Летописец экспедиции

Летописец экспедиции

В образе капитана Татаринова, героя моего романа «Два капитана», воплощена история двух отважных завоевателей Севера. У одного я взял мужественный и ясный характер, чистоту мысли, ясность цели — все, что обличает человека большой души. Это был Седов. У другого — фактическую историю его путешествия. Это был Брусилов. Дрейф моей «Святой Марии» совершенно точно повторяет дрейф брусиловской «Святой Анны». Дневник штурмана Климова, приведенный в моем романе, полностью основан на дневнике штурмана «Святой Анны» Альбанова — одного из двух оставшихся в живых участников этой трагической экспедиции. Однако только исторические материалы показались мне недостаточными. Я знал, что в Ленинграде живет друг Седова Николай Васильевич Пинегин. Мы встретились, и он не только рассказал мне много нового о Седове, не только с необычайной отчетливостью нарисовал его облик, но объяснил трагедию его жизни — жизни великого исследователя и путешественника, который был не признан и оклеветан реакционными слоями общества царской России.

В. Каверин

Портрет Георгия Седова работы Н.В. Пинегина

Сама жизнь сделала Николая Васильевича Пинегина писателем, дала ему в руки перо и приказала рассказать о том, что он видел и слышал. Он не принадлежал к числу писателей, рожденных литературой. Его учителя Даль и Максимов — великие русские писатели-этнографы. К ним он близок по духу, по стилю.

Кем только он не был? Чего не видел в жизни? Чего не делал? Юношей он бродил со странствующей труппой по маленьким волжским городам, в студенческие годы служил на Китайско-Восточной железной дороге чертежником, в саратовской артели — землемером, Студентом (Академии художеств) он организовал первую экспедицию на Север, решив пройти давно заброшенным Екатерининским каналом из реки Камы в Вычегду и Северную Двину. В 1908 году он поехал в Лифляндию и на Мурман; вернувшись, написал о Севере, которому впоследствии отдал всю жизнь. На гонорар 100 рублей, полученный за свои очерки, он отправился на Новую Землю. Там в 1910 году он познакомился с Седовым.

Эти путешествия были для него профессиональными «поисками нового материала». У него была душа путешественника. «Географическая карта с детства волновала меня. И в юности и позже просиживал я над картой в течение многих часов. Что за дерзкие фантазии родились при взгляде на карту! Какие смелые маршруты по местностям, которых не видел никто! И даже теперь, о многих местах земли зная гораздо больше, чем можно увидеть на самой подробной географической карте, не меньше прежнего люблю я вникать и разбираться в ее очертаниях — и даже фантазировать».

Это был человек, который понимал, что такое «рождение географической карты». У него было необыкновенное чувство нового, и недаром он отдал свою жизнь изучению и описанию — научному, литературному, живописному — новых, малоизвестных земель.

Две большие любви были в жизни Николая Пинегина: любовь к Северу и любовь к Седову. На Крайний Север он стремился еще в те времена, когда на месте нынешних больших городов были одни «голые каменистые пахты и топь мшистых непроходимых болот», когда на Севере не было ни рыбных, пушных и химических комбинатов, ни шоссе, ни железных, ни проезжих дорог.



На палубе «Святого Фоки». Фотографии, по всей вероятности, сделаны Н.В. Пинегиным. (Оригиналы предоставлены журналу Военно-Морским музеем в Ленинграде.)

Это была большая любовь, которая выросла вместе с ним. В молодые годы он был влюблен в Север, как художник, перед которым впервые открылась дикая красота полярной природы. Потом он стал не только художником, но и писателем, не только писателем, но и строителем полярных станций, руководителем экспедиций — и с каждым годом росла и развивалась его любовь.

Проведя четверть века на Севере, он до конца своих дней был тесно, душевно связан со всем, что происходило в Арктике. От всего сердца он приветствовал завоевателей Северного полюса: «Северный полюс, Шмидту, Водопьянову. Спасибо за реванш Седовской экспедиции, за чувство гордости. Поздравляю началом новой эры в Арктике. Привет Папанину, Кренкелю, завидую их товарищам. Счастливо дневать-ночевать вам, благополучно возвратиться». Капитан Бадигин, отвечая на его приветствие, писал: «Дорогой товарищ Пинегин, спасибо за Ваш теплый привет. Своей работой мы продолжаем дело исследования Арктики, начатое героическими сынами великого русского народа, среди которых был человек, имя которого носит наш корабль. Вам, ближайшему соратнику отважного Георгия Яковлевича Седова, мы, седовцы, шлем горячий привет, крепко жмем Вашу руку».

