Фото №1 - Йемен: от Джамбии до «калаша»

«А стоит ли? — сомневались мои знакомые, когда я решил ехать в Йемен. — Дикие нравы, дикие люди… Неровен час, зарежут». «Но это же интереснейшая страна! До сих пор живет по законам племенной чести. Мужчины носят клубные пиджаки поверх юбок и жуют листья, а верблюды едят рыбу. Там города похожи на политые белой глазурью пряники и... — я попытался вспомнить, что еще убедительно-удивительного мне известно про Йемен — ...и на 18 миллионов человек приходится 50 миллионов «стволов»!» «Ну, хорошо, — уступали собеседники, — значит, не зарежут, а застрелят».

«Должен вам категорически заявить: на север ехать опасно, — веско сказал чиновник столичной полиции, куда я обратился за пропуском. — Там неспокойно».
«Грабят? Убивают?»
«Нет, обычно похищают», — в его интонации такая перспектива прозвучала еще более страшной.
«А потом отпускают?» — с надеждой допытывался я.
«Да, почти всех. Через несколько дней», — слово «почти» в таком контексте, как вы понимаете, особенно приятно...
«А тех, за кого так и не вносят выкуп, все же приканчивают?»
«Нет, они обычно гибнут в перестрелке, когда мы пытаемся их освободить».
Я поразмыслил минуту и твердо сказал:
«Дайте мне пропуск. Я не боюсь ехать. Только умоляю вас, если что, не пытайтесь меня освободить…»
«Ладно… И все же дам совет — действуйте лучше через агентство».

Фото №2 - Йемен: от Джамбии до «калаша»

В действительности, с тех пор как в 2001 году власти ввели за похищение человека смертную казнь, никто больше не пропадал. Последний случай имел место по совершенно детскому поводу: туристов захватили, чтобы поторопить правительство с передачей одному из племен обещанных двух тракторов, которые нужны были до зарезу: рыть каналы и орошать поля с катом, ведь кат для йеменцев — это «их все». Доведенные до крайности перспективой лишиться любимого наркотика, сельчане решились на отчаянный шаг. Впрочем, все остались довольны. В Йемене даже похищенный пользуется всеми привилегиями гостя, а гость — существо священное. (Впрочем, «обязанности» есть и у священного существа, иначе оскорбленные хозяева могут свергнуть его с пьедестала. Мне, например, рассказывали, как за отказ выпить кишр (чай из шелухи от кофейных зерен) «высокомерных» гостей закидали камнями.) Родные жены на далеком Западе не носились со своими мужьями так, как это делали похитители: и по горам возили на «экскурсии», и каждый день резали барана, и танцевали с кинжалами по вечерам у костра. Когда правительство пошло на переговоры и заложникам объявили, что они свободны, те не хотели уезжать и говорили, что о таком культурном погружении раньше не могли и мечтать.

Назрани, предъявите тасри

Фото №3 - Йемен: от Джамбии до «калаша»

От всех назрани («назарян» — так называют христиан все мусульмане) на пропускных пунктах — через каждые 30— 40 километров — требуют тасри (по-арабски — пропуск). По идее, если в том районе, куда вы едете, не идут межплеменные бои, полиция должна выдавать их автоматически, но не может же она лишиться верного заработка себе на кат. Поэтому офицер отфутболивает несчастного иностранца к турагенту, а тот навязывает ему аренду джипа с водителем, чтобы потом, в свою очередь, отстегнуть полиции. Схема простая. Но и арабский мир не без добрых людей. На бывшем соляном рынке аль-Милх в Сане какой-то торговец старинными еврейскими ювелирными украшениями (евреи — прекрасные ювелиры, даже арабы это признают) послал мальчишку за братом, у которого друг имел знакомого, ничем не примечательного, но учившегося когда-то в Краснодаре. Так удалось выяснить, чего же я хочу.

