Фото №1 - Вкусный маленький Бэнди

В конце ноября 1993 года я получил приглашение от китайской корпорации «Лаки», производящей фотопленку, участвовать в фотовыставке.
«Лаки» в переводе с английского означает «счастливый».

Поздняя осень не лучшее время для фотографа, снимающего природу. Основные поездки года я уже закончил, и предстояло отснять материал в цвете, достойный такой ответственной фотовыставки. Самое сложное заключалось в том, что к концу февраля я должен был отослать в Пекин отснятые негативы. Чистого времени у меня было три месяца, и все они попадали на зиму, когда в природе присутствуют всего два цвета — белый и черный.

В декабре мне удалось провести фотосъемки в Нижегородской области. Четыре чудесных дня держалась потрясающая изморозь на деревьях.
В январе я съездил на «полюс холода» — в Оймяконский район Якутии, там в январе необычайно красиво: вся тайга укрыта толстым слоем игольчатой морозной изморози.

К концу февраля я отослал сорок негативов в Пекин.
10 июня в три часа ночи из Шереметьево в Пекин вылетел ИЛ-62, в котором находился и я, летящий за рубеж первый раз. Через 7 часов самолет пошел на снижение. Внизу сильная пылевая дымка, укрывающая невысокие, заросшие горы. Опыт путешествий по Каракумам подсказывал, что внизу сильнейшая жара.

Фото №2 - Вкусный маленький Бэнди

Выхожу наружу, упругая волна горячего воздуха обливает жарким потом. Кажется, что бетон раскален добела и пышет нестерпимым жаром. Струйки пота бегут по спине, весь мокрый шагаю вместе со всеми в здание аэровокзала. В проходах много встречающих с плакатами типа: «Фирма «Восход», «Господин Медведев». Меня не встречает никто. Вспоминаю слова председателя Союза фотохудожников, что проблем не будет — обязательно встретят. Что делать? По-английски знаю десять слов, по-китайски ни одного, не знаю даже, куда ехать.

Из гущи плакатов вдруг вырос плакат с надписью «Господин Риабков». Сердце радостно забилось, я шагаю навстречу невысокой симпатичной девушке с огромным букетом цветов, что-то лепечущей по-английски.
— Ноу андестенд, аи вери бэд спикинг ин инглиш — выдавливаю вымученную фразу. (Не понимать, я плохо говорящий в английски — прим. ред.)
Тут же передо мной вырос молодой человек.
— Ошень приятно нам ф Китай, я немного говорю по русский.
Я-Ли.

Мы едем в отель «Минцзу», микроавтобус летит на большой скорости по скоростной, великолепной дороге. Навстречу выплывают пирамидальные деревья, незнакомой формы дома, зеленые поля. Минут через двадцать въезжаем в Пекин, он поражает масштабами, широченными проспектами, множеством роскошных зданий и небоскребов. В отеле нас встречают официальные представители корпорации «Лаки». Говорят только по-английски, безукоризненно одеты, все суют визитки. Но что-то в них чувствуется глубоко знакомое, почти советское.
В номере я врубаю кондиционер на всю катушку и засыпаю нездоровым сном.

В семь часов вечера меня будят, я с трудом поднимаю отяжелевшую голову и смотрю на переводчика Ли.
— Сейчас кусать пойдем, одевайтесь, пожайинуста.
Шагаем по расплавленному асфальту, кругом мчат велосипедисты, и каждый норовит задавить меня. Я все время увертываюсь, удивляясь, почему они не давят переводчика Ли, симпатичную девушку Вэн, мистера Лио и других моих попутчиков. Ответ я нашел через несколько дней, в другом городе, куда нас повезли на экскурсию. Оказывается, на велосипедистов не надо просто обращать внимания: они сами объедут.

Фото №3 - Вкусный маленький Бэнди

Заходим в столовую напротив отеля, запахи иноземной пищи щекочут ноздри. Стол постепенно покрывается множеством тарелок с едой. Ни вилок, ни ложек нет. Мне подали две палочки.
— Возьми одна, как пенсил другой вот так, — объясняет Ли.

Пытаюсь что-нибудь ухватить, но все скользкое, тянучее, липучее, блестящее жирным блеском. С трудом ухватил какую-то липучку, но и этот кусок еды упал на стол, так и не дойдя до моего рта. Я весь взмок, пальцы от неудобства держания палочек почти судорогой сводит, но ухватить ничего не удается. Подали жареные орешки, это взять полегче. Мистер Лио руководитель внешнеэкономических связей корпорации «Лаки», говорит по-английски:
— Теперь мне понятно, почему вы хорошо фотографируете, вы так быстро научились работать палочками.
В его словах заключена хитрая лесть с двойным дном.
На следующий день просыпаюсь бодрый и крепкий.

