Двести тонн полуденного солнца

Двести тонн полуденного солнца

Похоже, что острова в Южных морях — так называли во времена великих географических открытий Океанию — природа создавала по единому «типовому проекту»; каждый остров обнесен частоколом коралловых рифов, за которыми расстилается, вся в блестках солнечной чешуи, по-озерному спокойная вода лагуны, переходящая незаметно в пологий берег. Так выглядят Фиджи, Тонга, Туамоту, Маркизы и еще множество групп островов Великого океана. Но природа не без «капризов». И один из них — Новые Гебриды.

Когда 14 августа 1774 года капитан Кук увидел перед собой остров Танна, ему показалось, что он ошибся полушарием, — до того круто обрубленный, необычный для этих мест берег напоминал коричневые обрывы Гебридских островов у северо-запада Шотландии. И архипелаг был окрещен Новыми Гебридами.

Впрочем, капитан Кук был далеко не первым европейцем, обнаружившим архипелаг, «замыкающий» Коралловое море. Еще за сто семьдесят лет до Кука испанец Педро Фернандес Кирос увидел в этих широтах сушу. Он решил, что это и есть таинственный материк «Австралия» (Южная Земля), о котором рассказывали капитаны, отважившиеся огибать Индию и забираться так далеко на юг. И Кирос назвал землю Австралией Святого духа. Как выяснил через полтора столетия француз де Бугенвиль, это был не материк, а самый северный в цепи из тридцати семи островов архипелага. Но испанское название Эспириту-Санто остров Святого духа — осталось за ним.

Лежащие на скрещении важнейших морских путей, на границе двух океанов, Новые Гебриды в течение всего XIX века были предметом ожесточеннейшей грызни между Францией и Англией. К островам подходили корабли под самыми разными флагами, на берег высаживалась команда узаконенных пиратов, набранная в Марселе или Ливерпуле, и под защитой пушек своих бригов или фрегатов немедля приступала к «защите интересов местного населения и метрополии» — так повелось у западных дипломатов еще с тех пор величать разбой и насилие. «Защита» шла столь интенсивно, что вскоре на побережье не осталось коренных жителей: те, что избежали участи рабов на плантациях Нового Света и соседних, более богатых островов, скрылись в горных джунглях.

«В Меланезии,— писал Н. Н. Миклухо-Маклай, — вывоз туземцев обезлюдил значительно острова Ново-Гебридские и Соломоновы и распространил в них заразительные болезни».

Новые Гебриды долго оставались яблоком раздора. Лишь в 1906 году, опасаясь, как бы острова не попали под власть третьего, рвавшегося к дележу претендента— Германии, «высокие договаривающиеся» хищники Франция и Великобритания установили для Новых Гебридов статут кондоминиума — совместного владения.

Прошло более полувека.

Внешне далекий архипелаг остался прежним. Те же заливы, рифы, джунгли — «непременный ассортимент» для страждущих экзотики. Традиции и образ жизни племен, как и на протяжении тысячелетий, также не подверглись изменениям — экзотика здесь находится под охраной европейцев и только для европейцев. Ну, а что же принесли «совладельцы» — участники кондоминиума— своим подопечным за эти полвека? Ведь в самом увековечивании такой «экзотики» — обвинение «цивилизаторам», искусственно сохранившим ее и затормозившим историческое развитие острова.

Амок празднует наменги

В центре Амока, крохотной деревушки, вкрапленной в неприступную зелень плато Биг-Намба в глубине острова Малекула, гулко звучит большой тамтам; барабаны поменьше и погремушки рассыпают звонкую дробь. Тесным кругом стоят празднично одетые и украшенные жители племени намбов, а в центре самозабвенно пляшут двое — этнограф француз Фредерик Дрилон со своей женой. Их товарищ по экспедиции профессор Жиль Артюр мастерски управляется с тамтамом или, надув щеки, успешно имитирует саксофон. Белая пара танцует ча-ча-ча, твист и прочие новомодные танцы — все, что они могут продемонстрировать в качестве «национальных» танцев в ответ на ритуальные танцы намбов. Этнографы — первые белые, за много лет попавшие в Амок.

