Планета Целина

Планета Целина

Под таким названием выходит книга в издательстве «Молодая гвардия». Она написана студентами В. Беловым, С. Галкиным, А. Краминовым и другими, работавшими в составе студенческих строительных отрядов на целине. Мы публикуем отрывок из этой книги.

Мы открыли планету. Нас было тридцать тысяч. И все — первооткрыватели... Над бескрайней степью вставало солнце. Мы не спали. Нам хотелось увидеть, какая она, планета. И вот огромное светило медленно прорезало дымку не успевшего остыть за ночь воздуха. Кругом расстилалась желтая пустынная степь. Она смыкалась у горизонта с серо-стальным небом.

И было так. Стояла ночь. Душная ночь. В черном небе висели громадные и яркие звезды. Перед глазами стояла непроницаемая, глубокая тьма.

И было еще так. Серое небо опустилось над степью. Может быть, оно всегда такое серое? И, может, всегда здесь сеется мелкий, как пыль, дождь — такой, как у нас в октябре? И перелески такие же, как у нас. Только цветы другие — сиреневые ромашки...

...Планета оказалась большой и многоликой, потому что высаживались мы на ней в разное время и в разных местах. Мы жили там положенный срок. Жили, работали. И немного, но весело отдыхали.

Когда мы возвращались домой, то чувствовали, что нас тянет вновь на открытую планету. Мы оставили там частицу своей души, своего труда — частицу самих себя.

У каждого человека должна быть своя планета, как у маленького принца из сказки Сент-Экзюпери. Маленький принц очень любил свою планету. «Встал поутру, — говорил он, — умылся, привел себя в порядок — и сразу же приведи в порядок свою планету».

Наша планета звалась Целиной.

Двое в степи

Острая боль пронзила ногу, и Сергей Литвиненко, охнув, повалился на землю. Пробовал приподняться, но боль пронизала тело.

Футбольная команда физиков из совхоза «Молодогвардейский» лишилась своего вратаря, а строительный отряд — бригадира.

На следующий день в тряской ремонтной «летучке» Сергея отвезли к врачу. Он сказал: «Нога повреждена, придется лечь в больницу».

Через неделю Сергей потребовал:
— Хватит! Везите обратно к ребятам.

Его положили на полевом стане второй бригады совхоза.

...Когда у командира отряда физиков Славы Письменного выдавались редкие свободные часы, он садился на свой видавший виды мотоцикл и ехал по пыльной дороге, петлявшей в пшеничных полях, за двенадцать километров на полевой стан.

В этот раз у крайнего домика — общежития студентов — фары мотоцикла выхватили из темноты одинокую фигуру Сергея, лежавшего на свежей пшеничной соломе. Вдалеке глухо стрекотали жатки и плыли по полю огни тракторов.

Слава подошел к Сергею. Тот смотрел на него чуть насмешливым и немного виноватым взглядом.

— Ну что? — сказал Слава.
— Да ничего... — ответил Сергей. — Вроде лучше.
— Будем смотреть на звезды, — сказал Слава и сел рядом.

Под ровным ночным ветром звенела пшеница, но ее не было видно, и казалось, звенят звезды.

— Как сегодня работа? — спросил Сергей.
—Хорошо, — ответил Слава.
— Сейчас все проще. Все налажено, — сказал Сергей. — А помнишь рассказы Генки Терехова о пятьдесят четвертом, пятьдесят пятом? О самых первых. И нашу целину, с пятьдесят шестого до этой ночи.

— Еще бы!
— Есть что вспомнить.

И они задумались.

Начало

Машины катились по пустой степи. Грузовик с девятью добровольцами и директорский «газик».

Девять первых не пели песен. Они очень устали.

Первые девять ехали долго. А когда увидели колышек среди степи, девять пар рук нетерпеливо забарабанили по крыше кабины. Они не кричали «ура», когда остановились у колышка с дощечкой «Зерносовхоз «Молодогвардейский», когда из «газика» вылез Иван Михайлович Лизунов, директор не существующего пока совхоза, начальник этих парней, и сказал: «Здесь». Они молча попрыгали на землю и, теснясь вокруг колышка, оглядывали степь.

Дорога кончалась там, где остановились машины...

Это было в пятьдесят четвертом.

В тот год они копали ямы под фундаменты первых домов. Копали так, что по утрам, сидя в палатке на нарах, с трудом разгибали затекшие пальцы.

Пришло раскаленное, безжалостное лето пятьдесят пятого. У них не было воды. Воду привозили из Кислы, за девяносто пять километров, а когда ее не было, пили воду из радиаторов. А осенью взорвали землю для котлована, и на следующий год проблема воды была решена.

В это же лето появилась первая борозда. И первый домик, который отдали под контору совхоза. И первая улица.

Урожай был необыкновенно хорош. Работали по двадцать часов в сутки, так, что, случалось, засыпали за рулем.

В пятьдесят шестом палатки уже сняли, и ребята перебрались в общежитие. К совхозу тянули узкоколейку; и странно было вспоминать, что когда-то здесь расстилалась голая степь и стоял одинокий колышек с дощечкой.

Тогда же были построены хлебоприемники и элеваторы. И по узкоколейке прошел первый поезд.

А степная дорога, накатанная грузовиком, на котором они приехали, стала грейдером, с него невозможно было сбиться: вдоль дороги шли столбы линии электропередач. Теперь шоферы наверняка знали, что от районного центра Булаево до «Молодогвардейского» — сто двадцать километров, а раньше они наматывали по двести, триста, отыскивая в степи совхоз.

