Тысячелетний дублер старой Рязани
Рязань. Общий вид с колокольни Успенского собора. Конец XIX века.
Фото
Сергей Михайлович Прокудин-Горский из архива библиотеки Конгресса США

История современной Рязани, центра соседней с Москвою области, — наглядный пример того, что называют диалектикой. Можно сказать, что ей и повезло, и не повезло. Все то, что историки пишут о величественной древнерусской Рязани, центре Рязанского княжества, сопернице Киева и Новгорода , все то, что российские археологи называют «первоклассным памятником археологии», — это все не о ней.

В защиту здравого смысла

Поэтому давайте сразу внесем ясность: все то, о чем говорят историки, о чем пишут летописи и прочие произведения древнерусской литературы — все это покоится под землей в 50 км от современной Рязани. В 1237 году войска Батыя (1208–1255) попросту стерли город с лица Земли, хотя не все историки полностью с этим согласны. Восстанавливать его не стали, а столицу княжества перенесли в город Переяславль-Рязанский (о дате переноса тоже идут споры), который впервые упомянут в летописи под 1095 годом, на год раньше, чем старая Рязань. Он стоит на впадении реки Лыбедь в Трубеж, приток Оки. И не путайте этот Переяславль с Переяславлем-Залесским — тот своего местоположения никогда не менял. Однако парадокс заключается в том, что Переяславль-Рязанский был переименован в Рязань только в 1778 году. Действительно надо было, наконец, защитить здравый смысл: согласитесь, странно, когда столица рязанских земель — совсем не Рязань. Остатки же древней Рязани — это городище Старая Рязань.

Кому повезло больше?

Старая Рязань, благодаря своей трагической судьбе, превратилась в мечту археолога: это единственная древнерусская столица, нетронутая (читай — неуничтоженная) поздней застройкой. Но сейчас речь именно о Рязани новой. Собственно говоря, в чем Переяславлю-Рязанскому повезло, а в чем нет? Повезло в том, что сюда перенесли столицу. Здесь началась бурная жизнь, со всеми её плюсами и минусами. Не повезло — в том, что для историков и археологов он всегда оставался в тени домонгольской Рязани. Систематическое научное изучение новой Рязани началось только в XXI веке. Повезло новой Рязани ещё и в том, что, став столицей, она была украшена многими шедеврами архитектуры. Об этом заботились и светские, и церковные власти. Однако, к сожалению, Министерство культуры и Рязанская епархия пока не могут придти к единому мнению о статусе этих исторических памятников.

Тысячелетний дублер старой Рязани
Раскопки в Переяславле-Рязанском ведутся последние несколько лет. Сейчас сотрудники Института археологии составляют первую дендрохронологическую шкалу для этих краев.
Фото
автора

Но расскажем поподробнее о предмете всех споров и тяжб, равно как и научных исследований — Рязанском Кремле. Это сердце Рязани. Здесь, на небольшой площади, расположено немало жемчужин русской архитектуры.

Как в Москве, только выше

С Успенским собором, главным храмом Рязани, вышла та же история, что и с его тезкой в Московском Кремле, только на 200 лет позже. Сначала старый собор признали обветшавшим и недостаточно просторным. Потом решили строить новый. В 1684 году три «подмастерья» — Шарыпин, Калинин и Сусанин (совсем другой Сусанин) — начали работы. Но дело не спорилось. Через три года к ним на смену пришел некий московский зодчий. Полагают, что им был Осип Старцев (?–1717). Однако и он, и его предшественники, не знали, что под южной стеной собора находится давно засыпанное озеро Быстрое. В результате после возведения храма до барабанов глав постройка рухнула. Пришлось звать нового зодчего — самого авторитетного архитектора конца XVII века, Якова Бухвостова.