От селения Танмару на побережье до Амока не более сорока километров. Но лишь на третий день пути над крышей набухшего леса (сейчас — период муссонов) возникают дымки жилья, а на тропинке словно вырастают атлетически сложенные воины с ружьями. Молодой вождь — кали, убедившись в добрых намерениях прибывших, приглашает их в Амок. Он гостеприимно предоставляет им намель — большую хижину из плотно пригнанных стволов, крытых листьями. Она будет служить жильем, фотолабораторией и студией звукозаписи. Дрилон и Артюр приехали к началу Наменги — самого крупного праздника намбов. Наменги устраивается в июне, в конце сельскохозяйственного цикла, раз в пять лет. Праздник связан с повышением в звании молодого вождя или кого-либо из его родичей.

Девочка из Амока

У намбов существует несколько званий, тщательно соблюдаемых; принадлежность к каждому из них дает определенные права. Для мужчин существуют два высших звания — «велвел» и «мелаул»»; причем они даются не только членам семьи вождя, но и самым отважным и искусным воинам. Что касается сыновей вождя, то они получают звание «велвел» по наследству. Это, однако же, не избавляет их от сурового воспитания и закалки: вождь должен быть самым сильным и смелым.

Намбы подразделяются еще и на большие семейные группы, «специализирующиеся» в каком-либо определенном занятии. Например, одна большая семья — мастера по возведению хижин и тотемов, строители и скульпторы; другая — музыканты; третья — мастера по плетению корзин; есть даже группа париев, поставлявшая жертвы. Когда назревала война, вождь посылал человека из этой семьи во враждебное племя. Его либо убивали в знак того, что жажда мести удовлетворена, либо отсылали обратно — это означало, что войны не избежать.

Холостые мужчины каждой из этих групп живут в большой общей хижине. Воин имеет право иметь одну же ну — правда, это правило не распространяется на вождя.

В будни намбы разных званий не отличаются друг от друга одеждой и украшениями. Но по случаю праздника Наменги они украшают себя перьями, раскрашивают тела краской, приготовленной из коры дерева и смешанной с маслом какао, Праздник посвящен возведению сына вождя в звание «мелаул».

Под призывное содрогание барабанов женщины садятся в круг. Они щелкают в ритм пальцами, раскачиваются, улыбаются. Мужчины «гримируются» тут же на площадке. Первый танец — танец с ружьями. Ружья — единственное напоминание, что все происходит в нашем веке. Кстати, чего-чего, а оружия «совладельцы» архипелага не жалеют: «Пусть дикари воюют друг с другом...» Мужчины выстраиваются в две шеренги, женщины подходят к ним и легонько касаются ладонью плеча. После этого напутствия шеренги, ритмично раскачиваясь, сближаются, охотники вскидывают ружья — и воздух раскалывает залп. И снова танцоры, крадучись, начинают «выслеживать дичь».

А в это время в углу площадки открывается нечто вроде «сельскохозяйственной выставки»: туда приносят ямс, гигантские бананы, лучшие кокосы, самых упитанных поросят. Как только кончается танец охотников, вождь — весь в великолепии праздничного наряда — дает сигнал. Экспонаты «выставки» подаются «на стол». Женщины извлекают из-под горячих камней куски мяса с кореньями, завернутые в листья.

Тропическое лето в разгаре. С высоты неба на Амок обрушиваются все двести тонн полуденного солнца, но ритм Наменги все нарастает.

Среди намбов вряд ли найдется кто-нибудь, кто не умел бы петь, танцевать, а ведь песни эти никто не записывает. Столетиями передаются они из поколения в поколение, так же как ритуальные движения. Гармония ярких красок — их никогда не смешивают — поражает своей законченностью. Тотемы над крышами хижин, призванные охранять дом от дурного глаза, покоятся на ажурных, тонко выполненных подставках. Тотемы тоже убраны перьями — сегодня Наменги.

Вот и главный «номер» праздника — Танец человека-птицы. Из зарослей появляется нибель — человек-птица. Тело его покрыто белой краской, синими и красными полосами, на голове набор перьев. Он — олицетворение всех злых сил. Он пронзительно кричит, машет руками, тянется скрюченными пальцами-когтями к танцующим. Тревожно стучит маленький барабанчик — высушенный кокосовый орех. Смолкает пение. Нибель разбивает цепь танцующих, кружится быстрее, быстрее и, наконец, прыгает в сторону сидящих женщин.

