Фото №1 - Скажите это: ...бисером ...листьями ...крыльями ...дымом.

…бисером

Зулусы давно и заслуженно слывут среди народов Южной Африки людьми гордыми, воинственными. Слава, согласитесь, завидная, но порой весьма обременительная. Ведь бывают в жизни моменты, когда приходится признаваться в своей слабости. Моменты, когда, как известно, у самых гордых и воинственных язык отнимается...

Но зулусы, по счастью, ко всем прочим своим достоинствам еще и изобретательны. Когда во рту немеет язык, они прибегают к другому, куда как красноречивому, — языку бисера. Раньше бисер изготовляли из подручных материалов: кости, семян и ароматичных пород деревьев, раковин, яичной скорлупы, камней, глины, слоновьего бивня, меди, наконец золота. Теперь чаще всего удовлетворяются дешевым фабричным бисером из стекла.

Бисер в зулусском хозяйстве применяется широко: из него делают все украшения — ожерелья, браслеты на руки и на ноги, подвески — в общем, все, что подскажет фантазия. В самих этих украшениях ничего, конечно, хитрого нет — где их не делают! Хитрость зулусской бижутерии заключается в. подборе геометрических рисунков и выборе цвета. Именно из этих элементов складывают зулусы свои любовные послания.

Изучение каждого языка начинается с азбуки; у языка бисера азбука своя, цветовая: белый цвет, как и в Европе, — цвет чистоты, а потому — и самой любви; розовый — робкий намек на бедность хозяина украшения (его используют редко — к чему расписываться в собственной бедности?); черный говорит, о снедающей душу грусти, некотором разочаровании в жизни и угрызениях совести в связи с затянувшимся холостячеством. В общем, с основными цветами все более или менее просто. Только ведь алфавит — еще не язык, и бисерная грамотность включает уменье пользоваться полутонами — меняя тональность одного и того же цвета, можно полностью изменить смысл фразы.

Недоверчивый читатель вправе усомниться в том, что этот язык достаточно красноречив. «Много ли им скажешь?» — спросит он. Тогда вот вам пример.

По краалю — зулусской деревне — идет парень. Он высок, красив, под блестящей кожей играют мускулы. На груди скромное, изящное украшение из белого бисера, и в самом центре его — черная бисеринка. Увидев парня, встречная девушка низко опускает голову и, не оборачиваясь, быстро убегает в хижину. Она прочла смутившее ее послание: «Сил нет больше ждать. Уж лучше мне исчезнуть отсюда, улететь, как улетают вольные птицы!»

Иногда можно встретить парней, буквально обвешанных любовными посланиями. В каждом из них свой смысл: в одном — заманчивое предложение, в другом — клятвенное обещание, в третьем — признания в неукротимых чувствах. Не пытайтесь соединить все эти письма в какую-либо логическую последовательность. Просто знайте: это местные донжуаны...

Фото №2 - Скажите это: ...бисером ...листьями ...крыльями ...дымом.

...Листьями

При всем многообразии человечества, при несходстве привычек, характеров, образа жизни разных народов и племен существуют обычаи, трогательно одинаковые на всей планете. К примеру — обычай дарить цветы любимым, популярный буквально под всеми широтами. Каждый из нас знаком с примерной символикой цветов. Теперь представьте себе, что вы преподнесли девушке такой букет: резеда, пучок лука, пук укропа и, скажем, сельдерей. Странноватый букет, не правда ли? Однако не спешите представить себе реакцию девушки.

Может быть, она знакома с обычаями батаков племени мандаилинг, живущих на острове Суматра в Индонезии.

Батаки, и правда, часто дарят букеты не из цветов; предпочтение отдается не красоте, а... названию растения. К. примеру, если влюбленный батак по каким-то причинам разлучен со своею избранницей, он посылает ей букет, составленный из листьев следующих растений: ситарак, хадунгдунг, ситата, ситанггис, подом-подом и пафу.

А каждая батакская девушка из племени мандаилинг знает, что название ситарак рифмуется с глаголом «марсарак», что значит «расставаться», хадунгдунг — со словом «дунг» — «после». Ситата в данном послании значит «хита» — «мы»; ситанггис — «тангис» — «плакать», подом-подом и модом — «спать», а пафу звучит почти как «ахту», то есть «я».

Вместе же букет следует читать как фразу: «После нашего расставания я не могу уснуть, не пролив горьких слез».

Варьируя листья и цветы, можно добиться большого разнообразия текстов. Конечно, при этом они будут страдать некоторой, так сказать, телеграфностью, но батаки читают эти «букеты-телеграммы» так же свободно, как мы сообщения вроде «Волнуйтесь подробности встрече Толя».

Раньше язык цветов и листьев был распространен по всей Индонезии. Основывался он на сходном звучании названий растений с другими словами; расшифровка букета, естественно, требовала определенной подготовки и незаурядной сообразительности. Поэтому при дворах раджей всегда были составители и толкователи букетов, которые в сочетаниях цветов угадывали смысл послания. Ведь один и тот же цветок мог рифмоваться и со словом «дружба» и со словом «война», но в определенном сочетании имел лишь один смысл.

