Видимо, вдохновленные «библиотекой Путина» — списком из 100 книг, которые в итоге рекомендовали читать всем школьникам, — журналисты и блогеры начали составлять свои варианты. Причем речь шла уже не о том, что читать детям и/или взрослым, а о том, какие книги вообще являются важными и почему. Несмотря на кажущуюся несерьезность массового составления списков и рейтингов (теперь вот и до мультфильмов добрались!) в такой деятельности есть рациональное зерно. И не одно.

Во-первых, каждому, кто не делал этого ранее, полезно задуматься над тем, какие книги (и не только книги) внесли наибольший вклад в формирование его образа мыслей. Во-вторых, читая чужие списки, можно получить неплохие рекомендации, что еще прочесть (не хуже, чем от Путина). В-третьих, анализ таких предложений позволяет выделить много интересных особенностей. Остановимся на одной из них.

Беглый взгляд на самые разные списки, которые легко обнаружить в Сети, показывает, что в них, безусловно, доминирует художественная литература. Отвечая на вопрос о важнейших для них и/или для российской культуры книгах, люди называют в основном романы и повести, реже — стихотворения. Из других типов литературы на первом месте Библия (подозреваю, что под этим подавляющее большинство имеет в виду Евангелие), на втором — «Архипелаг ГУЛАГ». В целом же нон-фикшн представлен в таких списках очень слабо. И это интересная особенность, заслуживающая обсуждения.

Первая ассоциация, приходящая мне в голову, — это обсуждавшиеся несколько лет назад списки интеллектуальной элиты нашей страны. В них, как правило, было много писателей, телеведущих, актеров, музыкантов, режиссеров, политиков, журналистов, немножко художников и поэтов, но не было ученых. В то время как, скажем, в англоязычном мире Хокинг и Докинз, Хомский и Кругман неизменно попадают в списки влиятельных интеллектуалов. Кажется, что это связанные явления. Чем более достоверна и/или продумана информация, тем меньше влияния она у нас оказывает. Культурный бэкграунд в итоге практически не включает в себя науку. Эмоции побеждают разум.

Наверное, было бы странно увидеть в списке книг, формирующих культурную среду в стране, учебник Ландсберга (хотя в свою сотню книг я бы его включил). Однако вовсе не видеть в списках «топ-100» книг по истории, по философии, мемуаров, научно-популярных книг все-таки удивительно. «Поэт в России — больше, чем поэт»: культурный контекст создается почти целиком на основе художественного вымысла. Видимо, хороший нон-фикшн мало читают или не придают ему большого значения. Может быть, это «наследие прошлого». Причем не только советского, просто последнее ближе и нагляднее. Писать правду в виде вымысла в России всегда проще. Гуманитарные науки исторически предельно идеологизированы, мемуары жестко цензурировались.

Поэтому привычки с доверием читать книги историков и философов, равно как и воспоминания, не появилось, а прошедших 20 лет еще не хватило, чтобы изменить ситуацию. Более того, десятки тысяч диссертаций по гуманитарным наукам, появляющиеся у нас в последние годы как сорняки, скорее свидетельствуют о кризисе, и выхода из него не видно. Но всё равно странно, что люди редко упоминают при опросах хотя бы «Историю государства Российского» (может быть, слишком толстая книжка?) или работы Ключевского, Эйдельмана, Мамардашвили в качестве важных для себя книг.

Может быть, через несколько десятилетий в списке сотни книг, оказавших влияние, будут и «Подстрочник», и «Гибель империи», или даже диалоги Платона и «Критика чистого разума». А пока «умом Россию не понять», будем понимать сердцем.