Фото №1 - Этой ночью прискачет Янис

Янис скачет по небу на невидимом черном коне, так что заметны только его сверкающий меч, светящийся пояс да звездный хомут. Народные поверья издавна связывают Яниса с созвездием Ориона. Из глубин Вселенной и веков едет Янис, чтобы прибыть на Землю в ночь летнего солнцеворота, в макушку лета. Лиго, или Янова ночь, издавна называли ее латыши; Ивана, или Янко Купала,— славяне. В эту ночь жгут костры, прыгают через них, спускают с гор огненное колесо-солнце и состязаются в песнях и плясках.

— А еще в Янову ночь и накануне варят пиво и делают сыр, рвут Янову траву и плетут венки из полевых цветов и дубовых веток, украшают дома и дворы березками и зеленью, величают песнями Лиго соседей, чтобы жили счастливо и в достатке, коров и овец — чтобы давали больше молока, сады и поля — чтобы лучше плодоносили, луга — чтобы сочной росла трава...— Виктор Александрович Гравитис готов рассказывать о Лиго бесконечно. Сам он, геолог и палеонтолог по профессии, всем складом своего характера больше тяготеет к истории науки и народного искусства, верований, традиций, обычаев. Частые командировки в разные уголки Латвии дают ему возможность пополнять свой дневник сведениями из народной астрономии, песнями Лиго, записывать обряды. В результате ему удалось детально восстановить сложную драматургию двухнедельной подготовки и проведения народного праздника латышей, который празднуется и по сей день.

Гравитис готов был познакомить меня со всеми разделами своего сценария, но до «появления» Яниса оставалось совсем мало времени — полтора дня, а нам еще предстояла дорога. Поэтому мы спешно едем с Виктором Александровичем на Центральный рынок Риги, добрая половина которого в эти дни отдана цветам. Выставленные на высоких прилавках, они образуют сплошной огромный букет. Наконец находим то, что нам нужно: одна из продавщиц ловко плетет дубовые венки, прихватывая ветви черными нитками к каркасу. Мы становимся счастливыми обладателями зеленых шапок — теперь встретим Яниса как положено!

Фото №2 - Этой ночью прискачет Янис

Еще нужно купить сыр, вкусный и свежий, настоящий деревенский сыр с тмином — самый популярный у латышей. Потом спешим в булочную — за ароматным ржаным «крестьянским» хлебом, выпечку которого не так давно возобновили рижские пекарни. А с третьим, строго обязательным угощением — пивом, как уверяет меня Гравитис, все будет по правилам, и беспокоиться тут не о чем: его уже должны сварить по старым рецептам друзья, с которыми мы будем встречать Лиго.

До хутора в местечке Друсти, где живет летом с семьей друг Гравитиса Оярс Родс, два часа езды по Псковскому шоссе, и Виктор Александрович рассказывает мне в пути об одной из своих находок.

...Его давно занимала мысль, как определяли люди в давние времена день летнего солнцеворота. Ведь единственный способ, каким можно точно определить день в году,— астрономический. Старики рассказывали Гравитису, как раньше, наблюдая летом за заходящим солнцем из определенного места, скажем с крыльца дома, замечали точку, дальше которой оно уже не шло, а начинало вновь отступать. В этой точке делали зарубку на дереве или камне. Это и был самый длинный день в году — день Яниса. Виктор Александрович обнаружил три таких астрономических камня с высеченными на них линиями азимутов летнего солнцестояния — в местечке Салькане близ Резекне, на возвышенности в районе Алуксне и в Гребине, причем на последнем имеются также отметки весеннего и осеннего равноденствий.

