Координаты, штормы, штили…

Координаты, штормы, штили…



Ночь. В окно бьется снег. Он возникает из темноты и, кажется, просится в залитую электрическим светом комнату. Здесь, в Главном управлении мореплавания Министерства морского флота, на стенах, на широком длинном столе — морские карты. На них распластались все моря и океаны нашей планеты. От ледовых шапок полюсов, кажется, веет холодом от густо-синих пятен океанов — запахом водорослей и соленой пены.

На картах — множество флажков. Они то скучиваются в островки, то рассыпаются по синим полям карты.

Каждый флажок — корабль. Каждый флажок — судьба. У каждого свои заботы, тревоги, волнения. Один захвачен в жестокие объятия урагана, другой скован лютым морозом, третий плутает в тумане... И летят с разных концов планеты сюда, в Москву, телеграммы Скупым текстом капитаны сообщают обстановку и ждут совета, приказа, наконец, ободряющего Слова с далекой и родной земли.

И человек — высокий, поседевший, с темным, обветренным в плаваниях лицом — сейчас машинально мнет одну из бесчисленных телеграмм. Он смотрит и не видит бьющихся о стекло снежинок, обдумывает, как лучше ответить капитану, который застигнут арктическим туманом вблизи опасных рифов. Нужно срочное решение. Но бывает и так, что найти решение представляется невозможным. Человек не всесилен... Напрягается память. Приходит на ум все, что накоплено, пережито, испытано в трудные годы плаваний. «А помнишь, было подобное...» И человек решительно направляется к столу и быстро пишет текст.

«Остановиться.
Держаться на малом ходу форштевнем навстречу волнам».

И летит телеграмма к затерянному в океане кораблю, обозначенному на карте маленьким алым флажком. Он должен выстоять, выстояв, победить и идти своим курсом.

Арктика... Сейчас она уснула под черным одеялом полярной ночи, и на огромном ее пространстве почти не осталось флажков. Сохранились только проколы — крошечные, булавочные, совсем незаметные для неопытного глаза. Но Лев Владимирович Розанов, бдеющий в эту ночь над картами морей, видит в пунктире проколов путь кораблей. Путь долгий сквозь сырую холодную ночь и жгучий северный ветер.

Глядя на цепочки проколов, Лев Владимирович легко восстанавливает в памяти события прошлой весны.

Весна запоздала на Север. В самых ходовых местах Арктики — около острова Диксона и в проливе Вилькицкого — крепкий, как броня, лед. А на Лене, Оби, Енисее скопились сотни тысяч тонн пиломатериалов.

И могучие ледоколы «Москва», «Ленинград», атомоход «Ленин» штурмуют тяжелые льды; через пробитый за двадцать дней канал ведут за лесом караваны советских, югославских, шведских, французских, греческих, панамских судов.

...Еще одна цепочка проколов. Это на сибирские реки переправляется огромный речной флот — около ста семидесяти судов. Не приспособленные для плавания во льдах и штормовых арктических морях суда идут за ледоколами-богатырями, как стайка беспомощных утят.
Вдруг обрушивается северный ветер. Он гонит льды на караваны «Срочно. Розанову. Ветер норд. Сплошные льды Видимость ноль».

Лев Владимирович почти наяву видит идущие в кромешной мгле речные корабли, слышит свист злого ветра, грохот наседающих льдов, которые прижали суда к черным скалам Северной Земли...

«Срочно. Розанову. Пароход «Василий Качалов». Обломаны об лед все четыре лопасти».

«Срочно Розанову. Теплоход «Куйбышевгэс». Тяжелые льды».

«Ледоколу «Москва». Срочно следуйте в квадрат... Окажите немедленно помощь», — летит ответная телеграмма ледоколу, который оказался ближе всех к пострадавшим кораблям.

Сокрушая многолетние льды, ледокол пробивается к потерпевшим аварию судам. В студеную воду, в кромешную тьму, под лед опускаются водолазы и на плаву, что никогда еще не делалось в Арктике, ставят лопасти и заваривают трещину в корпусе. Армада речных судов проходит Северным морским путем на реки Сибири.

...Москва Диспетчерская Министерства морского флота СССР Горит одинокое окно в темном массиве ослепшего дома. И здесь морские карты, и здесь человек следит за судами, идущими вдали от Родины — в тропической Атлантике и Индийском океане, у Южной Америки, Антарктиды, Австралии, близ тихо-океанских островов.