Сохранились имена и его помощников: Никита Устинов, Герасим Иванов и Иван Парфенов. Бухвостов, видимо, получив от заказчика карт-бланш, задумал выстроить самый большой храм на Руси. Сначала он решил построить собор на 5 саженей выше постройки своих неудачливых предшественников, но слабый грунт не проведешь — своды рухнули вновь. Вторая попытка оказалась более удачной. Работы закончились в 1699 году. Правда, пришлось ограничиться превышением высоты на две сажени — все равно этого хватило, чтобы превзойти и Василия Блаженного, и храм Вознесения в Коломенском. Своего же московского тезку собор перегнал на целых 13 метров. Но знаменит этот храм не только размерами. Как канцелярски повествует нам один из путеводителей, «резьба по белому камню в Успенском соборе является шедевром, не имеющим аналогий ни в XVII веке, ни в предшествующих. […] Найдется немного примеров столь высокого качества работ и в зарубежных странах». Что ж, суховато, но лучше и не скажешь.

Ещё более интересная история получилась с колокольней собора. Это четырёхъярусное сооружение высотой 83,2 м строилось в три этапа. Первый ярус возводили в 1789–1797 годах по проекту костромского архитектора Степана Воротилова (1741–1792). Второй — в 1816 году по проекту архитектора Ивана Русско, а третий и четвертый, со шпилем, — в 1835–1840 годах под контролем знаменитого Константина Тона (1794–1881). Но, что самое интересное, в итоге получилось весьма гармоничное сооружение, которое прекрасно смотрится рядом со зданием XVII века.

Архитектурные жемчужины

Тысячелетний дублер старой Рязани
Архангельский собор кажется несолидным в тени своего более молодого собрата — Успенского собора. Но силуэт его на самом деле стройнее — просто храм ушел на метр в культурный слой.
Фото
автора

Но «главный» — не значит «самый древний». Рядом с Успенским собором, а если смотреть от входа в Кремль, то и вовсе спрятавшись за ним, стоит Архангельский собор. Это белокаменное здание, построенное до 1482 года и надстроенное в XVII веке после пожара, кажется маленьким и несколько приземистым, но на самом деле оно было выше. Просто за 600 с лишком лет культурный слой вокруг собора успел нарасти: пол в нем ниже поверхности земли на полтора метра.

Но и Архангельский собор — не самый древний. Он более чем на полвека младше храма Рождества Христова. В нынешней Христорождественской церкви узнать древнейшую постройку почти невозможно. Когда обходишь Успенский собор слева и видишь желтую стену собора Рождества, сразу думаешь: «Девятнадцатый век, однозначно!». И только обойдя собор Рождества Христова с восточной стороны и увидев его толстенные старые апсиды, понимаешь: это здание, как матрешка — сверху Христорождественский собор XIX века, а внутри — древний храм начала XV, старая усыпальница рязанских князей. Первым, кого здесь погребли, был князь Федор Олегович (княжил 1402–1427), а значит, здание (точнее его нижние части) уже стояли в 1427 году.

Нельзя не рассказать и ещё об одном рязанском архитектурном шедевре. Уже за всеми постройками Кремля, у самого обрыва над Трубежем, стоит крошечная церквушка Св. Духа, выстроенная в 1642 году мастером Василием Зубовым из Солигалича . Таких шатровых храмов в XVII веке построили совсем немного: патриарх Никон (1605–1681) быстро запретил их как несоответствующие традиционному греческому крестово-купольному типу. Летом церквушку ещё реставрировали, нынче же леса уже сняли.

И это мы ещё не обмолвились ни о стоящем здесь же Спасском монастыре, ни о гражданских постройках: дворце Олега, гостинице черни и певческом корпусе, ни о изумительно красивой и поэтичной церквушке Спаса на Яру, стоящей неподалеку.

