Колумбы земли нашей

Колумбы земли нашей



Слово капитану «Еретика»

Море было спокойно. Красный диск солнца скатывался к самому горизонту.

В центре группы французских туристов, собравшихся на веранде сочинского санатория «Интурист», я увидел подвижного мужчину лет сорока с черными усами и округлой бородкой. Он говорил о море, о беспредельных водных просторах, о своем путешествии от горизонта до горизонта, между которыми были только волны.

Ален Бомбар, доктор-путешественник, переплывший Атлантику на резиновой надувной лодке с гордым названием «Еретик», автор книги «За бортом по своей воле», впервые приехал в Советский Союз, хотя мечтал об этом давно.

Бомбар приятно удивлен тем, что в нашей стране многие знают его книгу. Он улыбается:
— Одна маленькая девочка из Смоленска, с которой я переписываюсь, даже спрашивала меня, какая глубина там, где я плыл. Я ответил: «Три-четыре тысячи метров». Тогда она воскликнула: «Как мне страшно, господин Бомбар!»
Бомбар задумался...

— Однажды в поезде я встретил моряка. «Господин Бомбар, — обратился он ко мне, — я читал вашу книгу «За бортом по своей воле» и не верю в то, о чем вы пишете».
Что я мог ответить ему? Ведь он был в поезде, а не в море на положении потерпевшего кораблекрушение... Но я твердо верю: очутись в беде на море, этот человек поневоле повторит все, что делал я. Если человек способен в тяжелую минуту оставаться в здравом уме, он может спасти не только себя, но и всех, кто вместе с ним попал в беду.
 
Некоторые оценивают мой опыт как подвиг. Но какой же это подвиг? — улыбается Бомбар. — Просто работа. Подвиг — это когда человек делает то, чего не может сделать каждый. Я же проделал то, что под силу каждому, если это вызывается необходимостью.
— А вторично Вы не собираетесь в подобное плавание?
— Разумеется, нет, — от души рассмеялся Бомбар. — Да и другим не советую. Иное дело, если кто-либо окажется в беде.
— Но неужели Вы хотите прервать «дружбу» с водой?
— Отнюдь. Одна из проблем, над которой я сейчас работаю, — это проблема борьбы против загрязнения вод. Ведь вода — это международный капитал, и ради наживы, ради обогащения никто не имеет права загрязнять ее. Если человек против моря, то и море будет против него...

Книги, которые я написал после своей «За бортом...», — сугубо научные: «Технический отчет о спасении жизни на море» и «Загрязнение вод». Скоро выйдет еще одна — «Против ветров, приливов и отливов», подводящая итоги плавания на «Еретике». С 1959 года я работаю над книгой, которая будет называться примерно так: «Вред, приносимый загрязнением вод радиоактивными и различными промышленными отходами».

На исследования в этой области правительство не выделяет мне никаких средств. Но даже когда у меня оказываются небольшие деньги, люди, заинтересованные в загрязнении вод, мне всячески мешают. В этой работе я иногда себя чувствую в большем одиночестве, чем на «Еретике»...

Неожиданно приглушенный голос Бомбара оборвался. Стало тихо. С моря подул влажный ветер. Узкая полоска света отсекала море от неба. Еще мгновение — и вечный друг мореплавателей — Солнце — скроется в волнах...

— Одиночество... — вновь заговорил Бомбар. — Знаете, когда ты один на один со стихией, когда человечество по ту сторону горизонта, как никогда, привязываешься к мелочам, которые разделяют твою судьбу.

Со мной во время плавания произошел любопытный случай. Однажды надувная подушечка, которую я взял, чтобы удобнее было сидеть, вывалилась за борт. Я обнаружил это, когда она была уже в нескольких сотнях метров от лодки. Опустил парус, бросил в воду водяной парашютик — он служил своеобразным якорем и должен был замедлить движение лодки — и поплыл за подушечкой. Но когда я достиг ее и повернул обратно, то заметил, что лодка, подгоняемая ветром, стремительно уходит от меня. Я плыл за лодкой три часа. И когда мои силы уже были на исходе, лодка вдруг замедлила бег. Оказалось, что парашютик, выброшенный за борт, сразу не сработал. Теперь же каким-то чудом его стропы распутались, и это спасло мне жизнь...

— Каковы Ваши ближайшие планы?
— Собираюсь провести некоторые работы по изучению болезней, связанных с морем. Меня сейчас очень интересуют профессиональные болезни моряков — ревматизм, сердечно-сосудистые заболевания, морская болезнь. В вашей стране врачи ведут большие работы по борьбе с ними.

И еще одно наблюдение, которое уже не имеет прямого отношения к нашей беседе. Но не сказать о детях в СССР я просто не могу. Я видел их в Москве, видел в Мацесте. Дети у вас действительно господствующий класс. Я поражен всем, что делается в вашей стране для детей, заботой о них...

— Не хочу Вас больше задерживать, господин Бомбар. Скажите что-нибудь на прощание читателям нашего журнала.

Ален Бомбар берет у меня блокнот и своим четким почерком пишет:
«Желаю читателям «Вокруг света» счастливых путешествий, полезных для знакомства между людьми, понимания, мира.

Благодарю за их дружбу и братское расположение».

Беседу с А. Бомбаром записал Д. Кузнецов, наш специальный корреспондент


Под парусами — за магнитной стрелкой

Недавно благодаря Колумбу и советской Академи наук я закончил самое длинное и наиболее полное приключений путешествие в своей жизни. Многих из нас тянет в далекие странствия: видно, во многих из нас течет кровь Ганзелки и Зикмунда.

