Наши британские ученые

Наши британские ученые

Павел Котляр 
Журналист, выпускник физического факультета МГУ

Если бы российские СМИ находились в столь же тесном контакте с отечественной наукой, как в Великобритании, наши исследователи вполне могли бы составить конкуренцию «британским ученым»

 

Мы тоже можем повеселить мир откровениями вроде «обжорство не приводит к похуданию». Российским соискателям кандидатских и докторских степеней все чаще приходится «окапываться» внутри узких вопросов. Одновременно диссоветы проглатывают работы, балансирующие на грани банальности.

На сенсационный вывод о том, что Волга впадает в Каспийское море, иногда уходит несколько лет добросовестной работы, требующей большого напряжения и серьезной подготовки. Так, выпускница психологического факультета МГУ Александра Кабалевская применила сверхпопулярный сегодня гендерный подход к изучению мастерства водителей. Она исследовала соответствие реальности бытующим представлениям о том, чем мужское вождение действительно отличается от женского. Были опрошены непосредственные участники движения, сотрудники ГИБДД и пешеходы, изучены сотни сообщений на автофорумах. Основными мотивами поведения на дороге у женщин оказались безопасность и преодоление неуверенности, у мужчин — самореализация и признание успеха. Чтобы изучить поведение водителей, в машинах добровольцев устанавливали три камеры. Одна следила за дорогой, вторая — за поворотами головы и жестами, третья, закрепленная на очках,— за фокусом внимания в каждый момент времени. Оказалось, что мужчины выполняют маневры в среднем в 2,5 раза быстрее женщин. При этом, завершив очередной маневр, мужчина проверяет его успешность, а женщина может смотреть на карту или в салон. Оценка респондентами снятых роликов в целом соответствует содержанию гендерных стереотипов: «хороший, адекватный водитель» и «агрессивно, на грани фола» — для мужчин, «аккуратное, безопасное вождение» и «отвлекается постоянно» — для женщин. Автор приходит к выводу, что женщины водят не лучше и не хуже мужчин, однако «существуют гендерные особенности реального поведения водителей». Их вождение различается по скорости, интенсивности и резкости. При этом «гендерные стереотипы водителей являются традиционными и соответствуют культуре патриархата».

Мария Строгальщикова, также выпускница психфака, в свете «курса на построение инновационного общества» обратилась к природе веры в сглаз. Выяснилось, что психфак МГУ, один из ведущих вузов России, — настоящий рассадник оккультизма: 38% студентов верят в черную магию, четверть носит талисманы, а каждый пятый верит в родовое проклятие. В других городах эта доля еще больше. Боязнь сглаза — самый распространенный в России иррациональный страх: в «недобрый глаз» верят 22% наших соотечественников. Сглазить — значит принести несчастье, навредить похвалами, помешать успеху. Девушка опрашивала молодых людей, изучала рассказы «жертв» сглаза на форумах и в блогах, тексты на официальных сайтах колдунов. Она пришла к выводу, что вера в сглаз — традиционный спутник неудач — распространена среди людей с разным уровнем образования и социальным статусом. В сглаз верят преимущественно женщины, они же — основные посетители тематических форумов. При помощи интервью и метода психологического рисунка автор выявил социофобическую природу феномена. Больше всего респонденты боятся за здоровье свое и близких. Каждый второй заявил, что наибольшую опасность для него представляет другой человек, а 43% опрошенных назвали главным источником опасности глаза — самый приметный элемент внешности другого человека. Автор заключает, что люди подсознательно перекладывают вину за невезение, неприят ности и проблемы со здоровьем на других, и «вера в сглаз выполняет защитную функцию в жизни человека (поддерживает самооценку, снижает тревожность)».

В поисках оригинальных тенденций в русском языке лингвист Евгений Савельев (Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского) изучил относительно новую форму общения — SMS-послания. Первые работы на эту тему были сделаны на Западе, когда в школьных сочинениях стали появляться предложения вида: «We usd 2 go 2 NY 2C my sis & her ВF» («We used to go to New York to see my sister and her boyfriend». — «Мы ездили в Нью-Йорк повидать мою сестру и ее парня»). Автор в течение семи лет собирал эсэмэски студентов нижегородских вузов и на этом материале впервые исследовал законы развития модного вида коммуникации в России. Цель сокращений — передать максимум информации, как можно меньше нажимая на кнопки. Так у юных шифровальщиков рождаются «Я тя лю!», «Чето» и «Оч». В молодежной среде 80% коротких русскоязычных сообщений пишутся латиницей. Распространенной стала замена букв знаками, особенно в текстах, написанных латиницей: *=Ж, 4=Ч, 6=Ш. Смайлики в сообщениях отражают эмоции отправителя или предполагаемую реакцию адресата. Автор приходит к выводу, что SMS — не признак деградации языка, а творческая стратегия, с помощью которой текст приспосабливается к условиям нового канала связи. Формат SMS создает «новую форму мышления с ускоренным и сжатым по объему обменом информации». Более того, «новый формат мысли формирует новый ментальный тип общества, новый ментальный социум».