Днем мы поехали на экскурсию по императорскому дворцу. Территория дворца начинается от центральной и самой главной площади Китая Тяньаньмэнь, сразу за мавзолеем Мао Цзедуна. Территория императорского дворца огромна. Можно сказать, целый средневековый город. Все здесь сохранилось в первозданном виде, подчеркивающем истинную древность и мощь былого Китая. На территории дворца гуляет множество народу. Иногда попадаются люди в длинных халатах и странных шляпах. Ли поясняет мне, что это тибетцы.

Китайцы неспешный народ, во дворце многие сидят неподвижно, то ли созерцают, то ли просто бездельничают. На крышах дворцов очень много драконов и львов. Оказывается, они должны уберегать деревянные крыши от молний.
Того и гляди из-за угла выйдет процессия с грозным императором и мне, чужеземцу, попавшему сюда без дозволения, отрубят голову или посадят на кол. И то, и то мне не подходит. Интересно, что здесь чувствовали иноземные люди, волей или неволей попавшие сюда?

В целом дворец производит праздничное впечатление. Тенистые беседки, огромные деревья, дающие спасительную тень, небольшие пруды с лотосами. И сами дворцы, построенные с изяществом и легкостью. Я видывал на картинках в книгах и журналах подобную архитектуру, но только увидев ее вблизи, объемно, со всем комплексом ощущений, понял, насколько же великим мастерством обладали древние зодчие, Мне кажется, что теперь во всех современных зданиях я буду видеть изъяны.

Фото №4 - Вкусный маленький Бэнди

Мои записки — не суждения о Китае. Я побывал только в Пекине и двух городах недалеко от него. Китайцы — улыбчивый и приветливый народ, хорошо одеты, почти нет нищих; бандитских физиономий я видел всего две за девять дней. В Москве я их встречаю каждый день десятками.

В понедельник, 13 июня, сутра пресс-конференция с демонстрацией слайдов, а в три часа дня открытие долгожданной выставки. Я еще не видел своих работ, и поэтому немного переживаю, что именно отобрано из сорока негативов и как напечатаны фотографии. За утренний показ слайдов я не волнуюсь.

Сначала показывают слайды китайские фотографы. Я всегда определяю фотографа по единственному признаку сколько снимков откладывается в памяти через несколько дней после показа. Только один китайский мастер произвел на меня впечатление — Ю Юаньтинь, круглолицый человек в парусиновых брюках. Он показал Тибет. Огромные ледники, стекающие с гор в лучах заходящего солнца, зеленые сырты и треугольные пирамиды гор, голубые озера, окруженные высокими елями, — Тяньшань, да и только, но намного мощней. Я видел несколько альбомов по Тибету, но они ни в какое сравнение не шли со снимками Ю Юаньтиня.

После китайских фотографов показываем мы. По хлопкам определяю, что публике мои снимки понравились, после просмотра набежала большая толпа фотографов, редакторов, все что-то лопочут, суют визитки. Сплошной бедлам.

Я прошу Ли познакомить меня с Ю Юаньтинем, его работы взволновали меня. Ю Юаньтинь показывает большой палец и что-то говорит. Ли переводит. Расстаемся друзьями. Я с особой осторожностью прячу его визитку.

В три часа дня открытие выставки. Это рядом с отелем «Минцзу», в небоскребе, на первом этаже. Огромная толпа пионеров, молодежи (Боже, как все знакомо!), другого разного люду уже собралась у входа, но еще не пускают. Заходят авторы выставки, руководство «Лаки», министры. Ли показывает пальцем:
— Вон, вон смотри: морской министр смотрит твои фотографии.

Какие-то важные товарищи действительно смотрят мои снимки и согласно кивают головами говорящему. Сдерживая шаг, иду к своей экспозиции. Напечатано хорошо, фотографии большого размера. Тут меня и настигают первые волны ворвавшихся на выставку зрителей. Начинается невообразимое. Все бегут с буклетами, где напечатано по одной фотографии каждого автора выставки. Меня окружает толпа, и я не могу понять, что им от меня нужно, все суют мне эти буклеты и истошно кричат. Я догадываюсь, что просят автографы. Я никогда ни у кого не брал автографов и только однажды давал. Стоит сплошной крик, меня толкают, тычут буклеты прямо в лицо. Я торопливо ставлю каракули. Это продолжается с полчаса, вдруг толпу энергично расталкивают, и у меня берет интервью самая центральная программа телевидения. Откуда-то взялся работник Российского посольства. Он переводит, вопросы же задает элегантный и улыбчивый мужчина. В конце интервью он говорит, улыбаясь:
— Спасибо... Я тоже немного говорю по-русски...
Потом берут интервью еще две программы китайского телевидения. После их ухода толпы зрителей опять осаждают меня, опять крики, каракули, суют кепки, ставлю роспись на кепках. Вылезают чуть ли не из-под ног и опять суют буклеты...

