэр Кей вернулся в Камелот, и ни единый рыцарь не бросил ему вызов, хотя у Ланселота, ехавшего в доспехах Кея, весь день не было отбоя от вызовов.
— Вот едет гордый сэр Кей! — закричал один из трех новопроизведен-ных рыцарей, отдыхавших в шатре неподалеку от замка, где остановился Ланселот.— Он думает, что нет равных ему рыцарей, как бы часто мы ни доказывали ему обратное! Но давайте сразимся с ним все по очереди — он не будет столь дерзким на празднике завтра, если мы хорошенько помнем его сегодня!

Ланселот, однако, поверг их с коней наземь, одного за другим, и велел на следующий день передать себя на милость королеве Гвиневере и сказать, что прислал их сэр Кей.

Тут поскакал он дальше и вскоре повстречал своего брата, сэра Эктора, с тремя лучшими рыцарями Круглого Стола — сэром Сеграмуром, сэром Увейном и самим сэром Гавейном.
— Клянусь,— сказал сэр Сеграмур,— я испытаю силу сэра Кея, о которой он столь часто говорит!

И он наставил копье и ринулся на Ланселота. Но сэр Ланселот ударил сэра Сеграмура с такой силой, что конь и всадник рухнули на землю.
— Взгляните, друзья! — воскликнул сэр Эктор.— Вот это был могучий удар! Мне кажется, что этот рыцарь намного сильнее, чем когда-либо был сэр Кей. Давайте посмотрим, что я смогу с ним сделать.

И сэр Эктор наставил копье, и они сошлись, словно гром ударил, и Ланселот бросил его через круп коня и оставил лежащим на земле.
— Клянусь,— сказал сэр Увейн,— это весьма сильный рыцарь; я уверен, что он убил сэра Кея и разъезжает теперь в его доспехах. Будет трудно справиться с ним, ну посмотрим, что я смогу сделать!

Они сошлись в безумной схватке, по Ланселот выбил сэра Увейна из седла, и тот ударился о землю столь сильно, что долго лежал без движения.
— Теперь,— сказал сэр Гавейн,— только мне остается сразиться с этим рыцарем.

И он закрылся щитом, взял в руку доброе копье и со всей силой ринулся на сэра Ланселота; и каждый рыцарь ударил другого в середину щита. Но копье Гавейна разлетелось на части, а копье Ланселота ударило с такой силой, что Грингалет, конь Гавейна, покатился по земле.
— Думаю, это должен быть сэр Ланселот Озерный,— сказал Гавейн, медленно поднимаясь и помогая другим рыцарям встать на ноги.— Давайте поспешим в Камелот, ибо там мы сможем узнать это.

На следующий день, в праздник пятидесятницы, все рыцари короля Артура собрались за Круглым Столом. Явился и сэр Ланселот в доспехах сэра Кея, но, конечно, без шлема. Тут Гавейн, Увейн, Эктор и Сеграмур узнали наверное, кто опрокинул их одним копьем, и немало среди них было смеха и шуток.

А сэр Кей рассказал королю, как сэр Ланселот спас его от трех рыцарей, которые хотели убить его.
— И он заставил трех рыцарей сдаться мне, а не ему,— сказал сэр Кей. И все трое были тут и свидетельствовали это.— Тогда сэр Ланселот взял мои доспехи,— продолжал Кей,— и оставил мне свои. Я ехал домой спокойно, ибо никто не осмеливался сразиться со мною!

Затем явились все те рыцари, которые содержались пленниками у сэра Тарквина, и рассказали, как Ланселот спас их. Сэр Гахерис сказал:
— Я видел всю битву от начала до конца, и этот Тарквин был сильнейшим рыцарем из всех, кого я когда-либо встречал.

Тут явился также сэр Мелиот рассказать, как Ланселот спас его; и король Багдемагус, за которого он сражался, и многие другие — и все рассказывали о могучих деяниях и великой отваге Ланселота.

И король Артур был счастлив, что у него такой рыцарь, а королева Гвиневера, услышав рассказы о могучих деяниях сэра Ланселота, полюбила его. И никто не осуждал теперь Артура за то, что он посвятил в рыцари неиспытанного оруженосца, ибо сэр Ланселот за этот год приключений завоевал такую славу, какой не было ни у одного рыцаря на свете, и почитался всеми людьми — и благородными и простыми, и не было никогда другого такого рыцаря в королевстве логров, как сэр Ланселот Озерный.

Роджер Ланселин Грин
Перевел с английского Л. Паршин

Продолжение следует

Просмотров: 28853