История в жанре homo

Обычно все путеводители рассказывают о зданиях и музеях. Но в городах в первую очередь живут люди, знаменитые и не очень, все со своими историями и судьбами. Больше, конечно, говорят об известных. А знаменитых рязанцев много. Практически все вспомнят уроженца села Константиново — великого и спорного Сергея Есенина (1895–1925). Правда, некоторые юные особы после просмотра сериала «Есенин. История убийства» считают, что в Константиново родился известный российский актер Сергей Безруков. Более образованные люди скажут о выдающемся географе Петре Семенове-Тян-Шанском (1827–1914). Хорошо знающие советские реалии вспомнят, что автор музыки нынешнего российского и бывшего советского гимна, композитор Александр Александров (1883–1946) тоже отсюда. Знатоки истории Второй мировой войны расскажут о легендарном Федоре Полетаеве (1909–1945), рязанце, воевавшем в итальянских партизанских отрядах и погибшем в 1945 году.

Гораздо менее известна другая история, которая связывает уроженцев Рязани с… одним из известнейших ныне вузов Европы университетом Лозанны (Université de Lausanne).

Тысячелетний дублер старой Рязани
Гигантскому Успенскому собору требовалась и соответствующая колокольня. Ее строили столетием позже — но она удивительно вписалась в архитектурный ландшафт.
Фото
автора

А началось все с Гавриила Васильевича Рюмина (1752–1827). Этот выходец из небогатой купеческой рязанской семьи сумел «подняться», как сейчас говорят, на винных откупах, получил потомственное дворянство и в первой четверти XIX века стал самым богатым и очень уважаемым жителем Рязани. Когда Гавриил умер, его огромное состояние поделили четыре сына. Солидная доля досталась и младшему Рюмину — Василию (1802–1848). Получивший прекрасное образование, Василий Гавриилович Рюмин слыл весьма либеральным человеком. В Париже он встретил свою любовь — княжну Екатерину Шаховскую. Поженившись, счастливая пара навсегда уехала в Швейцарию . Что интересно, уже из-за границы Василий Гаврилович освободил всех своих крепостных на очень льготных условиях, без всякого выкупа. Но речь не об этом.

Полтора миллиона «на искусство»

В 1841 году у Рюминых родился сын, названный в честь деда Гавриилом, в Лозанне его звали Габриэль. Он не знал русского языка, воспитывался в протестантской вере и ни разу не посетил Россию.

У мальчика был один из лучших воспитателей того времени — Шарль Годен (Charles Gaudin), прививший ему любовь к наукам. За свою короткую жизнь Габриэль много путешествовал, учился, участвовал в палеонтологических раскопках, изучал колебания озона в атмосфере. Всякий раз, отправляясь в путешествие, он на всякий случай составлял завещание. В 1871 году в очередной поездке Габриэль подхватил брюшной тиф и скончался в Бухаресте.

Когда тело довезли до Лозанны, там уже собрались дальние родственники (близких у Габриэля не осталось: он пережил и отца, и мать, и младшего брата Юлия). Все ждали дележа наследства. И вот тут-то страждущих ожидал неприятный сюрприз. С одной стороны, по законам кантона Во, гражданином которого считался Рюмин, наследство делилось пополам: половина — родственникам по отцовской линии, ещё половина — родственникам по материнской. За исключением одного «но» — той части, которую покойный отписал «на искусство», то есть на благотворительные цели. А образованный Рюмин пожертвовал «на искусство» почти все — полтора миллиона франков. Оставшиеся ни с чем родственники, попытались оспорить завещание в суде, но для этого им надо было доказать, что Гавриил был гражданином России. Однако у них ничего не получилось: ещё в 1860-х Российская империя отказалась продлить «выездную визу» матери Гавриила. Но Лозанна охотно сделала своими гражданами и ее, и Габриэля.

Так что полтора миллиона достались Лозанне. Но не просто так. Завещатель пожелал, чтобы эти средства ушли «в рост» на 15 лет с тем, чтобы их удвоить. А затем на полученные деньги полагалось построить какое-нибудь общественное здание. Срок истек, но городскому правительству понадобилось ещё девять месяцев на обсуждение возможных проектов. В итоге решили построить новое здание для Лозаннской академии. Это позволило открыть в ней новый факультет (медицинский) и получить статус Университета, а Рюмина считать его основателем. Вот так, отказавшись от России, потомок рязанских купцов основал швейцарскую alma mater.