Филология остается, пожалуй, самой благодатной почвой для поиска понятных широкой аудитории тем. Так, Алексей Костяев (Новгородский государственный университет им. Ярослава Мудрого) стал доктором филологических наук, изучив природу и виды перебранок в трудовом процессе. Его внимание привлекли оскорбления, выражения презрения, злые шутки, сплетни и брань сотрудников по отношению друг к другу. Он изучил влияние «агрессивного посыла» на состояние работников и эффективность труда, выделил основные «жанры или типы» нападок. Материалом послужили диалоги из художественных произведений и опрос «носителей русского языка». Диссертант показал, как разные виды агрессивного общения в различных ситуациях достигают разных целей: «отсыл» (например, «не мешайте работать») и демонстративное молчание, обвинение, демонстрация обиды, словесные нападки и констатация некомпетентности. В ходе опроса ранжировано эмоциональное воздействие на банковских работников слов «тварь», «козел», «тормоз», «скотина», «идиот», «дебил», «дурак» и «быдло». Оказалось, что наибольший дискомфорт они ощущают, слыша «сволочь» и «тварь». Костяев выяснил, что злословие призвано нанести вред объекту воздействия и лишить его способности чинить препятствия начинаниям агрессора. Самые грязные формы агрессии должны ошеломить собеседника, подавить волю, настрой и выбить из продуктивного ритма. В своем исследовании Костяев доказал, что агрессивное воздействие действительно «порождает эмоциональный дискомфорт и негативно влияет на результативность деятельности».

Филолог Татьяна Ренц (Пятигорский государственный лингвистический университет) в своей докторской работе копнула еще глубже. Она навела порядок в такой скрытой от посторонних ушей стороне жизни человека, как любовное общение, — исследовала знаки, которые используют любовники в разговорах друг с другом. Материалом послужили современные любовные романы на русском и английском языках. В основе романтического общения лежит «романтическая любовь» — отношения, характеризующиеся проявлением искренней любви и глубоких эмоций, привязанностью, сексуальным влечением. На этапе инициации партнеры устанавливают контакт на основе взаимного интереса: «Рад познакомиться», «Where are you from?», «Не хочешь пообедать со мной?». На этапе оценивания они получают представления друг о друге, создают положительное впечатление. Слушатель делает выводы о речи партнера, творческом потенциале и особенностях поведения. На этапе познания партнеры собирают более значимую информацию — личную, затрагивающую индивидуальные, нравственные, моральные, познавательные и этические стороны человека. Вместо «я» все чаще звучит «мы», возникают «заряженные нежностью» обращения: honey, darling Helen, Аллочка, Игорек. На этапе интенсификации отношений партнеры уясняют свою роль в паре, согласуют картины мира, а общение становится более доверительным (поцелуи, шепот, прикосновения, объятия — в такой последовательности, если судить по массовой литературе). Этап формализации отношений наиболее ритуализован, пара обсуждает планы на будущее, совместное проживание, распределение ролей в семье. Основные признаки любовного общения — переживание сверхценности партнера, эмоциональность, упрощение фраз. Базовая потребность любовников, реализуемая в общении, — гедонистическая, «любить и быть любимым».

К подкупающему оригинальностью выводу пришел молодой социолог Илья Куприянов (Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского). Диссертант исследовал бытовую коррупцию в России на примере Ивановской области. Для этого он использовал открытые данные Transparency International, фонда ИНДЕМ, статистики и опросы населения. Уровень коррупции в Ивановской области оценен как повышенный, спрос на нее (доля случаев дачи взятки в течение года, предшествовавшего опросу) в регионе растет. Автор констатирует, что самыми взяткоемкими признаны правоохранительная система, образование, здравоохранение, военкоматы. 72% ивановцев в коррупционной ситуации платят взятки. Однако этот процент, хотя и медленно, но сокращается. Бытовая коррупция в Ивановской области отличается большим охватом, чем в других регионах. В работе автор приходит к выводу о «широких масштабах распространения взяточничества и неэффективности используемых методов борьбы с ним».

Вероятно, не за горами тот день, когда на стол какого-нибудь диссовета ляжет академическое исследование двух других главных бед России — дураков и дорог.

 
# Вопрос-Ответ