Пинегин был первым человеком, которому Седов предложил отправиться с ним на Северный полюс. Благородная любовь к путешествиям, к открытиям, к родине соединила Седова и Пинегина. Пинегин первый понял и оценил Седова как великого путешественника, которого погубило непризнание царской официальной России. Он любил его — и этой второй большой любви была отдана почти вся его деятельность писателя. В тридцатых годах мне случилось прочитать письма таганрогских пионеров, помогавших ему собирать материал о детских и юношеских годах Седова. Под руководством Пинегина они совершали воображаемые экспедиции на Север. И кто знает, может быть, среди этих «штурманов и ботаников» впоследствии многие стали талантливыми деятелями Севера?

Полное непризнание, даже клевета преследовали Седова и после его смерти, когда его соратники во главе с Визе и Пинегиным привели к Большой земле «Святого Фоку», под котлами которого уже давно сгорели кладовые, каюты — все, что могло двигать судно вперед. Пинегину — никому другому — обязаны мы восстановлением истинной картины этого героического путешествия. Именно он впервые нарисовал правдивый образ Седова, образ, близкий всем — от пионера, который отправляется путешествовать на далекий Север по географической карте, до капитана корабля, дрейфующего в тяжелых льдах.

Историк экспедиции Н.В. Пинегин действовал не только пером, но и кистью. Он привез из путешествия замечательные этюды, награжденные в 1917 году премией имени Куинджи. Не только художник, но и кинооператор, он заснял во время экспедиции несколько тысяч метров пленки, сохранив таким образом драгоценную, исторически точную картину экспедиции. Он был штурманом, метеорологом и, наконец, капитаном, когда путь был уже близок к концу. Он сделал очень много для нашей литературы, обработав и издав свои дневники.
Пинегин был писателем правды, не умевшим и не любившим выдумывать. Его книги полны удивительно точных описаний северной природы — описаний, в которых виден глаз художника, тонко чувствующего цвета. Он писал только о том, что видел собственными глазами. Одна из его лучших книг — «В ледяных просторах» — посвящена экспедиции Седова. «В стране песцов» — экспедиции на Ляховские острова, где в 1927—1930 годах Пинегин построил полярную геофизическую станцию. «Записки полярника» — воспоминания о четверти века, проведенной на Севере, в том числе о полетах с Б.Г. Чухновским над Новой Землей. Н.В. Пинегин один из первых применил способ географической разведки с воздуха (в 1924 году).

Однако его книги не были мемуарами историка, точно и равнодушно записывающего все, что прошло перед его глазами. Это — романтические книги, в которых бьется живой пульс молодости.

Вот как рассказывает он «о рождении карты». «Совсем недавно присутствовал я при рождении удивительной карты. Оно происходило в одном из кабинетов Арктического института. С волнением и интересом следили мы за постепенным появлением маленьких точек на пустой географической сетке. Сетка изображала неизвестную для человечества область к северо-западу от мыса Челюскин. Вся эта область на картах была отмечена белым пятном... Прошел почти год, прежде чем эти точки начали замыкать правильным овалом какую-то площадь. Но мы не сетовали на товарищей за промежутки молчания. Мы знали, что значит определить астрономически путь по ледникам, торосам и наледям. За каждым пунктом — страданья от мороза и вьюг, голод и усталость, окоченение пальцев... И вот наступило время, когда закончен был последний маршрут... Точки на карте соединились линиями.

Линии отбили границы огромных островов. Северная земля положена на карту. С волнением и гордостью чертили мы карту земли, завоеванной большевиками... Родилась карта. Ее читают и юноши — искатели приключений, и зрелый путешественник, внимательно изучают ее моряк, геолог и экономист...»

Книги Н.В. Пинегина — прежде всего большой вклад в детскую литературу, хотя они и были изданы для взрослых. Детям близка эта мужественная проза, точная и ясная, целеустремленная и основанная на фактах.

Было бы слишком трудной задачей в краткой статье рассказать об этом большом человеке. Он сам рассказал в своих книгах о том, чему была отдана его жизнь. «Многоуважаемый писатель северных просторов», как назвал его один из земляков Седова, он был одним из пионеров современного завоевания Арктики, и на его трудах учились люди, имена которых с глубоким уважением произносит наша страна.

 
# Вопрос-Ответ
Кто живет в Гренландии?

Эскимосы, датчане и другие европейцы

Где впервые ввели правила дорожного движения?

Первые такие правила ввел Юлий Цезарь в Римской Империи