Неважно, кто несет вахту в эту ночь — Петр Петрович Грузинский или Лидия Ивановна Волошина, Александр Васильевич Омельченко или Давид Лазаревич Кодинский... Главное — и здесь люди всем сердцем с теми, кто сейчас в дороге, кто через штормы и туманы, тропический зной и антарктическую пургу ведет корабли. Капитаны судов самых разных классов и назначений сообщают им о тайфунах и муссонах, о ливнях и рифах, о погрузках, об удачливом лове или помощи, оказанной судам, терпящим бедствие.

...Западнее Экваториальной Африки либерийское судно «Мария Тереза» врезается в мель. В эфир несется» сигнал «SOS». Поймав его, судно Эстонского пароходства под командой капитана Каска идет на выручку «Терезы». Моряки заводят буксир, но «Тереза» прочно сидит на мели. Надвигается шторм. Беспомощный корабль может лечь на борт и об острые рифы распороть корпус. Капитан Каск запрашивает помощь. И другое судно — спасатель советской рыболовной флотилии, находящейся неподалеку, спешит к «Марии Терезе».

...Флажки на морской карте красным ободком охватывают ледовый континент Антарктиды. Далека к нему дорога — Дарданеллы и Босфор, Средиземное море, Суэц, знойные берега Аравийской пустыни, Индийский океан, ревущие сороковые и холодные антарктические моря с голубыми айсбергами... Но это лишь дорога на работу, такая же обязательная, как для горожан ежедневные трамвайные и троллейбусные поездки. А работа?..

Она свершается и в жестокие штормы, и в кипении слепящей пурги, в тумане среди плавающих ледяных гор. Казалось бы, природа сделала этот район невозможным для плавания. Но именно сюда уже восемнадцать рейсов совершили китобои объединенных флотилий «Слава» и «Советская Украина».

Рядом с айсбергами и гигантскими волнами китобойцы похожи на крохотных жучков. На борт флагмана волны, рушатся с раскатистым грохотом. И, вахтенный, штурман то и дело предупреждает по радио: «Крен доходит до тридцати градусов. Выход на палубу запрещен». Если огромный корабль с трудом единоборствует с бешеным натиском океана, то каково маленьким китобойцам?

...«Дерзкий» буксирует к плавучей базе шесть китов. Всего семьдесят миль дорога. Но ураганный ветер вздымает горы пепельно-черной воды, смешанной со льдом, и волны с хряском вламываются в борт. На морозе замерзает вода. В ледяную броню оделись надстройки, такелаж, гарпунная пушка. Обросшее многотонным ледяным панцирем, судно теряет остойчивость.

— Судно в дрейф. Всем на аврал! — командует капитан, Драгин.

И уставшие от напряженной охоты, позеленевшие от качки люди выходят на мечущуюся палубу с топорами и кирками, ломами и шлангами. Потоки горячей воды из шлангов разъедают лед, и он отваливается ноздреватыми, фигурными кусками.

Драгин принимает правильное решение. Судно идет самым малым. И все же в ревущей мгле кораблю не удается избежать столкновения с айсбергами. Тонны снега и ледяных осколков обрушиваются на полубак. К счастью, жертв нет и корабль отделывается незначительной вмятиной. Он проходит все-таки семьдесят бедовых миль и пришвартовывается. к базе, добытых китов.
И таких дней у китобойцев много. Это их работа.


В Москве по карте с красными флажками внимательно наблюдают за этой работой.

...На голубом поле карты, возле Мурманска, — флажок. Судно «Рыбинск» везет лес, цемент, арматуру, картошку, овощи, замороженные туши говядины. Рейс у «Рыбинска» небольшой. Моряки, привыкшие побеждать тысячемильные пространства, улыбнутся, узнав, что надо пройти всего сорок миль. Но длина милей, как и минут, бывает разная. Иногда штормовая миля трудней тысячи спокойных.

«Рыбинск» идет к губе Кислой. Там строится первая в СССР приливная электростанция. Существует легенда, что Аристотель покончил с собой, отчаявшись объяснить загадку приливов. Прошли многие столетия, и Ньютон объяснил это явление законом всемирного тяготения. Уже издавна предприимчивые ремесленники научились устраивать механизмы, которые силой приливов во Франции и Англии мололи зерно, а в Канаде пилили бревна.