Случается, и в наши дни деревенские колдуны на Суматре или Сулавеси подбрасывают своим врагам на порог дома цветок. Если, к примеру, его название звучит сходно со словом «лихорадка», получивший такое сообщение человек знает, что заколдован, и обязательно заболеет.

Все это, однако, частные и редкие случаи. По-настоящему язык цветов и листьев сохранился лишь у батаков племени мандаилинг. Там люди еще вовсю «переписываются» букетами, которые для непосвященных выглядят не менее странно, чем тот же букет из резеды, укропа, лука и сельдерея. Ведь и этот букет, руководствуясь правилами батакского «цветочного телеграфа», нетрудно расшифровать. Резеда — «навсегда», пучок лука — «разлука», пук укропа — «до гроба», сельдерей — «поскорей».

Все вместе: «Я полюбил тебя навсегда и буду любить до гроба; никакая разлука не охладит моих чувств; дай же мне ответ поскорей». Какая девушка останется равнодушной к такому признанию?

Если, конечно, она знакома с обычаями батаков племени мандаилинг на острове Суматра...

Фото №3 - Скажите это: ...бисером ...листьями ...крыльями ...дымом.

...Крыльями

Наш журнал уже имел случай писать о языке голландских ветряных мельниц (см. № 5 5а 1970 год). Положением крыльев на своих ветряках мельники передавали самые разные сообщения. Причем не только простейшие вещи, но даже, скажем, такие сложные фразы, как напоминание жене, отправившейся в город: «Не забудь купить мне полфунта трубочного табаку». Еще сравнительно недавно сообщения крыльев умел читать всякий. Сейчас, когда мельницы остались скорее как декоративная часть пейзажа, голландцы выпустили пособие, воскрешающее давнюю традицию. С несколькими уроками из этой книги мы предлагаем ознакомиться читателям.

1. «Отдыхаю. Прошу не беспокоить». 2. «Уехал в гости». 3. «Жена, иди скорей домой!» 4. «У меня сегодня день рождения». 5. «Доброе утро, сосед». 6. «Дочку замуж выдаю». 7. «Воскресенье». 8. «Меняю жернова»

Фото №4 - Скажите это: ...бисером ...листьями ...крыльями ...дымом.

...Дымом

Древние греки, как известно, считали необразованным человеком того, кто не умел плавать. Плаванию учили юношей в тех же гимназиях, где преподавали и гимнастику, и ораторское искусство, и математику. Необразованному древнему греку трудно было рассчитывать на приличное место в жизни, но все-таки скромно прожить он, конечно, мог.

У индейцев североамериканской прерии вопрос стоял несколько иначе: или ты умеешь все то, что положено уметь взрослому воину, или тебе нипочем не выжить. А уметь надо было многое: скакать верхом, метко стрелять, знать повадки зверей и — не последнее — уметь, говоря современным языком, передавать и принимать информацию при помощи дыма от костра.

Существовало множество способов разводить костры и добиваться именно того дыма, который нужен, дыма разной интенсивности, разных оттенков, разного направления. Дыма, идущего в небо столбом, стелющегося, клубящегося.

Каждый оттенок дыма имел свое значение, и каждый индеец разбирался в них так же свободно, как опытный дегустатор в тонкостях чая или вина.

Для того чтобы придать дыму разные оттенки, индейцы носили с собой всевозможные, говоря языком техники, присадки: кору ивы, комки смолы, кости.

Можно было зажечь сухую траву — тогда дым шел столбом и был легок и прозрачен. Если добавить в костер травы влажноватой, дым становился темнее. Разложив костерок в неглубокой ямке и прикрывая его время от времени куском коры, можно было добиться того, что дым становился прерывистым и то шел в небо, то стлался по земле.

Самый черный и густой дым получался, когда в огонь бросали сырую рыбу и кости. Примеры можно было бы продолжать почти до бесконечности, но суть в общем-то не в том.

Одними и теми же буквами можно написать слова на разных языках; если вы не знаете языка, вам все равно не прочитать то, что написано. Язык дыма существовал у всех племен прерии, но дым одного племени был непонятен другому. Так радисты выстукивают ключом одну и ту же морзянку; ее можно принять и записать, но понять, не зная шифра, невозможно.

Конечно, языком дыма можно передать весьма ограниченное количество информации, но набор сведений, необходимый кочевым охотникам, — а индейцы прерий были именно ими — тоже не отличался разнообразием. Жизнь их ограничивалась внутриплеменными делами, охотой и войной с соседями. Заранее условившись о том, скажем, что светлый дым на холме означает «обнаружил стадо бизонов», а черный стелющийся дым — «заметил многочисленные следы врагов», можно было быстро и точно сообщить все нужные сведения.

Но если бы сущность «дымового телеграфа» ограничивалась лишь этим, вряд ли стоило бы рассказывать о нем даже вкратце. Все-таки самым главным в нем было то, что, меняя оттенки дыма, можно было сообщить массу дополнительных сведений — численность обнаруженного стада, направление его движения, предполагаемые действия врагов и многое, многое другое.

А всему этому каждый индейский воин учился с детства, так же как учился ездить верхом и стрелять из лука, ставить вигвам и долбить каноэ. Учился так, как мы с вами учимся в первом классе писать и читать.