И вот шурин краснодарского студента сговорился с водителем Абдуллой за треть того, что просило агентство, а мне принес подозрительно потертый документ с полдюжиной подписей и печатей, выданный Министерством природных ресурсов Йемена.

Согласно ему я превратился в немецкого консультанта по экологической безопасности юго-запада Аравии. Я заметил, что паспорт у меня не немецкий, на что получил резонный ответ, что солдаты читают только по-арабски, и то с трудом. По этой самой бумаге даже японцы однажды ездили…

Холостыми здесь не стреляют

Фото №4 - Йемен: от Джамбии до «калаша»

На следующий день ни свет ни заря появился Абдулла. За сафьянным поясом Божьего Раба (таков буквальный перевод имени) под недвусмысленным углом торчала рукоятка традиционного кинжала — джамбии, без которого ни один совершеннолетний йеменец из дома не выходит: «У вас — галстук, у нас — джамбия, в этом вся разница. Но мне при ней, пожалуй, спокойнее, чем тебе при галстуке», — сострил водитель и распахнул для меня дверь своего «лэндкрузера».

Из-за аэродинамических форм эта машина известна в Йемене как «Лейла Алави» — по имени египетской кинозвезды. Вырезанные из журналов портреты ее самой и ее же соблазнительных коллег с открытыми лицами и плечами расклеены по всему салону. С другой стороны, приборная доска (на нее помещен пахучий ароматизатор) и зеркало заднего вида покрыты ковриком с бахромой, поверх которого пущены вышитые золотом суры из Корана, а также фотографии мечетей Мекки и Медины. Хочешь — развлекайся, хочешь — предавайся благочестивым мыслям. Абдулла произнес обязательное «Бисмилла» («С Богом» — этим возгласом предваряют даже совершение супружеских обязанностей), и мы двинулись на север.

На первой заставе у выезда из города нас спокойно пропустили. Но второй солдат долго читал мою экзотическую «ксиву», потом скрылся в глинобитном дзоте. Оттуда, в свою очередь, вылез офицер и произнес оживленный монолог, суть которого, как мне перевели, сводилась к тому, что на первой заставе дежурят «ослы и дети осла» и что назрани без конвоя по горам приказано не пускать, а свободных бойцов для меня у него сейчас нет. «Бакшиш?» — шепотом проконсультировался я у Абдуллы. «Не тот случай», — обтекаемо ответил тот.

…Через полчаса все, однако, уладилось. Если бы какое-то из горных племен захотело бы сейчас заполучить меня в гости, это бы ему дорого обошлось: за нами по дороге трясся грузовичок со станковым пулеметом и шестью бравыми автоматчиками. «Накормите их, а в конце дайте 2 000 риалов», — напутствовал нас офицер.

Чтобы не скучать в дороге, Абдулла и шофер грузовичка устроили небольшие гонки, из-за чего у меня возникли позывы на рвоту, а солдат мотало по кузову, как мячики, и они беспрестанно хватались как за соломинку за пулемет. Зато теперь на заставах нас просто не успевали останавливать…

Так на всех парах мы влетели в городок Хут, где предстояло перекусить сальтой — тушеными овощами с мясом и картошкой под «шубой» из не особенно аппетитной зеленоватой пажитниковой пены. Солдатики затормозили у харчевни, мы — за ними. Пахло тяжелой пищей и необузданными племенными нравами. Внутри обедали 30 до зубов вооруженных людей.

За каждым поясом торчало по пистолету, на столах вперемешку с хлебом и сальтой небрежно валялись «калашниковы». В общем, стало ясно, что наша охрана в предлагаемых условиях небоеспособна. За поднятой на возвышение плитой с батареей кастрюль и горшков под свист газовых горелок орудовал похожий на черта «сальтмейстер» в рваной майке. Стараясь заглушить друг друга, разносчики истошными воплями сообщали заказы здоровенному счетоводу, занявшему позицию у входа, а он всякий раз помечал что-то у себя в блокноте и передавал заказ-вопль дальше, «сальтмейстеру».