И, наконец, ученые нашли интересные решения проблемы использования приливов для получения электрической энергии.

Если в перемычке бухты установить турбины, то наступающая на берег приливная вода начнет вращать их, вырабатывая ток. Уходя, вода снова будет вращать турбины. В скором времени такая гидростанция появится у нас на губе Кислой в одном из фиордов Западного Мурмана. Сейчас сюда идет рядовым рейсом пароход «Рыбинск», отмеченный на карте в Москве красным флажком.

Взгляд бежит по карте вниз, на юго-восток, пересекает Европу, Атлантику, Южную Америку и останавливается на флажке у островов Хуан-Фернандес, в четырехстах пятидесяти милях от берегов Чили. Там наш торговый пароход «Каспийск». Хуан-Фернандес… Здесь шотландский моряк Александр Селкирк, прототип Робинзона Крузо, прожил в полном одиночестве почти полторы тысячи дней.

...Еще флажок воткнут в морскую карту. Он в самом центре Индийского океана и обозначает плывущее сейчас здесь научно-исследовательское судно «Витязь».

Тропики. Кажется, что не только солнце и воздух, но и само море дышит зноем. В прозрачной бездне вод идут за кораблем голубые акулы. И вот всплывает на горизонте затерянный в океанском просторе атолл Диего-Гарсиа, самый южный в архипелаге Чагос.

Невольно возникает ,в памяти фраза мореплавателей: «Кто видел один атолл, тот видел все атоллы» Видны темно-зеленые пальмы и вогнутое полукружье прибоя, кипящего на рифах... Действительно, он как две капли воды похож на тысячи других коралловых атоллов. Но ученые умеют в каждом атолле увидеть черты своеобразия. Они нащупывают их в особенностях климата, растительности, фауны коралловых отмелей. В районе Индийского океана, где лежит Диего-Гарсиа, рождается летний муссон. Он несет влагу в джунгли Индии, Индонезии и Цейлона.

Здесь редко проносятся зловещие тропические ураганы. Здесь среди ажурных разноцветных кораллов плавают стаи диковинных рыб. Они самой необычной формы и раскраски и похожи то на апельсины, то напоминают алые полумесяцы. Дно расцвечено морскими звездами, голотуриями, красными крабами и пятнистыми раковинами — каури. Когда-то эти каури служили разменной монетой у жителей островов Индийского океана и у племен прибрежной Африки.

На берег стройные рощи кокосовых пальм — поилицы и кормилицы коралловых островов — и заросли панданусов, из которых можно изготовлять великолепные напитки и получать сырье для химической промышленности.

И невольно возникает мысль, что когда-нибудь это хранилище пищевых и промышленных запасов, изученное советскими учеными на корабле науки, станет подспорьем в экономике развивающихся стран, ищущих пути уничтожения вековой бедности, забитости, последствий колониального угнетения.

* * *
По всем морям и океанам идут наши корабли. И маленькие флажки на карте двигаются вместе с ними в эту зимнюю ночь, как двигались в прошедший день. Вместе с ними несут вахту опытные наставники, помогающие кораблям прокладывать известные и неведомые, далекие и близкие пути.

Не всегда над морями бушуют ураганы. Чаще идут корабли по спокойным водам Они приходят в порт, их встречают лоцманы, таможенники, портовые власти. Корабли грузят и разгружают, и снова они уходят в путь. И идут, вспенивая волну; сменяется вахта за вахтой, стучат и стучат судовые машины, и лаг отсчитывает количество пройденных миль. В этой размеренности и будничности дней и проходит морская работа.

Глухо отбивают дробь телетайпы; ползет широкая лента телеграмм: «Координаты, штормы, штили...» По зимнему окну шуршит и шуршит белый снег, и большие настенные часы отсчитывают час за часом, а беспокойные руки старого капитана передвигают на карте флажки — символы наших идущих в морях кораблей.

Е. Федоровский, наш спец. корр.
Рисунок В. Немухина

 
# Вопрос-Ответ
Кто живет в Гренландии?

Эскимосы, датчане и другие европейцы

Где впервые ввели правила дорожного движения?

Первые такие правила ввел Юлий Цезарь в Римской Империи