Представления древних балтов о дневном и ночном пути Солнца, которые вырисовываются из латышских народных песен, очень архаичны и напоминают представления египтян и древних греков. Поэтому Гравитис считает, что космогонические воззрения древних латышей складывались примерно две с половиной тысячи лет назад. И он уверен, что находит подтверждение своей гипотезы в истории астрономии. Окружающая Землю река, или океан, называется в латышских народных песнях Тропой Солнца или Даугавой, как и самая полноводная река Латвии, до которой дошли когда-то двигавшиеся с юга на север балты. Ошеломленные, видимо, ее величием, они решили, что река достойна того же названия. Между тем Орион, с появлением которого на небосводе принято связывать приезд Яниса, на самом деле становится видимым в ночном небе, а значит, проходит вблизи Тропы Солнца не в период летнего солнцеворота, а значительно позже. Когда же в таком случае «небесный косарь», как называют в песнях Яниса, появлялся на широте Латвии вблизи солнечной эклиптики в ночь середины лета? Расчеты Гравитиса, сделанные с помощью астрономов рижского планетария, показывают, что это происходило... в первом тысячелетии до нашей эры, то есть именно тогда, когда, по его гипотезе, в сознании древних балтов складывалась картина мироздания. По дороге мы нарвали букет из «настоящей травы Яниса» — то были иван-да-марья и подмаренник с мелкими белыми цветами.

Заслышав шум мотора, Роде вышел встречать гостей.

— Я дарю свой венок папе Яниса,

Я дарю свой венок маме Яниса,

Лигуо! Лигуо! —

поем мы с Виктором Александровичем, надев свои дубовые венки, и подносим Оярсу и его жене Неллии букет цветов. На длинном струганом столе уже накрыт ужин, и в пузатых глиняных кружках дымится душистый чай из трав Яниса. За столом друзья и коллеги Оярса по работе — физики из института твердых сплавов при Латвийском государственном университете и молодые девушки в просторных льняных вышитых блузах — участницы фольклорного ансамбля, которым руководит Родс Оярс: студентки Айя Целма, Инга Гринфелде, Лиена Васильева, школьница Дита Путнергле.

Фото №3 - Этой ночью прискачет Янис

За столом почти не умолкают ритмичные мелодии Лиго, незаметно возникающие тихим распевом из негромкой задушевной беседы, чтобы взлететь сдержанно-торжественным и тут же, при повторе, протяжным восторженно-ликующим: «Лигуо! Лигуо!»

Все крестьянские хлопоты по подготовке к празднику: и вспашка земли под пары, и прополка огородов, с которыми нельзя запоздать ко дню Яниса, и украшение дома зеленью, и защита его, по старинному поверью, от ведьм веткой рябины, которая укрепляется на двери, и плетение венков, и заготовка традиционных угощений — нашли свое отражение в песнях.

Далекая розовая полоска заката тает вместе с угасающим днем. Что пытаются пробудить в памяти мелодии, в основе которых, как считает латышский музыковед А. Юрьян, лежат древнегреческие лады?

...От Дня трав нас отделяет теперь лишь ночь. И вот, потревоженные первыми лучами солнца, заворочались белые клубы тумана в низине, холодно блеснула под холмом излучина Гауи, которая здесь, в самых верховьях, течет прозрачным ручьем под низко нависшими ивами.

Девушки, оказывается, уже на лугу. Собирают цветы, плетут венки, гирлянды из дубовых веток и песней призывают нас начать косьбу.

По росе наточенная коса ходит легко, с хрустом, оставляя за собой рядки душистого разнотравья и щекоча ноздри острым запахом срезанных стеблей клевера, шалфея, ромашки, мяты, валерианы, зверобоя. Недаром Лиго называли и Днем трав. Именно в это время травы достигают пика зрелости. Целебные травы тоже заведено собирать в день Яниса, но только обязательно вечером, чтобы дольше сохранялись высушенными. В Старой Риге на берегу Даугавы был специальный базар, где торговали этими травами, и рижские аптекари закупали их там в эти дни на весь год.