На следующий день рано утром выезжаем в город Баодин, где расположена корпорация «Лаки». Баодин небольшой городок, километрах в 120 от Пекина. Быстро мчим по супердороге, высоко поднятой над уровнем земли. Через каждые двадцать километров съезд с дороги. Деревень не видно, сплошные поля, иногда редко какая-то постройка, похожая на ферму.

В Баодине вездесущие велосипедисты месят улицы с тем же необычайным упорством. Корпорация «Лаки» окружена невысоким кирпичным забором, все добротно и опрятно. Минуем проходную, за которой виден небольшой пруд с розовы ми лотосами. Здания невысокие, чем-то напоминающие наши загородные дома отдыха. Нас встречает руководство «Лаки», затем нам показывают технологические процессы. Когда-то здесь стояли станки из Шостки, Казани, Переславля. Теперь — только из ФРГ, Италии.

Больше всего меня поразила проходная во время обеда: тысячи велосипедистов на большой скорости вылетают из ворот и исчезают на улицах Баодина. За пять, за десять минут до конца перерыва на обед все так же влетают на большой скорости через проходную обратно.

Фото №5 - Вкусный маленький Бэнди

После прощального ужина в гостинице корпорации «Лаки» ко мне подошел замдиректора корпорации, чем-то напоминающий Аскара Акаева, и по-русски сказал:
— Вы хотели путешествовать Китай еще раз. Мы пригласи Вас. Вы пиши официальное письмо, и мы пришли официальное приглашение. Вы плати деньги за билет до Пекин и обратно, мы плати в Китае за все остальное.
Я долго тряс руку улыбчивого замдиректора.

На следующий день нас ждала Великая стена. Это действительно удивительное сооружение, туристов там бродит, как мух на разлитом варенье. Жаркий день, испарения и пыльное марево смазывали пространство гор, стена уползала вдаль жирной змеей, растворяясь в дымке.

На обратном пути мы заехали в какой-то заброшенный дворец. Наша машина остановилась на краю симпатичной деревеньки; прямо на шоссе крестьяне разложили кучи зерна, сушили и веяли его. Через дорогу начинался полуразрушенный дворец. Меня поразило отсутствие какого-либо сторожа. И отсутствие грязи, мусора, современных разрушений. Стены дворца, частично построенные из дерева, разрушились от времени. Сколько им лет? Я не мог определить на глаз, но ясно было что они очень стары. Древний сад одичал, я бродил по защитной стене, на которую нависали ветки деревьев, где-то совсем рядом слышались детские голоса. Ни во дворце, ни вокруг ни бумажки, ни соринки.

...А к китайской еде я быстро привык. Я не специалист в кулинарии и могу передать только свои впечатления.
Они вкратце таковы: пища в Китае необыкновенно вкусна и не требует какой-либо подготовки для перехода с нашей русской кухни. Преобладают овощи, хлеба нет вообще. Перед поездкой я представлял, что китайцы едят в основном рис. Теперь думаю, что мы в России едим его больше.

Как-то мы заехали поужинать в обычное кафе-забегаловку. Выйдя из машины, пошли по неоновой улице душного города. У одной из стеклянных витрин сидел на стульчике старик, он то ли охранял что-то, то ли еще что. На нем были шорты и майка, в руках он держал чашку с едой, не спеша управлялся палочками и при этом еще что-то мурлыкал себе под нос. Меня заворожил его вид. В нем было то, что, может быть, выражает нацию, национальный характер. Отношение к старости. С одной стороны, он вынужден трудиться, хотя у него далеко запенсионный возраст, но он явно счастлив. Счастлив, что здоров, что приносит в семью доход, что он нужен людям. Потому-то и распевал себе песню, не обращая внимания на суету города. Сидел на своем стульчике, пел и смотрел на черное южное небо...

Мы зашли в стеклянную дверь и оказались в большом просторном зале, уставленном столами. Повсюду сидели люди, бегали официанты, видны были повара на кухне. Мы сдвинули два стола и расселись. Как всегда, еды принесли очень много. Подали блюдо с едой непонятного вида.
— Что это? — спросил я Ли.
— Это бэнди. Бэнди осень кусно! Есть маленький бэнди, есть большой бэнди. Ешь бэнди, — ответил Ли.
Мне стало понятно, что надо есть. Я охотно подчинился. Так и не знаю, что же такое бэнди.
Но очень вкусно.

Владимир Рябков | Фото автора