В 1492 году Колумб пересекал Атлантический океан. Его штурманы заметили, что со стрелкой компаса творится что-то неладное: она почему-то перестала указывать на север и через несколько дней отклонилась на запад на полных 11 градусов. Суеверные моряки, опасаясь дьявольских козней, отказались плыть дальше. Однако хитрый Колумб свалил все на бедную Полярную звезду, которая будто бы за это время сдвинулась в небе, а ночью, когда все спали, он тайком передвигал магнитную стрелку компаса на север. Странное явление не давало покоя мореплавателю: он ежедневно наблюдал капризы стрелки, записывал показания, наносил их на карту...

Загадка Колумбовой стрелки уже в наше время явилась причиной длительного плавания советской немагнитной парусной шхуны «Заря». Ну а я, чехословацкий журналист, по приглашению Академии наук стал первым иностранным членом ее экипажа.

Руководитель экспедиции Михаил Иванов и капитан «Зари» Борис Веселов сказали мне при первой встрече: «Через четыре месяца вы превратитесь либо в магнитолога, либо в морского волка. Кто хоть раз побывал в море, тот остается с ним навсегда».

Путешествие на «Заре» отличалось от всех прежних моих странствий, как небо от земли. «Заря» бороздила просторы Атлантического океана, пытаясь разгадать тайны земного магнетизма. Чтобы заслужить титул немагнитной, эта шхуна отказалась почти от всех ухищрении нынешней техники и стала похожа на судно Колумбовой эпохи. Даже скорость, которую она развивала, не превышала 6—7 узлов. Небольшая скорость имеет свои преимущества, когда нужна точность наблюдений.

Мы плыли зигзагами, то подходя к самому берегу, то уходя далеко в море. Научная группа «Зари» прочесывала норвежское побережье и изучала своеобразное распределение магнитного поля в этой области: мировая магнитология еще мало о нем знает.

Никогда не изгладится из моей памяти Норвежское море. Великолепная погода сменилась неожиданной бурей. Синее небо затянулось свинцовыми тучами, в которых проскакивали зубчатые молнии. Семиметровые волны швыряли «Зарю», как детский мячик. В эти дни все члены молодого экипажа получили боевое крещение. Сейчас уже трудно определить, где мы научились жонглерскому искусству: при поглощении супа, чая или компота. Но факт остается фактом: человек создан для того, чтобы побеждать природу. В этом нам помогли замечательные навигационные свойства «Зари», опыт и отвага капитана и работа. На «Заре» вырос хороший, тесно спаянный коллектив. Руководитель экспедиции и капитан на заключительном заседании могли с полным правом заявить: «На всем протяжении долгого плавания вы работали действительно образцово. Мы считаем экспедицию этого года одной из самых успешных в истории «Зари». Мы были бы рады, если бы молодые члены команды остались верными «Заре» и в дальнейших плаваниях. С таким коллективом людей было приятно жить и вести корабль по морям и океанам».

Что касается меня, скажу честно — ни морского волка, ни магнитолога из меня не вышло. Но я никогда не забуду свист ветра в парусах, и прозрачную гладь моря, и кипень волн. После четырехмесячного плавания прямо с трапа «Зари» я поспешил к читателям «Вокруг света», чтобы сказать — путешествия делают человека счастливым, ибо обогащают его огромностью и разнообразием знаний и впечатлений.

Иржи Таборски
Перевод с чешского 3. Бобырь



С этюдником по свету

Большую часть жизни русский художник Василий Васильевич Верещагин провел в странствиях по свету. Объездил Индию и Среднюю Азию, был на Дальнем Востоке и на Кубе, подымался на Гималаи и к соленым озерам Тибета.

Немало приключений выпало на долю художника-путешественника.

Во время странствий по Сиккиму Верещагин чуть не погиб в снегах суровых гор. Но и тогда, когда положение казалось уже почти безнадежным и спасения ждать было неоткуда, художник не впал в отчаяние.

«Мороз к утру все усиливался, — вспоминает жена и верная спутница Верещагина, — и я дивилась, как мог муж мой в таком бедственном положении еще рассуждать о тонах и красках двигавшихся над нами облаков. — «Другой раз, — говорил он, — надобно прийти сюда со свежими силами и сделать этюды всех этих эффектов — их увидишь только на этих высотах».

На следующий день, оставив жену у костра, Верещагин, обмороженный и полуослепший от снежной болезни, добрался все-таки до ближайшего селения и привел на помощь людей.

В этом же путешествии художника ждало еще одно приключение. Верещагины остановились в буддийском монастыре. Монастырь стоял на берегу горной речки, а на другой стороне ее начинался лес. Там прыгало по ветвям невероятное количество обезьян, и они кричали так, что не давали Верещагину работать. Василий Васильевич решил попугать их. Взял ружье и переправился через реку. Однако эффект выстрела был обратным. Услышав его, стаи обезьян бросились со всех сторон на художника, и он еле-еле сумел спастись от них.

За гималайским путешествием последовали новые — Муза дальних странствий вела художника по свету. Верещагин, художник-пейзажист и баталист, погиб в Порт-Артуре на броненосце «Петропавловск», до последней минуты не выпуская карандаша из рук.


Путешествие, сократившее королевство

В XVII веке по приказанию Людовика XIV французские географы и физики предприняли путешествие по своей стране, чтобы составить ее новую, более точную карту. Впервые с помощью астрономических наблюдений Кассини и де Лаир определили широту и долготу основных городов Франции, очертания французских берегов Средиземного моря и Атлантического океана.

Результаты их работы огорчили короля: на новой карте Франция оказалась значительно меньшей, чем считалось раньше. Выслушав доклад ученых, Людовик сказал им, вздохнув: «Я с сожалением вижу, господа, что ваше путешествие стоило мне доброй части моего королевства».
 
# Вопрос-Ответ