Накошенную траву пучками развешиваем по стенам, бросаем на пол, украшаем ею стол. Срубленная молодая березка поставлена возле двери. Утро прибавило новых гостей Яниса, а вместе с ними рабочих рук. Оярс повел всех на самый высокий в округе холм, где состоятся главные события следующей ночи. Туда нужно затащить тяжелые бревна для большого костра, которому гореть до рассвета; на вершине врыть высокий столб со смоленой бочкой наверху, а по склонам отметить березками два азимута — на заход и на восход солнца в ночь Яниса.

В доме женщины пекут сладкие пироги, крошечные пирожки со шкварками, сырное печенье с тмином, делают множество маленьких бутербродов. Все это они выносят вместе с кувшинами домашнего пива на длинный стол, утопающий в зеленых гирляндах и венках.

В шесть вечера мы идем встречать последних гостей, приехавших поездом из Риги. Со скрипками, волынками, рожками, колокольчиками, в национальных костюмах они идут по насыпи, приветствуя нас дружными «Лигуо! Лигуо!». Бородатого гиганта в очках и широкополой соломенной шляпе нельзя не узнать и издали — это Дайнис Сталтс, руководитель самого популярного в Латвии фольклорного ансамбля «Скандинеки» — при музее этнографии под открытым небом. Скрипачка рядом с ним — участница его ансамбля Илга Рейзниеце, тоже имеющая свой фольклорный коллектив при районном Дворце культуры. А стройный парень в черной фетровой шляпе с волынкой — руководитель фольклорного ансамбля Рижского университета «Дандары» Эрнест Спиче. У нас в гостях весь цвет латышской фольклористики — то-то будет песен и танцев!

И вот мы все с венками на головах ведем хоровод вокруг стоящего возле дома огромного развесистого дуба, похожего на увеличенный раз в двадцать круглый декоративный куст, который садовник не ленится подрезать каждое утро. Мы поем, хлопаем в ладоши, величая «косаря» и его «родителей» в лице Оярса и Неллии, затем чьи-то руки выхватывают из хоровода двух парней-именинников: Янисам сегодня особый почет и уважение.

Настала пора следующего момента праздника: надо опеть — «облиговать», как говорят здесь, и дом, и двор, и поля вокруг, ну и конечно, всех жителей соседней деревни.

Подходя к одному из домов, Оярс стучит в барабан, его поддерживают труба и незнакомый мне инструмент в виде посоха со множеством подвешенных наподобие бубенчиков металлических треугольных пластинок. Все дружно поют:

Не спи, не спи, хозяйка,
Я звоню в волшебный колокольчик.
Добрый вечер, мама Яна,
Разве ты не ждала детей, Яна?
Выходи на улицу, встречай гостей!

Фото №4 - Этой ночью прискачет Янис

Вместо «мамы» в дверях появляется высокий парень и с улыбкой предлагает нам смело заходить во двор и растоптать в огороде все сорняки. Как?! Янис пришел с проверкой, а у хозяев не прополот огород? Мы вправе потребовать с нерадивых крестьян сыра и пива. Парень, однако, отлично знает, что торопиться с угощением не следует. Он сетует на то, что как раз накануне Янова дня волк унес козленка, а ячмень съели зайцы.

В конце концов парень несет кувшин со сладким пивом и сыр. Мы уже благодарим «папу» Яна за угощение, но тут в разговоре выясняется, что он пока не женат. Теперь дело за нами — заходим к нему в дом и кидаем на постель пучки травы — чтобы осенью играть хозяину свадьбу. А это кто там спит как сурок в ночь Яниса — брат? Брату под одеяло летит крапивная плеть: кто спит в Янову ночь, тот останется холостым.

Вообще мотив будущей свадьбы часто повторяется как в песнях, так и во всем ритуале Лиго. Чтобы узнать, ожидает ли ее скорое замужество, девушка ставит в канун Яновой ночи около постели цветок мелколепестника и утром смотрит, раскрылся ли на нем бутон, предвещая свадьбу. Гадают и по-другому. Бросают на дуб правой рукой через левое плечо венок: если тот останется в ветвях, в этом году девушка выйдет замуж; пускают по реке два венка: если они сойдутся, быть в этом году свадьбе. Но это к слову, а у нас дело серьезное: ведь обход владений Яниса — не пустая забава. Стоит только заметить какую-либо неряшливость в крестьянских работах, наши куплеты, как русские частушки, становятся колючими — крестьяне всегда очень ревностно относились к своим обязанностям и строго следили за тем, чтобы не нарушались календарные сельскохозяйственные порядки. Поэтому критика в песнях лишний раз доказывает аграрное, так сказать, происхождение Лиго.