Пожалуй, начнись сейчас пальба, ее бы и не расслышали в этом гвалте, подумал я и, как тут же выяснилось, ошибся. Во всяком случае, в моих ушах длинные автоматные очереди с улицы затрещали вполне отчетливо. От еды никто не оторвался: «Если длинными — значит, от радости, — пояснил Абдулла, — может, свадьба у кого. Или сын родился». За окном харчевни медленно проплыла «тойота», из каждого окна которой высовывалось по руке с «калашом» — все четыре исступленно палили вверх. «Холостыми?» — спросил я. «Откуда у них холостые?» — удивился мой товарищ.

В 97 раз безопаснее Америки

Фото №5 - Йемен: от Джамбии до «калаша»

В 1994 году, в разгар гражданской войны, имам Яхья — духовный руководитель Северного Йемена — раздал населению оружие для защиты от марксистов-южан. Вскоре конфликт погас, но с оружием никто расстаться не пожелал. Горные йеменцы теперь не выпускают его из рук практически круглые сутки, с детства до седин. В 12 лет мальчишки уже бегают с джамбиями, а скоро настает черед и чего помощнее.

В Сане на улице у вас еще могут вяло спросить о разрешении на ношение, а, скажем, на рынке Сук-аль-Тальх, недалеко от границы с Саудовской Аравией, можно купить все что угодно — горка патронов рядом с горкой помидоров, кабачки рядом с автоматом, ПТУРС, а следом — картошка. У каждого оружия, как у хорошего знакомого, своя кличка. Крупнокалиберный пулемет уважительно называется Аль-Мушир («советчик» или «помощник»), «калашников» — Ахмед-Али, в честь сына йеменского президента.

При всем при том, как подсчитал один американский социолог, в городе Канзас-Сити, штат Миссури, имеется в 97 раз больше шансов получить пулю в живот, нежели в Йемене. Здесь, в Азии, оружие выполняет скорее роль стратегического ядерного запаса времен «холодной войны»: пугает, чтобы соседи не совались. На полицию, государство и суды никто не надеется; они сорок раз проданы и куплены, а вот с пулей не «договоришься».

Йеменский быт, а следовательно, и психология мало изменились за последние полтысячелетия. Каждый мужчина с оружием в руках готов защищать честь племени, своих женщин, свой кат и колодцы — именно в таком порядке. До 1962 года здесь сохранялось рабство и публично рубили головы. Да и сегодня, как мне доверительно сообщил респектабельный служащий Йеменских авиалиний в Сане, если случается заварушка с соседями и родному клану угрожает опасность, он снимает галстук и мчится к себе в горы: «Это здесь я по-английски с вами разговариваю и по клавиатуре стучу…»

Есть правила и более мирные, но не менее древние и общеобязательные. Если вы сидите с йеменцами за одним столом — значит, делите и еду. Достаточно встретиться глазами с любым из них, чтобы в вашу сторону через весь стол полетели куски хлеба и мяса и приземлились (точнее, пристолились) довольно точно перед вами. Чтобы отдать вам лучшие куски, здесь зверски рвут на части цыпленка. Срываются с места, чтобы первыми успеть заплатить за ваш чай, и вот уже все присутствующие получают по стакану сладкой красноватой жидкости, в которой плавает листок мяты.

Arabia Felix — «Счастливой Аравией» называли эту землю римляне. В самом деле, чего не хватает для счастья йеменцу? Он тверд в своей вере, знает цену насущному хлебу и живет почти в идеальной гармонии с собой. А наша европейская обеспокоенность по поводу личных аксессуаров калибром 7,62 миллиметра — ему до лампочки. Какая разница, что думают назрани, которые, между прочим, свинину едят и водку пьют?

Алексей Дмитриев |Фото автора