А однажды на этой дороге спидометр показал пятьсот. Это было зимою пятьдесят седьмого. Тогда целинники восемнадцать суток пробивались сквозь буран по занесенной снегом колее. Шесть совхозных машин везли продукты и подарки к Новому году. Сквозь сплошной снег едва пробивался свет головной машины. Спидометр показывал пятьдесят шестьдесят километров в час, потому что колеса бешено буксовали в рыхлом снегу, но машины двигались медленнее пешехода. И вдруг передняя машина, взяв чуть в сторону, осела в глубокий снег. Больше суток бились, вытаскивая ее. Но все-таки провели колонну через пургу и мороз.

— Да, но в пятьдесят восьмом, когда нам, студентам, сказали, что со следующего года с хлебом управятся и без нас, было, знаешь, как-то не по себе, — сказал Слава. — Работали на уборочной в пятьдесят шестом, седьмом, восьмом. Что и говорить, от души работали. И вот, пожалуйста!.. Спасибо... До свиданья. Конечно, с точки зрения экономической все ясно: если целинники сами справятся с уборкой, зачем же студентов за тысячи верст везти?

— Слушай. А кто это тогда первый подал идею о строительных студенческих отрядах? — спросил Слава.

— Жизнь подала, — сказал Сергей. — Помнишь, в то время в нашем совхозе пекарня и ферма второй год стояли недостроенные? С урожаем справлялись, а строительство отставало. Уже тогда половина наших ребят была занята на изготовке самана и кирпича, на ремонте ферм, на электрификации совхоза. Мы уже тогда думали о строительных отрядах. Помнишь, ты еще возражал: «Но мы не каменщики и не плотники». А потом сам предложил организовать в Москве строительные курсы.

— Да, — добавил Сергей, — я почувствовал, что нет ничего приятнее, чем вручать людям ключи от новых квартир.

Первая улица

Первый этап — тщательный анализ успехов и ошибок прошлого года. Второй — пахнущие свежей краской развороты многотиражки МГУ. Агитация за будущую поездку на собраниях первокурсников. Начинают работу строительная школа и новый «штаб целины». Самые авторитетные учреждения идут навстречу. Вечерами после занятий студенты спешат на станцию «Москва-Товарная», грузят на платформы листы кровельного железа, ящики гвоздей и даже бетономешалки. Добываются медикаменты, спецодежда, инструменты и десятки прочих необходимых «мелочей». К моменту отъезда отряд полностью экипирован.

Эшелон, мчащийся в целинные просторы, везет не только физиков. 300 физиков, 200 химиков и энтузиасты с факультетов журналистики, биологического, философского... Все они теперь строители!

Возглавляет студенческий отряд 1960 года аспирант физфака Анатолий Баранов. Это он, горячий, чуткий, взыскательный парень, бросил лозунг: «Все объекты под крышу!»

В амбаре, где живут студенты, с утра бригадиры зычно созывают свои бригады: «Свинари, на выход!», «СМУ, за мной!», «Домики, собирайся!»

Первыми сдали дом ребята из звена Бориса Волгина. Незаметно, со временем приходят навык и смекалка, растут темпы. Если каркас первого дома был построен за тринадцать дней, то второго — за семь. А третий — ребята из звена Толи Хлыстова ставят за три с половиной дня.

Дома растут быстро, а их будущие жители уже по-хозяйски осматривают настилку полов и стены.

Бригада, в которой работает Володя Денисов, строила клуб, и не по дням, а по часам росли его стены. И наверху — Володя.

— Володя, как там на небе? — спрашивали девчата.

А он солидно перебивал их шутки всегда одним и тем же словом:

— Раствор!

Прошло время. Горячая пора наступила на ударном объекте отряда — школе. В штабе долго думали: «Кого поставить бригадиром маляров? Ведь и маляров то в отряде, по сути дела, нет». Решили поставить Володю.

Девчата сначала чуть не плакали. Не замешивалась краска, не всегда быстро и хорошо ложилась она на стены. Володя успокаивал девчат, как мог, а вечерами нараспев читал страницы из подаренной строймастером книги «Отделочные работы».

После «школы» Володи Денисова девчата стали специалистами. Надолго запомнится им теперь не только построенная школа, но и человек, который в трудную минуту терпеливо и мягко направлял их непослушные руки.

...И когда на Казанский вокзал прибыл студенческий эшелон из Целинного края, Анатолий Баранов сказал: «Построенная студентами-физиками в Булаевском совхозе улица названа Университетской».

Нет, недаром потрачено столько сил на организацию и снаряжение целинных отрядов! Недаром ребята и девушки отрывали время от своего отдыха, чтобы получить специальность каменщика, плотника, штукатура!..

Среди тысяч больших и малых улиц семилетки есть и наша Университетская, и она дорога нам не меньше, чем те, на которых мы родились

Студенческая марка сейчас украшает на целине жилые дома, школы, животноводческие постройки. О ней знают и строители и хозяйственники края. Они с уважением относятся к этой марке, потому что хорошо знают: то, что сделано студентами, сделано на совесть.

* * *
Два студента лежат в ночной степи, смотрят в небо, сплошь усеянное россыпями звезд, и вспоминают. Мрак непроницаем, лишь небо слабо мерцает. Рядом во тьме звенит пшеница, но кажется, что звенят звезды.
 
Фото И. Хорунжего, спец. корр. «Вокруг света»

 
# Вопрос-Ответ
Кто живет в Гренландии?

Эскимосы, датчане и другие европейцы

Где впервые ввели правила дорожного движения?

Первые такие правила ввел Юлий Цезарь в Римской Империи