На Друсти опускается вечер. Наш путь лежал теперь на вершину большого холма, где высился столб с бочкой наверху. Один из ребят половчее влез с факелом на столб и в тот момент, когда на горизонте угасал последний луч солнца, поджег бочонок. Сильный ветер быстро раздул пламя, и сполохи Янова огня рванулись в небо. Всю ночь, пока не появится утреннее солнце, мы будем хранить огонь. Быстро набирает силу и огромный костер из толстых березовых кругляшей, вокруг которого мы поведем свои хороводы, будем танцевать сурманес («мельницу») и иные танцы Яновой ночи. Далеко во тьме вспыхивают другие костры...

«Лигуо! Лигуо!» — колоколом бьется завораживающее таинственное слово, смысл и происхождение которого не вполне ясны. В латышском языке первоначальное значение этого древнего слова — «плавное движение». С языка ливов его можно перевести восклицанием «Да будет!», что, пожалуй, ближе ритуальной песне.

Целый день уже звучат песни Лиго из неисчерпаемой кладовой народной поэзии и музыки, их могло бы хватить не на одну ночь, а на целый год, ведь до нас дошло более сорока тысяч текстов на тысячу с лишним мелодий! Дошло, несмотря на то, что церковь усиленно боролась с ними. Но народ никогда не терял надежды, что придет время, когда он сможет петь их радостно и свободно, как и праздновать Лиго, день труженика земли, знаменующий расцвет сил природы и ставший в ходе многовековой борьбы с иноземными завоевателями символом бессмертия творческих сил народа.

Веселье между тем в разгаре. Разбившись на отдельные группы, девушки и парни по традиции устраивают шуточное соревнование — кто кого перепоет. Потом уже целые ансамбли стараются перепеть друг друга одновременно.

Отсветы огненного столба падают к подножию холма, где в мшистой низине, в подлеске раскинул лапы папоротник, который, по поверью, цветет в купальскую ночь, но злые духи неусыпно сторожат этот момент. В полночь цветок зацветет и тут же сгорает. Надо успеть взять его в ладонь, и тогда исполнится любое желание, счастливец будет посвящен в тайны языка зверей и птиц. Стоит чуть замешкаться — и ждать такого случая придется еще год.

...Рвется пламя из смоляной бочки в неспокойное небо, где-то гремит далекий гром и полыхают зарницы. Не топот ли это Янова коня? Ведь он вот-вот должен приехать...

— Это произойдет через две минуты в самый темный момент самой краткой летней ночи — в два часа двадцать минут по местному меридиональному времени,— уточняет пунктуальный Гравитис, всматриваясь в циферблат часов. Мы подкатываем к огненному столбу обмотанное соломой и вымазанное дегтем колесо от старой телеги, поджигаем его факелом от костра и спускаем с горы в сторону заката. Прочертив огненной кометой черноту ночи и подскакивая на буграх, наше самодельное солнце, шипя, исчезает в воде. С этого мига и светило, достигнув летнего зенита, пойдет на убыль, пока не скатится до точки зимнего солнцестояния.

Вот и приехал наш долгожданный гость. Девушки, чтобы стать еще краше, ладонями собирают с травы росу Яниса и умываются ею. Грудой красных углей рассыпался костер, но Янова роса уже заискрилась в первых проблесках нового дня.

Увидите утром Яна,
Как солнце играет —
То голубое, то зеленое,
То чисто-серебристое.
Лиго! Лиго!

Александр Миловский