Но мужчины стеной становятся на его пути. Снова звучит песня, и злой дух, устрашенный решимостью защитников, отступает и скрывается в джунглях. Добро победило!..

Имя бога — Джон Фрум

К югу от Малекула, в центре архипелага, лежит остров Эфате. Здесь находится столица кондоминиума Порт-Вила. В одноэтажных домиках — резиденции обоих верховных комиссаров. На берегу несколько больших, зданий — склады оптовых торговцев, скупающих у местных колонистов копру, кокосы, какао и хлопок. Это самый обжитой и «цивилизованный» остров: на нем не осталось коренных жителей, их место заняли выходцы с полуострова Индокитай. Южные же острова — Танна и Аннейтьюм — почти не исследованы.

«Итак, остров Танна. Восемь тысяч жителей разбросаны по двумстам пятидесяти селениям. Говорят они на восьми разных языках. Над островом выгибает горб небольшой, прямо-таки комнатный, вулканчик Яхве. Он выпускает в доказательство того, что он настоящий, пушистый султан дыма, долго не рассасывающийся во влажном воздухе». Так начинает рассказ о Новых Гебридах французский исследователь Бернар Вилларе.

Эти люди принадлежат к "клану" строителей. Они строят хижины и возводят тотемы

До острова Вилларе удалось добраться на моторке пастора-адвентиста. Это один из многочисленных конкурирующих миссионеров-проповедников, нахлынувших на острова архипелага. Местные племена после каждого нового крещения упорно возвращались к идолопоклонничеству, освященному вековыми традициями. Ну, как им было поверить в белого Христа — чужого бога и чужого спасителя, если сам белый колонизатор сумел принести им лишь рабство, скверный ром и болезни?! Кто знает, не получил ли белый цвет нибеля — злого духа — новое осмысление после начала колонизации? В последние десятилетия христианские миссионеры и проповедники многочисленных сект, отпочковавшихся от христианства, развили на островах бурную деятельность. Однако, как признавался Вилларе пастор, «плоды наших трудов пока не соответствуют нашему энтузиазму».

Здесь, на острове Танна, родилась новая, необычная религия под названием «Джон Фрум».

...Несколько женщин в юбках из травы в молчании стоят возле массивного деревянного креста, выкрашенного в красный цвет. Селение Бисер расположено на западной стороне острова и прилегает к маленькому озерцу с прозрачной зеленой водой. Неправдоподобно огромные листья, гладкие стволы и это озеро с лежащими в нем облаками напоминают тревожные экзотические картины Руссо. Подходящее место для рождения нового «бога».

Джон Фрум упомянут впервые в докладе английского резидента в 1941 году. Он сообщал, что некое сверхъестественное существо якобы появляется на опушке леса и «прорицает» жителям. Имя его Джон Фрум. Он же велит им вновь пить кава — напиток из корней, содержащих тонизирующие вещества, — запрещенный миссионерами. Вскоре местные прорицатели объявили народу, что Джон Фрум избрал Танна местом для земного рая: гористый остров станет ровной плодородной долиной, деньги белых потеряют свою магическую силу, никто не будет болеть болезнями белых, и все вновь обретут молодость и бессмертие, как бывало прежде.

Существует легенда о том, что раньше таннаиты не умирали. А когда начинали стареть, приходили к колдуну, тот читал заклинание, и они вновь становились молодыми. Но однажды старый колдун сам прочел заклинание и помолодел. Его маленький внук, увидев незнакомого юношу, испугался и заплакал.

—Где мой дедушка?
—Я твой дедушка, — успокаивал его колдун.

Но ребенок горько плакал, и колдуну пришлось — он очень любил своего внука — вновь сделаться дедушкой. Так он и умер, унеся с собой тайну заклинания, чтобы другие из эгоизма не вздумали воспользоваться им в ущерб своим детям и внукам.

...После пророчества о Джоне Фруме на острове начались престранные события: жители явились в лавки береговых поселков и отдали торговцам золотые монеты, хранившиеся у них дотоле как реликвии, — ведь Джон Фрум сказал, что они потеряют свою силу.

