Калифорнийский плотник Дэн Осман в свободное от работы время занимался скалолазанием. Он часто срывался со скалы и повисал на веревке. И однажды понял, что от этого можно получать удовольствие. Так он стал родоначальником роупджампинга. Рекорд Османа — прыжок с высоты 300 метров. Погиб экстремал в 1998 году в полете — от разрыва веревки.

Фото №1 - Вниз головой

Железнодорожный мост в подмосковном Манихино — популярное место у российских роупджамперов

Фото №2 - Вниз головой

АВТОР
Кирилл Сидоров

Родился в 1980 году в Москве. Учился в полиграфическом институте. Работает редактором в журнале Men's Health. Считает, что «адреналиновая зависимость» существует. Жажда острых ощущений периодически толкает его на «подвиги»: будь то заплыв в ледяной воде Енисея или серфинг на искусственной волне в Подмосковье.

СПРАВКА
Роупджампинг

Слово в переводе с английского означает «прыжки с веревкой» (ropejumping ). Прыжки совершаются с какого-либо высокого объекта — моста, крана, здания или скалы при помощи альпинистских страховочных систем и веревок.

В отрочестве мне очень нравилась актриса Алисия Сильверстоун. Особенно в клипе Cryin' группы Aerosmith , где она, разочаровавшись в любви, прыгает с моста, предварительно привязав себя веревкой к перилам. О ней я и думал, нервно ерзая в кровати бессонной ночью, перед первым прыжком с железнодорожного моста в подмосковном Манихино. Раз она смогла, то я тем более не испугаюсь!

Правда, утренний инструктаж на месте, предваряющий шаг в никуда, обнажил чудовищные расхождения клипа с действительностью. В реальной жизни в результате такого прыжка Алисия сломала бы позвоночник и развалилась на две — безусловно, сексуальные — половинки. «Но тебе это не грозит! — убедительно заявила организатор мероприятия, заботливо надевая на меня страховочные системы, как воспитательница в детском саду шорты. — Давай левую ногу, теперь правую, вот молодец… Риск повредить позвоночник сведен к нулю за счет использования альпинистских обвязок с широкими ремнями вокруг поясницы и ног». Сказав это, она резким движением затянула ремни на мне так, что я стал напоминать неполноценную букву Г, то есть при всем желании не мог полностью распрямить спину. Дальнейшим инструкциям я так и внимал, как старый дед, почтительно согбенный.

За несколько дней до прыжка, морально готовясь к нему, я прочитал в Интернете, что за сохранность хребта можно, в принципе, не беспокоиться, так как в большинстве случаев во время полета рывок даже не ощущается. А все благодаря амортизирующей системе, которая переводит свободное падение в маятник. На деле, если грубо, это выглядело так: конец веревки привязали к одному краю моста, протянули ее под ним перпендикулярно перилам и рельсам и вывели с другой стороны, где пристегнули ко мне спасительной пуповиной. «Ты сколько весишь? — вопрос девушки-организатора носил риторический характер. — Так вот, веревка выдерживает до четырех тонн. Плюс все системы дублируются!»

Умом я, конечно, понимал, что бояться нечего. Траектория полета просчитана и протестирована. Сначала на «николае» — мешке с песком, который молча, без эмоций, под ободряющие аплодисменты новичков успешно пролетел над водой. А потом и на самих организаторах. Умом... Но попробуй все это объяснить желудку, предательски скручивающемуся в «бараний рог» от первобытного страха. Некоторое утешение приносила мысль, что прыгать предстоит в воду. Но Истра здесь весьма «болезненна и рахитична», то есть неглубока. Хотя особого значения не имеет, на какую поверхность «приземляться» с 25-метровой высоты в случае непредвиденных обстоятельств. Впрочем, таковых за всю историю подмосковных прыжков не случалось, поэтому к роупджамперам здесь относятся лояльно, несмотря на то что развлечение это в общем-то нелегальное. Просто закрывают глаза.

Фото №3 - Вниз головой

Для прыжков используется полная альпинистская страховочная система (обвязка)

Последние приготовления — и добро пожаловать в бездну. Самым сложным для меня было встать на exit — маленькую площадку, приваренную к перилам моста, — откуда я и должен был сделать шаг. Потому что, встав на нее, я понял, что назад дороги нет. Можно было, конечно, попросить товарищей запустить меня «торпедой» — как на корабле, когда матросы выбрасывают тело за борт на корм рыбам. Но что в таком случае подумала бы обо мне Алисия?

Меня предупредили, что чем дольше прохлаждаешься на exit , тем страшнее становится. Поэтому, вскарабкавшись, я оперативно нашел глазами горизонт, представил, что его линия — это перекладина турника, и в прыжке попытался ее достать...

Дальше была резко приближающаяся вода, переворот — и я оказался примерно на том же уровне, с которого прыгнул, только с другой стороны моста. В этот момент, с осознанием того, что веревка не оборвалась, пришла эйфория. Вскипающая кровь из ног резко поднялась в голову, а из легких вырвался истошный крик. Кажется, матерный... Потом еще минут семь я болтался на веревке, пока меня не вытянули на берег.

Что это мне дало? Сильнейшие, несравнимые ни с чем эмоции, которые хочется испытывать снова. Так люди и становятся завсегдатаями клубов роупджамперов. Жаль, правда, что первый раз — он единственный. Нет, последующие прыжки, конечно, не превращаются в обыденность, но такого «прочищения мозгов» не дают.

Спал я, кстати, после всего пережитого как младенец. И об Алисии Сильверстоун больше не думал.

Фото: СТАНИСЛАВ МИЛЫХ (Х2), Благодарим за предоставленные фото команду LET'S FLY

Материал опубликован в журнале «Вокруг света» № 3, март 2014