Во время войны на острове Эспириту-Санто обосновались американцы. Сотни мужчин с Танна, мобилизованные на работы, побывали на Санто. После этого программа движения «Джон Фрум» несколько изменилась. Проповедники объявили, что в «земном раю» Джона Фрума у всех таннаитов будут холодильники, консервы и «джипы». Колониальные власти усмотрели в этих пророчествах посягательство на свои права, попытку со стороны аборигенов чувствовать себя равными «опекунам». Они арестовали всех прорицателей и проповедников и посадили их в тюрьму.

Это не остановило движение «Джон Фрум». В строжайшей тайне таннаиты выстроили в джунглях посадочную площадку: Джон Фрум объявил, что вскоре явится с неба на самолете. Позднее он уточнил, что избрал другой путь: он прибудет на подводной лодке, как у американцев. И вот днем и ночью дежурили на морском берегу терпеливые часовые, поджидая прихода «спасителя».

В конце концов властям ничего не оставалось, как признать новую религию. По всему острову выросли красные деревянные кресты — таким образом Джон Фрум отмечал место, где будут выстроены школы, когда наступит рай.

Так постепенно менялся характер этой религии. Возникшая как противодействие насильственной «цивилизации» и под ее влиянием, направленная вначале против христианских миссионеров, она превратилась постепенно в движение за материальные блага культуры, в которых колонизаторы отказывают коренным жителям. В октябре 1943 года в северной части острова под предводительством Нелоиага, именовавшего себя «Джон Фрум», «король Америки и Танны», началось вооруженное восстание, подавленное с помощью американцев. Но движение продолжается и поныне. Никогда не существовавший Джон Фрум собирается сделать то, что обещают, но не делают «цивилизаторы».

Вилларе удалось побеседовать с одним из проповедников нового культа, который десять лет просидел в английской тюрьме.

—Вам не понять, во что мы верим, — качая белой головой, сказал старый таннаит, — для этого надо жить здесь...

Место отмечено крестом "Джона Фрума"

Вилларе описывает и свое восхождение к кратеру вулкана Яхве, о котором рассказал в своих заметках еще капитан Кук. С северной стороны можно заглянуть в кратер, в глубине которого пузырится лава. Туземцы в свое время не подпустили к кратеру капитана Кука: опасались, что он высвободит демона, обитавшего в глубине земли. Зато знаменитому вулканологу Гаруну Тазиеву, несколько лет назад исследовавшему Яхве, они помогали всячески: были уверены, что он собирается связать дьявола Аяро-папанги электрическими проводами своих измерительных приборов. Правда, Джон Фрум обещал снести вулкан с острова, но, кто знает, бог еще ничего не выполнил из своих обещаний.

Последний луч солнца, словно прожектор маяка, рассекает бухту и исчезает где-то за чертой горизонта. Минуту еще брызжет вверх солнечный ключ, потом иссякает и он. Зажигаются огни в поселке — в домах белых, разумеется. Освещены и флаги над двумя, резиденциями. «Интересы граждан Французской республики защищает французский комиссар, интересы подданных Ее Величества — английский комиссар», — говорится в уставе кондоминиума. Вместе (и тех и других) на Новых Гебридах около полутора тысяч человек. Об интересах 50 тысяч коренных жителей островов в уставе не упомянуто. О них «заботится» разве что Джон Фрум. Да и то не на земле...

—У нас более десяти тысяч гектаров отличнейшей земли, — потягивая чай, говорит Бернару Вилларе администратор-француз. — Мы могли бы отдать ее кому угодно по бросовым ценам, но...

—Некуда переселить жителей?

—Что вы, я не о том. Просто потребуются большие вложения на расчистку, иначе земля тут же зарастет лесом. А огонь его не берет: мокрые джунгли, слишком сочная зелень.

Сочная зелень и на мастерски выполненных рекламных проспектах, где дружно держатся за руки улыбчатые француз и англичанин, снисходительно глядя на щедро раскрашенного художником туземца. Но жизнь мало походит на рекламный проспект...

Спят острова. Спят, чтобы завтра вновь вернуться в эту нелегкую жизнь,

Но будет и утро. И поднимется солнце. И разгонит тени...

Марк Беленький

 
# Вопрос-Ответ